WWW.DOC.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные документы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |

«Вестник ТвГУ. Серия ФИЛОСОФИЯ. 2015. № 1. ТВЕРСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА Научный журнал Основан в 2003 г. Зарегистрирован в ...»

-- [ Страница 1 ] --

Вестник ТвГУ. Серия "ФИЛОСОФИЯ". 2015. № 1.

ТВЕРСКОГО

ГОСУДАРСТВЕННОГО

УНИВЕРСИТЕТА

Научный журнал Основан в 2003 г.

Зарегистрирован в Федеральной службе по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор).

ПИ №ФС77-51592 от 2 ноября 2012 г.

Серия «Философия» № 1, 2015 Учредитель

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ

ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ

«ТВЕРСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»

Редакционная коллегия серии:

Д-р физ.-мат. наук, проф. А.В. Белоцерковский (главный редактор) д.ф.н., проф. Б.Л. Губман (зам. главного редактора), член-кор. РАН, д.ф.н., проф. И.Т. Касавин, д.ф.н., проф. П.С. Гуревич, Лесли Мюрей Ph.D., Prof. of Curry College (Бостон, США) И.А. Клюканов Ph.D., Prof. of Eastern Washington University (Спокан, США), д.ф.н., проф. В.А. Михайлов, д.ф.н., проф. В.Э. Войцехович, член.-кор. РАО, д.п.н., к.ф.н., проф. М.А. Лукацкий, д.ф.н., зав.сектором истории антропологических учений Института философии РАН Э.М. Спирова, к.ф.н., доц. С.В. Рассадин (ответственный секретарь), к.ф.н., доц. С.П. Бельчевичен

Адрес редакции:

Россия, 170100, Тверь, Студенческий пер., д.12, корпус Б Тел. РИУ: (4822) 35-60-63 Все права защищены. Никакая часть этого издания не может быть репродуцирована без письменного разрешения издателя.



ISSN 1997-9908 © Тверской государственный университет, 2015

-1Вестник ТвГУ. Серия "ФИЛОСОФИЯ". 2015. № 1.

Scientific Journal Founded in 2003 Registered by the Federal Service for Supervision in the Sphere of Telecom, Information Technologies and Mass Communications (ROSKOMNADZOR).

PI №ФС77-51592 from November 2, 2012.

Seriya «Filosofiya » No. 1, 2015 Translated Title

HERALD OF TVER STATE UNIVERSITY. SERIES: APPLIED MATHEMATICS

Founder

FEDERAL STATE BUDGET EDUCATIONAL INSTITUTION

OF HIGHER EDUCATION «TVER STATE UNIVERSITY»

Editorial Board of the Series:

Dr. of Sciences, prof. A.V. Belotserkovskiy, (editor-in-chief) Dr. of Sciences, prof. B.L. Gubman (Deputy Editor), Corresponding Member of RAS, Dr. of Sciences, prof. I.T. Kasavin, Dr. of Sciences, prof. P.S. Gurevich, Ph.D., Prof. of Curry College (Boston, USA) Lesley Muray, Ph.D., Prof. of Eastern Washington University (Spokane, USA) Igor A. Klyukanov, Dr. of Sciences, prof. V.A. Michailov, Dr. of Sciences, prof. V.E. Voicechovich, Corresponding Member RAE Dr. of Sciences, prof. M.A. Lukacky, Dr. of Sciences E.M. Spirova, Candidate of Sciences S.V. Rassadin (executive secretary), Candidate of Sciences S.P. Belchevichen

–  –  –

ЧЕЛОВЕК. НАУКА. КУЛЬТУРА ------------------------------------------ - 6 Гухман В.Б. Информационные аспекты аксиологии познания ---------- - 6 Ильин В.В., Рамазанов С.О., Тимофеев А.В. Тавро Кассандры:

революционность и реакционность в российской жизни (статья 2) - 18 Бакурадзе А.Б., Бондарева Я.В. Аксиологические основания эволюции управления------------------------------------------------------------------------- - 26 Козлов С.В. Социально-политические стратегии и конституирование социального порядка: проблема легитимации (социально-философский аспект) ------------------------------------------------------------------------------ - 39 Буланов В.В. Феномен матрицы культуры --------------------------------- - 50 Лебедев В.Ю., Федоров А.В. Мифологизация образа врача в условиях социального освоения и институционализации медицины ------------ - 56 Иванов А.Г. Представления о социальном в архаическом мифе ------ - 71 Дашевский Ю.А. Механизмы управления массовым сознанием в информационном обществе --------------------------------------------------- - 85 Баринова Г.В. Инвалидность как вызов российскому обществу------ - 94 Гуркало В.А. Российские молодежные субкультуры: аспекты формирования и социокультурное значение ------------------------------ 101 ПРОБЛЕМЫ РУССКОЙ ФИЛОСОФИИ ---------------------------- - 107 Масленников И.О. Социально-этическая направленность русской литературно-философской традиции---------------------------------------- 107 Козлова Н.Н. Политическая философия И.Л. Солоневича: гендерные аспекты ----------------------------------------------------------------------------- 123 ЗАПАДНАЯ ФИЛОСОФИЯ И СОВРЕМЕННЫЙ МИР --------- - 132 Кондрашов П.Н. Деятельностное понимание истории в философии К. Маркса -------------------------------------------------------------------------- 132 Логвинова И.В. Синтез искусств и новая эстетика романтической комедии конца XVIII – начала XIX века ----------------------------------- 146 Малышева Д.С. Роль ретенции в структуре внутреннего сознаниявремени в феноменологии Эдмунда Гуссерля ---------------------------- 155 Мингулов Х.И., Шестаков А.А. Анализ предпосылок познания в философской герменевтике Х.-Г. Гадамера ------------------------------- 161 Ануфриева К.В., Губанов В.Б. Неограниченный семиозис У. Эко: игра и многомирие культуры -------------------------------------------------------- 168 Ташкин А.В. Коллективная память и исторический опыт в философии П. Рикёра --------------------------------------------------------------------------- 184 РЕЦЕНЗИИ -------------------------------------------------------------------- - 198 Губман Б.Л. Индуктивный метод и научное творчество. Рецензия на монографию: С.А. Лебедев. «Методология науки: проблема индукции».

М.: Альфа-М, 2013. 192 с ------------------------------------------------------ 198 -

-3Вестник ТвГУ. Серия "ФИЛОСОФИЯ". 2015. № 1.

НЕКРОЛОГ -------------------------------------------------------------------- - 206 КУЛЬКИН Анатолий Михайлович ---------------------------------------- - 206 Наши авторы ---------------------------------------------------------------------- 207 Правила представления рукописей авторами в журнал «Вестник ТвГУ.

Серия Философия» ---------------------------------------------------------- - 210

–  –  –

MAN, SCIENCE, CULTURE ------------------------------------------------- - 6 Gukhman V.B. The informational Aspects of cognition Axiology ----------- 6 Ilyin V.V., Ramazanov S.O., Timofeev A.V. Cassandra's brand:

revolutionary and Reactionary in russian Life (part 2) ---------------------- 18 Bakuradze A.B., Bondareva Ya.V. Axiological basis of management

Evolution------------------------------------------------------------------------------ 26 Kozlov S.V. Socio-political strategies and institutionalization of social order:

the Problem of legitimation (socio-philosophical aspect) --------------------- 39 Bulanov V.V. Phenomen of matrix of Culture ---------------------------------- 50 Lebedev V.Yu., Fedorov A.V. Mythologizing the doctor's image under the conditions of social use and institutionalization of Medicine ---------------- 56 Ivanov A.G. Ideas of archaic myth’s social components ----------------------- 71 Daszewski J.A. Mechanisms of collective consciousness control in inormational Society ---------------------------------------------------------------- 85 Barinova G.V. Disability as a challenge to russian Society ------------------- 94 Gurkalo V.A. Russian youth subcultures: aspects of formation and sociocultural significance --------------------------------------------------------------- 101 PROBLEMS OF RUSSIAN PHILOSOPHY ------------------------------ 107 Maslennikov I.O. Socio- ethical orientation of russian Literary and philosophical tradition ------------------------------------------------------------ 107 Kozlova N.N. I.L. Solonevich's polittical Philosophy: gender aspects ----- 123 WESTERN PHILOSOPHY AND CONTEMPORARY WORLD ---- 132 Kondrashev P.N. The Praxeological understanding of history in K. Marx’s philosophy -------------------------------------------------------------------------- 132 Logvinova I.V. Synthesis of Arts and new romantic comedy aesthetics by the end of XVIII-th - early XIX-th century ---------------------------------------- 146 Malysheva D.





S. The Role of Retention in the structure of the inner timeconsciousness in Edmund Husserl's phenomenology------------------------ 155 Mingulov H.I., Shestakov A.A. On the Analysis of knowledge preconditions in H.-G. Gadamer's philosophical hermeneutics ----------------------------- 161 Anufrieva K.V., Gubanov V.B. U. Eco's unlimited semiosis: Game and Cultural worlds multiplicity------------------------------------------------------ 168 Tashkin A.V. Collective memory and historical Experience in P. Ricoeur's philosophy -------------------------------------------------------------------------- 184 REVIEWS ------------------------------------------------------------------------- 198 Gubman B.L. Inductive method and scientific creativity. A Review.

S.А. Lebedev. Metodologia nauki: problema inductsiji. – М.: Al'fa-М, 2013.

– 192 p. ------------------------------------------------------------------------------ 198 OBITUARY ----------------------------------------------------------------------- 206 Authors information ---------------------------------------------------------------- 207

–  –  –

Наиболее ценная информация – недостижимая истина; доступное знание

– не истина, но обладает прагматической ценностью. Желательно априорное определение ценности воспринятой информации с целью отбора из нее знания. Быстрый поиск и отбор ценной информации требуют упорядоченности воспринятой информации и памяти.

Ключевые слова: информация, знание, дезинформация, информационный шум, ценность информации, априорная ценность, поиск, отбор, память.

1. Ценность информации Где мудрость, утраченная нами ради знания?

Где знание, утраченное нами ради сведений?

Т.С. Элиот Знание как результат познания объекта есть ценная (значимая, полезная для субъекта и/или множества субъектов) информация об объекте1. Значимость, полезность информации выявляются из ее семантической компоненты, т. е. смысла. До выявления смысла субъекту неясно, что информация содержит – знание об объекте (положительная ценность), дезинформацию (отрицательная ценность) или информационный шум (нулевая ценность). Но однозначно распознать любую из трех ипостасей информации даже по ее смыслу практически невозможно, ибо и дезинформация, и шум (назовем их условно информационным мусором) часто и довольно успешно мимикрируют под знание, которое, в свою очередь, тяготея к истине как цели познания, мимикрирует под истину и чаще всего ее не достигает: «…пока мы обладаем телом и душа наша неотделима от этого зла, нам не овладеть полностью предметом наших желаний. Предмет же этот, как мы утверждаем, – истина» (Сократ у Платона [8, с. 358]). Истина – идеал, горизонт познания, но «что есть истина?» библейский вопрос с глубочайшим подтекстом. Ответ на вопрос так никому и не ведом.

Если знание не истинно, а практически является набором мнений и фактов, то можно ли говорить о его ценности? Полагаем, можно, т. к.

Под познающим субъектом будем понимать естественную (человека) или искусственную интеллектуальную систему, хотя полагаем, что индивидуальный или коллективный интеллект в той или иной мере свойствен представителям фауны и даже флоры.

–  –  –

знание рецептурно, обладая прагматической ценностью. Действительно, с одной стороны, несмотря на очевидные успехи науки в объяснении бесчисленных феноменов мироздания, человечество слабо продвинулось в их понимании, будь то электричество, магнетизм, атом, тяготение, вакуум, человек, мозг, удовольствия, страдания и «несть им числа».

Но, с другой стороны, благодаря приобретенным знаниям мы успешно пользуемся достижениями науки, физическими законами, своим телом и психикой в доступной нам «вселенской нише». В изложенном смысле понятие прагматической ценности совпадает с понятием ценности информации, предложенным А.Д. Урсулом, как прагматическим отношением между субъектом, его целью и информацией об объекте [11, с. 128].

Познание объекта – информационный процесс, начинающийся с «вопрошания» объекта и восприятия поступающей от него (о нём) оперативной информации в широком смысле как сведений (данных). Информация в широком смысле – количественное понятие: чем больше сведений об объекте, тем его познание считается более полным. Знание (как и дезинформация, шум) есть информация в узком смысле. Информация в узком смысле – качественное понятие: чем качественнее информация, тем она ценнее, ибо тем больше знания об объекте она содержит. Далее нас будет интересовать информация в узком смысле. Согласимся, что знание желательно отселектировать, очистить от информационного мусора по некоторым ценностным критериям, прежде чем воспринятая информация поступит в базу знаний (тезаурус) субъекта. Иными словами, процедура селекции (распознавания) знания должна быть априорной, предшествующей основным этапам познания – усвоению, сохранению и воспроизведению знания об объекте. Данные три этапа процессуально переплетаются при организации знания в тезаурусе, т. е. при формировании в нем модели объекта (мысленной или алгоритмической).

Но естественные (мысленные) процедуры априорного распознавания и идентификации знания, как и аналогичные алгоритмы искусственного интеллекта, требуют априорной информации о распознаваемых (идентифицируемых) классах (знании, дезинформации, шуме), их вероятностно-статистических характеристиках [6; 13].

А такой информацией о впервые познаваемом объекте нашего материального (вещного) мира ни естественный, ни искусственный интеллекты обычно не располагают; свойства (информационные состояния)2 непознанного объекта могут предшествовать самому объекту лишь в сказках, как улыбка Чеширского Кота предшествовала появлению самого Кота (Льюис Кэрролл «Алиса в стране чудес»), или в поэзии:

Под информационным состоянием понимается свойство объекта, которое априори не зависит от опыта, но может быть опознано по апостериорным данным.

–  –  –

Быть может, прежде губ уже родился шепот И в бездревесности кружилися листы И те, кому мы посвящаем опыт, До опыта приобрели черты.

(Осип Мандельштам) Но, может быть, такой априоризм «знания как припоминания»

возможен в нематериальных мирах, например в духовном мире Анаксагора, Сократа, Платона, Аристотеля, где «наши души и до того, как им довелось оказаться в человеческом образе, существовали вне тела и уже тогда обладали разумом» (Сократ у Платона [8, с. 373]). Подобные идеи древнегреческой философии продолжили философы Средневековья (Боэций, Ибн Рушд, Ибн Сина, Фома Аквинский) и Нового времени – Г.В. Лейбниц с его божественной «предустановленной гармонией», Р. Декарт с «врожденными идеями», И. Кант с «априорным знанием», Ф.В. Шеллинг с «принципом тождества субъекта и объекта». У современной науки философские идеи априоризма находят отклик в теориях информационного поля, квантовой телепортации, априорного генетического информациогенеза, психо- и биокогногенеза. Однако эти теории, не имея убедительного экспериментального подтверждения, требуемого рациональной наукой (которая продолжает опираться на материалистическую парадигму), пока не вышли из-под юрисдикции девиантной науки и гипотез.

