WWW.DOC.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные документы
 

«А.В. МАЛЮТКИН ПРАВОВАЯ ПСИХОЛОГИЯ МАСС: ВОПРОСЫ ТЕОРИИ И ПРАКТИКИ Уровни субъектного проявления правовой психологии наблюдаются не только на ...»

А.В. МАЛЮТКИН

ПРАВОВАЯ ПСИХОЛОГИЯ МАСС: ВОПРОСЫ ТЕОРИИ И ПРАКТИКИ

Уровни субъектного проявления правовой психологии наблюдаются не только

на индивидуальном, но и на таком аморфном и противоречивом явлении, как

«масса».

Сложность изучения проявления и функционирования правовой психологии

в таком стихийно-социальном явлении, как масса, объясняется недостаточной

изученностью последней.

Отечественное обществознание вообще всегда настороженно относилось к понятию «масса». Еще при монархическом режиме оно опасалось реальных масс и не приветствовало сколько-нибудь научных размышлений о них. В марксистской идеологии вообще считалось, что теории «массы» направлены против революционных движений масс. И это несмотря на огромное внимание именно к «массам», а совсем не к «классам», которое прослеживается во всех работах В.И. Ленина в революционный и постреволюционный периоды. В дореволюционных теоретических работах В.И. Ленин, строго опираясь на социологию К. Маркса, развивает теоретические классовые представления. Однако затем, столкнувшись с реальной революционной ситуацией (уже начиная с первой русской революции 1905 г.), он переходит к другой, явно более реалистической терминологии. Место классов занимают массы. Эти самые «массы» и сделали революцию. Однако революция побеждает, новая государственная власть укрепляется, в массы внедряется классовое сознание, и разговоры о массах остаются лишь в виде ритуальных деклараций о доминирующей роли народных масс в истории.

На практике же они больше заменяются массами того или иного класса. В итоге, в работах марксистско-ленинских обществоведов позднего периода остаются исключительно классовые концепции, а все теории массы провозглашаются буржуазными. А в современных условиях психология масс упоминается только вскользь. Отсутствие пристального внимания к этому предмету породило привкус негативного отношения к нему как к чему-то не слишком важному, находящемуся на обочине научного познания [1].

Зарубежная обществоведческая наука, по сравнению с отечественной, обращала свое внимание на это социальное явление, но там понятие «социальная масса» имеет неоднозначную трактовку:

1) как толпа (Г. Лебон);

2) как публика (Г. Тард);

3) как гетерогенная аудитория, противостоящая классам и относительно гомогенным группам (Э. Ледерер, М. Арендт );

4) как «агрегат людей, в котором не различаются группы или индивидуумы»

(Х. Корнхаузер);

5) как уровень некомпетентности, как снижение цивилизации (Х. Ортега-иГассет);

6) как продукт машинной техники и технологии (Л. Мамфорд);

7) как «сверхорганизованное» бюрократизированное общество, в котором господствуют тенденции к униформизму и отчуждению (К. Маннгейм) [2].

Любая из названных концепций не сводит понятие «массы» к отдельной социальной группе, совокупности индивидов, а предполагает под ним относительно самостоятельный общественный субъект.

Раз личность и социальная группа – носители правосознания, то и социальная масса также представляет собой субъект правосознания. Следовательно, существует и массовое правосознание. Это – специфический вид правосознания, свойственный значительным неструктурированным множествам людей – массам. Оно определяется как совпадение в определенном промежутке времени наиболее значимых и сильных сторон проявления правосознания нескольких несводимых и неотождествляемых друг с другом социальных групп, выступающих как единое целостное явление.

В силу нечеткого определения как своего носителя, так и содержания правосознание масс существует в форме правовой психологии.

Содержание правовой психологии масс включает в себя эмоционально обусловленные правовые идеи, представления и ценности, разделяемые возникающей по многим обстоятельствам совокупностью индивидов – массой. Они формируются в процессе общения людей между собой, совместного восприятия социально-правовой информации, в ходе митинга, демонстрации, забастовки, шествия и других массовых мероприятий.

