WWW.DOC.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные документы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |

«Вестник Пермского университета Научный журнал Основан в 1994 году Выходит 4 раза в год Учредитель: Федеральное государственное ...»

-- [ Страница 1 ] --

Вестник Пермского университета Научный журнал

Основан в 1994 году

Выходит 4 раза в год

Учредитель: Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

«Пермский государственный национальный исследовательский университет»

ПОЛИТОЛОГИЯ

2014. №1

Редакционная коллегия

Н.М. Беляева, Н.В. Борисова, П.В. Панов,

К.А. Сулимов, Л.А. Фадеева (гл. редактор) Редакционный совет Акаха Тсунео, д.ф.н., профессор, директор Центра Восточно-азиатских исследований, Институт международных исследований (Монтерей, США) Бусыгина Ирина Марковна, д.п.н., профессор, Московский государственный институт международных отношений (университет) МИД РФ.

Бушар Мишель, профессор, Университет Северной Британской Колумбии (Канада).

Малинова Ольга Юрьевна, д.ф.н., профессор, Институт научной информации по общественным наукам РАН.

Морозова Елена Васильевна, д.ф.н., профессор, Кубанский государственный университет.

Мацузато Кимитака, д.ю.н., профессор, Центр славянских исследований университета Хоккайдо (Япония).

Подвинцев Олег Борисович, д.п.н., профессор, Институт философии и права УрО РАН.

Рахшмир Павел Юхимович, д.и.н., профессор, Пермский государственный национальный исследовательский университет.

Росс Камерон, д.ф.н., Университет Данди (Великобритания).

Саква Ричард, профессор, Кентский университет (Великобритания).



Сморгунов Леонид Владимирович, д.ф.н., профессор, Санкт-Петербургский государственный университет.

Фадеева Любовь Александровна, д.и.н., профессор, Пермский государственный национальный исследовательский университет.

Редактор – составитель номера П.В.Панов © Редакционная коллегия, 2014 Журнал зарегистрирован в Федеральной службе по надзору за соблюдением законодательства в сфере массовых коммуникаций и охране культурного наследия.

Свидетельство о регистрации средства массовой информации ПИ № ФС77-27900 от 20 апреля 2007 г.

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2014. №1 СОДЕРЖАНИЕ Российская политика

Шкель С. Н., Шакирова Э. В. Политическая оппозиция в гибридном режиме:

опыт постсоветской России …………………………………………………….…… 4 Витковская Т.Б., Подвинцев О.Б. Институциональный дизайн и модели власти как факторы успеха инкумбентов на выборах глав МСУ (по материалам Пермского края, Кировской и Свердловской областей)……………………………….… 22 Борисова Н.В., Сулимов К.А. Реформа местного самоуправления в Пермском крае: бездействие в замкнутом круге ……………………………………………….. 40 Зуйкина А.С. «Стратегии подчинения» региональных властей в отношении муниципалитетов в Пермском крае (на примере распределения межбюджетных трансфертов)…………………………………………………………………………… 55 Публичная политика и гражданское общество Конон Н.Е. Глобальная публичная сфера: взаимодействие национального и международного пространств ……………………………………………………………. 72 Сивинцева О.В. Гражданское общество в Китае как особый тип взаимоотношений между государством и населением ………………………………………..…… 84 Кочурова А.Л. Институт обращений граждан в органы государственной власти в современной России ………………………………………………………….…….. 98 Кирдяшкин И.В. Гражданская культура молодежи как средство реабилитации смыслов отечественной культуры …….…………………………………………… 107 Габдрахманова Г.Р. Динамика отношения к власти в массовом политическом сознании российского общества …………………………………………………..…… 119 Этническая и религиозная политика Вавилова В.В., Кайгородова А.Ф., Коротаева Ю.В., Мяленко Ю.В., Панов П.В.

Политизация русских меньшинств в странах постсоветского пространства……………………………………………………………..…………………….. 126 Белькова А.А. Институты государственного регулирования религии в постсоветской Бурятии ……………………………………………………….……………… 146 Мировая политика Зобнин А. В. Феномен международных псевдоконсультаций в консультативных структурах международных межправительственных организаций (на примере 156 Организации Варшавского Договора) ……………………………………………….

Седляр Ю.А. Политические и социально-экономические последствия применения международных санкций к Ираку…………………………………………… 166 Андреев Р. В. Образ Барака Обамы в глазах россиян и его взаимодействие с российским антиамериканизмом ……………………………………….………………. 183

–  –  –

Russian Politics Schkel’ S., Schakirova E. Political Opposition in Hybrid Regime: Post-Soviet Russia Experience ………………………………………………………………..

Vitkovskaya T., Podvintsev O. Institutional Design and Models of Power as Factors of Incumbents’ Success on Local Elections (Perm Krai, Kirov and Sverdlovsk Oblasts) ……………………………………………………………… 22 Borisova N., Sulimov K. Local Government Reform in Perm Region: Nonfeasance in Closed Disk …………………………………………………….. 40 Zuykina A. «Submission Strategies» of Regional Authorities toward Municipalities in Perm Krai (on the Example of Interbudget Transfers) ………...

Public Politics and Civil Society Konon N. Global Public Sphere: The Interaction between National and International Spaces …………………………………………………………….. 72 Sivintseva O. Civil Society in China as a Special Type of Interrelations between State and Society ………….……………………………………………………..

Kochurova A. The Institution of Citizens’ Appeals to Government Officials in Russia………….………………………………………………………………… 98 Kirdyaschkin I. Civil Culture of Youth as a Mean of Rehabilitation of Senses of National Culture …….…………………………………………………………… 107 Gabdrakhmanova G. The Dynamic of Mass Orientations to the Government in Political Consciousness of Russian Society …………………………………… Ethnic and Religious Politics Vavilova V., Kaigorodova A., Korotaeva J., Myalenko J., Panov P. Russian Minorities Politicization in Post-Soviet Countries …………………………….… 126 Bel’kova A. Institutes of State Regulation of Religion in Post-Soviet Buryatia….

World Politics Zobnin A. International Pseudo-consultations in Consultative Bodies of International Intergovernmental Organizations (the Warsaw Pact Organization)……… Sedlyar Y. Political and Socio-economic Consequences of the Imposition of International Sanctions against Iraq …………………………………………..

Andreev R. Barak Obama’s Image in Russians’ Opinion and Its Correlation with 183 Russian Anti-Americanism …………………………………………………… SUMMARIES…………………………………………………………………… 190 Contributors ……………………………………………………………………. 195 Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2014. №1

–  –  –

ПОЛИТИЧЕСКАЯ ОППОЗИЦИЯ В ГИБРИДНОМ РЕЖИМЕ: ОПЫТ

ПОСТСОВЕТСКОЙ РОССИИ

С. Н. Шкель, Э. В. Шакирова В статье представлена методика измерения конкурентного потенциала политической оппозиции посредством индексного анализа. Предложенная шкала кодирования оценки сильных и слабых сторон оппозиции учитывает как структурные возможности, так и режимные стимулы, которые обусловливают распределение ресурсов между властью и оппозицией. Измерение динамики конкурентного потенциала оппозиции в России в период 1993-2012 гг.

позволило выявить специфику влияния разных форм гибридного режима (дефектной демократии и соревновательного авторитаризма) на эволюцию оппозиционных акторов.

Ключевые слова: политическая оппозиция; гибридный режим; Россия; индексный анализ.

Политическая оппозиция играет особую роль в государствах с переходными режимными характеристиками. Режимы подобного рода исследователи стали определять как «гибридные», то есть включающие в себя как демократические институциональные атрибуты, так и признаки авторитаризма1. Из всего многообразия разработанных современными теоретиками типологий гибридных режимов наибольшее признание получили концепты «дефектной демократии»2 и «соревновательного» («электорального») авторитаризма3. Политическое развитие России последних двух десятилетий все чаще рассматривается исследователями как процесс трансформации от одной формы гибридного режима - дефектной демократии, к другой – соревновательному авторитаризму4. Таким образом, политический опыт России дает Collier D., Levitsky S. Democracy with Adjectives: Conceptual Innovation in Comparative Research // World Politics. 1997. Vol.49. №.3. P. 430-451; Zakaria F. The Rise of Illiberal Democracy // Foreign Affairs. 1997. November/December. Vol. 76. № 6. P. 22-43; Даймонд Л. Прошла ли «третья волна» демократизации? // Полис.

1999. № 1. С. 10-25; Zakaria F. The Rise of Illiberal Democracy // Foreign Affairs. 1997. November/December.





Vol. 76. № 6. P. 22-43.

Меркель В., Круассан А. Формальные и неформальные институты в дефектных демократиях (I) // Политические исследования. 2002. № 1. С. 6-17.

Levitsky S., Way L. Competitive Authoritarianism: Hybrid Regimes after the Cold War. Cambridge: Cambridge Univ. Press. 2010; Electoral Authoritarianism: The Dynamics of Unfree Competition / еd. by A. Schedler. Boulder, CO, und London, UK: Lynne Rienner Publishers, 2006; Bogaards M. How to classify hybrid regimes? Defective democracy and electoral authoritarianism // Democratization. 2009. Vol. 16. № 2. P. 399–423.

Гельман В. Трещины в стене // Pro et Contra. 2012. № 1-2. С. 94-115.

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2014. №1 возможность сравнительного анализа эволюции политической оппозиции в условиях разных типов гибридных режимов. Какие факторы влияют на динамику конкурентного потенциала оппозиции в условиях гибридной режимной среды? На основе анализа политического развития постсоветской России в этой статье мы пытаемся дать ответ на этот вопрос.

Конкурентный потенциал оппозиции: операционализация понятия

Конкурентный потенциал оппозиции (КПО) можно понимать как определенный уровень возможностей и ресурсных достижений, используя которые оппозиция может не просто увеличить шансы достижения властных позиций на основе стратегии лояльности, но сделать это в результате конкурентного соперничества. Следовательно, детерминантами, способствующими повышению уровня потенциала оппозиции можно признать не только непосредственное наращивание оппозицией политических ресурсов, но и такие факторы, которые стимулируют большую принципиальность оппозиции, сдвигая ее по шкале от лояльной полуоппозиции к нелояльной оппозиции1.

Опираясь на существующие в современной политической науке теории, факторы, влияющие на рост возможностей оппозиции, можно условно разделить на структурные и процедурно-агентские2. Структурные факторы являются независимыми переменными, которые в значительной степени влияют на динамику политического режима, параметры которого, в свою очередь, могут расширить или, напротив, сократить возможности для наращивания ресурсов оппозиции. Таким образом, сила оппозиции складывается как сумма благоприятных для нее структурных факторов, которые можно обозначить как структурные возможности (СВ) политико-режимных стимулов (РС) и ресурсных достижений (РД). Формулу расчета Индекса оппозиции (ИО) можно представить в виде ИО = СВ + РС + РД Под структурными факторами, оказывающими влияние на динамику режимных изменений, как правило, понимают такие характеристики государства и общества, как степень национальной консолидации,3 характер национальной идентичности с точки зрения возможностей мобилизации населения на основах оппозиционного национализма,4 доминирующий тип Linz J. Opposition to and under an Authoritarian Regime: The Case of Spain // Regimes and Oppositions / еd. by R.Dahl. - New Haven and London: Yale University Press, 1978. P. 191-238.

Мельвиль А.Ю. Опыт теоретико-методологического синтеза структурного и процедурного подходов к демократическим транзитам // Политические исследования. 1998. № 2. С. 6-38.

Растоу Д. Переходы к демократии: попытка динамической модели // Политические исследования. 1996. №

5. С. 5-15.

Darden K., Grzymaa-Busse A. M. The Great Divide: Literacy, Nationalism, and the Communist Collapse // World Politics. 2006. Vol. 59. № 1. P. 83–115; Way L. Authoritarian State Building and the Sources of Regime Competitiveness in the Fourth Wave: The Cases of Belarus, Moldova, Russia, and Ukraine // World Politics. 2005. Vol. 57.

№ 2. P. 231-261.

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2014. №1 политической культуры социума,1 эффективность государства,2 макроэкономические параметры политии3. При анализе конкурентного потенциала оппозиции нам представляется целесообразным учитывать следующие структурные параметры: макроэкономические показатели государства; доминирующие общественные настроения; политические рейтинги власти и оппозиции;

управленческий потенциал государства.

Если понимать под политическим режимом «совокупность явных и скрытых моделей, которые определяют формы и каналы доступа к ведущим правительственным постам, а также характеристик акторов и используемых ими стратегий»,4 то весь спектр процедурно-агентских факторов можно рассматривать в качестве режимных, к каковым можно отнести институты, понимаемые в духе неоинституционализма как «правила игры»,5 а также констелляцию элит и распределение ресурсов между ними, которые в конечном итоге обусловливают стратегии политических действий и возможности оппозиции6. С точки зрения влияния на потенциал оппозиции важнейшими институциональными факторами можно признать форму правления государства; тип избирательной системы; степень институционализации оппозиции;

барьеры допуска оппозиции на политический рынок; характер политической конкуренции. Существенным фактором, расширяющим возможности оппозиции, является степень фрагментации, или раскола элит7. К режимному фактору, задающему определенные стимулы и ограничения для оппозиции, можно отнести также стратегический выбор инкумбента, что может выражаться в таком параметре, как степень репрессивности режима.

Все вышеперечисленные одиннадцать факторов создают как ограничения, так и возможности для перераспределения ресурсов между властью и оппозицией. При учете распределения ресурсов важнейшими из них можно признать лидерские, идеологические, стратегические, медийные и организационные. Все перечисленные структурные и режимные факторы, а также обозначенные ресурсы можно использовать для вычисления индекса КПО.

Алмонд Г., Верба С. Гражданская культура и стабильность демократии // Политические исследования.

1992. № 4. С. 122-134.

Линц X., Степан А. Государственность, национализм и демократизация // Политические исследования.

1997. № 5. С. 9-30; Way L. Authoritarian State Building and the Sources of Regime Competitiveness in the Fourth Wave: The Cases of Belarus, Moldova, Russia, and Ukraine // World Politics. 2005. Vol. 57. № 2. P. 231-261.

Lipset S. M. Some Social Requisites of Democracy: Economic Development and Political Legitimacy // American Political Science Review. 1995. №53. P. 69-105.

O’Donnell G., Schmitter Ph. Whitehead L. Transition from Authoritarian Rule: Prospects for Democracy. Baltimore. 1986. Р. 73.

Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. М.: Фонд экономической книги «Начала», 1997.

Гельман В. Я. Из огня да в полымя? Динамика постсоветских режимов в сравнительной перспективе // ПоПолитические исследования. 2007. № 2. C. 81-108.

Higley J., Burton M. The Elite Variable in Democratic Transition and Breakdowns // American Sociological Review. 1989. Vol. 54. № 1. P. 17-32.

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2014. №1 Для этого нами используется методика индексного анализа, получившая распространение при измерении самых различных аспектов политики1.