Получается, что с позиций рационализма в нашей земной юдоли априорное определение ценности воспринятой информации желательно, но вряд ли возможно в процессе познания; реальная ценностная мера информации апостериорна.

Первая мера ценности информации – количество информации – была предложена теорией информации (К.Э. Шеннон, Н. Винер, 1948 г.) как мера неопределенности, «снятой опытом». Полагалось (и не без оснований), что опытные сведения, не уменьшающие исходной (априорной) неопределенности информации о познаваемом объекте, не представляют ценности для познающего субъекта. Следствия: 1) количество информации вычисляется как разность априорной и апостериорной неопределенностей (энтропий); 2) требуется знание априорной энтропии объекта, вычисляемой через число его состояний и их вероятности. В связи с изложенным данная мера приобретает чисто теоретическое значение и не может служить практической мерой ценности информации.

Очевидно также, что количество информации характеризует ценность информации в широком смысле и никак не связано с качеством информации в узком смысле. Количество информации не скажет, какую меру знания или информационного мусора мы получили.

Например, одно и то же количество информации о погоде в Твери имеет разную ценность для тверитян и парижан; для первых это, скорее всего, знание, для вторых, информационный мусор. Переста-

-8Вестник ТвГУ. Серия "ФИЛОСОФИЯ". 2015. № 1.

новка букв и слов в тексте делает его бессмысленным, не представляющим ценности, но исходное количество информации, заключенное в тексте, остается неизменным. Двухпозиционная кнопка «вкл./выкл.» в пилотной кабине несет один бит информации вне зависимости от того, включает она освещение, катапульту или открывает бомболюк. Воспринятая растением информация о весеннем тепле может оказаться априори полезной для его развития, вызвав сокодвижение и выброс почек, но может и дезинформировать, т. к. от внезапных заморозков погибнут почки и, возможно, всё растение; однако количественно информация и дезинформация были одинаковы и в равной мере уменьшили неопределенность информации о погоде.

Из последнего примера следует, что в конкретной среде ценность информации изменяется с изменением среды, а для оценки перспективной ценности информации требуется прогноз среды3.

Другие известные количественные меры ценности информации производны от меры Шеннона–Винера и соответственно обладают тем же «грехом априоризма» [14, с. 17–19]. Из качественных подходов к информации (в узком смысле) заслуживает внимания «принцип селективной ценности» информации как ее способности к самовоспроизведению в процессе эволюционного биогенеза [15]. Согласно Эйгену, биологическая информация приобретает ценность посредством естественного отбора, однако количественную меру приобретенной селективной ценности Эйген не предлагает, считая, что измерять ценность такой информации в абсолютных единицах (как количество информации) бессмысленно.

Практика свидетельствует: ни одна информация за всю историю природы, жизни и разума не обрела статуса абсолютно ценной. Наоборот, очередной виток развития ставил новые цели и изменял критерии ценности, а то, что казалось прежде абсолютно ценным на все времена, приобретало статус относительной, мифотворческой ценности или вообще низвергалось на свалку истории и науки. Можно, конечно, «ценнее считать ту информацию, которая генерирует новую информацию с большей вероятностью» [7, с. 192]. Но как оценить эту вероятность? И причём здесь знание?

Ценность научно-философских трудов принято оценивать по так называемому «индексу цитирования» (чем чаще цитируют труд, тем он ценнее, тем выше индекс). Но известны выдающиеся философы и ученые, которые не публиковались или «писали в стол» и только после смерти стали известны миру. Таков Сократ, который, по свидетельству учеников (Платона и др.), утверждал, что «письмена мертвы». Таков Г. Кавендиш, занимавшийся наукой вне официальной науки; в его бумагах, найденных после смерти, были обнаружены научные открытия и Прогноз среды, в свою очередь, может зависеть от ценности актуальной информации, если последняя влияет на средоформирование.

–  –  –

законы, которые известны науке в другом авторстве (закон Кулона и др.). Таковы основатели многих религиозных учений и школ. Их учения, как правило, передавались изустно, как и «крылатые фразы» известных людей. Так что, на наш взгляд, не следует фетишизировать формальный индекс цитирования как количественный показатель ценности научно-философской информации.

Ценность информации для разных субъектов связана с целью их существования (развития), а цели могут быть разные. Если взять некоторый объект, обладающий внутренней информацией, то внешняя информация о нем будет обладать разной ценностью для субъектов, преследующих разные цели и пользующихся разными шкалами ценности.

В свою очередь, объект «придерживается» совершенно другой шкалы, отличной от субъективных шкал ценности, ибо цели потребителей информации о познаваемом объекте и самого объекта, как правило, не совпадают, как в естествознании не совпадают цели естествоиспытателей с «целями» природы. Несогласованность шкал информационной ценности часто приводит к диссенсусу познающих и познаваемых систем, в результате чего они ведут себя не адекватно придуманным инструкциям, наши теории периодически конфликтуют с практикой, государства воюют, фундаменталисты всех ориентаций не идут на мировую, ткани разных организмов несовместимы, а студент никак не возьмет в толк, чего от него хочет преподаватель.

Изменение цели изменяет и ценность информации, но не наоборот, т. к. ценность информации аксиологически вторична по отношению к цели, преследуемой потребителем информации. Так, для студента накануне экзаменационной сессии ценность информации о причудах преподавателя гораздо выше, чем в начале семестра, а о своем преподавателе несравнимо выше, чем о чужом.

Субъект в каждый момент своего существования ставит перед собой цели, реализовать которые он может только через информацию, обладающую для этого необходимыми свойствами и являющуюся импульсом любой целенаправленной деятельности (согласно важнейшему закону кибернетики). Информация ценна лишь постольку, поскольку она способствует достижению цели.

Допустим, объект познания – текст. Морфология, синтаксис и семантика – три неразрывные стороны текстовой информации, участвующие в любых прагматических отношениях текстов с субъектами и их целями. Если цель субъекта – понять текст, а семантика текста не способствует достижению этой цели, то прагматическое отношение между текстом, субъектом и целью субъекта просто разрушается: вместо ценной информации (смысла) текст содержит данные неизвестной ценности. Но у субъекта может быть и другая цель – насладиться формой текста и тем самым разбудить свое воображение. Тогда на первый

- 10 Вестник ТвГУ. Серия "ФИЛОСОФИЯ". 2015. № 1.

план выступают морфосинтаксические аспекты текста и сообщаемой им информации, а смысл ее вторичен.

В теории информации отсутствует понятие цели информационного процесса, и хотя все меры ценности информации исходят из того, что ценность измеряется степенью достижения цели, они игнорируют одновременное разнообразие целеполаганий субъектов и объектов в акте познания.

Проблема также в инерционности апостериорных ценностных метрик, что может оказаться фатальным для познающего субъекта. Ведь механизм селекции знания часто начинает работать, не дожидаясь отсроченного решения о ценности полученной информации, и в результате в тезаурусе может оказаться не знание, а дезинформация. Например, так случается с людьми в периоды бурь и потрясений общественнополитических систем. Стоит ли потом удивляться или кусать себе локти, что поспешно сделанный выбор оказался ложным?

Таким образом, определение априорной ценности воспринятой информации (ради распознавания в ней знания) желательно, потому что своевременно, но, мягко говоря, проблематично, в то время как определение ее апостериорной ценности возможно, но нежелательно как запоздалое. Что же делать в этой тупиковой ситуации? Полагаем, выход есть: хотя априорное знание представляется проблематичным, но все же не безнадежным, если ориентироваться на наработки генетического информациогенеза и когногенеза, феноменологии, когнитивной психологии, нейрофизиологии4.

Так, у человека чувственные восприятия возникают на этапе чуть ли не внутриутробного развития (что хорошо известно в перинатологии) и развиваются в раннем детстве. Грудной ребёнок узнаёт мать несравненно лучше любых искусственных алгоритмов распознавания образов; дети склонны к обобщениям, ассоциациям, аналогиям, и эта склонность (вместе с априорными пространственно-временными формами чувственности) закрепляется в мышлении человека на всю жизнь как специфическое когнитивное наследие любого представителя вида homo sapiens.

Современная нейрофизиология полагает, что «общий диапазон связей для большинства нервных клеток, по-видимому, предопределен заранее, причем эта предопределенность касается тех клеточных свойств, которые ученые считают генетически контролируемыми» [4, с. 44]. Природа задолго предсуществовала флоре, фауне и человеку.

Предположительно к моменту раннего формирования человеческого сознания она накопила в своей памяти (информационном поле) богатую «базу данных» (именно базу данных, а не базу знаний), ставшую основой для наполнения тезаурусов первых биологических особей, в том числе людей. Последние, начиная с младенчества, часто «наступали на «Если нельзя, но очень хочется, то можно» (М. Жванецкий).

–  –  –

грабли», но вместе с нежелательными «следами грабель» (в виде информационного мусора) приобретали и апостериорные следы знания, оседавшие в тезаурусах как априорное знание для последующих актов познания. Такие следы знания и познавательные чувственные инстинкты репродуцировались в копиях генетической программой наследственности, что и наблюдается у детей. В акте познания незнакомого объекта человек непроизвольно обращается к унаследованным и приобретенным следам знания в своём тезаурусе, к инстинктивным программам индуктивного, дедуктивного и ассоциативного мышления, к архетипической интуиции. Цель при этом одна – понять объект, исходя из наличного априорного знания.

Представим себе человека, впервые попавшего в джунгли, где каждый встреченный объект флоры и фауны незнаком. Сознание и инстинкты нацелены на познание опасности объектов, исходя из априорного знания, если таковое имеется. Естествоиспытатель, познавая незнакомый объект, пытается ассоциировать его с априори известными объектами или, если таковых не находится, описать математически 5.

Необходимость в априорном знании (ценной информации), оценке априорной ценности информации, воспринимаемой в опыте, всегда сопутствует человеческому познанию, даже если априорное знание неполно и неопределенно.

Субъекты, наделенные искусственным интеллектом (компьютеры, роботы, андроиды, киборги и др.) тоже нуждаются в априорном знании в процессах самообучения при неполных и неопределенных данных. Конечно, способности к самообучению, столь естественные для человеческого интеллекта, нелегко представить в виде алгоритмов и программ интеллекта искусственного, ограниченного возможностями логики (математической, формальной, машинной). Но работа над совершенствованием аппаратно-программного обеспечения таких субъектов продолжается6. Достаточно обратить внимание на уже реализованные квантовые и нейрокомпьютеры, ассоциативную память, семантические нейроподобные сети, списочные, скриптовые (сценарные) и фреймовые структуры представления знаний, алгоритмы обобщений и распознавания аналогий; на перспективные (в том числе экспериментальные) исследования клеточных, молекулярных, квантовых, голографических оснований естественного интеллекта (в развитие известных в ХХ в.

теорий [1–3; 5; 10; 12; 16]). И тем не менее нерешенных проблем больше, чем решенных. Одна проблема «алгоритма понимания» чего стит!

Лейбниц и Кант считали математику априорным знанием («истинами разума»), а физику – апостериорным («истинами факта», чувственного восприятия).

Как продолжаются работы (объявленные «безнадежными») по созданию «вечного двигателя» и изобретению велосипедов.

–  –  –

Так надо ли измерять ценность информации (и знания) в абсолютных количественных единицах, как мы измеряем «драгоценность» в каратах, ценах? Считаем это нецелесообразным. Ценность информации

– относительная категория, ее полезно сопоставлять, сравнивать по качественным относительным шкалам, в известной мере субъективным. И не более того!

Приведем пример субъективной относительной шкалы ценности информации (по аналогии со шкалой ценности энергии) – от наименее ценной к наиболее ценной: внутренняя (латентная) информация объекта внешняя (явленная в опыте) информация воспринятая информация смысл информации знание объекта.

При каждом переходе согласно шкале от менее ценного уровня информации к более ценному информация не создается из ничего, она только изменяет свою форму (код). В приведенной шкале отсутствует заключительное наиболее ценное звено – истина, о которой вслед за древними скажем: она непостижима: «гораздо легче найти ошибку, нежели истину» (И.В. Гёте). В результате знание оказывается самой ценной информацией, доступной познающему субъекту.

2. Поиск и отбор ценной информации Ищи же истину – она этого хочет.

Блез Паскаль Поиск и отбор знания как путь к познанию истины оказываются бесконечными, как бесконечен путь к недостижимому горизонту для «путников» познающих субъектов.

Поиск и отбор в совокупности образуют механизм селекции ценной информации, который может быть целенаправленным или случайным.

Естественно, что при целенаправленности механизма селекции его эффективность зависит от цели познания. Представим себе некую развивающуюся систему. Эффективность ее развития зависит от умения безошибочно найти и отобрать среди своих состояний те, которые полезны для цели развития, и закрепить их в потомстве. Если цель – самовосстановление, выживание системы во враждебной среде, то система должна поддерживать свой гомеостаз, при котором ее жизненно важные параметры устойчиво сохраняются в допустимых границах вне зависимости от воздействий среды, а информация о полезных для гомеостаза состояниях включается в тезаурус системы. Иными словами, система своими управлениями должна защитить свой гомеостаз от дезинформации враждебной среды. Задача внутрисистемного регулятора и состоит в блокировании этой дезинформации. Если мы заболели, значит, наш «регулятор» не справился с таким блокированием и гомеостаз организма нарушен. Блокирование дезинформации – эффективный способ селекции ценной информации в недружественной или плохо определенной среде (по аналогии с селекцией статуи из мраморной глыбы,

- 13 Вестник ТвГУ. Серия "ФИЛОСОФИЯ". 2015. № 1.

полезной информации из Интернета или рекламы, правды из речи оратора).

Если цель – улучшенное самовоспроизведение, при поиске и отборе оцениваются состояния системы на соответствие изменившейся среде, а ещё лучше – прогнозу среды. При этом неудачные состояния вместе с их консервативными носителями отбраковываются, а полезные состояния передаются по наследству. Так происходит, например, с мутирующими генными наборами флоры и фауны, новыми технологиями, машинами и товарами, наукой и искусством, социальноэкономическими укладами.

Механизм селекции ценной информации технологически реализуется в виде интеллектуальной программы, не имеющей жесткого логического алгоритма с четкими эвристиками. Действительно, люди могут успешно решить одну и ту же задачу, познать один и тот же объект разными способами, ориентирующимися не только на логику, но и на индивидуальную интуицию. Соответствующая программа искусственного интеллекта не может быть антропоморфной, ибо обобщить в одной программе разные способы познания (решения), известные людям, нереально.

Случайный поиск и отбор тоже сомнителен. Известный метод проб и ошибок, хотя случайные пробы почти ничего не стят (если не считать «следов грабель») и приведут в конце концов к решению, требует достаточно длительного поиска, что может оказаться фатальным для познающего субъекта. Так, для развивающегося субъекта быстродействие поиска и отбора ценной информации жизненно важно ведь речь идет о его судьбе, здесь промедление часто смерти подобно в буквальном смысле слова при развитии организма и естественном отборе в условиях борьбы за существование. Поэтому вряд ли метод проб и ошибок в чистом виде реализуется в алгоритмах развития. Быстродействие поиска важно и в любой информационной технологии, будь то автоматизированная система управления технологическими процессами, система управления базами данных (СУБД) и базами знаний, диагностическая и экспертная системы, Интернет и др. Конечно, кроме метода проб и ошибок, известны более эффективные методы случайного поиска (линейный, Монте-Карло, рандомизация и др. [9]). Но их быстродействие, как и у метода проб и ошибок, зависит главным образом от размеров поискового пространства, что, в конце концов, нивелирует небольшие выигрыши в эффективности.