Исходя из этого, правовая психология масс имеет такие характерные черты, как общесоциальная природа составляющих ее компонентов и распространенность в достаточно широкой общности людей. Поэтому правовая психология масс – это надындивидуальная и надгрупповая правовая психология. Для ее формирования не требуется совместного сбора в определенном месте и в определенное время массы людей, а тем более их совместной деятельности. Важно, чтобы их социально-правовые ориентации были только схожими по содержанию.

По своей структуре правовая психология масс складывается из двух уровней: эмоциональной и рациональной.

В основе правовой психологии масс находятся разные по формам проявления сильные эмоциональные переживания людей, возникающие по поводу правозначимых явлений и вызывающие социально-психологическую реакцию: проведение референдумов по вопросам, захватывающим интересы подавляющего большинства населения государства, акты терроризма и вандализма и т.п. Возникающие при этом эмоции и чувства обладают способностью заслонить (пусть даже на определенное время) общесоциальные правовые ценности и идеалы и побудить к непосредственным активным действиям.

Но со временем на основе этого эмоционально-чувственного уровня правовой психологии масс формируется и второй, более высокий – рациональный ее уровень, включающий в себя интеллектуальные начала – общедоступные юридические знания, широко обсуждаемую и разделяемую в обществе информацию правового характера и т.п.

По своему составу рациональный уровень правовой психологии масс состоит из трех основных условных блоков (элементов). Во-первых, это блок социально-правовых ожиданий людей и оценок ими своих возможностей влиять на правовую систему общества. Во-вторых, блок быстроменяющихся мнений и настроений людей, возникающих по поводу правовых явлений. В-третьих, блок социально-правовых ценностей, которые и определяют отношение людских масс к праву в целом. А основное содержание рационального уровня правовой психологии масс составляет отражение распространяемых через слухи либо средства массовой информации сведений юридического характера.

Специфические признаки правовой психологии масс можно выделить, рассматривая ее с точки зрения особенностей ее субъекта. Массы как носители правовой психологии представляют собой ситуативно возникающие социальные общности, вероятные по своей возможности появления в обществе, неоднородные по составу и аморфные по формам выражения.

В то же время необходимо заметить, что каждая отдельная разновидность социальной массы как субъект правовой психологии обладает своими особенными и специфическими чертами.

Среди основных конкретных разновидностей социальной массы Д.В. Ольшанский выделяет, во-первых, толпу, во-вторых, так называемую «собранную публику» – от зрителей в театре до участников политических митингов, втретьих, «несобранную публику», т.е. большое число людей, мышление и интересы которых ориентированы идентичными стимулами в одном направлении, людей, проживающих не «друг с другом», а «друг около друга» [3].

Указанные Д.В. Ольшанским разновидности социальных масс одновременно являются и разновидностями субъекта правовой психологии масс, ибо право, как хорошо известно, проявляется только в социальной среде.

Рассмотрим эти разновидности субъекта правовой психологии масс более подробно.

Под словом «толпа», пишет Г. Лебон, подразумевается в обыкновенном смысле собрание индивидов, какова бы ни была их национальность, профессия или пол и каковы бы ни были случайности, вызвавшие это собрание. Но с психологической точки зрения слово это получает уже совершенно другое значение. При известных условиях собрание людей имеет совершенно новые черты, отличающиеся от тех, которые характеризуют отдельных индивидов, входящих в состав этого собрания. Сознательная личность исчезает, причем чувства и идеи всех отдельных лиц, образующих целое, именуемое толпой, принимают одно и то же направление. Образуется коллективная душа, имеющая временный характер, но очень определенные черты. Собрание в таких случаях становится тем, которое Г. Лебон называет «организованной толпой» или «толпой одухотворенной», составляющей единое существо и подчиняющийся закону духовного единства толпы [4].

Исчезновение сознательной личности и ориентирование чувств и мыслей в одном направлении – главные черты организованной толпы. Каковы бы ни были индивиды, составляющие ее, каковы бы ни были их образ жизни, занятия, их характер или ум, одного их превращения в толпу достаточно для того, чтобы у них образовался род коллективной души, заставляющий их чувствовать, думать и действовать совершенно иначе, чем думал бы, действовал и чувствовал каждый из них в отдельности [5].