Поскольку как преимущества, так и уязвимость оппозиции в значительной степени зависят от аналогичных показателей властвующей элиты, кодирование переменных следует производить на основе дихотомического деления: индекс власти (ИВ) и индекс оппозиции (ИО). Данные индексы вычисляются на основе суммирования значений 16 параметров, которые, в свою очередь, оцениваются по шкале от 0 до 1. Если по конкретному параметру наличествует признак, сопутствующий превосходству власти, то ИВ присваивается значение 1. Если, напротив, признак говорит о преимуществах оппозиции, то ИВ присваивается значение 0. Аналогичным образом кодируются переменные и применительно к ИО, только с обратной логикой. Поскольку ряд параметров могут иметь амбивалентные эффекты как по отношению к власти, так и по отношению к оппозиции, что часто связано с неоднозначным влиянием на оппозицию эффектов гибридных режимов, кроме бинарных значений от 1 до 0, мы предусматриваем возможность кодировать промежуточные показатели значением 0,5.

Обобщенная структура индексирования и операционализация всех 16 параметров расчета индекса власти и оппозиции представлена в табл. 1 (см.

приложение).

Путем вычитания значения индекса власти из значения индекса оппозиции можно получить значение Индекса конкурентного потенциала оппозиции (ИКПО):

ИКПО = ИО - ИВ Положительные значения ИКПО указывают на большие возможности оппозиции и на ее высокую вероятность конвертировать свой потенциал в электоральный успех. Отрицательные значения ИКПО, напротив, указывают на ослабление оппозиции и минимизацию ее роли в политической жизни общества.

Конкурентный потенциал оппозиции в России в период 1993-2012 гг.

Измерение структурных, режимных и ресурсных факторов согласно изложенной выше методике позволило выявить динамику ИКПО в России в период 1993-2012 гг., которая представлена на рис. 1. Оценка значений проводилась на основе анализа 16 переменных, отражающих ситуацию перед ShuqartM. S. Carey J. M. Presidents and Assemblies: Constitutional Design and Electoral Dynamics. Cambridge University Press, 1992; Зазнаев О. И. Индексный анализ полупрезидентских государств Европы и постсоветского пространства // Политические исследования. 2007. № 2. С. 146-164; Миронюк М. Г., Тимофеев И. Н., Ваславский И. Я. Универсальные сравнения с использованием количественных методов анализа (Обзор прецедентов) // Политические исследования. 2006. № 5. С. 39-57.

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2014. №1

каждыми президентскими и парламентскими выборами в России в период с 1993 по 2012 гг. Сводные данные кодирования и индексирования представлены в табл. 2 (см. приложение).

Анализ результатов целесообразно провести на основании выделения двух этапов: 1993-2002 гг. и 2003-2012 гг. Каждый из этих периодов характеризовался спецификой режимных характеристик. Если первый этап соответствовал основным параметрам дефектной демократии, то с 2003 г. политический режим стал все более отчетливо принимать формы соревновательного авторитаризма1.

Динамика ИКПО в период 1993-2002 гг. Расчет индекса показал, что перед выборами Государственной думы 1993 и 1995 гг. рассматриваемый показатель достигал довольно высокого показателя в 11 баллов. Однако в дальнейшем наблюдался общий тренд понижения. В 1996 г. он опустился до показателя 8 и после небольшого подъема в 1999 г. упал до значения 6 в 2000 г.

Анализ результатов позволяет зафиксировать факт понижения ИКПО при сохранении неизменными всех факторов структурного порядка (параметры с 1 по 4). Это означает, что динамика индекса оппозиции и власти обусловливалась не столько изменением социально-экономических макропараметров и сменой трендов в общественном сознании, сколько факторами режимного характера.

-0,5

-2,5

-5

-8 -8,5

-9

-10,5

-10

-15

–  –  –

В случае президентских выборов 1996 г. режимные факторы оказывали на потенциал оппозиции амбивалентное влияние. На это указывает измеГолосов Г. Электоральный авторитаризм в России // Pro et Contra. 2008. № 1. С. 22-35; Гельман В. Я. Расцвет и упадок электорального авторитаризма в России // Полития. 2012. № 4. С. 65-88.

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2014. №1

нение параметров 6 (избирательная система) и 9 (характер политической конкуренции). В отличие от президентских выборов, на которых использовалась мажоритарная система, выборы Государственной думы проходили с применением смешанной несвязанной системы, что отчасти минимизировало стимулы для консолидации оппозиции и объективно ее ослабляло. Мажоритарный характер президентских выборов способствовал этой консолидации.

Однако идеологическая поляризация общества и оппозиции мешала объединению вокруг фигуры Г. Зюганова большинству электората. Поэтому, несмотря на то, что на президентских выборах 1996 г. представитель КПРФ набрал максимальный процент голосов (40,3%)1 за весь постсоветский период, этого оказалось недостаточно для победы.

Одновременно с этим такой режимный параметр, как «характер политической конкуренции» (9) на президентских выборах эволюционировал в пользу власти, что выражалось в усилении неравенства и несправедливости избирательного процесса2. Можно сказать, что президентские выборы 1996 и 2000 гг. в силу их высокой цены для правящей группы вынуждали последних действовать более жестко и применять ограничения в отношении к оппозиции, которые в целом можно оценивать как колебания режима от дефектной демократии к конкурентному авторитаризму. Таким образом, сокращение конкурентного потенциала оппозиции во многом обусловливалось динамикой режимных характеристик.

Наибольший вес понижения потенциала оппозиции на президентских выборах 1996 г. связан с сокращением ресурсных достижений оппозиционных акторов в виде параметров 14 (стратегические ресурсы) и 15 (медийные ресурсы)3. Консолидация вокруг Б. Ельцина представителей бизнеса и медиамагнатов обеспечила ему доминирование в СМИ4. Привлечение профессиональных политтехнологов позволило выработать более яркую, новаторскую и эффективную избирательную стратегию, что привела к поражению коммунистической оппозиции в лице Г. Зюганова.

Сравнительный анализ президентских 1996 г. и парламентских выборов 1993 и 1995 гг. позволяет сделать вывод, что даже в условиях неблагоприятных структурных параметров и высокого конкурентного индекса политической оппозиции представители инкумбента могут удерживать властные позиции при условиях: 1) идеологической поляризации общества и стратегическом бессилии оппозиции по консолидации электората в условиях мажориОфициальные данные ЦИК РФ [Электронный документ].

URL:

http://www.cikrf.ru/banners/vib_arhiv/president/1996/index.html (дата обращения: 28. 02. 2013).

Election of President of the Russian Federation 16th June 1996 and 3rd July 1996: report on the election [Электронный документ]. URL: http://www.osce.org/odihr/elections/russia/16288 (дата обращения: 28. 02. 2013);

Russian Federation: Presidential Election 26 March 2000. Final Report. – Warsaw, 2000. [Электронный документ]. URL: http://www.osce.org/odihr/elections/russia/16275 (дата обращения: 28. 02. 2013).

March L. For Victory? The Crises and Dilemmas of the Communist Party of the Russian Federation // Europe-Asia Studies. 2001. Vol. 53. № 2. P. 273.

Хоффман Д. Олигархи / пер с англ. С. Шульженко. М.: КоЛибри, 2007. С. 174-200.

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2014. №1 тарной избирательной системы и сильного президенцианализма; 2) сокращении ресурсных достижений оппозиции в части их медийного представительства; 3) корректировки режимных характеристик в части сокращения равенства и справедливости избирательных процедур.

В ходе выборов Государственной думы 1999 г. индекс КПО вырос на 1 балл и стал равен 9, что объясняется применением на выборах смешанной избирательной системы (параметр 6). Кроме того, на это повлияло улучшение уровня равенства и справедливости политической конкуренции (параметр 9), что стало побочным результатом обострения противостояния между элитами федерального центра и региональными контрэлитами1. Тем не менее, до прежних 11 баллов индекс КПО уже не поднялся, что объясняется изменением параметра 14, то есть потерей стратегических достижений оппозиции. Принятие КПРФ стратегии «вхождения во власть» сократило уровень поддержки партии ее более радикальными сторонниками2. Одновременно с этим повестку радикального оппонирования федеральной власти перехватили региональные контрэлиты, выступившие консолидированной силой в рамках блока «Отечество - вся Россия». В результате оппозиция оказалась еще более фрагментированной.

В ходе президентских выборов 2000 г. Индекс КПО сократился до 6.

Как и в случае с выборами 1996 г., причиной этого являлись понижение уровня политической конкуренции (9), сокращение стратегических (14) и медийных (15) достижений оппозиции. Кроме того, впервые на этих выборах оппозиция лишилась лидерского ресурса (параметр 12). Все это в совокупности обусловило победу «преемника» Б. Ельцина.

Таким образом, сокращение индекса КПО было связано с потерей оппозицией своих ресурсных достижений. Если сравнить составляющие индекса оппозиции в благоприятные для нее 1993-1995 гг., когда он составлял 13,5, с 2000 г., когда он снизился до 11 пунктов, то можно обнаружить, что сокращение индекса, главным образом, произошло за счет факторов из разряда ресурсных достижений. Из пяти наблюдается динамика по трем (12, 14 и 15), что в сумме дало сокращение на 2,5 пункта. Еще 0,5 пункта сократились благодаря параметру 9, но в индексе оппозиции эти баллы оказались восполнены преимуществом по параметру избирательной системы (6). Однако мажоритарный характер выборов оказался нивелированным в условиях стратегической слабости и идеологической поляризации оппозиции и не оказал сильного эффекта на конечный электоральный исход.

Динамика ИКПО в период 2003-2012 гг. Рассчитанные индексы конкурентного потенциала оппозиции в период 2003-2008 гг. зафиксировали отриИванченко А. В., Любарев А. Е. Российские выборы от перестройки до суверенной демократии. М.: Аспект Пресс, 2007. С. 102.

March L. For Victory? The Crises and Dilemmas of the Communist Party of the Russian Federation // Europe-Asia Studies. 2001. Vol. 53. № 2. P. 273.

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2014. №1

цательные значения, что говорит о ликвидации былых преимуществ оппозиционных субъектов. В ходе выборов 2003 г. Индекс КПО был равен значению -9, в 2004 г. поднялся на один балл и стал равен -8, к 2007 г. упал до рекордно низкого показателя -10,5, а в 2008 г. составил -8,5. Анализ совокупности детерминант, ответственных за нисходящую динамику индекса КПО в период 2003-2012 гг., позволяет прийти к следующим основным выводам.

В отличие от прошлого периода, все четыре фактора структурного порядка (параметры 1-4) перестали быть преимуществами оппозиции. Макроэкономическая динамика (1), тренды общественных настроений (2), рейтинг власти (3) и возрастающий потенциал государства (4) сменились в сторону расширения возможностей инкумбента1. Смена лидерства в виде прихода к власти В. Путина (12) помогли власти максимизировать эти возможности и превратить их в реальные политические победы.

Наряду со структурными факторами, существенную роль в сокращении потенциала оппозиции играли изменения политико-режимных параметров.

Об этом говорит динамика показателей 8, 9, 10 и 11. В частности, впервые стало играть роль повышение барьеров допуска оппозиции на политический рынок (8), что было связано с принятием более жесткого партийного и избирательного законодательства2. Примечательно также, что если ранее сокращение демократичности характера политической конкуренции (9) было свойственно только для президентских выборов, то с 2003 г. он стал проявляться и на выборах Государственной думы3. Впервые также в постсоветский период режим изменился по параметру степени репрессивности (10). Избирательные репрессии против олигархов сократили источники финансирования оппозиционных партий и существенно ослабили медийные ресурсы последних4. Наконец, говоря о режимных стимулах, противоположным стал показатель раскола элит (11). К 2003 г. Кремль окончательно подавил фрагментацию среди элит и она приобрела черты монолитности. Потенциал контрэлит был ликвидирован посредством «навязанного консенсуса», что сократило возможности политической оппозиции5.

Таким образом, сокращение индекса конкурентного потенциала оппозиции определялось не только изменением параметров структурного уровня, McAllister I. White S. It’s the Economy, Comrade!. Parties and Voters in the 2007 Russian Duma Election // Europe-Asia Studies. 2008. Vol.. 60. № 6. Р. 931 –957; Treisman D. Presidential Popularity in a Hybrid Regime: Russia under Yeltsin and Putin // American Journal of Political Science. 2011. Vol. 55.№ 3. Р. 590 – 609; Рогов К. Гипотеза третьего цикла // Pro et Contra. 2010. Т. 14. №4-5. C. 12.

Гельман В.Я. Политические партии в России: от конкуренции – к иерархии // Политические исследования.

2008. № 5. С. 136.

Российская Федерация, выборы в Государственную думу 7 декабря 2003 г. Отчет Миссии ОБСЕ/БДИПЧ по наблюдению за выборами. Варшава, 2004, с. 1.; White S. Elections Russian-Style // Europe-Asia Studies.

2011. Vol. 63. № 4. P. 531-556.

Хоффман Д. Олигархи / пер с англ. С. Шульженко. М.: КоЛибри, 2007; Фоссато Ф. Виртуальная политика и российское ТВ // Pro et Contra. 2006. Т. 10. № 4.С. 13-28.

Гельман В. Политическая оппозиция в России: вымирающий вид? // Политические исследования. 2004. №

4. С. 52-69.

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2014. №1 но в значительной степени эволюцией политико-режимных характеристик, что говорило о трансформации режима от дефектной демократии к конкурентному авторитаризму, накладывающему на возможности политической оппозиции существенные ограничения.

Все это дополнялось потерями оппозиции ее ресурсных достижений.

На это указывают изменения параметров 12, 13 и 16. Впервые не только на президентских выборах, но и на парламентских лидерский ресурс (12) более эффективно стал использоваться властью, а не оппозицией. Перехват государственно-патриотических лозунгов у оппозиции «партией власти» ликвидировал также идеологические достижения оппозиционных сил (13). Наконец, если ранее на парламентских выборах оппозиция, в частности КПРФ, имела превосходство в организационном ресурсе (16), то после формирования партии «Единая Россия» впервые данное преимущество оппозиции было существенным образом минимизировано1.

В период президентских выборов 2004 г. незначительное повышение индекса конкурентного потенциала оппозиции связано с параметром 6 – избирательная система. Мажоритарный характер президентских выборов создавал стимулы для консолидации оппозиции. Однако в данный период эти возможности оставались нереализованными в силу стратегической линии оппозиции, которая в условиях эволюции режима в сторону авторитаризма была вынуждена выбрать стратегию лояльности, что не способствовало преодолению раздробленности оппозиционных сил и увеличивало разрыв между «системной» и «несистемной» оппозицией.

Дальнейшие незначительные колебания в динамике индекса КПО в период выборов 2007 и 2008 гг. связаны с параметрами 6 и 9. Переход к пропорциональной избирательной системе (6) выборов депутатов Государственной думы, которая впервые была применена в 2007 г., еще более снизил стимулы для оппозиции к консолидации, объективно ослабив ее. Как и ранее, мажоритарная система президентских выборов, хотя теоретически и создавала стимулы к консолидации, но на практике они нейтрализовались факторами режимного и ресурсного порядка. Одновременно с этим в период электорального цикла 2007-2008 гг. характер политической конкуренции (9) приобрел не только неравный, но и частично несвободный характер2. Эти эффекты ужесточения режима также сократили возможности и конкурентный потенциал политической оппозиции.

С 2011 г. наметился новый тренд в динамике КПО, характеризующийся ростом возможностей и ресурсных достижений оппозиции. Хотя индекс КПО сохраняет отрицательные значения, к 2012 г. он вплотную приблизился к нулевой отметке. Перемены наблюдаются в области структурных возможноМакаркин А. «Единая Россия»: партия-инструмент // Неприкосновенный запас. 2013. № 1(87) [Электронный документ]. URL: http://magazines.russ.ru/nz/2013/1/m5.html (дата обращения: 6.05.2013).