Из многочисленных методов поиска ценной информации механизмы естественного и искусственного отбора «предпочитают» поиск, основанный на максимально возможной зависимости шагов поиска, когда на каждом текущем шаге известен результат предыдущего шага поиска. Зависимость шагов поиска возможна только за счет памяти, использующей информацию предыдущих шагов о накопленных полезных состояниях для отбора на текущем шаге. При нулевой памяти новые со-

- 14 Вестник ТвГУ. Серия "ФИЛОСОФИЯ". 2015. № 1.

стояния отбираются независимо от накопленных состояний. В результате нет накопления, концентрации ценных состояний. Система без памяти не развивается.

Представим себе алгоритм поиска, в котором зависимость между шагами поиска отсутствует. Это имеет место, например, при случайном поиске с возвратом проб. Поиск становится бесконечным (зацикленным), ибо неопределенность на каждом шаге не уменьшается, как при поиске с зависимыми шагами. Словом, независимость шагов поиска делает его бессмысленным.

В СУБД и файловых мониторах принято перед поиском осуществлять лексикографическую, календарную или размерную сортировку (упорядочивание) данных (файлов). Идея упорядочивания не нова, она лежит в основе любого быстрого поиска: найти иголку в стоге сена труднее, чем в игольнице. Натуральный ряд чисел, документы в офисах, книги в библиотеках, солдаты в строю, деньги в кассах, товары на складах, списки избирателей, домашние вещи, знания в голове – всюду надо «наводить порядок» для быстрого поиска. Если игнорировать упорядоченность воспринятой информации, то это свидетельствует о неинтеллектуальности механизма селекции, что потенциально опасно для субъекта – его цели не достигаются; вместо результата – бессистемный длительный процесс его поиска (по аналогии с бессистемным поиском выхода из леса). Так, отсутствие должной упорядоченности данных в Интернете (плюс неоднозначные поисковые образы запросов), мягко говоря, не способствует быстродействию контекстного поиска в интернет-браузерах по ключевым словам дескрипторам. Приходится наблюдать, как пользователи часами ищут в Интернете полезную информацию, утопающую в информационном мусоре. Другой пример: открытие, изобретение как формы развития науки и техники включают в себя, наряду со многими творческими этапами, этап подготовки патентной заявки, т. е. упорядочивание всех данных о новом явлении, устройстве, веществе, способе (объекте заявки), об известных аналогах и, наконец, о самом близком аналоге – прототипе. Цель – найти отличительные признаки, свидетельствующие о новизне открытия, о новизне и полезности изобретения.

Таким образом, для реализации конечного быстрого поиска нужна упорядоченность воспринятой информации, которая вносится самим алгоритмом поиска, например, за счет невозврата проб. Эффективный поиск должен заканчиваться однозначным (определенным) результатом с нулевой неопределенностью. Следовательно, информационная энтропия шагов эффективного поиска с каждым шагом поиска должна уменьшаться относительно исходной максимальной энтропии, а после последнего шага быть нулевой.

Одним из наиболее быстрых алгоритмов поиска (по числу шагов поиска) в упорядоченных данных является двоичный поиск (поиск деле-

- 15 Вестник ТвГУ. Серия "ФИЛОСОФИЯ". 2015. № 1.

нием пополам) по признакам упорядоченности – ключам поиска (числу, букве, слову). Алгоритм двоичного поиска вначале «заглядывает» сразу в середину базы данных (знаний), чтобы отобрать ту половину ключей, которая представляет интерес. Затем отобранная половина в свою очередь делится на две половины и снова отбирается одна из них. Этот процесс деления и отбора продолжается до тех пор, пока очередная отобранная половина не окажется единственным ключом – признаком ценной информации, что соответствует нулевой энтропии. Для алгоритма двоичного поиска характерны: а) жесткая зависимость между шагами по интервалу и месту поиска; б) равновероятность выбора на каждом шаге в пределах текущего интервала поиска. Таким образом, в двоичном поиске заложены простейшие элементы адаптации и самообучения, столь необходимые в механизме селекции ценной информации.

Поисковая активность, потребность в поиске является движущей силой самообучения и саморазвития субъекта. Поисковая активность человека не только ускоряет развитие его мозга, но и делает человека активным соучастником прогресса всего человечества.

Список литературы

1. Альтшуллер Г.С. Творчество как точная наука. М.: Сов. радио, 1979. 184 c.

2. Баблоянц А. Молекулы, динамика и жизнь. Введение в самоорганизацию материи / пер. с англ. М.: Мир, 1990. 638 c.

3. Бергельсон Л.Д. Мембраны, молекулы, клетки. М.: Наука, 1982. 183 c.

4. Блум Ф., Лейзерсон А., Хофстедтер Л. Мозг, разум и поведение / пер. с англ. М.: Мир, 1988. 248 c.

5. Винер Н. Кибернетика (или управление и связь в животном и машине) / пер. с англ. 2-е изд. М.: Сов. радио, 1968. 326 c.

6. Горелик А.Л., Скрипкин В.А. Методы распознавания. 3-е изд.

М.: Высшая школа, 1989. 232 c.

7. Дружинин В.В., Конторов Д.С. Проблемы системологии. М.:

Сов. радио, 1976. 296c.

8. Платон. Избранные диалоги. «Федон». М.: ЭКСМО, 2013.

768 c.

9. Растригин Л.А. Случайный поиск. М.: Знание, 1979. 64 c.

10. Рейтман У.Р. Познание и мышление. Моделирование на уровне информационных процессов / пер. с англ. М.: Мир, 1968. 400 c.

11. Урсул А.Д. Информация. Методологические аспекты. М.: Букинист, 1971. 296 c.

12. Цехмистро И.З. Поиски квантовой концепции физических оснований сознания. Харьков: Вища школа, 1981. 176 c.

- 16 Вестник ТвГУ. Серия "ФИЛОСОФИЯ". 2015. № 1.

13. Цыпкин Я.З. Основы информационной теории идентификации. М.: Наука, 1984. 240 c.

14. Чернавский Д.С. Синергетика и информация (динамическая теория информации). 2-е изд. М.: УРСС, 2004. 288 с.

15. Эйген М. Самоорганизация материи и эволюция биологических макромолекул / пер. с англ. М.: Мир, 1980. 216 c.

16. Компьютер обретает разум / пер. с англ., под ред.

В.Л. Стефанюка. М.: Мир, 1990. 240 c.

THE INFORMATIONAL ASPECTS OF COGNITION AXIOLOGY

V.B. Gukhman Tver State Technical University, Tver The most valuable information is an unattainable truth; the accessible knowledge is not a truth, but posses the pragmatic value. The a priori definition of the acquired information value is desirable for the selection of knowledge contained within it. The quick search and selection of the valuable information are based on the perceived information regularity and the memory.

Keywords: information, knowledge, disinformation, information noise, information value, a priori value, search, selection, memory.

Об авторе:

ГУХМАН Владимир Борисович – д. филос. н., к.т.н., проф.

ФГБОУ ВПО «Тверской государственный технический университет», Тверь. E-mail gukh39@yandex.ru.

Author information:

GUKHMAN Vladimir Borisovich – Ph. D., Professor; Tver State Technical University, Tver. E-mail: gukh39@yandex.ru.

–  –  –

Рассматриваются идейно-символические основания социальнопреобразовательного опыта отечественной действительности. Раскрываются особенности движения от продуктивной мысли к практическому результату в общественной обновленческой деятельности.

Ключевые слова: революция, инновация, реформа, социальное созидание.

Революции зачинались по мировым (Свобода! Равенство! Братство! Собственность!), а не животрепещущим вопросам и всегда саморазоблачались, входя в соприкосновение с последними. Животрепещущие вопросы существования – вопросы жизнеподдержания, жизнеобеспечения, жизневоспроизводства – имеют две стороны: социальную и экзистенциальную. Западная революция в общем и преимущественно сосредоточивается на первой, российская революция – на второй.

Смысл социальных трансформаций – добиться большей эффективности общественного вовлечения и участия с конечным повышением уровня жизни. Хотя, как мы не устаем повторять, такого рода проблемы революциями не решаются и революциями не решимы (революции решают властный, а не социальный вопрос; социальный вопрос – сверхзадача реформы), на Западе есть интенция связывать одно с другим. Ничего схожего не просматривается в России. Развертывание революции здесь поглощается собственным своим развертыванием. До актуализации социального (народного) вопроса – поиска, нахождения эффективных форм вовлечения и участия, повышения качества жизни – не доходит. Обращение к Богу подменяется отнесением к дьяволу. Последнее обслуживает демаркация, разделяющая граждан на овец и козлищ, со всеми вытекающими отсюда скороспелыми оргвыводами. В городе Глупове, не терпя «дурных страстей», внедряют новую религию «начальственного послушания». В городе Градове, не терпя тех же страстей, внедряют новую религию «революционного долга». Если крепостничество – то на дворе, если коммунизм – то в сердце, если пере-

- 18 Вестник ТвГУ. Серия "ФИЛОСОФИЯ". 2015. № 1.

стройка – то в голове, если либерально-рыночная демократия – то в душе. (Как будто другим жить нечем.) И для острастки, недопущения бунта против оригинала, обретения молитвенной покорности, то бишь бодрости духа, каждого – в струну, бараний рог, ежовую рукавицу. Знай и принимай: кто не с нами, весь до остатка, тот не наш.

Будем же тверды и искренни, скажем: подобная трактовка модернизации – не социологическая, а подпольно-сектантская. Напомним, подпольные (революционные) сектанты: а) сторонятся реальности, бегут от мира, располагаются вне подлинной бытовой жизни – в мире призраков, мечтаний; б) погрязают в метафизическом выполнении личного назначения; в) в реализации своей миссии «высших существ» (самозванцев) делаются тиранами и повелителями, палачами и висельниками, мародерами и карателями, диктаторами и авантюристами, деспотами и гонителями. В налаживании действительности ex novo имеющие значение «всемства» сверхчеловеки по принципу «чем гуще трава, тем легче ее косить» развязывают не ведущую ни к чему бессмысленную активность. Страшно, если объектом ее оказывается мир повседневной будничности. Тут мы попали в точку. Драматическую изнанку российской революции – в отличие от западной – составляет специфическая тенденция: изменение общественных устоев увязывать с пересозданием частных порядков – повседневно-будничного. Такого рода увязывание и порождает сверхразрушительный эффект – революция пьет и не может насытиться, жизнь по всем швам трещит, превращаясь в уродство, приковывающее крепче всякой цепи.

Воистину хорошо прожил тот, кто хорошо утаился. Столь далеко в тенета рукотворения революционных заповедников Запад не заходил (исключение – фашизм, единственный в западной культуре покусившийся на пересоздание повседневно-будничного).

Чем выше шансы подлинности (всеохватности) революции, тем выше возможности краха жизни. Действительно. Как устраивать существование человеку, которому предлагают протягивать ноги по длине одеяла – в противном случае их рубят.

Самое страшное – не принадлежать себе, не иметь сознания самодостаточности самости, не сметь распоряжаться собой в малом миру

– повседневно-будничном бытовании.

Пароксизмы революционного – нединамичного, катастрофического – державного шага России – от безалаберных, неделикатных интервенций большой социальности в малую, от безапелляционных разрушений просточеловеческих, приватных локалов (вспомним навязчивые директивы Швондера). Отечественная история лишена трепетного отношения к обыденности, в ней явный дефицит лояльности к хрупкому повседневно-обыденному.

Задумаемся: против чего по приезде домой с такой нетерпимостью, ожесточенностью восстает Одиссей? Ситуация, в общем, пре-

- 19 Вестник ТвГУ. Серия "ФИЛОСОФИЯ". 2015. № 1.

дельно проста, даже банальна. В отсутствие мужчины женщина вправе делать выбор, устраивать личную жизнь. (Сами себя спросим: сколько в принципе можно поддерживать чувство, сохранять верность? Любовь – отношение в чем-то субстанциальное: субстанциально мы любим родителей, детей, братьев, Родину, дело; а в чем-то релятивное: релятивно (оперативно) мы любим женщин, друзей, оказывающихся нам близкими. Субстанциальная любовь при определенных условиях может быть релятивизирована, скажем, введением соответствующей системы отсчета, временной дельты. Проблематизируем твердость взаимной верности.

Человек, наверное, сохранит верность в любви в течение часа, дня, недели. Не будем томить душу – ну а в течение ста лет? Вопрос, скорее всего, подведет черту. Обходя феномены легендарные, достойные одических воплощений и потому нереальные, признаем, что в рутинном жизненном самотеке верность в интервалах, сопоставимых с человеческим веком, не хранят. Люди созданы друг для друга, и человек, на протяжении длительного времени не нашедший своей половины, в чем-то не полноценен.) Вернемся к нашим баранам. Одинокая, в меру свободная (практически утратившая надежду на возвращение супруга) женщина производить жизненный выбор вправе. Ничего необыкновенного в этом нет. (Не жил же, в самом деле, всё это время Одиссей жизнью постника.) Так чем объяснить оголтелую реакцию возвратившегося мужа, не выдворяющего домогателей Пенелопы (что было бы понятно и естественно), а устраивающего жестокий самосуд, учиняющего кровавую бойню?

На поверхности неоправданно резкие действия Одиссея объясняются сущностным смыслом борьбы. Одиссей воюет не с соперниками–претендентами на относительно свободную женщину, а с ворами, пытавшимися украсть у него его мир, созданный им собственными руками. Дороже своего мира, который можно ощущать, которого можно касаться, к которому можно припадать в будничности, – не существует.

И отнимать его, вторгаться в него никто не волен. Покушаться на него означает покушаться на его автора.

Пережить нашествие в страну возможно. Пережить нашествие в дом невозможно. Захват державы (как ни кощунственно это звучит) позволяет сохранить себя. Захват дома сделать подобного не позволяет.

Оккупация очага влечет безысходность: утратившему самость лицу деться некуда. Отсюда – безутешный протест: самый отчаянный, самый последний бой – за порог своего дома. Где ты хозяин своей судьбы, где ты устраиваешь жизнь по своей воле.

Бытие, бывание, быт, обывательство, обывание – ряд гомологичных фигур, передающих капитальные модусы существования. В качестве таковых первые два личностно выхолощены, тогда как вторые три персонально выражены. Удаленность – близость лицу специфицирует бытие, диверсифицируя его качественно. Бытие «в себе», «само по себе» – человеческому безучастно; бытие «для меня» – человеческому причастно.

- 20 Вестник ТвГУ. Серия "ФИЛОСОФИЯ". 2015. № 1.