Таким образом, можно утверждать, что одинаковые идеи, одинаковые мысли и одинаковые чувства – вот характерные черты правовой психологии толпы.

Кроме того, правовая психология толпы отличается присущими только ей специфическими признаками:

1. Она представляет собой динамическое явление и ей всегда присуще стремление к дальнейшему развитию. Для росту правовой психологии толпы нет установленных кем-либо преград, границ. Нет каких-либо средств и сил, которые предотвратили бы ее стремительное развитие.

2. Благодаря большой численности толпы индивид приобретает в ней сознание своей непреодолимой силы, позволяющей ему с легкостью пойти на какие угодно действия, включая и противоправные, преступные.

3. Она обладает особой сильной восприимчимостью, заразительностью личности к правовым чувствам и идеалам толпы; она легко приносит свои индивидуальные правовые убеждения и чувства в жертву массовым.

4. Одна из стабилизирующих идей правовой психологи толпы – это идея равенства всех индивидов, составляющих данную толпу в частности и всех людей в мире – в целом. Все правовые теории справедливости и равенства, имеющиеся в теоретическом правосознании и правовой идеологии, берут свое начало из переживания человеком равенства, которое он знает по массовому чувству.

В качестве носителей правовой психологии «собранной публики» является скопление некоторого числа людей, испытывающих сходное ожидание определенных правовых переживаний или интересующихся одним и тем же социальноправовым явлением.

Предпосылкой формирования правовой психологии «собранной публики»

является наличие схожих социально-правовых ориентаций и установок у ее составляющих субъектов. Эти предпосылки вследствие воздействия на «собранную публику» одних и тех же правовых явлений общества способствуют формированию схожих социально-психологических реакций у ее субъектов (участников митинга, присяжных заседателей и т.п.). Но конкретная форма, содержание данных социально-психологических реакций варьируются от вида «собранной публики».

Так, собрания присяжных заседателей, которые создаются за несколько минут до начала судебного заседания, представляют собой не социальную группу, а классический пример «собранной публики». В связи с этим можно сказать, что собрание присяжных заседателей – разновидность социальной массы. Его правосознание – вид правовой психологии масс.

Как справедливо отмечал вышеназванный французский ученый Г. Лебон, присяжные заседатели дают нам прекрасный пример того, как мало имеет значение, с точки зрения принятых решений, умственный уровень отдельных индивидов, входящих в его состав. Каков бы ни был состав присяжных, решения их бывают тождественны. Присяжные, как и толпа, легко подчиняются влиянию чувств и очень мало – влиянию рассуждения. «Они не могут устоять, – пишет далее Г. Лебон, – при виде женщины, кормящей грудью своего младенца, или при дефилировании сирот перед ними» [6].

Безжалостные к таким преступникам, которые могут коснуться их личной безопасности, присяжные очень снисходительны к преступлениям, совершенным под влиянием страсти. Они очень редко бывают строги к девушкам, облившим серной кислотой своего соблазнителя. Во всех таких случаях присяжные инстинктивно понимают, что преступления эти не очень опасны для общества и что в стране, где не существует законов, покровительствующих покинутым девушкам, преступление той, которая мстит за себя, скорее даже полезно, нежели вредно, так как оно служит предосторожением для соблазнителя [7].

В то же время, по Г. Лебону, присяжные, как и всякая толпа, легко ослепляются обаянием. Хотя они очень демократичны по составу, но всегда аристократичны в своих пристрастиях. Имя, происхождение, большое состояние, репутация, защита знаменитым адвокатом и вообще все то, что отличает и блестит, составляют для обвиняемых очень выгодное условие [8].

Образные, эмоционально окрашенные утверждения Г. Лебона подтверждаются и современными социально-правовыми и социально-психологическими эмпирическими исследованиями. Так, в июле 1997 г. Алтайский государственный университет по заданию Алтайской краевой прокуратуры провел социальнопсихологическое исследование группы присяжных (15 человек) и самостоятельных «экспертов», в качестве которых выступили 15 сотрудников прокуратуры края, имеющие непосредственное отношение к надзору за законностью судебных постановлений по уголовным делам. Несмотря на определенные сходства структур восприятия присяжных и экспертов, полученные результаты указывают на преобладание различий, что прежде всего выражено в факте доминирования в восприятии присяжных внешних поведенческих качеств над объективными критериями оценки, следствием чего является подмена одних другими. Если для экспертов в генеральный фактор вошли профессиональные характеристики, то для присяжных главными являются внешнее поведение и антропологические свойства участников судебного процесса [9].