White S. Elections Russian-Style // Europe-Asia Studies. 2011. Vol. 63. № 4. P. 537.

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2014. №1 стей. Речь идет о влиянии экономического кризиса (1)1. В целом, однако, динамика структурных параметров является незначительной и неоднозначной с точки зрения существенных рисков для власти2. Это говорит о том, что, как и в период 1993-2000 гг., оппозиция способна менять свои характеристики в сторону как сокращения, так и расширения своего конкурентного потенциал вне зависимости от макропараметров развития общества, хотя, конечно, их влияние не является нулевым.

Тем не менее, анализ результатов позволяет заявить, что основной прирост индекса КПО связан с параметрами ресурсных достижений, то есть объясняется не столько переменами социально-экономической среды, сколько с перераспределением стратегических и ресурсных инициатив политических акторов. Так, результаты индексного анализа показывают, что прирост преимуществ оппозиции обусловлен переменой значений режимных параметров.

На современном этапе оппозиция в значительной мере решила свои проблемы в части лидерского кризиса (12), совершила идеологическую эволюцию (13), достаточно успешно перешла к прагматичной и рациональной стратегии действий (14),3 эффективно использовала интернет-среду, расширив тем самым свои медиа-ресурсы (15)4. В то же время многие из этих факторов ресурсного порядка не использованы в полной мере и имеют потенциал расширения. Это касается лидерских (12), медийных (15) и организационных (16) ресурсов.

Как позитивный фактор усиления оппозиционного потенциала стал работать параметр 10 – степень репрессивности. В условиях экономического роста режим отказался от репрессивных практик, что понизило цену оппозиционной деятельности. Вместе с тем, в целом режимные факторы остаются главными ограничителями в расширении возможностей для оппозиции.

Именно в рамках режимных факторов индекс КПО недобирает баллы. Это касается таких параметров, как институционализация оппозиции (7); барьеров к допуску на политический рынок (8); характера неравной и частично свободной политической конкуренции (9); отсутствия раскола властвующих элит (11).

Заключение

Результаты данного исследования показывают, что значительное влияние на конкурентный потенциал оппозиции оказывают факторы политикоRobinson N. Russia's Response to Crisis: The Paradox of Success // Europe-Asia Studies. 2013. Vol. 65. № 3. P.

450-473.

Feklyunina V., White S. Discourses of «Krizis»: Economic Crisis in Russia and Regime Legitimacy // Journal of Communist Studies and Transition Politics. 2011. Vol. 27. №3-4. P. 385-406.

Гельман В. Трещины в стене // Pro et Contra. 2012. Т. 16. № 1-2. С. 94-115.

Lonkila M. Russian Protest On- and Offline: The Role of Social Media in Moscow Opposition Demonstrations in December 2011 // Finnish Institute of International Affairs Briefing Papers. 2012. № 98. P. 4.

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2014. №1

режимного характера. При этом специфические черты гибридных режимов создают особые эффекты на возможности оппозиции, влияя на ее стратегический выбор и, тем самым, определяя динамику ее конкурентного потенциала.

В частности, отсутствие конституционализма и наличие сильной президентской власти, определяющей моноцентризм гибридного режима обоих его форм (дефектной демократии и соревновательного авторитаризма), может по-разному воздействовать на стратегию оппозиции в зависимости от конкретного типа гибридного режима.

В условиях дефектной демократии мажоритарный характер выборов создает стимулы для консолидации оппозиции и выбору ею стратегии принципиального оппонирования, что ведет к росту ее конкурентного потенциала.

В условиях конкурентного авторитаризма фактор мажоритарной политики может создать противоположные стимулы, поскольку ограничение справедливости выборов приводит к сокращению шансов победы в рамках электоральной политики. Следствием роста барьеров допуска к политическому рынку является повышение цены выбора стратегии принципиального оппонирования. В результате оппозиция начинает иметь более сильные стимулы к выбору стратегии торга и перехода в статус лояльной полуоппозиции, что ведет к сокращению ее конкурентного потенциала. Таким образом, одинаковые параметры институционального плана (форма правления и тип избирательной системы), могут оказывать противоположные эффекты на выбор стратегии оппозиции и, в конечном счете, по-разному влиять на конкурентный потенциал оппозиции в сочетании с другими режимными характеристиками.

Степень институционализации оппозиции оказывает позитивный эффект на рост ее конкурентного потенциала. Сокращение конкурентного потенциала оппозиции в период 2003-2008 гг. во многом стало следствием институциональной инженерии, которую предприняла властвующая элита.

Ужесточение избирательного и партийного законодательства привели к переформатированию российской партийной системы, перманентно сокращая число легальных партий. Это можно рассматривать как лишение институционализации одних политических сил и формирование угрозы этого для оставшихся политических игроков. Следствием этого стало не только отсечение принципиальной оппозиции от электорального процесса, но и укрепление стимулов лояльности со стороны легализованных партий, что, естественно, влекло снижение конкурентного потенциала оппозиции.

Не менее существенное влияние на конкурентный потенциал оппозиции оказывают факторы ресурсного порядка. Сокращение конкурентного потенциала оппозиции в 1996-2000 гг. во многом определялось потерей или недостаточностью ресурсных преимуществ у оппозиции, которые постепенно перетекали к властным субъектам. Это касается: лидерского ресурса, который с уходом Б. Ельцина и приходом В. Путина стал преобладающим у Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2014. №1 власти; идеологического ресурса, который также был утерян левой оппозицией в силу идеологического смещения властных субъектов с правого фланга к центру и эффективным маневрированием, способствующим перехвату у оппозиции популярных идеологем государственно-патриотической направленности; стратегического ресурса, который в силу режимной трансформации и институциональных новаций, предпринятых властью, оказался на стороне инкумбента, поскольку тактический выигрыш от стратегии лояльности, к которому перешла оппозиции после 1996 г. в итоге обернулся для нее сокращением электоральной базы; медийного ресурса, который также оказался для оппозиции ограниченным вследствие режимных изменений; организационного ресурса, который был минимизирован усилиями инкумбента по выстраиванию «вертикали власти» и инвестированию в партийный проект «Единая Россия».

Подобным же образом рост конкурентного потенциала политической оппозиции на современном этапе в значительной степени определяется не столько структурными переменами, сколько динамикой в распределении ресурсных возможностей между властью и оппозицией. Перераспределение ресурсов на современном этапе почти в зеркальном отражении повторяет процессы начала 2000-х гг., только теперь в пользу оппозиции. Так, за счет смены поколений и включения в политическую борьбу новых политиков оппозиция добилась существенного наращивания лидерского ресурса, в то время как власть явно уступает по этому параметру. Этот же тезис справедлив по отношению к идеологическому ресурсу, поскольку консерватизм властвующих элит входит в явное противоречие с наметившимся трендом спроса на перемены в общественном сознании, что вполне эффективно в своей риторике и идеологемах использует оппозиция.

Сформировавшиеся контуры конкурентного авторитаризма оказались достаточно эффективны в разделении оппозиции на «системную» и «несистемную». Однако этот же фактор оказался крайне уязвим для властвующей группы, как только оппозиция смогла выработать новую стратегию, против которой власть оказалась почти бессильной. Речь идет о стратегии принципиальной оппозиции, которая впервые в электоральном цикле 2011-2012 гг.

перешла от бойкота избирательных процедур к призыву прагматичного голосования за представителей лояльной полуоппозиции.

Вместе с тем, не все режимные параметры на современном этапе играют в пользу оппозиции. Поэтому подавление наметившего тренда роста конкурентного потенциала оппозиции во многом будет зависеть от дальнейшей эволюции политического режима. Переход к дефектной демократии откроет новые возможности для усиления оппозиции, в то время как движение в сторону закрытого авторитаризма и сворачивания даже тех относительных свобод, которые присущи гибридному режиму в виде соревновательного авторитаризма, может заблокировать рост оппозиционного потенциала. В свою Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2014. №1 очередь, вектор режимных изменений во многом будет определяться структурными факторами. Сохранение их в стабильном состоянии позволит властвующей группе инвестировать ресурсы в репрессивные практики, что при сохранении низкой политической мобилизации населения может оказаться достаточно эффективным механизмом ограничения потенциала оппозиции.

Это трудно реализовать в условиях ухудшения макроэкономических показателей, поскольку может привести к сокращению потенциала государственного управления, росту протестных настроений и другим проявлениям общей нестабильности, что может расширить возможности оппозиции и заблокировать репрессивные намерения власти.

Список литературы

1. Алмонд Г., Верба С. Гражданская культура и стабильность демократии // Политические исследования. 1992. № 4. С. 122-134.

2. Гельман В. Политическая оппозиция в России: вымирающий вид? // Политические исследования. 2004. № 4. С. 52-69.

3. Гельман В. Трещины в стене // Pro et Contra. 2012. № 1-2. С. 94-115.

4. Гельман В. Я. Из огня да в полымя? Динамика постсоветских режимов в сравнительной перспективе // Политические исследования. 2007. № 2. C.

81-108.

5. Гельман В. Я. Расцвет и упадок электорального авторитаризма в России // Полития. 2012. № 4. С. 65-88.

6. Гельман В.Я. Политические партии в России: от конкуренции – к иерархии // Политические исследования. 2008. № 5. С. 135-152.

7. Голосов Г. Электоральный авторитаризм в России // Pro et Contra. 2008. №

1. С. 22-35.

8. Даймонд Л. Прошла ли «третья волна» демократизации? // Политические исследования. 1999. № 1. С. 10-25.

9. Зазнаев О. И. Индексный анализ полупрезидентских государств Европы и постсоветского пространства // Политические исследования. 2007. № 2. С.

146-164.

10. Иванченко А. В., Любарев А. Е. Российские выборы от перестройки до суверенной демократии. М.: Аспект Пресс, 2007.

11. Линц X., Степан А. Государственность, национализм и демократизация // Политические исследования. 1997. № 5. С. 9-30.

12. Макаркин А. «Единая Россия»: партия-инструмент // Неприкосновенный запас. № 1(87). документ].

2013. [Электронный URL:

http://magazines.russ.ru/nz/2013/1/m5.html (дата обращения: 6.05.2013).

13. Мельвиль А.Ю. Опыт теоретико-методологического синтеза структурного и процедурного подходов к демократическим транзитам // Политические исследования. 1998. № 2. С. 6-38.

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2014. №1

14. Меркель В., Круассан А. Формальные и неформальные институты в дефектных демократиях (I) // Политические исследования. 2002. № 1. С. 6Миронюк М. Г., Тимофеев И. Н., Ваславский И. Я. Универсальные сравнения с использованием количественных методов анализа (Обзор прецедентов) // Политические исследования. 2006. № 5. С. 39-57.

16. Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. М.: Фонд экономической книги «Начала», 1997.

17. Растоу Д. Переходы к демократии: попытка динамической модели // Политические исследования. 1996. № 5. С. 5-15.

18. Рогов К. Гипотеза третьего цикла // Pro et Contra. 2010. Т. 14. №4-5. C. 6Фоссато Ф. Виртуальная политика и российское ТВ // Pro et Contra. 2006.

Т. 10. № 4. С. 13-28.

20. Хоффман Д. Олигархи / пер с англ. С. Шульженко. М.: КоЛибри, 2007.

21. Bogaards M. How to classify hybrid regimes? Defective democracy and electoral authoritarianism // Democratization. 2009. Vol. 16. № 2. P. 399–423.

22. Collier D., Levitsky S. Democracy with Adjectives: Conceptual Innovation in Comparative Research // World Politics. 1997. Vol.49. №.3. P. 430-451.

23. Darden K., Grzymaa-Busse A. M. The Great Divide: Literacy, Nationalism, and the Communist Collapse // World Politics. 2006. Vol. 59. № 1. P. 83–115.

24. Electoral Authoritarianism: The Dynamics of Unfree Competition / еd. by A.

Schedler. Boulder, CO, und London, UK: Lynne Rienner Publishers, 2006.

25. Feklyunina V., White S. Discourses of «Krizis»: Economic Crisis in Russia and Regime Legitimacy // Journal of Communist Studies and Transition Politics.

2011. Vol. 27. №3-4. P. 385-406.

26. Higley J., Burton M. The Elite Variable in Democratic Transition and Breakdowns // American Sociological Review. 1989. Vol. 54. № 1. P. 17-32.

27. Levitsky S., Way L. Competitive Authoritarianism: Hybrid Regimes after the Cold War. Cambridge: Cambridge Univ. Press. 2010.

28. Linz J. Opposition to and under an Authoritarian Regime: The Case of Spain // Regimes and Oppositions / еd. by R.Dahl. New Haven and London: Yale University Press, 1978.

29. Lipset S. M. Some Social Requisites of Democracy: Economic Development and Political Legitimacy // American Political Science Review. 1995. №53. P.

69-105.

30. Lonkila M. Russian Protest On- and Offline: The Role of Social Media in Moscow Opposition Demonstrations in December 2011 // Finnish Institute of International Affairs Briefing Papers. 2012. № 98.

31. March L. For Victory? The Crises and Dilemmas of the Communist Party of the Russian Federation // Europe-Asia Studies. 2001. Vol. 53. № 2. P. 263-290.

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2014. №1

32. McAllister I., White S. It’s the Economy, Comrade! Parties and Voters in the 2007 Russian Duma Election // Europe-Asia Studies. 2008. Vol. 60. № 6. Р.

931 –957.

33. O’Donnell G., Schmitter Ph. Whitehead L. Transition from Authoritarian Rule:

Prospects for Democracy. Baltimore. 1986.

34. Robinson N. Russia's Response to Crisis: The Paradox of Success // EuropeAsia Studies. 2013. Vol. 65. № 3. P. 450-473.

35. Shuqart M. S. Carey J. M. Presidents and Assemblies: Constitutional Design and Electoral Dynamics. Cambridge University Press, 1992.

36. Treisman D. Presidential Popularity in a Hybrid Regime: Russia under Yeltsin and Putin // American Journal of Political Science. 2011. Vol. 55. № 3. Р. 590 – 609.

37. Way L. Authoritarian State Building and the Sources of Regime Competitiveness in the Fourth Wave: The Cases of Belarus, Moldova, Russia, and Ukraine // World Politics. 2005. Vol. 57. № 2. P. 231-261.

38. White S. Elections Russian-Style // Europe-Asia Studies. 2011. Vol. 63. № 4.

P. 531-556.

39. Zakaria F. The Rise of Illiberal Democracy // Foreign Affairs. 1997. November/December. Vol. 76. № 6. P. 22-43.

–  –  –

Выделенные значения указывают на динамику в сравнении с предыдущим этапом.

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2014. №1 УДК-324:352(450+571)

ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЙ ДИЗАЙН И МОДЕЛИ ВЛАСТИ КАК

ФАКТОРЫ УСПЕХА ИНКУМБЕНТОВ НА ВЫБОРАХ ГЛАВ МСУ (ПО

МАТЕРИАЛАМ ПЕРМСКОГО КРАЯ, КИРОВСКОЙ И СВЕРДЛОВСКОЙ ОБЛАСТЕЙ)

Т. Б. Витковская, О. Б. Подвинцев В статье дано содержательное определение понятия «модель власти» и представлена типология моделей власти на уровне муниципалитетов. Типология основана на таком параметре, как композиция акторов локальной политики и предполагает существование двух типичных моделей власти: моноцентричной и полицентричной. Сравнение трех региональных случаев - Пермский край, Свердловская и Кировская области - позволило выявить причины формирования, условия становления, а также характерные особенности моделей власти. Определены институциональные основания устойчивости моделей власти. Рассмотрены ход и итоги выборов глав самоуправления, особое внимание уделено электоральным результатам инкумбентов. Показано, как в разных политических условиях выборы могут быть инструментом сохранения или смены модели власти. Сделаны выводы о характере структурирования локального политического пространства.