Одиссей и воюет за бытие «для себя», выдворяя из него не столько домогателей Пенелопы, сколько пришлых, чуждых захватчиков, посягавших на строй его частного бывания, им заведенный уклад. Каждое лицо имеет право на самоутверждение по «своим целям», борьба за которое осмыслена и понятна. Такова схема ситуации в случае гомеровского героя. Но не такова схема ситуации в случае российского народа.

Социальные революции, перевороты в России протекают как агрессивная интервенция в частную жизнь. Пришел Петр, обложил налогами. Возник Сталин, провел раскулачивание. Появился Хрущев, произвел изъятие приусадебных земель. Дал Брежнев 6 соток, обусловил владельчество. Так во всем. Преображения не для человека, а за счет человека. Всякий шаг обставляется. Не опосредованно, а непосредственно. Не в большой социальности, а в малой.

Случай – «мощное, мгновенное орудие Провидения», высказывает Пушкин. Череда случаев, т. е. вмешательство самого Провидения, не позволяет России обрести себя. Не позволяет потому, что подрывает «просточеловека», к которому время от времени захаживает невесть кто, невесть по какому праву и изымает то семенной фонд, то птицу, то скотину, то землю, то его самого... Бесконечные беспардонные вмешательства в малый мир лишают лицо и богатства, и собственности, и достатка – безусловно. Но и, много важнее, – самоорганизованности, продуктивности, инициативности. В качестве печального резюме – неспособность 1/8 планетарной суши накормить себя, производственная апатия, иждивенчество, низкая адаптивность. При наличии колоссального потенциала – невиданных сил – не абсурдно ли прозябать? Абсурдно.

Однако состояние абсурда вынужденно: пока человека не раскрепостить в буднично-обыденном, малом миру, никакими потугами его жизнь не наладить.

Апология обыденности, таким образом, индуцирует крайне важные и, без сомнения, всеобщие применительно к российским реалиям модернизационные смыслы:

– предпосылка налаживания жизни в России – фронтальная реабилитация повседневно-обыденного, «просточеловеческого» мира (где человек максимально самоорганизован, рационален – не в просвещенческом доктринальном смысле, а в смысле причастности к житейскому «обывательскому» здравомыслию), органично запускающего механизмы инициативы на базе устроительной энергии масс (ср. столыпинские реформы, НЭП);

– устроительные проекты поднимают статус малой социальности (значимость лица, живущего обозримыми, естественными – не в просвещенческом смысле – «медленными» трудами), она святая святых человечности, все трагедии от ее деформации;

– восстанавливается в правах «мещанство». Пора ясно представить себе полное значение слова. Мещане не те, кто по духовной своей бедности отметают абсолютные ценности, злобствуют против благо-

- 21 Вестник ТвГУ. Серия "ФИЛОСОФИЯ". 2015. № 1.

родной культуры, гениев и творцов, религии, философии, эстетики [1, c. 152]. Ничего подобного мещане в отличие от деятелей контркультуры делать себе не позволяют. Мещане – это люди, внимание которых поглощено несколько иным – не дальними (абстрактными относительно руганного жизнетока), а ближними ценностями, центрирующими временное вопреки вечному. Здесь – конкретные заботы по благоустройству, устроению быта, обихожению царства мира сего, поддержанию домочадцев. Ничего порочного, предосудительного в стремлении к крепкой жизни нет. На мещанах – продуктивных, крепких хозяевах – издревле стоял мир. С этой точки зрения, если угодно, типичный мещанин – Одиссей, поставивший крепость своего локала выше (многих) человеческих жизней;

– поражаются в правах разрушители продуктивно-личностного Швондеры – Шариковы. Данная пара – зависимые друг от друга близнецы-братья, выступают не в качестве самодостаточных индивидов.

Они – зловеще типическое явление, опасное для перспектив налаживания российского мира. С социально-исторической арены Отечества их надлежит выдворить.

Говоря односложно, пафос сказанного – в открытии значения «личности на почве значения массы» (Короленко); открытие это, надо думать, позволит России сделать верный выбор.

Так мало сделано – так много предстоит сделать. Основное же – перед тем, как делать, – сделать правильный, адекватный выбор. В России теперь – разного рода кризисы: духовный, культурный, хозяйственный, национальный. Вместе они единятся в совокупный державный кризис. Какие антикризисные возможности обсуждаются? Так как державное положение незавидно, просматриваемые возможности скудны.

Фигурируют линии:

– религиозное возрождение: вытекающий из веховскотолстовской программы проект «религиозно общественного» (Мережковский) спасения России. Неперспективность платформы обусловлена игнорированием: а) поликонфессиональности страны, исключающей религиозную вражду, вероисповедные войны; б) отстаивания православием (количественно наиболее представительной религией) мирской, а не трудовой аскезы (с сильными традициями внеэкономической – нестяжательской мотивации); в) сильных влияний светской культуры;

г) отсутствия былых хозяйственных носителей «религиозного духа» в лице толстовских и старообрядческих общин и коммун, раскассированных (в качестве живого укора волюнтарно сбиваемым антипроизводительным колхозам и совхозам) в самом начале коллективизации; д) невозможности оформления в сколь-нибудь значимых масштабах тоухидной экономики (опора на мусульманство);

– почвенничество: акцент самобытной державно-хозяйственной организации, оставляющей втуне определенность институционально-

- 22 Вестник ТвГУ. Серия "ФИЛОСОФИЯ". 2015. № 1.

воспроизводственных механизмов жизнеобеспечения (которые, кстати, и не выказали в веках своей предпочтительности);

– западничество: далеко идущая культивация институтов либерально-рыночной демократии. Издержки проекта: а) социальная цена инноваций (перед лицом депопуляции, резкого снижения качества жизни, развала исконно действенных, отработанных систем образования, здравоохранения, социального обеспечения); б) близорукая ставка на челноков как субъектов-носителей производительно нового. Во-первых, челноки не генераторы, а трансляторы ценностей; во-вторых, они не удовлетворяют потребностей населения в планетарной суши; в-третьих, они не содействуют национальному производительному подъему;

– коммунизм: реанимация социалистического пути. Наше принципиальное возражение платформе – не уточняется как содержание, так и форма реставрации бывшего в социалистическом прошлом, что не избавляет от кошмара времен минувших. Как мы теперь знаем, нельзя социальную бедность превращать в социальное богатство; путем накопления зла нельзя создавать общество справедливости; посредством развязывания революционной или плановой стихии нельзя строить организацию;

– оседлание криминала: ставка на теневую политическую и хозяйственную инфраструктуру. Расцветшие пышным пустоцветом в наличной высоко дезорганизованной российской жизни преступные элементы, мафиозные группы олицетворяют откровенно тривиальную в производительном отношении перераспределительную систему. Ни «паханы», ни «шестерки» не имеют навыков продуктивно-созидательного труда, чувства гражданской ответственности за делаемое.

«Жизнь надо или прожить, или в книгу вложить», – говорит Пиранделло. Судьбу России можно связывать с претворением доктринально удостоверяемых идеалов. Это опробованный национальной историей просвещенческий метод ментора. Как таковой, по-нашему, он должен стать нереставрируемым достоянием прошлого.

Наш взгляд: России требуется оценить себя, свои перспективы на фоне иной – непросвещенческой – веры. С позиций заявленного нами уровня понимания национальную судьбу следует связывать не с идеалом, а с интересом. Обустройство России не может в очередной раз стать жертвой просвещенческих раритетов. Последнее предопределяет предпосылочный поворот: от идеала к интересу, от схематичной доктрины к полнокровной жизни. Жизненная судьба России самоценна – обусловливая все, она не может быть обусловливаема никакими «более фундаментальными» ценностями.

Цель обновления России – Россия:

держава, народ, ответственное гражданское лицо; остальное – средство, хотя бы и влекущее к себе, как Екклезиаст, Евангелие.

На стезе земной полножизненности уместно выказать холодный нигилизм просвещенческой бумажной философии. По этой причине предпосылочный поворот ориентирует на ряд смежных поворотов. Коль

- 23 Вестник ТвГУ. Серия "ФИЛОСОФИЯ". 2015. № 1.

скоро кризис в современной России ценностный, перспектива выхода из него просматривается в переходе на иную ценностную платформу существования.

Выбор России, следовательно, состоит в череде ценностных поворотов:

– от вселенского к национальному: Россия оставляет промыслительный мессионизм и миссионизм. Отказываясь от выражения, проведения всеобщего интереса, она живет интересом частным – народным, национальным;

– от державного к личностному: люди, строящие, укрепляющие сильную государственность (империю) в России, наступали на человека, отчего личного, индивидуального, самодеятельного, вольного в России не выработано [2, c. 384–385];

– от большой социальности к малой социальности: на фоне апологии повседневно-обыденного, комплексной реабилитации малых, медленных трудов осуществляется адресная поддержка «просточеловеческого» мира.

Триединый ценностный поворот позволяет:

– высвободить естественную энергию самоорганизации и самоадаптации низового уровня – наиболее эффективный вид деятельной силы в вопросах ненасильственного эволюционного развития;

– преодолеть порочное, терзающее влияние вирулентных комплексов Пигмалиона, Прометея, Зевса.

Комплекс Пигмалиона демпфируется разрушением панлогизма:

повороты к национальному, личностному, «просточеловеческому», дистанцируя замысел и воплощение, обязывают проводить тщательный гуманитарный обсчет инновационной деятельности.

Комплекс Прометея нейтрализуется санацией «пламенной революционности»: жизнь по интересу в сбережении нации, лица, малого мира отметает импульсивный энтузиазм безосновного преобразования.

Комплекс Зевса блокируется граждански развитыми антиавторитарными, антитоталитарными, антимонопольными процедурами, подвигающими корректировать желания, а не порядок мира, побеждать себя, а не судьбу, в претензиях бюрократически-волюнтарно вершить жизнь, творить историю.

–  –  –

The article is aimed at the analysis of the ideological and symbolic foundations of the Russian social reality practical transformation experience. The specific traits of the transition from the productive thought to the practical result in the social innovative activity are examined.

Keywords: revolution, innovation, reform, social creation.

Об авторах:

ИЛЬИН Виктор Васильевич – доктор философских наук, профессор ГБОУ ВПО «Московский государственный технический университет имени Н.Э. Баумана», г. Москва. E-mail: vvilin@yandex.ru.

РАМАЗАНОВ Сираждин Омарович – кандидат философских наук, преподаватель кафедры философии и социологии ФГБОУ ВО «Российский государственнвй аграрный университет – МСХА им.

К.А. Тимирязева, Москва. E-mail: sramazanov@mail.ru ТИМОФЕЕВ Александр Вадимович – кандидат педагогических наук, доцент кафедры ПМ и ВТ СГАУ ФГБОУ ВПО «Самарский государственный аэрокосмический университет имени академика С.П. Королева (национальный исследовательский университет), Самара.

E-mail: timofeev av@list.ru

Authors information:

ILYIN Viktor Vasilyevich – Ph.D., Prof. of Moscow State Technical University named after N.E. Bauman, Moscow. E-mail: vvilin@yandex.ru RAMAZANOV Sirajdin Omarovich – Ph.D., lecturer, Philosophy and Sociology Dept., Moscow State Agricultural Academy named after C.А.

Timiryazev. E-mail: sramazanov@mail.ru TIMOFEEV Alexander Vadimovich – Ph.D. (Pedagogy), Assoc.

Prof. of the Dept. of Applied mathematics and information technology, Samara State air-cosmic university named after S.P. Korolev. E-mail: timofeev av@list.ru

–  –  –

Доказывается тезис о том, что эволюция управления как науки во многом определяется эволюцией ценностей, на которых базируются те или иные подходы к управленческой деятельности. Рассматриваются системы ценностей, лежащие в основе классической школы научного управления, школы «человеческих отношений» и «организационного гуманизма», процессного, системного и ситуационного подходов к управлению. Сделан вывод, что современная ситуация в теории и практике управления предполагает синтез и развитие разработанных ранее взглядов его основных школ, важнейшим условием чего выступает признание ценностей активности и свободы.

Ключевые слова: управленческая деятельность, философия управления, эволюция управления, ценность, социальная организация ценности управления, подходы к управлению, работник, руководитель.

Феномен управления возник с появлением первых человеческих общностей. Различные аспекты социального управления возникли в связи с необходимостью решения не только социальных, но и социотехнических задач. Так, в процессе кораблевождения характер совместной работы побуждал мореплавателей руководить и подчиняться, запасаться необходимыми для длительного плавания ресурсами. Возникшие при этом отношения единоначалия, централизма и субординации становились ценными для моряков и определяли образцы социального взаимодействия. Тогда же возникли и представления о качествах, ценных для руководителя, и необходимых для осуществления властных полномочий ресурсов. По мнению Конфуция, к числу таких качеств следует отнести человеколюбие, почтительность, честность, искренность, вежливость, сочетаемые со строгим соблюдением ритуалов, а к числу ресурсов – материальные блага, финансовые и людские ресурсы.

Кризисные процессы в древнегреческом обществе, к которым следует отнести прежде всего разрушение полисной демократии, обострили проблемы социального управления. На их разрешение была нацелена концепция «идеального государства» Платона, основу которого составляла жесткая сословная структура. Мысль об организации общества и его составляющих в соответствии с идеальными образцами, раз-

- 26 Вестник ТвГУ. Серия "ФИЛОСОФИЯ". 2015. № 1.

витая в философии Платона, идеи Аристотеля о классификации благ, о ценных качествах личности руководителя («просвещенного государя», «философа») стали основой, благодаря которой в последующем происходило становление классического научного менеджмента [2; 3]. Философское понятие ценностного стало рассматриваться как базовое при анализе управленческой деятельности. Однако проблема результативности и эффективности труда, на решение которой был ориентирован классический научный менеджмент, мыслителями Древнего мира не ставилась.

Мыслители Средневековья (Августин, Фома Аквинский и др.) рассматривали ценности управления в контексте проявления божественной сущности. Они отмечали прежде всего божественную природу власти в производственных отношениях, сведя роль человека к выполнению божественных замыслов. Бог вручил руководителю (правителю) необходимые для управления людьми ресурсы и наделил его властью – этот постулат лежал в основе средневековых представлений о происхождении управленческой деятельности.

В противовес этой позиции, эпоха Возрождения поставила проблему человека как активного субъекта совершенствования мира. Он стал признаваться в качестве носителя власти в социальной организации [7]. Однако мыслители той эпохи не рассматривали антропологические проблемы в контексте управления трудовой деятельностью.

Таким образом, в доклассический период развития управленческой мысли ведущими ценностями управления признавались ресурсы, необходимые для обеспечения жизнедеятельности социальных общностей, и власть руководителя.

Новое время с его бурным ростом промышленного производства сделало актуальным потребность в признании управления как самостоятельного типа социально-практической деятельности. На его изучение стал ориентироваться менеджмент, который начал свое оформление в качестве научной дисциплины. Этому в немалой степени способствовало возникновение на рубеже конца XIX – начала XX в. ряда концепций управления, совокупность которых принято считать классическим менеджментом. К ним в первую очередь относятся школы научного менеджмента Ф. Тейлора, А. Файоля, М. Вебера, школы «человеческих отношений» и «организационного гуманизма».