Присяжные собрания руководствуются в своих действиях чувствами, как и толпа. Они не привержены воспринимать длинные аргументированные рассуждения, для них свойственна лишь примитивная форма рассуждения. Так же как и в толпе, в собрании присяжных присутствуют небольшое число лидеров (вожаков), которые оказывают решающее влияние на умонастроения остальных.

Но в то же время правовая психология собрания присяжных способна к более справедливым решениям, чем профессиональное правосознание судей.

По этому поводу Г. Лебон пишет следующее: «Будем тщательно охранять институт присяжных, так как он составляет единственную категорию толпы, которая не может быть заменена никакими отдельными личностями. Только этот институт в состоянии смягчить строгости законов, которые уже потому что они одинаковы для всех, должны быть слепы, в принципе, и не могут принимать во внимание частных случаев. Недоступный состраданию и признающий только текст закона, судья по своей профессиональной строгости приговорит к одинаковому наказанию грабителя, убийцу и бедную девушку, брошенную на произвол судьбы своим соблазнителем, которую довела до детоубийства нужда. Присяжные же инстинктивно чувствуют, что соблазненная девушка гораздо менее виновна, нежели ее соблазнитель» [10].

Истинность слов Г. Лебона, сказанных им более 100 лет назад, подтверждают и результаты современных социологических исследований. В целом 81,4% экспертов считают возможным либо полезным использование суда присяжных в российских судах общей юрисдикции. Свое несогласие всеобщему введению суда присяжных оказывают прокуроры и судьи (за введение суда присяжных высказались только 65,6% прокуроров и 69,7% судей, тогда как 90,3% адвокатов и 90,0% научных сотрудников высказались «за») [11].

В ряде случаев (но не всегда!) парламентские собрания различных уровней также представляют собой одну из форм проявления «собранной публики».

В парламентских собраниях мы встречаем черты, общие всякой толпе: односторонность идей, раздражительность, восприимчивость к внушению, преувеличение чувств, преобладающее влияние лидеров. Односторонность мнений составляет важнейшую черту парламентского собрания. Ему присуща склонность разрешать самые сложные проблемы: социальные, правовые проблемы посредством самых простых абстрактных принципов и общих законов, применяемых ко всем случаям. Оно очень легко поддается внушению, и как во всякой социальной массе, внушение исходит от лидеров, обладающих обаянием. Но в парламентских собраниях восприимчивость к внушению имеет строго определенные границы. Относительно всех вопросов, представляющих местный или областной, а также узкогрупповой, корпоративный интерес, мнения у членов депутатов парламентского собрания очень стойкие. Их трудно разрушить или изменить при помощи какой-либо аргументации. В вопросах общего характера, касающихся, например, утверждения правительства (премьер-министра), генерального прокурора, налогов, годового бюджета, нет никакой стойкости мнений. В таких ситуациях внушающее действие лидеров парламентских фракций особенно сильно. Следует заметить, что в каждой отдельной парламентской фракции существуют несколько лидеров, пользующихся совершенно одинаковым авторитетом. Они оказывают иногда диаметрально противоположные влияния на членов фракции и формируют у последних такую психологическую черту, как нерешительность.

Данным явлением и объясняется та ситуация, когда тот или иной депутат меняет свои взгляды по какому-либо законопроекту или по другому важному вопросу. В подобных ситуациях большую значимость приобретают неформальные лидеры и руководители фракций, которые умело навязывают свои мнения депутатам. Но для того, чтобы предопределить направление развития правовой психологии депутатов парламента, личные организаторские качества их лидеров должны соответствовать определенным критериям.

Это, во-первых, то, что лидеры, руководители должны действовать главным образом не своими рассуждениями, а своим обаянием. Они не должны создавать общественного мнения, а обязаны быстро усвоить основные идеи, положения правовой психологии социальной массы. А способы убеждения, которыми пользуются лидеры депутатских групп, в принципе, должны быть едины с теми, которыми пользуются лидеры толпы.