Ключевые слова: местное самоуправление; глава местного самоуправления;

инкумбент; местные выборы; модель власти.

Во второй половине 2000-х гг. в ряде российских регионов проявились тенденции к усилению политической и общественной активности на локальном уровне. Политическая жизнь в муниципалитетах стала более сложной и динамичной, возрос уровень конкуренции и непредсказуемости местных выборов и локальной политики в целом. Закономерным следствием роста политической активности стала диверсификация местных политических процессов. В настоящее время муниципальные образования значимо отличаются друг от друга по ряду определяющих характеристик, но прежде всего, по такому параметру, как композиция акторов локальной политики и даже их состав. Это ведет к широкому использованию термина «модель власти» применительно к муниципальному уровню политических процессов и выделению моноцентричной и полицентричной моделей при анализе распределения власти в муниципалитетах.

Статья выполнена при финансовой поддержке гранта РГНФ №13-03-00328 «Главы самоуправления и модели власти в муниципалитетах РФ».

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2014. №1 Моноцентричная модель власти предполагает доминирование главы МСУ в пределах местного политического поля. Полицентричная модель основана на распределении власти между несколькими акторами (персонами или группами), каждый из которых обладает значимым политическим потенциалом. В первом случае характер всех политических взаимоотношений определяется ведущей ролью главы МСУ в политическом процессе, второй предполагает более сложную систему горизонтальных политических взаимодействий. Таким образом, основными факторами являются политический ресурс главы МСУ и уровень конкуренции в муниципалитете.

Локальные сообщества в пределах регионов функционируют в общей институциональной среде, которая способна активизировать или тормозить отдельные политические процессы и трансформировать локальные практики.

Интересным представляется проанализировать распространенность, степень устойчивости и перспективы моноцентричной и полицентричной моделей власти в разной институциональной и нормативной среде. Институциональные условия варьируются, поскольку связаны с региональным законодательством о МСУ и муниципальной политикой субъектов РФ. Особое значение имеют региональные законы о муниципальных выборах, которые регламентируют порядок формирования местной власти, занятия высших муниципальных должностей и условия политической конкуренции в электоральный период.

В статье рассмотрены локальные политические процессы и электоральные практики в трех соседних регионах, различающихся законодательством о формировании органов МСУ – Пермском крае, Кировской и Свердловской областях. В Пермском крае действует система выборов глав МСУ в два тура. Проведение второго тура голосования необходимо, если победитель не определен в первом туре (в случае если не один из претендентов не получил 50% голосов избирателей)1. В крае также существует два муниципальных уровня (уровень округов/районов и уровень поселений), что зачастую означает наличие двух глав МСУ и двух представительных органов в пределах примерно одного и того же локального территориального сообщества.

Например, население Краснокамского городского поселения составляет 73% населения Краснокамского муниципального района, Чусовского городского поселения – 65% населения Чусовского муниципального района2. Действующие в регионе нормативные условия формируют конкурентную среду, создавая условия как для горизонтальных политических взаимодействий конО выборах должностных лиц муниципальных образований в Пермском крае: Закон Пермского края от 13 марта 2008 г. № 208-ПК. Доступ из справ.- правовой системы Консультант Плюс. [Электронный ресурс].

URL: http://www.consultant.ru; О внесении изменений в отдельные законы Пермского края о выборах: закон Пермского края от 8 февраля 2013 г. № 171-ПК. Доступ из справ.- правовой системы Консультант Плюс.

[Электронный ресурс]. URL: http://www.consultant.ru.

Данные о численности населения и площади муниципальных образований Пермского края // Портал правительства Пермского края [Электронный ресурс]. URL: http://www.permkrai.ru.

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2014. №1 курентного типа, так и для вертикальной конкуренции (между уровнями муниципальной власти). Степень конкурентности местной политики и сложная система внутриполитических взаимодействий в пределах локальных сообществ, несомненно, делают пермские муниципалитеты интересными для анализа кейсами.

В Свердловской области политическое поле на муниципальном уровне остается более простым. Выборы глав муниципалитетов в регионе проходят в один тур, а органы местного самоуправления сосредоточены на одном уровне1. Политические отношения в пределах локальных сообществ линейны и в целом легче укладываются в стандартные когнитивные схемы или модели. Свердловская область также представляет интересный для исследования материал, как минимум в силу того, что позволяет соотнести политическую ситуацию в пермских муниципалитетах с политическими реалиями, сложившимися в принципиально иных нормативных условиях.

В Кировской области, по сравнению со Свердловской и Пермским краем, меньшее развитие получили практики публичной политики, что оказывает непосредственное влияние на характер политических процессов на субрегиональном уровне. В регионе приняты более сложные нормативные условия, регламентирующие порядок формирования местных органов власти. В границах области сформированы два уровня муниципальной политики, при этом на уровне поселений работает система прямых выборов глав МСУ без возможности применения практики второго тура, на уровне округов действует схема избрания главы депутатами локальной легислатуры из своего состава2.

Участие инкумбентов. Для того чтобы проследить связь между электоральными практиками и тенденциями локальной политики и сделать обоснованные выводы о том, как институциональная и правовая среда актуализирует потенциал моноцентричной или полицентричной моделей власти, необходим детальный анализ результатов муниципальных выборов. Для рассмотОсновные положения Избирательного кодекса Свердловской области (принят областной Думой Законодательного собрания Свердловской области 23 апр. 2003 г.): методическое пособие. Ст. 6: Избирательные системы, на основе которых проводятся выборы депутатов Законодательного собрания Свердловской области, губернатора Свердловской области, органов местного самоуправления Свердловской области. Доступ из информационно-правовой системы Консультант Плюс. [Электронный ресурс].

URL:

http://www.consultant.ru.

О местном самоуправлении в Кировской области: закон Кировской области от 29 дек. 2004 г. N 292-ЗО (ред. от 14 окт. 2013г.), принят постановлением Законодательного собрания Кировской области от 23 дек.

2004 г. N 43/268). Доступ из информационно-правовой системы Консультант Плюс. [Электронный ресурс].

URL: http://www.consultant.ru; Об административно-территориальном устройстве Кировской области: закон Кировской области от 2 дек. 2005 г. N 378-ЗО (ред. от 29 дек. 2012 г. N 249-ЗО), принят постановлением Законодательного собрания Кировской области от 22 нояб. 2005 г. Доступ из информационно-правовой системы Консультант Плюс. [Электронный ресурс]. URL: http://www.consultant.ru; О выборах депутатов представительных органов и глав муниципальных образований в Кировской области: закон Кировской области от 28 июля 2005 г. N 346-ЗО (ред. от 5 июня 2013 г.), принят постановлением Законодательного собрания Кировской области от 28 июля 2005 г. N 50/143. Доступ из информационно-правовой системы Консультант Плюс. [Электронный ресурс]. URL: http://www.consultant.ru.

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2014. №1 рения взят пятилетний период – с 2008 по 2012 гг. Для анализа отобраны избирательные кампании по выборам глав муниципальных районов, глав городских округов и глав городских поселений. Очевидно, что интерес представляют именно выборы глав территорий, поскольку глава МСУ – ключевая фигура в системе внутриполитических отношений, определяющих модель власти в муниципалитете при любой композиции основных соперничающих между собой акторов1. Начать анализ итогов данных выборов логично с результатов, показанных инкумбентами.

В отношении Свердловской области целесообразно рассмотреть отдельно кампании 2008 г., поскольку в этот период выборы проводились наиболее интенсивно. В 2008 г. было проведено 30 кампаний по выборам глав муниципальных образований, в последующие четыре года – 59 кампаний, то есть треть данных выборов состоялись именно в 2008 г.

В 2008 г. в Свердловской области инкумбенты претендовали на переизбрание в 17 муниципальных образованиях и одержали победу на выборах в 14 из них. Только в трех случаях действующие главы потерпели поражение (выборы главы г. Алапаевска в октябре 2008 г. и выборы в городских округах Красноуфимска и Первоуральска в марте 2008 г.). При этом победа «нового»

кандидата, конкурента действующего главы в Первоуральске не была очевидна, о чем говорят его электоральные результаты: победитель получил на 1,45% голосов больше соперника, и обоих поддержали немногим более 30% избирателей.

В период с 2009 по 2012 гг. инкумбенты также интенсивно участвовали в выборных кампаниях. Фактически действующие главы переизбирались в два раза чаще, чем теряли свой пост: по данным электоральной статистики, они одержали 22 победы и потерпели 13 поражений2.

В Пермском крае муниципальные выборы также проводились наиболее интенсивно в 2008 г. В этот год прошли 23 выборные кампании, в последующие четыре года – 53 кампании, из них в 2009 г. – 15, в 2010 г. – 11, в 2011 г. – 19, в 2012 г. – 8. В 2008 г. инкумбенты приняли участие в 19 кампаниях, одержали победу в 12 из них и потерпели поражение – в 7. Далее, в 2009гг. действующие главы также 7 раз потерпели поражение, но победили Статья основана на исследовании результатов более 200 муниципальных выборов, проведенном авторами.

Учтены результаты выборов, проведенных в Пермском крае, Свердловской и Кировской областях в период с 2008 по 2012 гг. и соответствующих следующим критериям: уровень выборов – муниципальный (включая уровень округов/районов и уровень поселений), тип выборов – выборы на должность (главы МСУ), вид выборов – всеобщие, прямые; всего 220 выборов, из них в Свердловской области – 89, в Пермском крае – 76, в Кировской области – 55; в т.ч. 182 - основные выборы, 38 - повторное голосование. Использована электоральная статистика (протоколы голосования, сведения о выборах, информация о кандидатах), опубликованная на официальных сайтах Избирательных комиссий Пермского края, Свердловской и Кировской областей (данные по Кировской области неполные) и ЦИК РФ.

Информация на основе электоральной статистики: Архив выборов. Местные выборы // Сайт избирательной комиссии Свердловской области [Электронный ресурс]. URL: http://www.ikso.org Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2014. №1 на выборах в 15 из 22 избирательных кампаний, в которых они принимали участие1.

В Кировской области за весь рассматриваемый период состоялось 55 кампаний по выборам глав городских поселений. Инкумбенты претендовали на переизбрание в 23 кампаниях и были переизбраны в 18 из них. Из пяти оставшихся кампаний в двух (выборы в Левинском поселении в октябре 2012 г. и выборы в Мурашинском поселении в октябре 2011 г.) действующие главы заняли только третье место2.

В целом, с учетом данных за весь рассматриваемый период, в Пермском крае инкумбенты реже претендуют на переизбрание, чем в Свердловской области, и их шансы на переизбрание оказались несколько меньшими, хотя цифры по регионам сопоставимы. Кировская область предоставляет меньше статистических данных для анализа, поскольку прямые выборы глав проводятся только на уровне поселений. При этом показатели по выдвижению инкумбентов на муниципальных выборах близки к аналогичным показателям по Пермскому краю, но результаты «старых» и «новых» кандидатов практически совпадают с данными по Свердловской области.

В Пермском крае кандидаты - неинкумбенты выигрывали местные выборы главы в 2008 г. в 48% случаев, в последующие четыре года – в 72%. В Свердловской области результаты «новых» кандидатов выросли значительно меньше: аналогичные показатели составили в 2008 г. – 53%, в 2009-2012 гг. – 62%. В Кировской области в 2009-2012 гг. неинкумбенты побеждали в 63% случаев, почти как в Свердловской3.

Второй тур. Принципиальное отличие муниципальных выборов в Пермском крае от местных выборов в Свердловской и Кировской областях – практика применения второго тура. Необходимо проанализировать степень и характер ее влияния на результаты избирательных кампаний и, как следствие, на локальные политические ландшафты.

В 2008 г. в 13 муниципальных образованиях выборы уложились в один тур, в 10 – потребовалось проведение второго тура. На выборах в один тур инкумбенты одержали 8 побед и потерпели 2 поражения. Результаты выборов, прошедших в два тура, были принципиально иными: действующие главы проиграли в 5 муниципалитетах и выиграли в 4.

В 2009-2012 гг. во время местных выборов победитель был определен в первом туре в 25 муниципальных образованиях, в 28 муниципалитетах выборы прошли в два тура. Как и в более ранний период, на выборах в один тур инкумбенты одерживали победы практически повсеместно: выиграли в 9 случаях и проиграли в одном (выборы главы Горнозаводского района в деИнформация на основе электоральной статистики: Архив выборов. Муниципальные выборы // Сайт избирательной комиссии Пермского края [Электронный ресурс]. URL: http://www.permkrai.izbirkom.ru Информация на основе электоральной статистики: Архив выборов // Сайт избирательной комиссии Кировской области [Электронный ресурс]. URL: http://www.kirov.izbirkom.ru Аналогичных данных по Кировской области за 2008 г. нет.

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2014. №1 кабре 2011 г.). Итоги выборов в два тура оказались принципиально иными: 6 побед и 6 поражений инкумбентов.

Всего за рассматриваемый период на выборах без использования второго тура инкумбенты одержали 17 побед и потерпели 3 поражения, на выборах в два тура – 10 побед и 11 поражений1. Данные электоральной статистики доказывают, что система выборов в один тур дает значимые преимущества действующим главам, а практика второго тура – их оппонентам. Ориентируясь на данные по Пермскому краю, можно сделать вывод, что второй тур не только дает конкурентам действующих глав шанс на избрание – эта практика, фактически, уравнивает их шансы на победу (при прочих равных условиях).

Итоги местных выборов в Свердловской и Кировской областях сравнимы с итогами выборов без использования второго тура в Пермском крае, но значительно отличаются от итогов второго тура муниципальных выборов, который проводится в пермских муниципалитетах. Это подтверждает тезис о том, что практика второго тура может изменить расклад политических сил в территориях, поскольку устанавливает принципиально иные условия конкурентной борьбы в электоральный период.

В Свердловской области действующая избирательная система способствует сохранению статус-кво в территориях, поскольку переизбрание главы на следующий срок означает также сохранение сформированной модели власти, основанной на сложившейся в муниципалитете системе горизонтальных политических связей.

В Кировской области на уровне поселений действует сходная избирательная система, которая оказывает аналогичное влияние на локальные политические процессы, предоставляя инкумбентам больше шансов быть избранными, чем их конкурентам. Система выборов глав из состава депутатского корпуса, применяемая на уровне округов и районов, также способствует устойчивости местных моделей власти, поскольку создает, по сути, дополнительный фильтр, которым, как показывает практика, могут пользоваться как действующие главы, так и региональные власти для того, чтобы отсеивать еще на стадии выборов депутатов новых амбициозных политических игроков, приход к власти которых может радикально изменить политический ландшафт.

В Пермском крае система выборов в два тура не гарантирует смену власти в территориях каждый избирательный цикл, но все же предоставляет дополнительные возможности оппонентам действующей местной власти и ограничивает властные интенции последней. Как следствие, ротация в среде Информация на основе электоральной статистики: Архив выборов. Муниципальные выборы. Протоколы голосования, протоколы повторного голосования по выборам органов местного самоуправления муниципальных образований // Сайт избирательной комиссии Пермского края [Электронный ресурс].