Предпосылками формирования классического научного управления стали:

• трансформация социальных структур, в результате которой господствующими становятся структуры целерационального действия, пронизанные «капиталистическим духом»;

• промышленный переворот, заменивший ремесленный труд на массовое индустриальное производство с особым типом организации труда;

- 27 Вестник ТвГУ. Серия "ФИЛОСОФИЯ". 2015. № 1.

• высокий авторитет науки, привлекавшей не только несомненной интеллектуальной значимостью, но и все более проявлявшейся практической эффективностью;

• классический идеал научности, в безусловном следовании которому видели свою задачу большинство философов и ученых того времени фактически во всех областях науки.

Главная ценность «капиталистического духа» – стремление к эффективному достижению целей путем рационализации деятельности (ценность эффективности), стала ведущей ценностью управленческой деятельности. Она приводит к упрочению и распространению в качестве господствующих целерациональных структур социального действия, которое основано на рассмотрении ожидаемой ситуации в качестве условия достижения рационально поставленной, продуманной цели. Целерационально, подчеркивает М. Вебер, действует тот индивид, чье поведение ориентировано на цель, средства и побочные результаты его действий, кто рационально рассматривает отношение средств к цели и побочным результатам и, наконец, отношение различных возможных целей друг к другу, т. е. действует не аффективно (не эмоционально) и не традиционно [4, с. 86–87]. Выбор между конкурирующими, сталкивающимися целями и следствиями может быть, в свою очередь, ориентирован ценностно-рационально, т. е. основан на вере в безусловную ценность определенного поведения как такового, независимо от того, к чему оно приведет. Тогда поведение человека целерационально только по средствам. С целерациональной точки зрения ценностная рациональность всегда иррациональна и тем иррациональнее, чем больше она абсолютизирует ценность, на которую ориентируется поведение, ибо она чем в меньшей степени принимает во внимание последствия совершаемых действий, тем безусловнее для нее самодовлеющая ценность поведения как такового.

Таким образом, основная идея классического менеджмента заключается в достижении эффективности путем рационализации действий. Под эффективностью при этом понимается максимальное приближение к заранее поставленной цели путем минимальных затрат.

Главное средство обеспечения эффективности классический научный менеджмент видит в науке, завоевавшей к моменту его появления значительный авторитет во многих областях человеческой жизни.

Рационализация действий приводит руководителя и к осознанию ценности времени как ресурса, который по сути своей становится главным измерителем социальных качеств людей и вещей. Любые усилия работников и их способности сводятся к средним или необходимым затратам времени. Тем самым образуется некое однородное социальное пространство, выраженное в формах времени.

С точки зрения Ф. Тейлора, среди различных методов и орудий, употребляемых для каждого отдельного элемента любой отрасли произ-

- 28 Вестник ТвГУ. Серия "ФИЛОСОФИЯ". 2015. № 1.

водства, всегда существует один метод и один вид орудий, который лучше и быстрее всех остальных [10, с. 18]. И этот единственный наилучший метод и наилучшая разновидность орудий могут быть открыты и развиты только путем научного анализа всех различных методов и орудий, употребляемых в производстве, в соединении с точным, детальным изучением рабочих движений и рабочего времени. Тем самым классический научный менеджмент признает как базовые ценности научного знания и ответственности руководителей организации за применение этого знания в целях достижения наивысшей эффективности труда [5].

Развивая идеи научного менеджмента, А. Файоль сформулировал положение о том, что управленческая деятельность универсальна для любой социальной организации.

Исходя из этого, он дал определение менеджмента, которое включает пять элементов:

• предвидение и планирование (оценка будущего и составление плана деятельности);

• организация (построение структуры деятельности);

• распоряжение (поддержка активности персонала);

• координация (обеспечение взаимосвязи всех сотрудников);

• контроль (наблюдение за тем, чтобы работа осуществлялась в соответствии с правилами и планами) [11, с. 14].

Признавая ценность понимания будущего руководителем, без прогноза которого невозможно обеспечить выживаемость и развитие организации, А. Файоль, считал процесс предвидения центральным в управленческой деятельности. Для успешного функционирования организация обязательно нуждается в плане, который должен обеспечить оптимальное использование имеющихся у нее ресурсов. При этом полнота понимания будущего становится все более зависимой от понимания возможностей: нереализованных; существующих сегодня и порождающих перспективы; несуществующих или отсутствующих, но детерминирующих потребность в планировании. Вместе с тем если ближайшее будущее, которое всегда есть в наличных возможностях, концептуально относится к настоящему времени, то будущее как таковое небытийственно в принципе в отличие от событийности прошлого и бытийственности настоящего.

Утверждение эффективности как ценности управления предполагает построение организации, которая даст возможность реализовывать ее основные цели оптимальным образом. Центральным моментом здесь является наличие структуры, в которой планы эффективно разрабатываются и выполняются, обеспечивается единство распоряжений, ясное определение ответственности, точные решения.

Организационная структура обеспечивает достижение целей организации путем отработки распоряжений, поддерживающих направляемую руководителем активность персонала. Такая управляемая актив-

- 29 Вестник ТвГУ. Серия "ФИЛОСОФИЯ". 2015. № 1.

ность работников представляет собой одну из ценностей управленца.

Она обеспечивается благодаря наличию у руководителя возможности не только отдавать распоряжения, но и демонстрировать личный пример, знания дела и подчиненных, непрерывно контактировать с персоналом.

Управляемая активность представляет собой и способ преодоления узких, рационально понимаемых личных интересов работников, которые рассматривались как ведущие мотивы их трудовой деятельности.

Вместе с тем взаимная зависимость руководителей и рабочих и необходимость их совместной работы в направлении общей цели увеличения процветания всех были достаточно очевидны для теоретиков классического научного управления. Однако чаще всего они оценивали практику современного для их времени управления как неэффективную.

Причинами неэффективности они считали:

ошибочное убеждение рабочих, что любое увеличение производительности труда неизбежно приведет к безработице;

несовершенные системы управления, которые заставляют рабочих ограничивать производительность с целью защиты своих интересов («систематическое увиливание от работы»);

неэффективные, требующие больших затрат усилий кустарные методы работы, основанные на «здравом смысле» [14, p. 87].

Выделение этих причин является констатацией факта непризнания руководителями и работниками ценности взаимного доверия, что показывает декларативный характер утверждений теоретиков школы классического научного управления о значимости принятия всеми работающими целей организации как важных для них ценностей. Это породило значительное внимание к осуществлению контрольных функций менеджера.

Таким образом, контроль признавался в научном менеджменте как логически конечный элемент системы управления, состоящий в «наблюдении за тем, чтобы все происходило в соответствии с установленными правилами и точными распоряжениями» [14, p. 73]. Для того, чтобы быть эффективным, контроль должен осуществляться быстро, а по его итогам должна быть предусмотрена система штрафных санкций.

Самым эффективным способом обеспечения указанных требований считалось отделение функций, связанных с проверкой, от функций производственных отделов организации, работу которых необходимо контролировать, что усиливало взаимное недоверие между руководителями и работниками, непосредственно занятыми производственными функциями.

На основании анализа теорий классической научной школы управления к ценностям руководителя ее теоретики относили:

- 30 Вестник ТвГУ. Серия "ФИЛОСОФИЯ". 2015. № 1.

ценности научного знания и ответственности руководителей организации за применение этого знания в целях достижения наивысшей эффективности труда;

ценность понимания будущего руководителем;

ценность обеспечения управляемой активности работников;

ценность стабильности, которая является ведущей в бюрократической системе управления.

Ведущей же ценностью работников теоретики классической научной школы управления считали рационально понимаемый свой собственный интерес. По их мнению, осознание интересов происходит в процессе постоянного сравнения, сопоставления жизненного положения работающих между собой. Это сужает представление о работающем до уровня рационально-экономической личности, для которой экономические стимулы являются основными мотиваторами трудовой деятельности. Поскольку ведущие ценности руководителей и работников различны, то классическая научная школа менеджмента основное внимание уделила разработке принципов управления с опорой на администрирование и осуществление контрольной функции.

В наивысшей степени данные принципы реализуются при бюрократическом типе управления, ведущей ценностью которого выступает стабильность, которая в той или иной мере сочетается с указанными выше ценностями классического научного управления. Бюрократический тип управления характеризуется тем, что деятельность, требуемая для целей бюрократически управляемой структуры, распределяется фиксированным образом в виде официальных обязанностей. Право отдавать команды, необходимые для выполнения этих обязанностей, распределяется на стабильной основе, и строго регулируется правилами, включающими методы принуждения. При этом осуществляется методичное обеспечение регулярного выполнения данных обязанностей и реализации соответствующих прав; на работу принимаются только лица, имеющие соответствующую квалификацию.

Альтернативу классическому научному менеджменту, ориентированному на натурализм и даже механицизм, представляют концепции, разработанные в рамках школы «человеческих отношений» и «организационного гуманизма». В противоположность классическому менеджменту в центре внимания представителей школ человеческих отношений и организационного гуманизма находится субъективный аспект организационного поведения работников. В рамках натурализма и классического идеализма субъект «суживался» до носителя только «разума»

или узко практически ориентированного индивида («экономического человека» А. Смита). Представители школы «человеческих отношений»

хотели бы понимать человека, работника во всем богатстве его способностей и потенций, человека «во всей его жизненной полноте» [13,

- 31 Вестник ТвГУ. Серия "ФИЛОСОФИЯ". 2015. № 1.

с. 123], человека со всеми его чувствами, желаниями и интересами. Тем самым, сторонники школы «человеческих отношений» настаивают на более широкой трактовке субъекта действия и познания.

Хоторнские исследования Э. Мэйо доказали, что для работающих одним из ведущих результатов труда является удовлетворение от процесса работы, которая воспринимается ими как ценность. Достижение работниками удовлетворения от процесса работы возможно благодаря признанию руководителями ценностей свободы, доверия и взаимодействия. Работники экспериментальной группы Э. Мэйо испытывали его, так как имели большую свободу действий в их рабочем окружении и контроле над планированием собственного рабочего времени, чем работники контрольной группы. В результате работники, участвовавшие в эксперименте, стали социальной группой со своими собственными стандартами деятельности и ожиданиями. За счет их обособления от остальных работающих и путем интенсификации взаимодействия и кооперации внутри группы в ней возникли неформальные нормы поведения. Группа стала единым, сплоченным коллективом. В результате у работников и у руководителей развилась потребность в соучастии и сложилась совершенно новая модель работы [16].

Однако исследования, проведенные в рамках школы «человеческих отношений» практически не учитывали влияние формальной структуры организации на её членов и рационально-экономические стимулы, не признавая тем самым ценность стремления к эффективному достижению целей посредством рационализации деятельности. В последующих исследованиях обнаружилось, что в противоположность точке зрения последователей Э. Мэйо, для части рабочих, занятых на производстве, экономические стимулы служили гораздо более эффективными мотиваторами, чем внеэкономические. Другие исследования позволили сделать аналогичные выводы по поводу денежных вознаграждений, значимость которых зависела от разницы по сравнению с заработной платой или окладом.

Школа «организационного гуманизма» в менеджменте, представители которой проводили свои исследования в 40 – 50-е гг. XX в., также акцентировала внимание на значимости для управления социальнопсихологических факторов, которые являются следствием признания ценностей свободы, доверия и взаимодействия. Однако в центре исследований этой школы оказывалось не отношение «рабочий–начальник», а отношение рабочих к работе как таковой, которое определялось как главный ценностный фактор в поддержке мотиваций и получении удовлетворения от работы [15].

Недостатки классической научной школы и школы «человеческих отношений» в менеджменте в определенной степени компенсировали современные подходы к управленческой деятельности: процессный, системный и ситуационный. Анализируя их ценностные основа-

- 32 Вестник ТвГУ. Серия "ФИЛОСОФИЯ". 2015. № 1.

ния, можно сделать вывод, что это стало возможным благодаря ценностному переосмыслению роли управленческой деятельности в обществе. Процессный подход к управлению (М. Альберт, М. Мескон, Ф. Хедоури и др.) сложился как развитие основного положения классической научной школы менеджмента – идеи о существовании некоторых основных и универсальных функций управления. Однако с точки зрения процессного подхода вводится важнейшее дополнение:

эти функции рассматриваются не как взаимонезависимые, а как органически взаимосвязанные и образующие в своей совокупности единый процесс, базирующийся на признании ценности целостности управления. Таким образом, оно представляется как система непрерывных и взаимосвязанных действий, группирующихся в управленческие функции. Процесс управления в целом рассматривается как хронологически упорядоченная и циклически организованная система управленческих функций [8, с. 23]. Следовательно, важным условием успешного управления является не только эффективность управленческих функций самих по себе, но и правильная их соорганизация в рамках единого управленческого процесса.

Ценности целостности управления и взаимозависимости лежат и в основе системного подхода к управленческой деятельности (Л. Берталанфи, Д.М. Гвишиани, Ф. Каст, Т. Парсонс, Дж. Розенцвейг и др.). Следует отметить, что на «стыке» теории управления и теории систем был сформулирован достаточно простой, но фундаментальный вывод, согласно которому любая социальная организация – это система в наиболее полном и строгом значении данного понятия. Под системой же следует понимать определенную целостность, состоящую из взаимозависимых частей, каждая из которых вносит свой вклад в функционирование целого [12, с. 23]. Следовательно, главной задачей руководителя является необходимость видеть организацию в целом, в единстве составляющих ее частей, которые прямо и косвенно взаимодействуют и друг с другом, и с внешним миром. Он должен учитывать, что любое, даже частное управленческое воздействие на какой-либо компонент организации обязательно приводит к многочисленным, а часто непредсказуемым последствиям.

Целостность, взаимодействие и взаимозависимость определяют внутреннюю логику развития и функционирования социальной организации. Её учет является важнейшим условием эффективного управления. Но одновременно он порождает и основную трудность практики управления. Современные организации внутренне неоднородны, они включают в себя как материальные составляющие, так и людей, представляя собой так называемые социотехнические системы, результаты работы которой зависят от взаимодействия ее технической и социальной составляющих. Социальная система охватывает человеческие стороны труда; техническая система связана с машинной и информацион-

- 33 Вестник ТвГУ. Серия "ФИЛОСОФИЯ". 2015. № 1.

ной системами и используемыми организацией вещественными средствами труда. Так как каждая из них воздействует на другую, гармоничное их функционирование предполагает комплексное управление. Любая социотехническая система, согласно данному подходу, состоит из ряда подсистем, которые должны быть, с одной стороны, согласованы иерархически, основываясь на ценности субординации, и согласованы горизонтально, что определяет ценность координации как одну из ведущих для осуществления системного подхода к управлению. При этом ценности субординации и координации, являясь по сути противоположностями, обусловливают эффективное взаимодействие данных подсистем.

Системный подход показал ограниченный характер любого из частных подходов к управлению. Однако благодаря ему стало ясно, что разработка комплексной теории управления возможна посредством их интеграции, которая осуществляется в наиболее распространенном в настоящее время ситуационном подходе (И. Ансофф, Т. Питерс, Р. Уотермен и др.) к управленческой деятельности [1; 9].