Когда парламентские собрания достигают известной степени возбуждения, как предупреждает Г. Лебон, они становятся похожими на обыкновенную разнородную толпу, и их чувства всегда бывают крайними. Индивид в таком собрании перестает быть самим собой. К счастью, необходимы особенные условия, чтобы все эти черты сделались постоянными явлениями в парламентских собраниях.

Эти собрания становятся толпой в известные моменты. В огромном большинстве случаев люди, составляющие их, сохраняют свою индивидуальность, и вот почему собрания могут издавать превосходные законы [12].

В целом к «собранной публике» относятся люди, интересующиеся одним и тем же правовым явлением. А это, в свою очередь, приводит к формированию довольно прочного рационального компонента в правовой психологии «собранной публики».

В качестве следующего субъекта правовой психологии выступает так называемая «несобранная публика». Это – своеобразная «поляризованная масса», которая существует скорее всего виртуально, чем реально. Правовую психологию «несобранной публики» составляют эмоции, чувства, первичные (обыденные) правовые представления общности людей, ориентированные идентичными юридическими стимулами в одном направлении.

В несобранной публике, отмечает Д.В. Ольшанский, внешне не проявляются феномены, характерные для толпы или собранной публики. Не проявляется в таком объеме «эмоциональное заражение», не исчезает полностью рефлексивность и не развивается в полном объеме процесс деиндивидуализации [13].

Правовая психология несобранной публики представляет собой основу для выработки сходных правовых взглядов определенной массы людей и готовность к некритическому восприятию информации юридического характера. Она существует лишь в форме мнений и настроений самого общего характера. Действие (а следовательно, и наличие) правовой психологии несобранной публики наиболее полным образом проявляется в ходе избирательных компаний. Она и предопределяет общий психологический механизм электорального поведения социальной массы.

Как верно отмечает Д.В. Ольшанский, несмотря на все разговоры о «новых технологиях», массовое электоральное поведение в целом продолжает оставаться стихийным, подчиняясь общим закономерностям. В конечном счете электорат делится на две неравные части. Первая, меньшая, часть – это организованный электорат, действующий на основе индивидуального или группового сознания и подчиняющийся управляющим этим сознанием структурам и институтам. Вторая, значительно большая для любой современной демократической страны, часть, представляет собой неорганизованный электорат [14].

Сказанное доказывается и результатами исследования социально-правовой действительности. Судя по ответам респондентов, у каждого второго избирателя Тюменской области доминирует идейно-политическая мотивация поддержки одной политической партии. Для них важна идейная платформа и программа партии. Мотив, построенный на личностном факторе (симпатии к лидеру партии или движения), по значимости оказался на втором месте. Избиратель, голосуя за фаворита избирательной кампании, не желает, чтобы его голос «пропал». В то же время подобное поведение может быть проявлением известного психологического феномена «присоединение к мнению большинства», который в ситуации электорального выбора трансформируется в присоединение к возможному победителю. Этот мотив выходит на третье место после мотива, основанного на симпатии к лидеру [15].

Принципиальные положения исследования томских ученых подтверждаются данными других социологических исследований, проведенных в России. В этом смысле показательны опросы населения мониторинговой группой «СОЦИС», проведенные ею накануне выборов в Государственную Думу России в декабре 2003 г. Так, «задумываются о выборах и их значении в жизни общества лишь 2% из 500 опрошенных, «задумываются над урной» – 34%, «даже не собираются задумываться» –13,7% [16].

Анализ данных результатов социологических исследований свидетельствует, что 1/2 избирателей России относятся к так называемому «неорганизованному электорату».