URL:

http://www.permkrai.izbirkom.ru.

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2014. №1

местных лидеров происходит более интенсивно, что предполагает меньшую устойчивость складывающихся в пределах локальных сообществ моделей власти и больший динамизм политических процессов на данном уровне в целом.

Система муниципальных выборов, действующая в Свердловской и Кировской областях, способствует распространению на территориях моноцентричной модели власти, предполагающей доминирование главы в отношениях с прочими участниками местного политического процесса, поскольку переизбрание на второй - третий срок позволяет главе эффективно наращивать свой политический ресурс.

Напротив, практика второго тура муниципальных выборов, применяемая в Пермском крае, снижает ресурс главы муниципалитета, ограничивая его возможности, что означает также рост потенциала прочих участников местного политического процесса. Избирательная система в Пермском крае, снижая возможности переизбрания для инкумбентов, не только позволяет оппонентам действующих глав наращивать свой потенциал, но и дает им возможность его реализовать, изменив распределение должностей и весь расклад политических сил в выборный период. Это создает более благоприятные условия для складывания на территориях полицентричной модели власти, основанной на балансе между несколькими политическими силами, которые конкурируют за власть и влияние в локальном сообществе.

Данная практика применяется в Пермском крае достаточно широко, что позволяет делать обоснованные выводы о характере и динамике политических перемен, которые она инициирует. Каждая вторая выборная кампания в регионе в рамках рассматриваемого периода проводилась с использованием второго тура: всего прошло 76 выборных кампаний, из них 38 – в один тур и 38 – в два тура. К 2012 г. доля выборов с использованием второго тура увеличилась: в 2008 г. менее половины (43%) выборов прошли в два тура, в последующие четыре года – более половины (53%)1.

Тенденции, которые закладывает или усиливает система местных выборов в два тура, в последние пять лет проявляются все более отчетливо. Так, возрос интерес избирателей к выборам, и увеличилась средняя явка во время второго тура: в 2008 г. она составила 33,96%, в 2009-2012 гг. – 46,36%2. Интересно также, что явка избирателей во втором туре, вопреки расхожему стереотипу, фактически не падает по сравнению с первым. Доля выборов, по итогам которых пост главы заняли «новые» кандидаты (неинкумбенты), выросла на 25%. При этом доля тех выборов, когда по итогам второго тура карИнформация на основе сравнения данных протоколов голосования и протоколов повторного голосования на выборах должностных лиц // Сайт избирательной комиссии Пермского края [Электронный ресурс].

URL:

http://www.permkrai.izbirkom.ru.

Информация на основе электоральной статистики: Архив выборов. Муниципальные выборы // Сайт избирательной комиссии Пермского края [Электронный ресурс]. URL: http://www.permkrai.izbirkom.ru.

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2014. №1

динально менялась расстановка политических сил, сохранилась, фактически, на прежнем уровне.

Для иллюстрации того, каким образом использование второго тура в ходе местных выборов меняет политический ландшафт и ограничивает интенции инкумбентов, необходим более подробный анализ выборов в Пермском крае, учитывающий изменения электоральных результатов не только от одного избирательного цикла к другому, но и между двумя турами голосования.

В 2008 г. второй тур, как было отмечено выше, состоялся в 10 случаях из 23. Примечательно, что в 4 из них победу во втором туре одерживал кандидат, вышедший в него с меньшим результатом, чем другой1. Например, в октябре на выборах главы Александровского поселения победитель, определенный по итогам второго тура, когда он набрал 50,68%, в первом туре получил только 16,54% голосов избирателей2. Тогда же на выборах главы Осинского поселения в первом туре кандидат получил на 1,75% голосов меньше соперника, но по итогам второго тура победил с разрывом в 23,29%3. Еще в 2 случаях, хотя победитель оставался тот же, во втором туре принципиально менялся разрыв между двумя кандидатами, что не могло не сказаться на соотношении политических сил в данной территории и авторитете победителя.

Так, в октябре на выборах главы Гремячинского поселения разрыв между ближайшими соперниками в первом туре составлял 3,77%, во втором туре – 33,82%4, на выборах главы Павловского городского поселения аналогичные показатели составили 5,37% в первом туре и 29,26% - во втором5.

В избирательных кампаниях, прошедших с 2009 по 2012 г. второй тур был проведен в 28 случаях, при этом победитель менялся в 9 случаях6.

Например, в марте 2011 г. на выборах главы Косинского района победитель получил во втором туре на 23,41% голосов больше, чем в первом, причем за его соперника (инкумбента) - победителя первого тура, во втором туре проголосовало лишь на 0,09% больше избирателей, чем в первом7. Еще в 4 случаях после проведения второго тура кардинальным образом менялся расклад Информация на основе данных протоколов голосования и протоколов повторного голосования на выборах должностных лиц // Сайт избирательной комиссии Пермского края [Электронный ресурс].

URL:

http://www.permkrai.izbirkom.ru.

Данные территориальной избирательной комиссии Александровского городского поселения // Сайт избирательной комиссии Пермского края [Электронный ресурс]. URL: http://www.permkrai.izbirkom.ru.

Данные территориальной избирательной комиссии Осинского городского поселения // Сайт избирательной комиссии Пермского края [Электронный ресурс]. URL: http://www.permkrai.izbirkom.ru.

Данные территориальной избирательной комиссии Гремячинского городского поселения // Сайт избирательной комиссии Пермского края [Электронный ресурс]. URL: http://www.permkrai.izbirkom.ru.

Данные территориальной избирательной комиссии Павловского городского поселения // Сайт избирательной комиссии Пермского края [Электронный ресурс]. URL: http://www.permkrai.izbirkom.ru.

Информация на основе данных протоколов голосования и протоколов повторного голосования на выборах должностных лиц // Сайт избирательной комиссии Пермского края [Электронный ресурс].

URL:

http://www.permkrai.izbirkom.ru.

Данные территориальной избирательной комиссии Косинского муниципального района // Сайт избирательной комиссии Пермского края [Электронный ресурс]. URL: http://www.permkrai.izbirkom.ru.

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2014. №1 сил. Например, на выборах главы Верещагинского района в марте 2011 г.

разрыв между кандидатами, занявшими 1-е и 2-е места в первом туре составлял 0,41%, а по итогам второго тура (при том же победителе) – 32,86%1. Тогда же на выборах главы Ординского района аналогичные показатели составили 0,61% в первом туре и 30,95% - во втором, притом, что победитель также не поменялся2.

Таким образом, в период с 2008 по 2012 гг. в ходе местных выборов в Пермском крае проведение второго тура принципиально изменило расклад политических сил в 19 случаях, и в 13 территориях победу во втором туре одержал кандидат, вышедший в него с меньшим результатом, чем соперник.

Это доказывает, что второй тур местных выборов позволяет изменить политический ландшафт в муниципалитетах и в некоторых случаях «перетасовать колоду» местной власти даже в условиях ограниченного набора основных соперничающих между собой политических игроков. Приведенная выше статистика и примеры также подтверждают, что практика использования второго тура голосования – эффективный механизм стимулирования политической конкуренции на локальном уровне и усиления ротации в среде высших должностных лиц муниципалитетов.

Важно подчеркнуть, что пересмотр избирательного законодательства в каком-либо российском регионе не является гарантией политических перемен на уровне муниципальных образований. Предположение о том, что это возможно, представляется обоснованным с учетом опыта Пермского края, однако оно не вполне верно. Изменения вероятны только при наличии определенных предпосылок в муниципалитетах, и, прежде всего, определенного уровня конкурентности локальной политики.

Так, если глава не имеет реальных соперников или опирается на массовую поддержку избирателей и переизбирается с результатом более 50% голосов, новые законодательные условия не влияют на электоральный результат.

В случае, если ситуация складывается подобным образом в большинстве муниципальных образований, пересмотр законодательства о выборах не изменит основные тенденции муниципальной политики в регионе. В ином случае, когда инкумбент не является единственным влиятельным игроком на поле местной политики (и единственным реальным кандидатом на пост главы) и не может рассчитывать на необходимые для быстрой победы 50% голосов, новые условия проведения выборов могут кардинально изменить расстановку сил в муниципалитете. Когда такая ситуация складывается не в отдельно взятых муниципалитетах, а в трети или половине территорий региона, переДанные территориальной избирательной комиссии Верещагинского муниципального района // Сайт избирательной комиссии Пермского края [Электронный ресурс]. URL: http://www.permkrai.izbirkom.ru.

Данные территориальной избирательной комиссии Ординского муниципального района // Сайт избирательной комиссии Пермского края [Электронный ресурс]. URL: http://www.permkrai.izbirkom.ru.

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2014. №1 смотр избирательного законодательства может оказать значительное влияние на локальные политические процессы.

Так, в Кировской области за рассматриваемый пятилетний период состоялось 55 прямых выборов глав муниципалитетов, из них в половине случаев (27) победитель набрал более 50% голосов избирателей1. Таким образом, практика второго тура, если бы была разрешена, применялась бы на каждых вторых муниципальных выборах для определения их окончательных итогов. В Свердловской области в период с 2008 по 2012 гг. прошло 89 муниципальных избирательных кампаний, из них в 52 случаях победитель получил более 50% голосов избирателей2. Таким образом, при условии применения второго тура он потребовался бы для определения окончательных результатов в 42% случаев. В 2008 г. второй тур состоялся бы в каждом третьем муниципалитете (в 10 из 30), в 2009-2012 гг. – практически в каждом втором (в 45% случаев).

При этом в Кировской области в ходе 14 выборов с перспективой проведения второго тура разница в числе голосов, полученных победителем и его основным соперником, не превышала 10%. Так, во время выборов в Кильмезском поселении в марте 2011 г. за пост главы конкурировали 10 кандидатов, и разница в результатах набравших наибольшее число голосов составила 4,19%3. В выборной кампании в Афанасьевском поселении в апреле 2010 г. участвовало 7 кандидатов, и разрыв между победителем и его основным соперником составил 0,34% голосов4. На выборах в Левинском поселении в октябре 2012 г. победитель получил на 0,40% голосов больше конкурента5, на выборах главы Фаленского поселения в октябре 2011 г. – на 0,43%6. Интересно, что в двух последних случаях проигравшим оказывался кандидат от «Единой России».

В Свердловской области в ходе 23 избирательных кампаний (включая 21 кампанию с результатом победителя менее 50% голосов) разрыв между кандидатами, набравшими наибольшее число голосов, не превышал 10%.

Например, на выборах в Сысертском городском округе в марте 2009 г. разница в результатах победителя и его основного конкурента составила 0,28% Информация на основе данных протоколов голосования и протоколов повторного голосования на выборах должностных лиц // Сайт избирательной комиссии Кировской области [Электронный ресурс].

URL:

http://www.kirov.izbirkom.ru.

Информация на основе данных протоколов голосования и протоколов повторного голосования на выборах должностных лиц // Сайт избирательной комиссии Свердловской области [Электронный ресурс].

URL:

http://www.ikso.org.

Данные территориальной избирательной комиссии Кильмезского поселения // Сайт избирательной комиссии Кировской области [Электронный ресурс]. URL: http://www.kirov.izbirkom.ru.

Данные территориальной избирательной комиссии Афанасьевского поселения // Сайт избирательной комиссии Кировской области [Электронный ресурс]. URL: http://www.kirov.izbirkom.ru.

Данные территориальной избирательной комиссии Левинского поселения // Сайт избирательной комиссии Кировской области [Электронный ресурс]. URL: http://www.kirov.izbirkom.ru.

Данные территориальной избирательной комиссии Фаленского поселения // Сайт избирательной комиссии Кировской области [Электронный ресурс]. URL: http://www.kirov.izbirkom.ru.

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2014. №1 голосов, при этом в выборах приняли участие 8 кандидатов1. На выборах главы Арамильского городского округа в марте 2012 г. за пост конкурировали 7 кандидатов и победитель получил на 0,77% голосов больше ближайшего соперника2. По итогам этих 23 кампаний свой пост сохранили 7 и потеряли 6 инкумбентов (в 10 случаях действующие главы не претендовали на переизбрание)3.

Это говорит о высокой конкурентности выборных кампаний, а также о формировании в данных территориях системы внутриполитических отношений, в которых задействованы несколько влиятельных политических акторов, активно конкурирующих с главой. В целом, есть основания полагать, что введение практики двух туров голосования на местных выборах в Свердловской и Кировской областях имело бы значимые политические последствия для ситуации на муниципальном уровне. Практика применения второго тура могла бы поддерживать конкурентную среду, стимулировать ротацию и препятствовать воспроизводству одних и тех же политических стратегий и моделей власти. С учетом существующих предпосылок и потенциала политического развития территорий данная практика могла бы способствовать большему распространению полицентричной модели власти в пределах Свердловского и Кировского регионов.

Второй тур выборов не следует расценивать как практику, введение которой необходимо только в условиях политической стагнации, застоя, сосредоточения власти в одном административном центре, хотя она является эффективным механизмом преодоления этих и других негативных последствий воспроизведения моноцентричной модели власти (в ее худшем варианте).

Проведение второго тура выборов не менее целесообразно и при сложившейся полицентричной модели власти, несмотря на то, что в этом случае его политическая целесообразность определяется другими задачами.

В условиях устойчивой полицентричной модели в систему внутриполитических отношений включены представители нескольких политических партий, местных элитных групп и независимые политики, успешно конкурирующие с главой за политическую власть. Закономерно, что на выборах они (или их представители) претендуют на должность главы МСУ. В подобной ситуации первый тур выборов выполняет роль своеобразного фильтра. Он, скорее, позволяет определить количество устойчивых сторонников каждого из претендентов, а не выделить лучшего и достойного из них с точки зрения большинства избирателей. В данной ситуации в случае отсутствия второго тура возрастает риск победы политиков или партий популистского толка, коДанные территориальной избирательной комиссии Сысертского округа // Сайт избирательной комиссии Свердловской области [Электронный ресурс]. URL: http://www.ikso.org.

Данные территориальной избирательной комиссии Арамильского округа // Сайт избирательной комиссии Свердловской области [Электронный ресурс]. URL: http://www.ikso.org.

Информация на основе электоральной статистики: Архив выборов. Местные выборы // Сайт избирательной комиссии Свердловской области [Электронный ресурс]. URL: http://www.ikso.org.

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2014. №1 торые имеют устойчивую поддержку на уровне не более 15-20%, но активно используя различные политтехнологии, могут увеличить ее до 30-35%, что при «растаскивании голосов» избирателей остальными претендентами может оказаться достаточным для победы. Естественно, что устойчивость власти такого главы, набравшего менее 50% голосов проголосовавших в единственном туре избирателей, весьма незначительна. Вполне возможно, что большинство избирателей (даже принимавших участие в голосовании) изначально будут настроены категорически против него. Второй тур позволяет консолидировать избирателей вокруг одного из двух оставшихся претендентов, определить кандидата, пользующегося наибольшей поддержкой и, следовательно, действительно лучшего из двух достойных. Таким образом, в условиях реальной политической конкуренции второй тур позволяет повысить легитимность, устойчивость власти главы МСУ.