Ситуационный подход не оспаривает разработанные ранее принципы управления. Он, однако, утверждает, что оптимальные приемы и способы, которые должен использовать руководитель для успешного достижения целей организации, не могут носить только общего характера и должны значительно варьироваться. Они определяются именно ситуацией управления. Поэтому содержание управления заключается в умении правильно выбрать оптимальные приемы и методы управленческой деятельности из всего их множества. Это предопределяет значение свободы выбора как ценности, на которой базируется ситуационный подход.

Ситуационный подход показал, что лучшего способа управления нет в принципе, утверждая тем самым ценности многообразия и вариативности в управленческой деятельности. Эффективность любого из способов управления относительна и определяется конкретной управленческой ситуацией. Ситуационный подход в целом следует охарактеризовать как концепцию «управленческой относительности» [9, с. 54], резко контрастирующую с абсолютизмом многих иных подходов к управлению и их претензиями на универсальность.

Таким образом, процессный, системный и ситуационный подходы к управленческой деятельности предусматривают развитие разработанных ранее классических теорий, важнейшими условиями чего выступает признание значимости совокупности высших ценностей управления (человека и общества), ценностей эффективности и результативности труда, процессуальных ценностей свободы, активности и доверия.

Процессный подход к управлению синтезирует ценности-цели и ценности-средства управленческой деятельности, что дает возможность эффективно реализовывать разнообразные функции управления. Согласно системному подходу признание ценностей зависимости (субординации) и свободы (координации) обусловливает взаимодействие подсистем со-

- 34 Вестник ТвГУ. Серия "ФИЛОСОФИЯ". 2015. № 1.

циальной организации, которая обладает самостоятельной ценностью.

Социально-философский анализ аксиологических оснований ситуационного подхода к управлению выявляет значение ценности свободы и активности как базовых для обеспечения опережающего управления, основанного на выборе субъектами управления наилучшего варианта управленческого решения.

Cовременное управление базируется на синтезе системного, процессного и ситуационного подходов. В настоящее время сформировалась новая парадигма управления, ключевыми аксиологическими чертами которой являются:

1. Отказ от ценностей управленческого рационализма классических школ менеджмента, состоящего в убеждении, что ключ к успеху управления лежит в правильном воздействии на внутренние факторы социальной организации. Вместо этого на первый план выдвигаются гибкость и адаптация к постоянным изменениям внешней среды, основанные на признании ценности свободы выбора. Изменения во внешней среде определяют стратегию и тактику управления, структуру организации и формы управления ею;

2. Выделение ряда универсальных переменных любой открытой системы, составляющие ее целостность, контроль за которыми является основой эффективного управления. К таким универсальным переменным относятся компоненты, связи и структура системы, взаимодействие между компонентами и изменения в системе, различные свойства системы и её окружающая среда. Успешное осуществление управления такими переменными возможно в случае признания руководителями свободы и доверия;

3. Базирующийся на ценности свободы выбора ситуационный подход к управлению, который составляет доминанту современной теории и практики управленческой деятельности. Главный его тезис – вся организация внутри предприятия есть не что иное, как ответ на различные по своей природе воздействия извне;

4. Признание особой социальной ответственности управленцев как перед обществом в целом, так и перед людьми, работающими в организациях, которое основано на ценностях человека и общества как высших ценностях управления.

Анализируя эволюцию взглядов на управленческую деятельность, Р. Куинн выделил две пары противоположных по своей сути ценностей, которые лежат, по его мнению, в основе различных подходов к менеджменту. Это ценности контроля – гибкости и ценности внешней – внутренней среды социальной организации. Как указывалось выше, проблема контроля в управлении привлекала пристальное внимание первых его теоретиков. Затем настал черед поисков способов повышения гибкости, что прямо противоположно контролю. При этом ряд исследователей концентрировали свое внимание на процессах, происходящих во внутренней

- 35 Вестник ТвГУ. Серия "ФИЛОСОФИЯ". 2015. № 1.

структуре организации, в то время как другие стремились анализировать отношения организации и ее внешней среды [6].

Анализ ценностей менеджмента позволил Р. Куинну выделить четыре модели менеджмента, различающиеся своими базовыми ценностями. Модель человеческих отношений (А. Маслоу, Э. Мэйо) ориентируется на гуманоцентристские ценности, такие как обязательства организации перед работником, открытость, доверие [15]. Модель открытых систем (Т. Бернс, Т. Питерс, Дж. Сталкер, Р. Уотермен) базовыми ценностями провозглашает инновации, адаптацию к изменениям, развитие ресурсов. Сторонники модели рациональных целей (Л. Гилбрет, Ф. Гилбрет, Ф. Тейлор) признают главенство ценностей эффективности, управляемой активности работников, ясности целей, а приверженцы модели внутренних процессов (М. Вебер, А. Файоль) – ценности научного знания, организованности и стабильности.

По Р. Куинну, каждой модели соответствует ее полная противоположность. Так, модели человеческих отношений, определяемой гибкостью и вниманием к внутренним проблемам организации, резко контрастирует модель рациональной цели, определяемая контролем и фокусом вовне. Основная ценность в первой – человек, а во второй – его способность вносить индивидуальный вклад в достижение цели организации. Модель внутренних процессов, ориентированная на консолидацию и непрерывность деятельности конкурирует с моделью открытых систем, акцентирующей внимание руководителей на расширении поля деятельности социальных организаций и изменениях в них. Такая конкуренция определяется различием между ценностью стабильности, на которой базируется модель внутренних процессов, и ценностью развития, выступающей ценностной основой модели открытых систем.

Однако Р. Куинн подчеркивает, что не менее существенны и параллели между моделями. И в модели человеческих отношений, и в модели открытых систем особое внимание уделяется гибкости, в то время как в моделях внутренних процессов и рациональных целей – контролю.

Предложенная Р. Куинном теория позволяет представить основные модели менеджмента как составные части единого целого, состоящего из противоположностей. На первый взгляд каждая из моделей базируется на ценностях, исключающих ценности других моделей. Однако социум ждет от социальных организаций способности к быстрой адаптации и гибкости, но в то же время стабильности и предсказуемости. Некоторые работники хотят, чтобы их организации активно контактировали с социумом, а другие ожидают жесткого управления информацией. Таким образом, внешне конкурирующие ценности моделей Р.Куинна скорее дополняют друг друга в том смысле, что каждая из них освещает различные стороны одного и того же феномена менеджмента.

Таким образом, современная ситуация в теории и практике мирового менеджмента характеризуется сосуществованием и взаимодей-

- 36 Вестник ТвГУ. Серия "ФИЛОСОФИЯ". 2015. № 1.

ствием трех основных подходов: системного, процессного и ситуационного при доминировании последнего. Они направлены на синтез и развитие разработанных ранее взглядов основных школ управления, важнейшим условием чего выступают ценности целостности, взаимодействия, многообразия, вариативности, а также ценности человека и свободы его выбора, на которых базируются перечисленные выше современные подходы к управленческой деятельности.

–  –  –

AXIOLOGICAL BASIS OF MANAGEMENT EVOLUTION

A.B. Bakuradze*, Ya.V. Bondareva** Moscow State University of Technologies and Management named after K.G.Razumovsky (First Cossack University), Moscow Moscow State Region University, Moscow The article is aimed at the analysis of evolution of management as science determined by the value change process giving birth to different approaches to the study of this area. The systems of basic values of classical school of scientific management, school of «human relations» or «organization humanism», as well as value foundations of process, systems, and situational approaches to management are analyzed in the paper's format. Contemporary state of management theory and practice should stimulate the synthesis and development of the ideas born within its major trends in the perspective of values of human activity and freedom.

Keywords: management activity, philosophy of management, evolution of management, value, social organization, values of management, approaches to management, worker, manager.

Об авторах:

БАКУРАДЗЕ Андрей Бондович – кандидат педагогических наук, доцент, проректор ФГБОУ ВО «Московский государственный университет технологий и управления имени К.Г.Разумовского» (Первый казачий университет), Москва. E-mail: bondovich@mail.ru БОНДАРЕВА Яна Васильевна – доктор философских наук, профессор кафедры философии ГБОУ ВО «Московский государственный областной университет». E-mail: bondareva.iana@yandex.ru Authors information BAKURADZE Andrey Bondovich – Ph.D., Associate professor, Vice-rector Moscow State University of technologies and Management

named after K.G.Razumovsky (First Cossack University), Moscow. E-mail:

bondovich@mail.ru BONDAREVA Yana Vasilevna – Ph.D., Professor of the Dept. of Philosophy, Moscow State Region University. E-mail: bondareva.iana@yandex.ru

–  –  –

Рассматривается проблема легитимации социального порядка и стратегий, выступающих формами организации и реализации социальных взаимодействий. Анализ осуществляется на основе идей социального конструктивизма П. Бергера и Т. Лукмана, структурного функционализма Т. Парсонса, а также с привлечением концептуальных ресурсов теории коммуникативного действия Ю. Хабермаса.

Ключевые слова: социальные взаимодействия, социальный порядок, конституирование социального порядка, стратегии, жизненный мир, легитимация.

Современное постметафизическое социальное теоретизирование, утвердившееся на фоне кризиса субстанциалистских социальнофилософских построений, подразумевает отказ от каких-либо постулатов относительно природы социальной реальности кроме наличия многообразия интеракций и коммуникативных связей, ее конституирующих. В контексте такого видения весьма актуальным оказывается осмысление проблемы конституирования социальной реальности, включая вопрос о легитимации cоздаваемого порядка взаимодействий, а также стратегий, выступающих формами его организации и реализации.

Общество может быть представлено в качестве сложного переплетения различных «порядков»: как «сознательных» – созданных и функционирующих по заранее разработанным планам, правилам, так и «спонтанных». Складываясь в ходе длительной социальной эволюции, последние не являются воплощением чьего-либо замысла и координируются не за счет подчинения некоей общей цели, а за счет следования имманентным им правилам. Речь идет в таком случае о самоорганизующихся и саморегулирующихся структурах (например, нравы и обычаи, мораль, естественно формирующийся уклад жизни и хозяйственной деятельности и т. п.), которые в плане своего генезиса оказываются непреднамеренным продуктом человеческого действия и составляют основу определенного социума [4, с. 104]. При этом сами основополагающие социальные связи, отношения, структуры, будучи результатом естественно-исторического процесса, неминуемо оказываются предметом целенаправленной активности людей, ориентированной на рационализацию их жизненного мира, в условиях усложнения и дифференциации которого все большую роль начинают играть специализированные,

- 39 Вестник ТвГУ. Серия "ФИЛОСОФИЯ". 2015. № 1.

системные механизмы и факторы интеграции пространства социальных взаимодействий.

Очевидно, что разворачивание ориентированных в данном русле стратегий социального развития (имеются в виду прежде всего модернизационные стратегии) предполагает их встраивание в наличные структуры общества как полисубъектного образования. А это подразумевает и ориентацию на доминирующие в социуме представления о легитимном порядке, его смысле, значимости, что, впрочем, (в тех или иных пределах) не исключает возможности целенаправленного формирования соответствующих представлений.

Определенный порядок социальных взаимодействий обычно связан с некими представлениями о легитимности и смысле легитимного порядка [2, с. 636–643]. Конститутивный характер этих представлений заключается в том, что они задают своеобразный масштаб осуществления самых разнообразных практик, масштаб практик допустимых и недопустимых и могут восприниматься в качестве некой безусловной данности. При этом сам механизм их порождения связан с социальной практикой, в ходе которой и происходит кристаллизация определенных «образов легитимности». Здесь весьма обоснованным представляется утверждение о том, что хотя «“практика легитимации” – это лишь одна из компонент социальной практики, но она наделена особым статусом», так как «равнозначна обоснованию и оправданию, доказательству “справедливости” существующего поля, существующих отношений и институтов» [5, с. 65]. Суть в том, что наличный порядок воспроизводится и самолегитимируется через мотивированность поведения и отношений социальных акторов в соответствии с определенными связываемыми с ним устойчивыми «субъективно подразумеваемыми смыслами». В такой перспективе легитимация и воспроизводство социальных порядков оказываются взаимосоотнесёнными и подразумевающими друг друга аспектами их функционирования.

Особенно очевидным это становится в условиях масштабных кризисов, когда происходит деструктурирование всей системы социальных практик, взаимодействий, осуществляемых субъектами, а также системы социальных, политических, культурных и иных представлений. В итоге происходит и деструктурирование практики самолегитимации общества, которая распадается на несколько частных подвидов, осуществляемых разными позициями и конкурирующих между собой. Потеря консенсуса по поводу «образа легитимности», легитимных и нелегитимных практик делает проблематичным осознание обществом самого себя как единого целого, затрудняется его самоидентификация, теряется стратегическая перспектива развития.

В таких условиях интеграция общества предполагает активную роль власти в процессе преодоления кризисных явлений. Но будут ли данные устремления власти, и прежде всего сами решения накопивших-

- 40 Вестник ТвГУ. Серия "ФИЛОСОФИЯ". 2015. № 1.

ся в обществе проблем, навязываемые ею, легитимными в глазах членов данного общества? В ситуации аномии, когда происходит разрушение (или, по крайней мере, рассогласование) многих основополагающих представлений и норм, обеспечивавших до сих пор интеграцию единого пространства социальных взаимодействий, успех и продуктивность действий власти зависят в значительной степени от ее умения использовать, стимулировать, направлять в определенное русло происходящие в социуме процессы самоорганизации. В свою очередь, достигаемые успехи оказываются важным фактором, легитимирующим власть и ее мероприятия.

В то же время легитимация власти, ее социально-политических стратегий в условиях кризисного, деструктурированного общества сопряжена с необходимостью формирования нормативно-прагматической среды восприятия, мышления, общения и действия, которая координирует и субординирует все многообразие практик (социальных, экономических, политических, культурных и т. п.), осуществляемых акторами, интегрирует общество и придает складывающемуся порядку характер легитимности [5, с. 65]. Нетрудно заметить, что в данном случае речь идет о необходимости разработки и осуществления властвующей элитой стратегии долговременного устойчивого развития общества, которая задает основополагающие ориентиры и цели развития, полагает и утверждает определенный образ общества и власти, осуществляет на основе ценностной рациональности и прагматических критериев их обоснование и легитимацию. Подобный стратегический курс реализуется как «простраивание» общего социального пространства, задающего в дальнейшем порядок будущих социальных взаимодействий. В идеале это «искусственная» форма, перерастающая в естественное эволюционное движение общества.

Проектирование и реализация подобных социальнополитических стратегий предполагает в качестве важного условия разработку нормативно-правовой базы планируемых мероприятий. Через законодательное фиксирование происходит юридическое оформление и обоснование определенных социальных практик. Закон (как и норма вообще) регулирует отношения, устанавливает их порядок и пропорции, учреждает структуры, институты и другие регулятивные механизмы, «аппараты» общества. Таким образом, происходит законодательное выстраивание среды будущих социальных взаимоотношений. Сам закон подразумевает (и фиксирует) право власти использовать закон как одно из своих средств, при этом в законе определенным образом «материализована» и идеология власти, государства [7, с. 50–51].