Наиболее характерными чертами неорганизованного электората, по Г. Лебону, являются слабая способность к рассуждению, отсутствие критического духа, раздражительность, легковерие и односторонность. Он легко поддается влиянию обаяния баллотирующегося кандидата. Личное обаяние кандидата в выборную государственную или муниципальную структуру может быть заменено только обаянием богатства. Даже талант и гениальность не составляют серьезных условий успеху. Самое главное – это обаяние, т.е. возможность предстать перед избирателями, не возбуждая никаких оспариваний. Избиратели, большинство которых состоят из рабочих и крестьян, редко выбирают представителей из своей среды, лишь потому, что люди, вышедшие из их рядов, не имеют для них никакого обаяния. Если же случайно они выбирают кого-нибудь из своей среды, то это вызывается обыкновенно побочными причинами, желанием помешать какомунибудь выдающемуся человеку, крупному хозяину рабочих, у которых сами избиратели находятся в постоянном подчинении. Поступая так, избиратели получают на время иллюзии власти над тем, кому всегда подчинялись.

Правильность данных утверждений подтверждает электоральная практика современной России. Так, 53% респондентам-избирателям, поддержавшим «Блок Жириновского», импонирует прежде всего сама личность лидера, а не программные положения данной политической партии [18]; на проведенных в апреле 2004 г. выборах губернатора Алтайского края с большим перевесом голосов избирателей одержал победу эстрадный артист М. Евдокимов, строивший свою избирательную кампанию на основе печатной продукции и личной встречи с избирателями. В итоге за него проголосовали 49,53% избирателей. При этом следует учитывать и довольно высокую явку избирателей – более 57%, что является необычным для региональных выборов [19].

Но обаяние, как пишет далее Г. Лебон, не всегда служит залогом успеха.

Избиратель хочет также, чтобы льстили его тщеславию и угождали его вожделениям. Чтобы на него подействовать, надо осыпать его самой нелепой лестью и, не стесняясь, давать самые фантастические обещания. Все эти преувеличенные обещания производят сильное впечатление в данную минуту, в будущем же ни к чему не обязывают. В самом деле избиратель нисколько не старается узнать потом, насколько выбранный им кандидат выполняет обещания, которые, собственно, и вызвали его избрание [20].

«С течением времени мало что изменилось, – отмечает по этому поводу современный российский психолог Д.В. Ольшанский, – в решениях большинства избирателей даже в обществах с рациональной политической культурой преобладает стихийный выбор, основанный на эмоциональном отношении присутствующих в данный момент к массовым настроениям» [21]. Данное обстоятельство хорошо используется и СМИ. Так, П. Бурдье на основе изучения методов деятельности средств массовой информации современной Европы акцентирует свое внимание на активизации тенденций «антиинтелектуализма», «однообразия» и «банализации» массовых информационных потоков, которые он объясняет феноменом «рейтингового менталитета» (в погоне за рейтингом редакции СМИ потакают самым примитивным пристрастиям потребителя массовой информационно-рекламной продукции) [22]. Они хорошо владеют искусством управления толпой, в том числе и электоральной!

В сегодняшней литературе имеется мнение о том, что поведение избирателей более точно описывается не через партийную идентификацию, а через фактор, обозначенный термином «меняющаяся партийная принадлежность». Под этим понимается чувство (выделено нами. – М.А.) внутренней близости к определенным партиям, которое крайне уязвимо для воздействий краткосрочных факторов, а потому неустойчиво [23]. Неустойчивость партийных предпочтений электората – «несобранной публики» подтверждается и социологическими данными. В России летом 2002 г. свою готовность вновь поддержать ту же политическую партию на выборах высказали 68,1% респондентов-избирателей КПРФ, 65,6% – ЛДПР, 64% – «Единства», 42,6% – «Яблока» и 30% – СПС. Часть респондентов из электората различных партий затруднялась с определением своей позиции на предстоящих выборах – 10-16% [24].

Литература

1. Ольшанский Д.В. Психология масс. СПб.: Питер, 2001. С. 7-17.

2. Там же. С. 15.

3. Там же. С. 29.

4. Лебон Г. Психология масс // Психология масс. Хрестоматия. Самара: Бахрах-М,

2001. С. 11.

5. Там же. С. 13.

6. Там же. С. 103-104.

7. Там же.

8. Там же.

9. Янова Н.Г. Суд присяжных и государственный обвинитель // Социологические исследования. 1998. № 5. С. 84.

10. Лебон Г. Указ. соч. С. 108.

11. Шерени Ф.Э. Социология права: прикладные исследования. СПб.: Алатея,

2002. С. 266- 268.