Роль политических партий. При анализе конкурентных отношений необходимо учитывать и состояние партийной конкуренции, о характере которой также можно судить по итогам избирательных кампаний. Выборы глав местного самоуправления в этом отношении, с нашей точки зрения, также более интересны, чем выборы представительных органов, поскольку в гораздо большей степени определяют расклад сил в территориях.

В Свердловской области в 2008 г. кандидаты, выдвинутые «Единой Россией», приняли участие во всех 30 кампаниях по выборам глав муниципалитетов и выиграли 25 из них. Победителями 5 кампаний стали кандидатысамовыдвиженцы, которые также участвовали практически в каждых выборах (исключение – выборы главы Горноуральского округа в октябре 2008 г., когда три кандидата представляли три партии – «Единая Россия», «Справедливая Россия», ЛДПР). ЛДПР выдвинула своих кандидатов еще на 14 выборах глав, «Справедливая Россия» – двух, и КПРФ – двух, но среди победителей не было их представителей.

В выборах, прошедших в 2009-2012 гг., также повсеместно принимали участие представители «Единой России» и кандидаты-самовыдвиженцы (кроме выборов в округах Березовский в декабре 2011 г. и Красноуфимск в марте 2012 г., когда за пост боролись только партийные кандидаты). Представители «Единой России» победили в 34 случаях, самовыдвиженцы – в 19.

Участие в 21 избирательной кампании обеспечило «Справедливой России» 5 побед, КПРФ участие в 11 кампаниях принесло одну победу. Кандидаты от ЛДПР приняли участие в 43 выборах из 59, но не выиграли ни одни1.

В целом, партийный состав корпуса местных глав в Свердловской области не отличается разнообразием. По результатам муниципальных выборов Информация на основе электоральной статистики: Сведения о выдвинутых и зарегистрированных кандидатах, протоколы голосования на выборах органов местного самоуправления муниципальных образований // Сайт избирательной комиссии Свердловской области [Электронный ресурс]. URL: http://www.ikso.org.

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2014. №1

2008-2012 гг., в 66% случаев победили кандидаты, выдвинутые «Единой Россией», в 27% – самовыдвиженцы. Итоги выборов не позволяют проследить зависимости между теми или иными критериями (количество выдвинутых кандидатов и пр.) и электоральными результатами партий, кроме очевидного вывода о широкой представленности и электоральных успехах «Единой России».

Аналогичные данные электоральной статистики по Пермскому краю или Кировской области также не позволяют выявить прямых связей и очевидных закономерностей подобного рода. В Пермском крае в 2008 г. кандидаты-самовыдвиженцы приняли участие в 22 кампаниях и одержали победу в 16 из них, кандидаты, выдвинутые «Единой Россией», участвовали в 14 кампаниях и победили в 6, в одних выборах участвовал и победил кандидат от ЛДПР. В последующие четыре года в крае состоялись 53 кампании по выборам муниципальных глав, на которых одержали 22 победы самовыдвиженцы при их участии в 45 кампаниях, и 27 побед - кандидаты от «Единой России», выдвинувшей своих представителей в 39 кампаниях. КПРФ выдвинула своих кандидатов в 5 случаях и проиграла во всех, «Справедливая Россия» – на 3 выборах и каждые из них выиграла, ЛДПР - одну победу и одно поражение1.

В Кировской области в 2008-2012 гг. в 32% случаев победили самовыдвиженцы, в 53% – представители «Единой России». При этом самовыдвиженцы участвовали практически в каждых местных выборах, исключения – выборы глав Светлополянского поселения в октябре 2012 г. и Мурыгинского в октябре 2011 г., когда кандидаты от «Единой России» конкурировали с представителями КПРФ, выборы в Пинюгинском поселении в октябре 2012 г., когда кандидату от «Единой России» оппонировал представитель «Справедливой России», и состоявшаяся тогда же выборная кампания в Арбажском поселении, в ходе которой за пост боролись три партийных кандидата. «Единая Россия» не выдвинула своих кандидатов на 4 муниципальных выборах, включая выборы глав Советского и Немского поселений в октябре 2011 г., когда за должность конкурировали соответственно 9 и 6 кандидатовсамовыдвиженцев. Представители КПРФ выиграли 4 муниципальных выборов. По две победы принесло участие в выборных кампаниях «Справедливой России» и ЛДПР2.

Основной ресурс на муниципальных выборах – это политический ресурс, которым располагает действующий глава МСУ. В сегодняшних политических условиях административный ресурс имеет большее практическое Информация на основе электоральной статистики: Сведения о выдвинутых и зарегистрированных кандидатах, протоколы голосования на выборах органов местного самоуправления муниципальных образований // Сайт избирательной комиссии Пермского края [Электронный ресурс]. URL: http://www.permkrai.izbirkom.ru.

Информация на основе электоральной статистики: Сведения о выдвинутых и зарегистрированных кандидатах, протоколы голосования на выборах органов местного самоуправления муниципальных образований // Сайт избирательной комиссии Кировской области [Электронный ресурс]. URL: http://www.kirov.izbirkom.ru.

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2014. №1

значение, чем ресурс партийный. Партийность не является определяющей, но остается знаковой характеристикой. На местных выборах выдвижение кандидата от партии «Единая Россия» зачастую свидетельствует, что он располагает административной поддержкой, в то время как самовыдвижение или выдвижение от «Справедливой России» (или ЛДПР, КПРФ) маркирует кандидата как оппозиционного. Таким образом, партийная принадлежность не определяет политическую позицию, а обозначает ее в поле публичной политики1.

В целом, в условиях полицентричной модели власти структурирование политического пространства муниципалитетов проходит не по границам формальных институтов (политических партий, представленных в локальных легислатурах партийными фракциями), а по линиям расколов между неформальными объединениями (группами интересов, группами влияния, провластной и оппозиционной группами, разного рода клиентеллами, персоналистскими кликами и пр.). При моноцентричной модели внутриполитическое пространство, как правило, структурировано слабее. В любом случае формальная партийная структура только накладывается на реальное разделение.

Эти выводы подтверждаются, если соотнести практику применения второго тура голосования и результаты партийных и беспартийных кандидатов. В Пермском крае в 2008 г., на выборах, где второй тур не понадобился, кандидаты-самовыдвиженцы принимали участие в 13 кампаниях и одержали победу в 8 из них, кандидаты, выдвинутые от ЕР, участвовали в 8 кампаниях и победили в 5. На выборах с использованием второго тура в 8 случаях из 9 победу одержали кандидаты-самовыдвиженцы, в одном случае из 6 – кандидат от ЕР, в одних выборах участвовал и победил кандидат от ЛДПР.

В 2009-2012 гг. во время выборных кампаний, прошедших в один тур, кандидаты-самовыдвиженцы участвовали в 21 выборной кампании и победили в 6, кандидаты от ЕР приняли участие в 20 выборах и победили в 19, кандидаты от КПРФ участвовали в 3 выборах и проиграли, кандидат от ЛДПР принял участие в одних выборах и проиграл. Во время выборов с использованием второго тура в 16 случаях из 24 победили кандидатысамовыдвиженцы, в 8 случаях из 19 – кандидаты от ЕР, в 3 случаях из 3 – кандидаты от СР, в одном случае участвовал в выборах и победил кандидат от ЛДПР, кандидаты от КПРФ приняли участие в 2 выборных кампаниях и проиграли в обеих2.

Подробнее о роли административного и партийного ресурса см.: Подвинцев О.Б. Административный ресурс и типы развития локальных избирательных кампаний в современной России/ Политические институты в современном мире. Материалы Всероссийской научной конференции с международным участием 10-11 декабря 2010 г., С.-Петербургский государственный университет. СПб: ООО «Аллегро», 2010. С. 282-283.

Информация на основе данных электоральной статистики: Сведения о выдвинутых и зарегистрированных кандидатах, протоколы голосования на выборах органов местного самоуправления муниципальных образований // Сайт избирательной комиссии Пермского края [Электронный ресурс].

URL:

http://www.permkrai.izbirkom.ru.

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2014. №1 За весь рассматриваемый период во время выборов, прошедших в один тур, в 24 случаях из 38 (63%) побеждали представители «Единой России», в 14 случаях (37%) – беспартийные кандидаты, во время выборов в два тура – в 24 случаях из 38 побеждали, напротив, самовыдвиженцы и в 9 случаях (24%)

– кандидаты от «Единой России».

Сравнение пермских выборов, прошедших в один и в два тура, указывает на то, что применение второго тура уменьшает долю представителей «Единой России», увеличивает долю кандидатов-самовыдвиженцев среди победителей и незначительно - долю представителей других партий (СР, ЛДПР, КПРФ). Это подтверждается также сравнением итогов выборов в разных регионах. Результаты выборов в Свердловской области, где второй тур не применяется, вполне сопоставимы с результатами выборов в один тур в Пермском крае (результаты ЕР фактически равны, результаты самовыдвиженцев выше на одну десятую в пермском регионе), но отличны от результатов второго тура выборов в пермских территориях. Итоги кировских выборов также сопоставимы с итогами пермских выборов в один тур (результаты ЕР различаются на 10%, результаты самовыдвиженцев – на 5%), но не с итогами выборов в два тура.

При этом возможность кардинального изменения расстановки сил в ходе выборов (между турами голосования), которую обеспечивает практика применения второго тура, не предоставляет очевидных преимуществ кандидатам, исходя из способа их выдвижения или партийности. Так, в Пермском крае в 2008 г. победитель выборов менялся в 4 муниципалитетах, при этом в одном из них победителем первого тура был самовыдвиженец, но во втором победил кандидат от «Единой России». В трех случаях в первом туре побеждали представители «Единой России», во втором туре их одолели самовыдвиженцы. В 2009-2012 гг. на двух выборах изменения между турами были в пользу «Единой России» и на двух других – наоборот: на одних выборах во втором туре победил кандидат от ЛДПР и на одних – кандидат от «Справедливой России», не получившие большинства голосов в первом туре, и в ходе четырех выборов одни беспартийные кандидаты сменили других1.

Таким образом, в целом, зависимость между применением второго тура и электоральными результатами беспартийных кандидатов и кандидатов от партии «Единая Россия», с нашей точки зрения, должна быть объяснена не ролью партийного ресурса как такового, а партийностью инкумбентов. Инкумбенту важно добиться возможности своего участия в новых выборах (для этого в новых условиях зачастую и требуется формальная поддержка «Единой России»), исход же самой кампании, в том числе и возможный перелом в Информация на основе сравнения данных протоколов голосования и протоколов повторного голосования на выборах органов местного самоуправления муниципальных образований // Сайт избирательной комиссии Пермского края [Электронный ресурс]. URL: http://www.permkrai.izbirkom.ru.

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2014. №1 соотношении сил между двумя турами, в большей степени определяется именно ресурсами, которыми располагает сам инкумбент.

Подавляющее большинство инкумбентов на муниципальных выборах – члены «Единой России». Это закономерно, поскольку «Единая Россия»

предоставляет официальную поддержку кандидатам с высокими шансами на победу, а лучшие шансы обеспечивает административный ресурс. Их конкуренты на выборах, соответственно, выдвигаются без партийной поддержки или представляют другие политические партии.

Так, среди 36 глав, претендовавших на переизбрание и победивших в муниципалитетах Свердловской области в 2008-2012 гг., только трое не представляли «Единую Россию». В свою очередь, среди инкумбентов, которые потерпели поражение, подавляющее большинство (14 кандидатов из 16), также были выдвинуты от «Единой России», и только двое, вероятно вынужденно, использовали самовыдвижение1.

В Кировской области в рассматриваемый период имели место три случая успешного самовыдвижения инкумбентов. В ходе 15 выборов действующие главы выдвигались от «Единой России» и победили. Напротив, поражением инкумбентов закончились пять выборных кампаний, в трех из которых действующие главы использовали самовыдвижение. По итогам двух кампаний проиграли инкумбенты, которые были выдвинуты от «Единой России»2.

В Пермском крае состоялось больше выборов, на которых «Единая

Россия» поддерживала не действующего главу, а одного из его оппонентов:

четыре кампании в 2008 г. (Добрянское, Краснокамское, Чайковское и Осинское поселения) и пять – в период с 2009 по 2012 гг. (Горнозаводский, Красновишерский и Александровский районы, Чайковское и Красновишерское поселения). Показательно, что в ряде случаев именно неинкумбенты имели больший электоральный потенциал, о чем свидетельствует число полученных ими голосов. Например, на выборах главы Горнозаводского района в декабре 2011 г. инкумбент получил 11,76% голосов и его соперник, выдвинутый от «Единой России» – 74,05%. На выборах в Красновишерском районе в марте 2009 г. кандидат от «Единой России» в обоих турах получил больше голосов избирателей, чем инкумбент голосования3. Это объясняет их выдвижение от «Единой России», которая в прочих случаях отдает предпочтение инкумбентам. Тем не менее, в шести случаях из девяти инкумбенты все же одержали победу без поддержки «Единой России», опираясь на собственные политические ресурсы.

Электоральная статистика. Архив выборов. Местные выборы // Сайт избирательной комиссии Свердловской области [Электронный ресурс]. URL: http://www.ikso.org.

Электоральная статистика Архив выборов // Сайт избирательной комиссии Кировской области [Электронный ресурс]. URL: http://www.kirov.izbirkom.ru.

Информация на основе электоральной статистики: Архив выборов. Местные выборы // Сайт избирательной комиссии Пермского края [Электронный ресурс]. URL: http://www.permkrai.izbirkom.ru.

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2014. №1 В Свердловской области в ходе четырех выборных кампаний «Единая Россия» поддерживала неинкумбентов, которые претендовали на переизбрание, а их конкурентов. При этом в одном случае кандидат, выдвинутый от «Единой России», одержал уверенную победу, набрав 40,99% голосов (выборы в Бисертском округе в марте 2009 г.). В двух случаях кандидат от «Единой России» занимал второе место, проиграв инкумбенту с небольшим разрывом: 5,61% голосов на выборах в Белоярском округе в марте 2009 г. и 7,26% на выборах в г. Дегтярск в октябре 2008 г. На выборах главы Сысертского округа в марте 2009 г. кандидат, выдвинутый от «Единой России», занял третье место, но с результатом всего на 4,23% голосов меньше победителя и на 3,95% меньше занявшего второе место1. Это доказывает, что «Единая Россия» стремится делать ставку на вероятных победителей. Однако итоги выборов показывают, что в Свердловской области, как и в Пермской, в случае открытой конфронтации победа инкумбента все же более вероятна, чем победа конкурирующего с ним кандидата от «Единой России».

В Кировской области также прошли четыре выборные кампании, в ходе которых «Единая Россия» поддержала не действующих глав, претендовавших на переизбрание, а их соперников. Их итоги также говорят об электоральном потенциале инкумбентов. В одном случае кандидат от «Единой России» одержал уверенную победу с результатом 45,40% голосов (выборы главы Лузского поселения в марте 2009 г.), но в трех случаях кандидаты, выдвинутые «Единой Россией», проиграли. В одном случае кандидат занял второе место, уступив сопернику-инкумбенту 6,91% голосов (выборы в Уинском поселении в октябре 2011 г.), в двух других случаях кандидаты занимали только третье место, в то время как инкумбенты – первое (Орловское поселение в марте 2012 г. и Лальское поселение в октябре 2009 г.).2 Не менее интересным представляется оценить итоги выборов, в которых по тем или иным причинам не принимали участие действующие главы МСУ. В Свердловской области в период с 2008 по 2012 гг. состоялось 37 выборов без участия инкумбентов, в которых за пост главы боролись кандидаты, выдвинутые «Единой Россией». Они одерживали победы в два раза чаще, чем терпели поражения: успешными для них стали 25 кампаний, и 12 выборов они проиграли3. В Кировской области в сходных условиях, без участия инкумбентов, но с участием представителей «Единой России», в рассматриваемый период прошли 32 кампании по выборам глав МСУ. По результатам Информация на основе электоральной статистики: Архив выборов. Местные выборы // Сайт избирательной комиссии Свердловской области [Электронный ресурс]. URL: http://www.ikso.org.