Но дело в том, что рационально-правовые механизмы функционирования власти и общества нуждаются в их признании обществом, они не могут эффективно действовать, не будучи укорененными, «опривыченными» на уровне сознания и жизненных практик индиви-

- 41 Вестник ТвГУ. Серия "ФИЛОСОФИЯ". 2015. № 1.

дов. Значимость права как такового не может быть гарантирована лишь силой внешнего принуждения. В свое время М. Вебер акцентировал, что именно нравы, обычаи, ценности, распространенные в обществе, обеспечивают праву легитимность [2, с. 634, 636–637]. Тем самым достигается значимость связываемого с правом смысла социального поведения (как поведения «правового»), его норм, требований, позитивное их принятие индивидами, восприятие их нарушения как нонсенса, антиобщественного действия. При этом надо иметь в виду своеобразную круговую зависимость легальности и легитимности: власть, конечно, может осуществить легализацию определенных практик, отношений, законодательно установить их, но, если они будут противоречить установкам и ценностным приверженностям общества или отдельных его слоев, то будут восприниматься носителями данных представлений в качестве нелегитимных, негативно сказываясь на представлениях о легитимности самой власти и обоснованности ее полномочий.

Обращение к проблеме конституирования и воспроизводства социального порядка центрирует наше внимание на сферах интеграции социального пространства, на механизмах, посредством которых таковая осуществляется. При этом, имея в виду современную парадигму рациональности, сама стратегическая перспектива социума должна быть осмысляема в контексте коммуникативной установки. Как справедливо утверждает Ю. Хабермас, интерактивный процесс (процесс взаимодействия субъектов), включая в себя стратегическое действие и собственно коммуникацию и предполагая непрерывную рационализацию жизненного мира, оказывается основополагающим ресурсом развития общества. Суть в том, что коммуникативное взаимодействие субъектов, будучи первичным по отношению к действию сугубо инструментальному (сопряженному в конечном итоге с установкой на покорение мира), является сферой непрестанного научения и разрешения проблем, способствующих социальной и системной интеграции общества [3, с. 13].

Следуя в русле разделяемой Ю. Хабермасом парадигмы жизненного мира и имея в виду интеграционные процессы в социуме, важно заострить внимание на различии и одновременно взаимосвязи, взаимовлиянии процессов социальной и системной интеграции. Если на системном уровне интеграционные процессы осуществляются за счет формально организованных «сфер действия» (экономической и административно-управленческой прежде всего), ориентированных в русле операциональности, эффективности собственного функционирования, то на уровне собственно социальном интегрированность всякого общества обеспечивается посредством ценностей, норм, смыслов, укорененных в структурах интерсубъективного жизненного мира. Жизненный мир есть непосредственно переживаемый субъектами мир повседневности, социальных очевидностей. Основу его составляют передаваемые через культуру языково-организованные толкования мира. Формируя

- 42 Вестник ТвГУ. Серия "ФИЛОСОФИЯ". 2015. № 1.

контекст инструментальной деятельности и интерактивного процесса, жизненный мир одновременно выступает в качестве резервуара, «из которого участники коммуникации черпают убеждения, чтобы в ситуации возникшей потребности во взаимопонимании предложить интерпретации, пригодные для достижения консенсуса». Как таковой жизненный мир может быть нами представлен, «поскольку … привлечен к рассмотрению в качестве ресурса интерпретаций как языково-организованный запас изначальных допущений, предпочтений, которые воспроизводятся в виде культурной традиции» [13, s. 591].

Очевидно, что жизненный мир не может не быть построен на солидарности. На его уровне легитимные порядки, через которые участники коммуникации устанавливают свою принадлежность к социальным группам и тем самым обеспечивают солидарность (эти легитимные порядки и есть общество), соотнесены со структурами создаваемой языковыми средствами интерсубъективности, культуры [11, с. 110–117].

Общество как таковое может быть охарактеризовано господствующей формой социальной интеграции. В условиях развития системных интегрирующих механизмов, прогрессирующей рационализации общественного бытия жизненный мир (представ в качестве сфер приватности и общественности, испытывающих влияние, а зачастую и трансформирующее давление системных факторов) оказывается лишь определенной сферой, подсистемой общества, но при этом он остается такой сферой, которая определяет состояние общественной системы в целом. Очевидно, что сами целерационально ориентированные, системные механизмы социального функционирования, «колонизируя» жизненный мир, трансформируя его в соответствии с имманентными себе императивами [12, s. 504–522], нуждаются в укоренении в жизненном мире, в том числе и в сфере повседневности.

Показательно, что современный социально-философский дискурс о кризисе легитимности, активно развернувшийся на Западе в 60 – 70-х гг. прошлого века, рассматривает таковой (кризис легитимности) в том числе и в аспекте происходящего разрыва между «системными механизмами» рационализации социального бытия и жизненным миром.

Такой ход мысли был предвосхищен идеями М. Вебера, утверждавшего в начале XX в., что именно рационально-бюрократический механизм, составляющий основу современного государства, взятый в своем чистом виде, наиболее предрасположен испытывать дефицит легитимности как лишенный собственного ценностного фундамента. В качестве выхода немецкий социолог, как известно, видел «цезаристскиплебисцитарную демократию», задействующую ресурс харизматических качеств политических лидеров, непосредственно апеллирующих к массам [2, с. 678–689]. Но здесь надо отметить, что сами рациональнолегальные механизмы, будучи обосновываемы эффективностью своего функционирования (в случае наличия таковой), а также «опривычива-

- 43 Вестник ТвГУ. Серия "ФИЛОСОФИЯ". 2015. № 1.

ясь» и тем самым входя постепенно в традицию, де-факто компенсируют недостающую им первоначально легитимность. Речь идет, с одной стороны, о приведении данных механизмов, связанных с ними практик в соответствие с ценностным фундаментом общества (насколько одно адекватно другому?), а с другой, как уже было сказано, о «колонизации»

таковыми жизненного мира, сфер приватности и общественности (последствия чего могут быть в перспективе и весьма неоднозначными [12, s. 504–522]). При этом, безусловно, надо осознавать, что на Западе данные процессы в самых своих основаниях (с начала Нового времени) были сопряжены и одновременно стимулировали «политические и культурные условия, которые закрепляли трудовую мотивацию… формировали автономного индивида с его ответственной свободой и государство, находящееся под контролем гражданского общества» [10, с. 240].

Обращаясь в этом контексте к теоретическим ресурсам структурного функционализма (Э. Дюркгейм, Т. Парсонс и др.), возникновение новых «социальных порядков» возможно описать как процесс, в ходе которого определенные представления, приобретая характер групповых, коллективных, трансформируются в социальные структуры. Суть здесь заключается именно в том, что институализированные ценностные образцы, возникая на социальном уровне в виде коллективных представлений, определяют желаемый тип социальной системы. «Эти представления соотносятся с концепциями типов социальных систем, с помощью которых индивиды ориентируются при реализации себя в качестве членов общества. Следовательно, именно консенсус членов общества по поводу ценностных ориентаций их собственного общества означает институализацию ценностного образца. Безусловно, такого рода консенсус достигается в разной степени» [8, с. 21]. При этом, как справедливо утверждал Т. Парсонс, «общество является самодостаточным в той мере, в какой его институты легитимизированы ценностями, которые разделяются его членами с относительным согласием и которые в свою очередь легитимизированы благодаря соответствию членов общества другим компонентам культурной системы, в особенности ее конститутивному символизму» [там же, с. 22]. Очевидно, что институализация и легитимация социальной структуры выступают здесь как взаимосвязанные аспекты единого процесса.

Обсуждая механизмы интеграции пространства социальных взаимодействий, акцентируем видение общества как единства объективного (институционального) и субъективного (содержащегося в сознании людей). Институализация и легитимация определенных практик и структур предстают в таком случае в широком контексте процессов «социального конструирования реальности». Отметим, что данное понятие связано с феноменологической социальной теорией. Согласно П. Бергеру и Т. Лукману, речь идет о процессах, в ходе которых любая система «знания» становится социально признанной в качестве «реаль-

- 44 Вестник ТвГУ. Серия "ФИЛОСОФИЯ". 2015. № 1.

ности» [1, с. 31, 112] («знание» и «реальность» здесь закавычены, так как в первом случае имеется в виду своего рода «фабрика значений», включающая в себя как специализированное, теоретизированное знание, так и повседневные представления; а во втором случае акцентируется наличие конвенционального момента в том, что принято считать «реальностью»). Основополагающая роль в социальном конструировании реальности принадлежит именно повседневности и сфере жизненного мира (они, как было отмечено, суть контекст и «фабрика исходных значений», в том числе и для специализированного, теоретического знания). При этом сама «повседневная реальность является обычно непроблематизируемой». Она почти автоматически воспроизводится «через традицию, память, предаваемые из поколения в поколение знания и представления» [10, с. 451].

В контексте современных российских и мировых реалий, корректируя феноменологическую перспективу П. Бергера и Т. Лукмана некоторыми идеями структурного функционализма, возможно рассматривать «социальное конструирование реальности» в аспекте «формирования коллективных представлений на основе научных и философских идей, включенных в национальный дискурс и отвечающих общественному настроению». Сам дискурс о «хорошем обществе» предстает при этом как «обсуждение проблемы в философии, науке и, одновременно, за их пределами» («в сфере повседневности и в ряде специализированных областей деятельности и знания») [9, с. 3, 4]. Акцент здесь важно сделать, как справедливо утверждает В.Г. Федотова, именно на том, что «без коллективных представлений, достигнутых в результате типизации, и усилий, направленных в радикально меняющемся обществе на достижение типизации и формирование коллективных представлений (через деятельность ученых, СМИ, общественных организаций, литературу, искусство, образование, творчество выдающихся людей), социальная структура в целом и деятельность других институтов не может быть обеспечена» [10, с. 453], так как именно типизированные коллективные представления выступают основанием институциональной сферы (хотя последняя и не сводится к ним). В такой перспективе «социальное конструирование реальности» предстает как воплощение «идей в соответствующее общество, социально признавшее эти идеи и сделавшее их коллективными представлениями» [9, с. 15].

В соответствии со схемой П. Бергера и Т. Лукмана, подобный процесс конструирования социальной реальности, определенного порядка социальных взаимодействий включает в себя прежде всего хабитуализацию (опривычивание, рутинизацию) и типизацию определенных представлений и практик, что составляет необходимое условие и основание институализации, когда опривыченные и типизированные социальные реалии превращаются в стандартизированные формы осуществления социальных функций для поддержания общественного воспроиз-

- 45 Вестник ТвГУ. Серия "ФИЛОСОФИЯ". 2015. № 1.

водства и удовлетворения каких-то фундаментальных, социально значимых потребностей (т. е. собственно в институты). Как подчеркивают авторы, «институализация имеет место везде, где осуществляется типизация опривыченных действий деятелями разного рода» [1, с. 92]. При этом полный цикл «социального конструирования реальности» достигается на стадии легитимации, на которой социально конституированные реалии получают оправдание и обоснование не только в плане своего фактического существования и успешного функционирования, но и на уровне культурного символизма, интегрирующего значения, уже свойственные отдельным институциональным процессам, и помещающего их в некую целостную смысловую перспективу [1, с. 151–170]. Как результат всего этого – целостность социума оказывается представлена на уровне институций и одновременно субъективных представлений и практик (в том числе самых обыденных, рутинных).

В ситуации масштабных социальных трансформаций, заимствований, инициированных «верхами», может происходить радикальный разрыв с повседневностью, что предельно затрудняет социальное конструирование как на основании старых, традиционных стереотипов, так и в соответствии с новыми утверждаемыми. Результатом испытываемой обществом травмы может быть расщепление и хаотизация самой сферы повседневности, жизненного мира, когда «воспроизводимый порядок вещей, достигнутый практически и поведенчески, разрушается» [9, с. 11]. Разрушение же «повседневности в случае резких социальных переориентаций разрушает типизацию, образцы взаимодействия и, следовательно, социальную структуру» [10, с. 452]. В таком случае кризис может обнаруживать «апокалипсические» черты («…порвалась связь времен…»), грозя приобрести необратимые формы.

Несколько утрируя, можно сказать, что подобное состояние (в чем-то) сродни тому, что в теории общественного договора Т. Гоббса обозначается как гипотетическое «естественное состояние» (представляемое у британского философа как «война всех против всех»: отсутствие / нарушение устойчивых связей и одновременно неизбежные столкновения по поводу жизненных ресурсов), исходя из которого прослеживается процесс «учреждения общества» как такового (т. е. «учреждения» устойчивых связей, отношений, обязательств, норм и т. п.).

«Общественный договор», или некая подразумеваемая конвенция (всегда ли в реальности эксплицируемая?), здесь и конституирует реальность социума. Конечно, концепция, подобная гоббсовской, имеет сугубо дедуктивно-умозрительный характер. Социальный порядок, безусловно, конституируется на различных уровнях. Имея ввиду его как «процессуирующую» реальность (процессуирующую через и посредством действий и взаимодействий индивидов), необходимым представляется сделать акцент именно на его конституированности (или неконституированности) на уровне представлений и практик индивидов.

- 46 Вестник ТвГУ. Серия "ФИЛОСОФИЯ". 2015. № 1.

Следует отметить, что в условиях масштабных социальных трансформаций обнаруживается крайне сложное и противоречивое взаимовлияние макрополитических стратегий, нацеленных на выстраивание определенных форм социальных взаимодействий, социальных структур, и тех спонтанных сдвигов, которые могут происходить на уровне сознания и жизненных практик индивидов, социальных групп, сообществ. Реализация стратегий предполагает их встраивание в наличные структуры общества, в его связи как полисубъектного образования.

При этом важна как ориентация на доминирующие в социуме представления о легитимном социальном порядке, его смысле, значимости; так и формирование такой нормативно-прагматической среды восприятия, мышления, общения и действия, которая, будучи соразмерной, гармоничной с проводимым стратегическим курсом, координирует и субординирует многообразие практик, осуществляемых социальными агентами, интегрирует общество и придает этому курсу в целом и конституируемому в ходе его осуществления порядку характер легитимности.

Реализуемые подобным образом стратегии социальных преобразований, обнаруживая свою эффективность и адекватность наличным реалиям и потребностям общества, со временем могут «уходить» в его фундаментальные структуры и начинают в таком случае «естественно»

действовать и воспроизводиться в их составе [6]. Происходящие при этом институциональные изменения обнаруживают свою взаимосоотнесенность, взаимообусловленность с теми микроуровневыми социальными процессами, которые проявляются изменением индивидуальных и групповых ценностей, а также жизненных стратегий и практик.

Подводя итог, отметим, что социально-политические стратегии, выступая в качестве форм проектирования и организации социальных взаимодействий, могут легитимироваться на двух основополагающих уровнях: 1) на уровне формально организованных, целерационально ориентированных системных механизмов интеграции социального пространства (прежде всего административно-управленческих и экономических механизмов) в соответствии с принципами эффективности, результативности, оптимальности их функционирования; 2) на уровне «жизненно-мировых ресурсов» и механизмов в соответствии с культурно обусловленными представлениями и стереотипами, укорененными в том числе в сфере повседневности. При этом сами формально организованные системы социального действия, функционирования нуждаются в укоренении, «опривычивании» их на уровне жизненного мира.