12. Лебон Г. Указ. соч. С. 124-125.

13. Ольшанский Д.В. Указ. соч. С. 60.

14. Там же. С. 61.

15. Заболотная Г.М. Региональный электорат партий между выборами // Социологические исследования. 2003. № 9. С. 73-78.

16. Роль СМИ в региональных выборах 2002 г.: Материалы Всероссийской конференции. Москва, 30-31 января 2003. М.: ВЦИК РФ, 2003. С. 38.

17. Лебон Г. Указ. соч. С.108-109.

18. Заболотная Г.М. Указ. соч. С. 76.

19. Смех смехом // Рос. газета. 2004. 6 апреля. С. 4.

20. Лебон Г. Указ. соч. С. 109-110.

21. Ольшанский Д.В. Указ. соч. С. 61.

22. Бурдье П. О телевидении и журналистике. М.: Инфра-М, 2002. С. 37.

23. Малешкина Е.Ю., Анохина Н.В. Электоральное поведение россиян как модель «воронки причинности». Политика. Анализ. Хроника. Прогноз // Вестник Фонда «Российский общественно-политический центр». Зима 2001-2002. № 4. С. 31-32.

24. Заболотная Г.М. Указ. соч. С. 77.

МАЛЮТКИН АНДРЕЙ ВИТАЛЬЕВИЧ родился в 1996 г. Окончил Санкт-Петербургский юридический институт МВД России, факультет подготовки научных и научно-педагогических кадров Санкт-Петербургского университета МВД России.

Похожие работы:

«Пособие по исполнению Гаагской Конвенции о гражданско-правовых аспектах похищения детей от 25 октября 1980 года Общие положения Практические руководства Список обозначения Практическое руководство для центрального органа Работа ЦО по входящим за...»

«Государственное автономное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Московский городской университет управления Правительства Москвы" Институт высшего профессионального образования Кафедра юриспруденции УТВЕРЖДАЮ Проректор по учебной и научной работе Александров А.А. "_" _ 201 г. Ра...»

«ЗАКОН РЕСПУБЛИКА ТАДЖИКИСТАН (Ахбори Маджлиси Оли РТ 2002год, №11, ст. 696; 2005год, №12, ст.646) О защите информации Настоящий Закон устанавливает основополагающие принципы обеспечения защиты информации и регулирования прав...»

«как Информационный обзор Октябрь 2013 г. ИЗМЕНЕНИЯ В ГК РФ: Корпоративное право Гражданский кодекс РФ (ГК РФ) претерпел ряд значительных изменений, внесенных двумя блоками поправок, касающихся, в том числе корпоративных вопросов, а именно: 1 сентября 2013 г. вступили в силу изменения, которыми в ГК РФ, в ча...»

«БЕЛОРУССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ МЕДИЦИНСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ КАФЕДРА ПОЛИКЛИНИЧЕСКОЙ ТЕРАПИИ Неклассифицируемые кардиомиопатии Подготовили : Врублевская Кристина Геннадьевна, Ярохович Андрей Николаевич Минск 2016 Кардиомиопатии (ВОЗ, 1995 г.) заболевания миокарда, сопровождающегося его д...»

«СОГЛАСОВАНО Запись о государственной регистрации кредитной организации внесена Заместитель Председателя в единый государственный реестр банка Российской Федерации юридических лиц 01 ноября 2002 года, основной государственный jjl/t/ ClJX94 регистрационный № 2014 г. М.П. Управление ФНС Р...»

«Система правовой защиты и помощи штата Калифорния Бесплатный номер телефона (800) 776-5746 Защитный надзор в рамках Программы оказания услуг поддержки на дому Октябрь 2015 г., Выпуск № 5493.07 Защитный надзор предоставляется в рамках Программы оказания услуг поддержки на дому (IHSS, In-Home S...»

«RU 2 452 155 C1 (19) (11) (13) РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ (51) МПК A01B 35/20 (2006.01) ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА ПО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ (12) ОПИСАНИЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ К ПАТЕНТУ (21)(22) Заявка: 2011100953/13, 12.01.2011 (72) Автор(ы): Ветер Владимир Владимиро...»







 
2017 www.doc.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные документы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.