Информация на основе электоральной статистики: Архив выборов // Сайт избирательной комиссии Кировской области [Электронный ресурс]. URL: http://www.kirov.izbirkom.ru.

Информация на основе электоральной статистики: Архив выборов. Местные выборы // Сайт избирательной комиссии Свердловской области [Электронный ресурс]. URL: http://www.ikso.org.

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2014. №1 данных кампаний, кандидаты от «Единой России» проиграли в 17 случаях и выиграли в 151.

Сравнение с приведенными ранее общими электоральными результатами «Единой России» в свердловском и кировском регионах показывает, что в сериях выборов без участия инкумбенов кандидаты от «Единой России»

достаточно успешны, но одерживают победы реже, чем на выборах с участием партийных инкумбентов. Это подтверждает, что успех кандидатов, претендующих на переизбрание и выдвинутых от «Единой России», обусловлен не только и столько партийностью, сколько статусом инкумбента и преимуществами, которые он предоставляет.

Однако в целом инкумбенты активно принимают участие в выборных кампаниях, и наиболее типичной для муниципальных выборов остается следующая схема: инкумбент выдвигается от «Единой России», его главный соперник, как и несколько прочих кандидатов – путем самовыдвижения. Вероятность побед и поражений кандидатов от «Единой России» на выборах в один или два тура определяется теми же тенденциями, которые предопределяют шансы инкумбентов при разных избирательных схемах.

*** Итак, во всех трех рассматриваемых регионах ключевым фактором, определяющим формирование модели власти в муниципалитетах, является желание и способность действующего главы подавить притязания конкурирующих с ним местных группировок (как правило, неформальных). Партийный ресурс и связанное с этим вмешательство региональной власти имеет скорее вспомогательный, реже корректирующий, характер. Расширению поля реальной политической конкуренции на муниципальном уровне и большему обновлению корпуса глав могут способствовать институциональные механизмы, допускаемые действующим законодательством о местном самоуправлении – в частности, двухтуровая мажоритарная система на выборах.

Список литературы

Подвинцев О.Б. Административный ресурс и типы развития локальных избирательных кампаний в современной России // Политические институты в современном мире. Материалы Всероссийской научной конференции с международным участием 10-11 декабря 2010 г., Санкт-Петербургский государственный университет. СПб: ООО «Аллегро», 2010. С. 282-283.

Информация на основе электоральной статистики: Архив выборов // Сайт избирательной комиссии Кировской области [Электронный ресурс]. URL: http://www.kirov.izbirkom.ru.

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2014.

№1 УДК-352(470.53)

РЕФОРМА МЕСТНОГО САМОУПРАВЛЕНИЯ В ПЕРМСКОМ КРАЕ:

БЕЗДЕЙСТВИЕ В ЗАМКНУТОМ КРУГЕ

Н. В. Борисова, К. А. Сулимов В статье рассматривается эволюция реформирования местного самоуправления в Пермском крае, прежде всего в отношении его территориального измерения, которое вышло на первый план в повестке дня региональной власти в актуальный период. Для самих органов местного самоуправления данный вопрос явно уступает по степени значимости иным, в числе которых первое место занимает проблема финансового обеспечения собственной деятельности. Несовпадение приоритетов явным образом сказывается на темпах и качестве реформирования. Сами местные сообщества оказываются «исключенным третьим» реформирования местного самоуправления.

Ключевые слова: местное самоуправление (МСУ); реформа МСУ; повестка дня; политика бездействия.

Реформа местного самоуправления в современной России имеет уже достаточно длительную и богатую с точки зрения экспертного осмысления политическую практику. Это касается как ее нового этапа, связанного с разработкой и реализацией проекта реформы в первой половине – середине 2000-х гг. («проекта Козака» – по фамилии замглавы Администрации Президента РФ Дмитрия Козака, возглавлявшего специальную Комиссию по разграничению полномочий между уровнями публичной власти), так и собственно практик воплощения в жизнь инструментов, механизмов и процедур, заложенных в проекте Козака, на уровне муниципальных образований во второй половине 2000-х – начале 2010-х гг. При этом представляется особенно важным, что реформирование местного самоуправления, официально завершившееся в 2009-2010 гг. (в зависимости от региона, в некоторых она продлилась еще дольше) полной реализацией знаменитого № 131-ФЗ, в действительности продолжается по сей день, причем часто именно с использованием термина «реформа». Базовая причина такого положения вещей состоит в том, что никакая из заинтересованных сторон не удовлетворена результатом. В частности, в Пермском крае в 2012-2013 гг. с момента появления Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ в рамках научно-исследовательского проекта РГНФ «"Политика бездействия" на муниципальном уровне: модели, факторы и формы реализации», проект №12-13-59004.

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2014. №1 нового губернатора фактически разворачивается третий этап реформирования местного самоуправления, если вести отсчет с 2003 г.1.

Реализация принципов и следование идеям реформы являются интересными с точки зрения верификации концепта «политика бездействия», который позволяет описывать политические курсы и практики, связанные с ситуациями «нерешения» значимых вопросов общественно-политической жизни2. Важным индикатором «политики бездействия» является степень соответствия политико-административных и публичных повесток дня, производимых разнообразными субъектами в ходе их взаимодействия. Эти повестки очевидно в реальной политической жизни не всегда совпадают, и именно это несовпадение может интерпретироваться участниками взаимодействия как «бездействие». В контексте темы реформы местного самоуправления в конкретном субъекте РФ особое значение приобретают политикоадминистративные повестки значимых участников процесса: органов местного самоуправления, с одной стороны (с пониманием возможных различий как по горизонтали, т.е. между разными муниципалитетами одного уровня, так и по вертикали, т.е. между муниципальными районами и поселениями на его территории), и органов региональной власти (прежде всего исполнительной) – с другой. Кроме того, необходимо удерживать в поле внимания, по крайней мере, потенциальную возможность существования публичных повесток местных сообществ, не сводимых к политико-административным повесткам. Но как представляется, именно местные сообщества оказываются «исключенным третьим» реформирования местного самоуправления, что и представляет принципиальную проблему данного процесса.

Реформа местного самоуправления в современной России началась с принятия в 2003 г. Федерального закона № 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации». По задумке идеологов реформы, данный закон должен был максимально приблизить муВ самом конце 2013 г. тема реформы МСУ была актуализирована и на федеральном уровне - в Послании Президента РФ Федеральному собранию, а также в «спонтанных» инициативных предложениях незадолго до представления Послания. Правда, само слово «реформа» в данном случае использовано не было. Официально речь идет лишь о дальнейшем «совершенствовании системы организации местного самоуправления»

- так определена тематическая зона деятельности специальной рабочей группы, созданной после Послания (информацию о ее деятельности, а также о поступающих предложениях можно получать на сайте Всероссийского совета местного самоуправления: http://www.vsmsinfo.ru). Но степень радикальности некоторых из уже озвученных предложений не оставляет сомнений, что термин «совершенствование» может оказаться не более чем эвфемизмом «реформы» или даже большего, если, конечно, эти предложения будут реализованы.

См. подробнее: Борисова Н.В., Сулимов К.А. «Политика бездействия» в современной России // Сборник докл. VI Всероссийского конгресса политологов «Россия в глобальном мире: институты и стратегии политического взаимодействия». М.: МГИМО, 22-24 нояб. 2012; Сулимов К.А., Борисова Н.В., Панов П.В. "Политика бездействия" на муниципальном уровне в современной России: постановка исследовательских вопросов // Современный город: власть, управление, политика: сб. науч. статей. Пермь: ПНИПУ, 2012. С. 165Крылов Д.С. Отсутствие долгосрочного видения как вариант «политики бездействия» органов МСУ в Пермском крае // Вестник Пермского университета. Серия Политология. - 2013. №4. С. 61-76; Зуйкина А.С., Панов П.В. Приоритеты региональных властей и «политика бездействия» в Пермском крае // Вестник Пермского университета. Серия Политология. Пермь, 2012, 4, 90-106.

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2014. №1 ниципальные власти к населению1. Инструментально это решалось посредством унификации системы территориальной организации МСУ в субъектах РФ: были созданы сельские и городские поселения – т.н. муниципальные образования низового уровня. Тем самым была введена двухуровневая система организации МСУ. Вторым способом стало разграничение предметов ведения и полномочий между уровнями публичной власти: органами государственной власти субъектов РФ и органами МСУ муниципальных образований (муниципальных районов, сельских и городских поселений)2. Разграничение предметов ведения и полномочий потребовало разделения расходных обязательств между этими уровнями публичной власти, а также закрепления доходных источников в соответствии с объемом расходных полномочий и ликвидации нефинансируемых мандатов3.

Системная реализация данного закона началась с 1 января 2006 г., когда в фазу переходного периода, определенного законодателями до 2009 г., вступили муниципалитеты 46 субъектов РФ. В число этих 46 регионов попал и Пермский край. По оценке экспертов, в результате реализации «территориальной части» реформы в России более чем в два раза увеличилось число муниципальных образований4. Такой количественный результат стал прямым следствием введения двухуровневой системы МСУ.

Еще одним результатом реализации реформы МСУ стали изменения финансовой автономии муниципалитетов. Согласно ФЗ №131, вопрос о том, какие налоги могут быть установлены на местном уровне, был выведен из компетенции органов МСУ. Самим муниципалитетам были оставлены только налоги на землю и имущество физических лиц. Фактически такое решение в значительной степени ущемило муниципалитеты в их финансовой состоятельности, сделав их еще более зависимыми от трансфертов, поступающих, как правило, из вышестоящего регионального консолидированного бюджета5. Такой финансовый механизм контроля фактически усиливал политическую вертикаль власти в структуре межэлитных отношений. Следует согласиться с О. Рябовой и Т. Витковской в том, что «для локальной политической элиты реализация муниципальной реформы в большинстве случаев означала

Депутаты Госдумы приняли во втором чтении закон «Об общих принципах организации местного самоуправления в РФ» //Деловое Прикамье. 2003. 19 июня. [Электронный документ]. URL:

http://www.dp.perm.ru/article.php?id=90 (дата обращения: 13.06.2013).

Российское местное самоуправление: итоги муниципальной реформы 2003-2008 гг.: аналитический доклад Института современного развития. [Электронный документ]. URL: http://www.insorrussia.ru/ru/programs/doc/3928 (дата обращения 13.06.2013).

Там же.

Бабун Р.В. Итоги муниципальной реформы и проблемы развития МСУ в России. [Электронный документ].

URL: http://do.gendocs.ru/docs/index-178048.html (дата обращения 14.10.2013).

Более подробно о практике межбюджетных отношений в контексте реализации «политики бездействия»

см.: Зуйкина А.С., Панов П.В. Распределение межбюджетных трансфертов и «политика бездействия» в Пермском крае // Вестник Пермского университета. Сер. Политология. Пермь, 2013. №3.

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2014. №1 уменьшение ресурсной базы ее представителей и снижение степени автономности по отношению к государственным властным структурам» 1.

Наконец, реформа МСУ дала институциональную возможность введения в практику муниципального управления широкого спектра разнообразных форм как прямого, так и опосредованного участия населения в осуществлении местного самоуправления и решении вопросов местного значения: выборы и референдумы, сходы и публичные слушания, опросы, собрания, конференции, территориальное общественное самоуправление, правотворческая инициатива и прочие, в том числе новые, такие как оценка регулирующего воздействия, российская общественная инициатива и т.д.

Вместе с тем, по оценке экспертов, «ни одна из провозглашенных трех главных целей муниципальной реформы фактически не была достигнута» 2.

Причины тому - как упоминавшееся выше сужение финансовой автономии, так и фактически бессистемное внесение изменений в различные нормативно-правовые акты. Это создало ситуацию сложного пересечения и наложения друг на друга полномочий и компетенций различных уровней власти: «сегодня по ряду сфер практически невозможно определить, кто, за что и в какой мере отвечает»3.

Однако представляется, что наиболее провальной реализация реформы МСУ оказалась в достижении третьей цели – активизации участия граждан в осуществлении местного самоуправления и решении вопросов местного значения. Даже если смотреть не с точки зрения качества, а только с точки зрения факта наличия, едва ли будет большим преувеличением сказать, что из указанных в предыдущем абзаце форм участия во всей толще и всем масштабе российского местного самоуправления реализуются только выборы представительных органов и публичные слушания по проектам местных бюджетов и градостроительной тематике, поскольку они нормативно обязательны для органов МСУ. Все остальные формы, предполагающие наличие выбора/инициативы со стороны или местного сообщества (его представителей), или органов местного самоуправления, так и не стали неотъемлемой частью жизни местных сообществ (разумеется, эта укрупненная оценка не исключает существование отдельных позитивных практик, но об их объеме судить очень сложно, потому что масштабные исследования по этому вопросу отсутствуют).

Одной из причин неуспешности «понуждения к участию», как представляется, стал фактический отход от интенций реформаторов, обусловленный утилитарными целями как региональных, так и муниципальных властей.

Витковская Т., Рябова О. Моногорода Среднего Урала: локальные элиты и политические процессы. Екатеринбург: РИО УрО РАН, 2011. С. 73.

Бабун Р.В. Указ соч.

Там же.

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2014. №1 Речь идет, в том числе, об отказе от двухуровневой системы организации МСУ, воплощенном в идее укрупнения территорий.

*** Муниципальная реформа в Пермском крае была проведена по экспериментальному досрочному варианту. К концу 2005 г. были приняты основные решения по изменению территориальной структуры региона. Инициатива провести реформу в экспериментальном варианте исходила от тогда еще областных властей и была обусловлена, вероятно, стратегией администрации губернаторов Ю. Трутнева и О. Чиркунова на получение дополнительной (как финансовой, так и политико-административной) поддержки федерального центра.

Процесс рассмотрения и принятия нового областного закона об организации МСУ был непростым. В ноябре 2005 г. в Законодательном Собрании Пермской области состоялись депутатские слушания с участием глав исполнительной и представительской власти муниципальных образований и чиновников администрации Пермского края по вопросам принятия закона о местном самоуправлении. На слушаниях были представлены поправки к закону, вынесенному на пленарное заседание регионального парламента. Как текст закона, так и поправки к нему вызвали вопросы и нарекания со стороны участников слушаний. Так, например, главы муниципалитетов задавали вопросы о том, каким образом будет передаваться имущество поселениям с уровня муниципального района, каким образом будут разделены полномочия между этими уровнями власти, конечно, как будет организовано финансирование МСУ. Присутствовавшие на слушаниях представители бюджетной сферы высказывали опасение, что в результате такой скоротечной муниципальной реформы появятся «бесхозные» школы, больницы, библиотеки, социальные учреждения, а тысячи бюджетников будут месяцами искать свою зарплату.