Список литературы

1. Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания. М.: Academia-центр, Медиум, 1995. 334 с.

–  –  –

The paper examines the problem of legitimation of the social order and strategies understood as forms of organization and implementation of social interactions. The analysis is carried out on the basis of P. Berger's and T. Luckmann's social constructivism ideas, T. Parsons' structural functionalism, and

- 48 Вестник ТвГУ. Серия "ФИЛОСОФИЯ". 2015. № 1.

also with reference to J. Habermas' theory of communicative action conceptual resources.

Keywords: social interactions, social order, the institutionalization of the social order, strategy, life-world, legitimation.

Об авторе:

КОЗЛОВ Сергей Валентинович – кандидат философских наук, доцент кафедры философии и теории культуры ФГБОУ ВПО «Тверской государственный университет», Тверь. E-mail: koslovserg@yandex.ru

Author information:

KOZLOV Sergey Valentinovich – Ph.D., Assoc. Prof. of the Dept. of

Philosophy and Theory of Culture, Tver State University, Tver. E-mail:

koslovserg@yandex.ru

–  –  –

Автор стремится сформулировать свое видение феномена матрицы культуры, синтезируя постструктурализм и синергетику. Он приходит к выводу, что матрица культуры одновременно является картиной мира, парадигмой, универсумом ценностей и языком, также утверждает, что она имеет личностный, социальный и ценностно-смысловой аспекты.

Ключевые слова: картина мира, культура, матрица, парадигма, ценность, язык.

Феномен культуры парадоксален. Она является сложной системой, способной к саморазвитию и самоорганизации, но при этом многослойна и изменчива. Исследователь культуры вынужден учитывать присущий ей набор полярностей, которые сочетаются друг с другом в самых изменчивых комбинациях, подчас никак не связанных с влиянием менталитета или какой-либо иной константы. Тем самым обнаруживается возможность обретения компромисса между двумя самыми влиятельными современными подходами к исследованию культуры – постструктуралистским и синергетическим.

Мы признаём правомерность предположения Ж. Делёза, по которому все проявления культуры свидетельствуют не о порядке и хаосе, а их сочетании, и потому все содержание культуры – это неизбежно «пёстрый мир», существующий по принципу «хаосмоса» [6, с. 133, 142– 143]. Но нельзя не согласиться и с М.С. Каганом, по которому видимая множественность разнородных и разномасштабных культур, а также проявлений и процессов в рамках одной культуры должна скрывать за собой некое основание «культурной целостности как самоорганизующегося “единства многообразия”» [7, с. 49]. Наше понимание культуры пребывает между постструктуралистским и синергетическим подходом, что, думается, можно продемонстрировать, концептуализируя понятие «матрица культуры».

Начнём с того, что под матрицей обычно понимается совокупность информационных данных, находящихся в определенном порядке и являющих собой модель однородных явлений. Понятие «матрица»

широко используется в математике, экономике, даже криминалистике.

Не обошли его своим вниманием и современные исследователи культуры, обычно соотносящие его с такими понятиями, как «схема», «эталон», «парадигма». Так, с помощью слова «матрица» М.С. Каган описывает структуру природной компоненты сущности человека [7, с. 118].

П. Рикёр использует понятие «матрица знаков» для характеристики как

- 50 Вестник ТвГУ. Серия "ФИЛОСОФИЯ". 2015. № 1.

истории культуры, так и индивидуального сознания [13, с. 631]. Ряд исследователей культуры при изучении её морфологии употребляет понятие «матрица», правда, при этом содержание словосочетания «матрица культуры» трактуется по-разному. П. Бергер и Т. Лукман пишут о матрице, характеризуя смысловую структуру социокультурного мира [1, с. 157]. Т. Кун называет «дисциплинарной матрицей» то, что состоит из разных упорядоченных элементов и интегрирует сообщество соответствующих специалистов [9, с. 234]. По Ю.М. Резнику, матрица как модель деятельности субъекта культуры является лишь компонентом одной из её подсистем [15, с. 52].

Одной из самых перспективных для изучения морфологии культуры, думается, является концепция Т. Куна, соотнесшего понятие «матрица» с феноменом ценности и изобретенным им словом «парадигма». Этот учёный называет парадигмой «модель постановки проблем и их решений», а также конституирующую её «общность установок и видимую согласованность, которую они обеспечивают» [9, с. 17, 35]. Для него все предписания, которые в теоретическом плане являются парадигмой, в структурном плане входят в состав матрицы [там же, с. 234]. Причем их цельность обеспечивает такой элемент матрицы, как ценности [там же, с. 237]. Недаром И.В. Кондаков крупные этапы истории России и русской культуры называет культурно-историческими парадигмами, понимая под ними совокупность «ценностно-смысловых систем и стилевых принципов культуры» [8, с. 11]. Именно понятие «парадигма» использует В.В. Воробьев, когда характеризует методологическую основу лингвокультурологии как предлагаемой им новой дисциплины и одновременно картины мира, на основе которой можно создать модель всей культурной реальности [2, с. 37–42]. Думается, что понятия «матрица» и «парадигма» вполне можно соотносить при изучении морфологии культуры как очень близкие по смыслу: то, что в культуре считается парадигмой, состоящей из совокупности ценностей и смыслов, одновременно является и матрицей, структура которой включает в себя соответствующие ценностно-смысловые взаимосвязи.

Также с матрицей культуры непосредственно связан язык её субъектов, потому что лишь с помощью речевой деятельности и посредством обращения к текстам люди способны к созданию и трансляции сформулированных схем опознания культуры. С различных позиций к этому заключению подводят размышления не только П. Рикёра (ведь он язык назвал «матрицей знаков», тогда как язык является знаковой системой [13, с. 348]), но и ряда других исследователей культуры. С помощью языка, считают С.С. Гусев и Г.Л. Тульчинский, культура создает свой «канон смыслообразования», который соотнесён с её «смысловой структурой знаков» [5, с. 109–110, 147–148]. Недаром Р.И. Павиленис утверждает, что каждое языковое выражение интерпретируется субъектом культуры в определенной «концептуальной систе-

- 51 Вестник ТвГУ. Серия "ФИЛОСОФИЯ". 2015. № 1.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |


Похожие работы:

«Эйдос. Второй закон логики. Сахно В.А. Аннотация. Когда человек, по нечаянности, натыкается на столб – это "встреча" субъектной действительности с объективной реальностью. Явление это не частое, поскольку субъектность действительности индивида способ...»

«ОАО ТГК-11 Баланс (Форма №1) 2011 г. На 31.12 На 31.12 года, На отч. дату Наименование Код предыдущего предшеств. отч. периода года предыдущ. АКТИВ I. ВНЕОБОРОТНЫЕ АКТИВЫ Нематериальные активы 1110 68 653 70 637 149 234 Результаты исследований и разработок 1120 0 0 0 Основны...»

«Аннотации к рабочим программам дисциплинам по образовательной программе 51.03.05 Режиссура театрализованных представлений и праздников (профиль: Театрализованные представления и п...»

«ВЕРТОГРАД ВЕРЫ Созерцание Природу не надо осмыслять, а только созерцать. Осмысление природы – признак слабости зрения. Думать, что жизнь содержится в форме дает власть иллюзии. Одним из великих наших богатств является приобщенность к целому. Человек обретает себя в таинстве, его душа достаточно широка, чтобы воссоединить в одном порыв...»

«ТЮМЕНСКАЯ ОБЛАСТНАЯ ДУМА ИНСТРУКЦИЯ ПО РАБОТЕ С ДОКУМЕНТАМИ В ТЮМЕНСКОЙ ОБЛАСТНОЙ ДУМЕ Тюмень Инструкция по работе с документами в Тюменской областной Думе.– Тюмень: Тюменская областная Дума, 2009. – 88 с.Составители: Емельянов...»

«HEM-7301-ITKE_main.book 265 Измеритель артериального давления и частоты пульса автоматический Модель MIT Elite Plus • Instruction Manual EN • Mode d’emploi FR • Gebrauchsanweisung DE • Manuale di i...»

«ПРАВИТЕЛЬСТВО ЯРОСЛАВСКОЙ ОБЛАСТИ ПОСТАНОВЛЕНИЕ от 10 июля 2015 года N 756-п О ВЫДЕЛЕНИИ ЗОНЫ ОГРАНИЧЕННОГО ХОЗЯЙСТВЕННОГО ИСПОЛЬЗОВАНИЯ, ОБ УТВЕРЖДЕНИИ ПОЛОЖЕНИЯ О ЗАКАЗНИКЕ ПАРФЕНЬЕВСКИЙ И О ВНЕСЕНИИ И...»

«Г.А. Фёдорова, г. Владимир; В.В. Кузнецова, д. Мокрое Гусь-Хрустального района Владимирской обл. Ручная набойка на территории Владимирской области в XX – XXI вв. Областная школа "Народный русский костюм. Материалы. История. Технология"...»

«Галина Кизима Лунный посевной календарь огородника на 2015 год "АСТ" Кизима Г. А. Лунный посевной календарь огородника на 2015 год / Г. А. Кизима — "АСТ", 2014 ISBN 978-5-457-6461...»

«ИНФОРМАЦИОННАЯ СВОДКА ОБЩИЕ УСЛОВИЯ ПРИНЯТИЯ ВКЛАДОВ О ВКЛАДАХ БАНКА Банк принимает вклады в драмах Республики Армения, в долларах США, в Российских рублях и в ЕВРО, как наличным, так и безналичны...»

«ТИПОВАЯ ФОРМА ДОГОВОРА УТВЕРЖДЕНО: номинального счета в валюте Российской Председателем Правления ООО КБ "АРЕСБАНК" Киселевым В.Н. Федерации Приказ № 121 от "16" ноября 2015 г. (заключается с физическими лицами – родителями/опекунами/попечителями) Договор № _ номинального счета в валюте Российской Федерации (заключается с ф...»

«СОДЕРЖАНИЕ Общие положения Стр. Программа основной общеобразовательной школы 1. 4 Пояснительная записка 1.1. 4 Планируемые результаты освоения обучающимися основной 1.2. 9 образовательной программы основного общего образования Содержательный раздел 2. 12 Программы отдельных учебных предметов, курсов 2.1. Основное содержание учебных предметов на...»

«Взаимосвязь стратегии и статуса службы маркетинга на предприятии The relationship of strategy and status of marketing in an enterprise Жаркова Мария Александровна Zharkova Mariya Alexandrovna аспиран...»

«Анализ Закона Украины "О внесении изменений к Закону Украины "Про электроэнергетику" №5485-VI от 20.11.2012 Аналитическая записка БАУ №2 Гелетуха Г.Г., Кива Е.С., Матвеев Ю.Б., Олейник Е.Н., Сысоев М.А. 28 января 2013 г. Обсуждение в БАУ: с 28.01.2013 по 8.02.2013 Утверждение Правлением БАУ и публикация на www.uab...»

«NTERNATIONAL Инструкция по пользованию металлической посудой компании ЦЕПТЕР Интернациональ г. Москва, 2010 г. (перед пользованием ознакомиться) Расконсервация Перед первым исполь посуду необходимо ополоснуть горячей в...»

«СОДЕРЖАНИЕ 1.ЦЕЛЕВОЙ РАЗДЕЛ страница 1.1. Пояснительная записка 1.1.1. Цель и задачи реализации Программы 1.1.2. Принципы и подходы к формированию Программы 1.1.3. Значимые для разработки и реализации Программы характеристики 1.2. Планируемые результаты...»

«МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНЫЙ ЖУРНАЛ "СИМВОЛ НАУКИ" №7/2015 ISSN 2410-700Х Предлагаемые подходы оценки ликвидности (коэффициентный, GAP-анализ) требуют совершенствования и имеют недостатки:...»

«ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА Проблема воспитания лидера сейчас наиболее актуальна, без воспитания позиции лидера невозможно существование страны – лидера. Происходящие в современном обществе процессы возвращают сегодня понятию "активная гражданская позиция" его первоначальн...»

«Лекция 4 На предыдущей лекции мы рассмотрели вопросы создания функции пользователя F(x,a,b) средствами VBA и использования этой функции для вычисления таблицы значений функции для аргумента x, изменяющегося в...»

«www.etheroneph.com Введение Илдьярн (настоящее имя Vidar Ver, родился в 1972 году) – один из ярких представителей так называемой "второй волны" black metal, возникшей в Норвегии в самом начале 90-х годов прошлого века. Музыка проекта I...»

«1. Цели освоения дисциплины Основной цельюизучениядисциплины "Системы земледелия на богаре"является формирование системного мировоззрения, представлений, теоретических знаний, практических умений и навыков по научным основам, методам и способам разработки, оценки освоения современных систем земледелия.В процесс...»

«97 Мир России. 2002. № 1 РОССИЯ КАК РЕАЛЬНОСТЬ Диверсификация образа жизни (Способы и стили жизни в постсоветском социальном пространстве) А.А. ВОЗЬМИТЕЛЬ В сегодняшней динамичной, хотя и неизвестно куда двигающейся России лишь изучение повседневности на уровне реально складывающихся способов и стилей жизни...»

«ТАВРИЧЕСКАЯ АКАДЕМИЯ КРЫМСКОГО КРЫМСКИЙ ЦЕНТР ФЕДЕРАЛЬНОГО УНИВЕРСИТЕТА ГУМАНИТАРНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ ИМЕНИ В. И. ВЕРНАДСКОГО Крымский центр гуманитарных исследований, Кафедра русской и зарубежной литературы Таврической академии Крымского федерального университета имени В. И. Вернадского, 295007,...»

«А.В. Дубовская Когнитивные основы модально-стилистической дифференциации единиц с Rise-Fall в английском языке На современном этапе развития лингвистики специалистов интересуют вопросы, связанные с осмыслением...»

«МАТИЦА СРПСКА ОДЕЉЕЊЕ ЗА КЊИЖЕВНОСТ И ЈЕЗИК ЗБОРНИК МАТИЦЕ СРПСКЕ ЗА СЛАВИСТИКУ Покренут 1970. године До књ. 25. (1983) под називом Зборник за слависtику Главни уредници Од 1. до 43. књиге др Милорад Живанче...»

«Ученые записки университета имени П.Ф. Лесгафта– 2015. – № 11 (129). основываясь на полученных данных можно отметить, что спортсменки высокой квалификации могут демонстрировать аналогичные показатели по моторной плотности поединка, что и мужчины; при моделировании спарринга в рамках учебно-тренирово...»

«Иванова Анастасия Сергеевна Магистрант I года обучения Научн. рук. к. богословия свящ. Михаил Плотников Феномен смерти в антропологической системе средневекового индуизма (на примере Куларнава-тантры) "Куларнава-тантра" — это один из источников шактистского тантризма, возникших в рамках религиозной традиции шк...»

«Приложение №4 к Условиям открытия и обслуживания расчетного счета Перечень тарифов и услуг, оказываемых клиентам подразделений ПАО Сбербанк на территории г. Норильск (действуют с 01.11.2016) Наименование услуги Стоимость услуги1 в рублях в иностранной ва...»








 
2017 www.doc.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные документы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.