Регионалы призвали краевых депутатов, как принимающих решение, принять закон без проволочек, поскольку от этого, как считали чиновники, зависит, насколько подготовленным регион войдет в «реформу Козака». Ряд прогубернаторски настроенных депутатов во главе со спикером пермского областного Заксобрания Н. Девяткиным, а также чиновники краевой администрации, всячески пытались доказать, что нужно немедленно начинать реализацию нового закона. Их оппоненты предлагали не спешить и все тщательно продумать. Они высказывали опасения, что сразу после новогодних каникул (зима 2006 г.) население может столкнуться с такими проблемами, по сравнению с которыми монетизация льгот, проведенная в начале 2005 г., будет выглядеть невинной игрой. Это связано, в частности, с тем, что реформа МСУ радикально меняла распределение полномочий, сфер ответственности и, что самое главное, бюджеты центра, регионов и муниципалитетов. ОдВестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2014. №1 нако инициатива администрации губернатора была поддержана фактически подконтрольным О. Чиркунову Законодательным собранием, несмотря на давление с мест и многочисленные, почти слезные просьбы муниципалов «попридержать коней».

В связи с реализацией реформы МСУ региональное бюджетное законодательство Пермской области в 2005 г. серьезно перекраивалось. В частности, были приняты изменения, предусматривающие разграничение доходов между областным бюджетом, бюджетами муниципальных районов (городских округов) и поселений по нормативам, установленным Бюджетным кодексом РФ. Кроме того, произошло перераспределение расходных полномочий между федеральными, региональными органами государственной власти и органами местного самоуправления, а также изменилась система межбюджетного регулирования.

После завершения «переходного этапа» (2004-2006 гг.) в совокупности на территории Пермской области и Коми-Пермяцкого автономного округа (в дальнейшем единого региона – Пермского края) оказалось 363 муниципальных образования (городских округов - 6, муниципальных районов - 42, городских поселений - 32, сельских поселений - 283). В августе 2008 г. администрация О. Чиркунова рапортовала, что Общественная палата при Президенте РФ назвала Пермский край «флагманом в реализации реформы местного самоуправления»1. Однако уже в 2008 г. в нескольких территориях Пермского района состоялись референдумы по вопросу об их объединении. Муниципалитеты, инициировавшие объединение, апеллировали к тому, что «укрупнение» поселений позволяет объединить земельные ресурсы, сократить управленческий аппарат, а также повысить их инвестиционную привлекательность. В мае 2008 г. первые референдумы по вопросу об объединении территории прошли в поселениях Пермского района, который первым и выступил с этой инициативой. Всего в период с 2008 по 2010 гг. в Пермском районе количество поселений сократилось с 25 до 202.

Новостная лента портала www.perm.ru: 22 августа 2008 г. [Электронный ресурс]. URL:

http://www.perm.ru/?id=1000064&show=11390 (дата обращения 12 августа 2013 г.).

Инициативность Пермского района в вопросе об «укрупнении» территорий может быть объяснена, среди прочего, тем, что администрация района в лице его главы А.Кузнецова по многим вопросам выступала и продолжает выступать как верный союзник региональных властей. Так, например, большинство избирательных кампаний разного уровня, которые проходили в муниципалитетах и поселениях Пермского района, ближайшего в территориальном отношении в Перми, как правило, завершались победой либо кандидатов от партии власти («Единой России», «Народного фронта»), либо кандидатов-ставленников администрации губернатора. Пермский исследователь П.Панов подсчитал, что, например, на муниципальных выборах, которые состоялись в 40 муниципальных районах и городских округах Пермского края в 2008-2009 гг. доля депутатов-единороссов в Пермском районе соответствует 0,94, в то время как средний показатель по региону – 0,44. Наименьший показатель - в 0,13 (Кизеловский МР), а наибольший – 1 (г. Березники). Третий по величине показателя после Березников и Пермского МР – 0,80 (Соликамск ГО) см.: Панов П.В. Роль Единой России в коалиционных взаимодействиях на местном уровне // Политические партии и политическая конкуренция в демократических и недемократических режимах / под ред. Ю.Г. Коргунюка, Е.Ю. Мелешкиной, Г.М. Михалевой. М.: КМК, 2010. С. 148-162. Следует также отметить, что избирательные кампании в ПермВестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2014. №1 В результате начавшегося в 2008 г. обратного движения в сторону укрупнения к 2011 г. в Пермском крае насчитывалось уже 358 муниципалитетов, к концу 2012 г. – 347 муниципальных образований, а к осени 2013 г. Эта цифра складывается следующим образом: 40 муниципальных районов, 8 городских округов, 29 городских поселений, 262 сельских поселения1.

Процесс укрупнения территорий особенно активизировался в 2012-2013 гг.

Так, за этот период была принята серия законов о внесении изменений в законы Пермского края об образовании новых муниципальных образований Пермского края2, в результате которых укрупнению подверглись несколько десятков муниципальных образований, преимущественно поселенческого уровня3.

Агентом этого процесса выступала, прежде всего, краевая власть, обосновывая его необходимость задачами оптимизации территориального развития Пермского края в интересах населения муниципалитетов. Показательным в этом отношении представляется доклад, подготовленный и.о. заместителя председателя Правительства Пермского края – министра территориального развития Пермского края К. Захарова. В частности, в докладе отмечается, что бюджеты более 50% муниципалитетов Пермского края являются дотационными на 70% и выше и не могут «в полном объеме и эффективно исполнять свои полномочия». Эти муниципалитеты отличает низкий уровень квалификации управленческих кадров. Подобная финансовая и кадровая несостоятельность «приводит к тому, что многие вынуждены передавать часть своих полномочий на уровень муниципального района, превращаясь в передаточное звено между населением и районной администрацией… По данным, предоставленным муниципальными районами края, в 2012 г. заключено 1199 соглашений о передаче осуществления части полномочий по решению вопросов местного значения от поселений районам»4.

В качестве еще одного аргумента в пользу «укрупнения» территорий краевые власти называли несовершенство двухуровневой системы, обусловленное системой и практикой взаимодействия «город – район»: «два хозяина на одной территории могут бесконечно перекладывать ответственность и не ском районе не отличались высокой степенью конкурентности и не были скандальными и требующими в связи с этим вмешательства и/ или публичной оценки регионалов.

См.: Государственная программа Пермского края «Региональная политика и развитие территории»

(Утверждена Постановлением правительства Пермского края от 01.10.2013. № 1305-п).

Например, законы №41 ПК, №42 ПК, №176 ПК, №744 ПК, №814 ПК, №815 ПК, №865 ПК.

В 2011 г. в Красновишерском районе в результате объединения вместо 6 стало 5 поселений, в Еловском районе вместо 8 стало 5; в 2011-2012 гг. был создан Лысьвенский городской округ путем объединения 1 района, 1 городского поселения, трех сельских поселений; в 2012 г. был создан Губахинский городской круг ( путем объединения 1 района, 2 городских поселений, 1 сельского поселения.

О результатах деятельности правительства Пермского края по направлению «Территориальное развитие», в том числе в части реализации приоритетных региональных и инвестиционных проектов (целевых программ) в 2012 г. и мерах по совершенствованию механизма реализации проектов в 2013 г.: доклад. [Электронный документ]. URL: http://minter.permkrai.ru/news/press/show_id/396/ (дата обращения: 12.05.2013). С.

5.

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2014. №1 отвечать за конкретные участки работы»1. Краевые чиновники предпочитают использовать не термин «укрупнение», а термин «оптимизация», апеллируя к необходимости решения проблем неэффективности и несостоятельности сельских поселений, а также разрешения конфликтов по линии «город – район».

Впервые публично о необходимости оптимизации территориальной структуры региона через практику укрупнения муниципалитетов региональные власти в лице губернатора В. Басаргина заявили в мае 2012 г.2. В ходе первой встречи с главами муниципалитетов В. Басаргин подчеркнул, что «надо идти по пути укрупнения муниципалитетов, возвращаться к системе, которая существовала в советское время, но делать это не бездумно. Если есть такая возможность, и мы не нарушаем главный принцип местного самоуправления шаговой доступности власти, то надо идти по этому пути»3.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
Похожие работы:

«УДК 81-13 А. Н. Гребенев A. N. Grebenev Понимание и интерпретация поэтического текста: мета-герменевтический подход Understanding and interpreting poetic text: meta-hermeneutical approach Статья посвящена обсуждению важнейших для герменевтической традиции вопросов понимания и интерпретации в свете современных концепций анализа соц...»

«База нормативной документации: www.complexdoc.ru МИНИСТЕРСТВО ПУТЕЙ СООБЩЕНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Управление военизированной охраны Согласованы Утверждены МВД РФ Министерством...»

«Курская областная научная библиотека им. Н. Н. Асеева Отдел краеведческой литературы Серафим Саровский: К 100-летию со дня канонизации / Указатель литературы / Курск, 2003 ББК 91: 86.372.24 (2Рос-4Курс) С 32 Ответственный за выпуск Е. Н. Чурилова...»

«Ф Р И О А И НАЧАЛЬНОЙ ЗАГРУЗНИ В ОМ Р В Н Й Б Л Ш М К Н Л Н М РЕАКТОРЕ ОЬ О А АЬ О И.Я.Вмелышов, А.Д.Жириов, В.И.Пушкароь, А.П.Сяроткин, В.П.Бортев Аннотация, В канальных енергатзчеоких реакторам "опливо перегру­ жается на работающем реактора, поэтому они работах" о не­ большим за...»

«Проблемное обучение как технология высшего профессионального образования, используемая при подготовке специалистов в области управления персоналом КЛОПОВА О.К. КОМЫШОВА Л.Н. ...»

«3 ПОПУЛЯЦИОННЫЕ МЕТОДЫ 1 Методы, основанные на использовании популяции, отличаются от методов, описанных в предыдущей главе, тем, что работают с набором потенциальных решений, а не с единственным возможным решением. Каждое решение постепенно улучшается и оценивается, и основным отличием от простого параллельного...»

«Ej ЗАКОНОДАТЕЛЬНОЕ СОБРАНИЕ САНКТ-ПЕТЕРБУРГА СОЗЫ В Депутат ТИМ ОФ ЕЕВ Алексей Анатольевич для ответа: Исаакиевская пл., 6, С анкт-П етербург, 190107 телЛ ф акс 318-81-03 2016 h(tp://www.assembly.spb.ru № Г убернатору Санкт-Петербурга Г.С. ПОЛТАВЧЕНКО ДЕПУТАТСКИЙ ЗАПРОС Уважаемый Георгий Сергеевич! 18...»

«Администрация Курской области Постановление 01.08.2011 № 347-па В соответствии с Федеральным законом "Об особо охраняемых природных территориях", Законом Курской области "Об особо охраняемых природных территориях Курской области" и в целях дальнейшего развития и сохранения Железногорско...»

«ЕЖЕКВАРТАЛЬНЫЙ ОТЧЕТ Закрытое акционерное общество Биржа СанктПетербург Код эмитента: 09994-J за 1 квартал 2010 г Место нахождения эмитента: 199026 Россия, г. Санкт-Петербург, В.О., 26 линия, 15 Информация, содержащаяся в настоящем ежеквартальном отчете, подлежит раскрытию в соответствии с законодательст...»

«Международные стандарты образования для МФБ профессиональных бухгалтеров МСО 16 октябрь 2003 г. Комитет по образованию Международные стандарты образования для профессиональных бухгалтеров Международная федерация бухгалтеров International Education Sta...»

«ЦЕНТРАЛЬНО-ОБЕЗБОЛИВАЮЩИЕ СРЕДСТВА (Наркотические анальгетики) Наркотические анальгетики (греч. an без, algos боль) действуют на центральную нервную систему, ослабляя ощущение боли и изменяя эмоциональное отношение к боли с отрицательного на нейтральное. Наркотическими...»

«ЕДИНАЯ СИСТЕМА ИДЕНТИФИКАЦИИ И АУТЕНТИФИКАЦИИ Руководство оператора центра обслуживания ЕСИА Версия 1.0 Содержание СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ 1.1 Назначение приложения 1.2 Доступ к приложению ЦО 1.2.1 Получение статуса Уполномоченной организации 1.2.2 Р...»

«ОГЛАВЛЕНИЕ ВВЕДЕНИЕ.................................... 11 ГЛАВА 1. УДИВИТЕЛЬНАЯ АНАТОМИЯ ЗРИТЕЛЬНОЙ СИСТЕМЫ, или За счет чего мы видим..................................... 12 ГЛАВА 2. ФАКТОРЫ, ВЫЗЫВАЮЩИЕ ЗАБОЛЕВАНИЯ ГЛАЗ............................»

«Анти-Ницше 1 М а л ко л ь м   Б ул л.много званых, а мало избранных. Евангелие от Матфея П Р О Т И В О С Т ОЯ всем и  каждому, Ницше встретил удивительно мало сопротивления. В  действительности его репутация явно пострадала только в одном случае — когда его радостно подхватили нацисты. Но,...»

«Рецепт № 1 "Курица с виноградом и черносливом в белом вине" Курица моется и режется небольшими кусками. Отрезаем крылья (захватывая немного грудки), потом отсекаем ноги, затем спинку отделяю от грудины. Спинку, голени и концы крыльев оставляем для будущего бульона. Они нам не понадобятся. Грудку делим на четыре части + бедра + ве...»

«"Согласовано" "Утверждаю" (Экспертная организация) (Генеральный поставщик) Государственное унитарное предприятие ЗАО "ИНКОТЕКС" "МОСКАССЗАВОД" Генеральный директор _Соколов Д. Ю. _ Абдулхаеров Р.А. "_" 2004 г. "_" 2004г. Методика освидетельствования контрольно-кассовой машины "Меркурий-...»

«М.Я. Финкельштейн, К.В. Деев СОЗДАНИЕ ГЕОИНФОРМАЦИОННОЙ СИСТЕМЫ СПЕЦИАЛИЗИРОВАННОЙ НА РЕШЕНИИ ГЕОЛОГИЧЕСКИХ ЗАДАЧ В настоящее время невозможно представить себе исследование в области природопользования, не использующее в той или иной мере геоинформационные системы (ГИС) и техно...»

«© ЭО, 2005 г., № 4 Б.С. Д у г а р о в КУЛЬТ ГОРЫ ХОРМУСТА В БУРЯТИИ Хормуста, Хурмаста (от согдийского Хурмазта) верховное божество в религиозно-мифологической традиции монгольских народов. Его образ нашел широкое отражение и в фольклоре, особенно в эпосе...»

«Юбилейное издание к 20-ти летию независимости Украины Время – это своеобразный спидометр, который как будто наматывает быстро текущее время на счетчик памяти. Не верится, что мною прожито почти 60 лет в Кривбассе. Правда жизни глаголет: "Без прошлого нет настоящего и будущего". Ныне...»

«ISSN 0869-4362 Русский орнитологический журнал 2014, Том 23, Экспресс-выпуск 1068: 3555-3560 Зимнее гнездование клеста-еловика Loxia curvirostra в Московской области Д.В.Терновский Второе издание. Первая публикация в 1954...»

«Независимо от того, новичок вы или опытный веб-дизайнер, эта книга научит вас основам современного веб-дизайна ИСЧЕРПЫВАЮ Щ ЕЕ РУКОВОДСТВО 4-е издание ЭКСМО Дженнифер Роббинс HTML5, CSS3 иJavaScript ИСЧЕРПЫВАЮЩЕЕ РУКОВ...»








 
2017 www.doc.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные документы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.