WWW.DOC.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные документы
 

«Гоголь как зеркало русской души: Рудольф Касснер о русской литературе Почти забытый ныне Рудольф Касснер (Kassner, Rudolf – 1873–1959) – представитель австрийского модернизма, ...»

Е.И. Задорожная

Гоголь как зеркало русской души:

Рудольф Касснер о русской литературе

Почти забытый ныне Рудольф Касснер

(Kassner, Rudolf – 1873–1959) – представитель

австрийского модернизма, автор философской

прозы, – был высоко ценим многими

современниками. Друг Рильке и Гофмансталя,

неоднократный номинант на Нобелевскую

премию. Эссеиста по преимуществу, его

Ил. 1. Рудольф Касснер.

называли «Монтенем ХХ века». Отечественного читателя впервые познакомил с Касснером и русской темой в его творчестве петербургский германист А.И. Жеребин1 (он же автор монографии о философской прозе австрийского модернизма2 и статьи о Касснере в первом томе недавно изданной академической Истории австрийской литературы ХХ века).

Касснер появился на свет в южно-моравском городке Грос-Павловиц в состоятельной многодетной семье католиков – выходцев из Силезии. Силезия – родина мистика Якоба Бёме, philosophus teutonicus, чьи труды вдохновляли теоретиков немецкого романтизма;

Моравия – одна из колыбелей чешских ересей: гуситов, Богемских братьев. По слову самого Касснера, он унаследовал от отца (чешских корней) славянский дух и немецкую кровь от матери.

Из-за перенесенного во младенчестве полиомиелита всю жизнь передвигался на костылях, что не мешало ему проводить жизнь в постоянных поездках и дальних путешествиях (кроме Берлина, Парижа и Лондона, – Италия, Испания, Алжир, Тунис, Сахара, Россия, Индия, Бирма). Получил образование в Венском и Берлинском университетах (филология, история, философия), его интересы простирались от античности до восточных культур. Ил. 2. Венгерское издание книги Каснера «Три царства».



Энциклопедически эрудированный и не стесненный в Последний символист Австрии/Звезда.– 2004, № 9.

Жеребин А.И. Вертикальная линия. Философская проза Австрии в русской перспективе. – Спб, 2004.

средствах писатель вращался в кругу европейской духовной элиты, во Франции свел знакомство с Валери и Жидом, в Англии с Уайлдом и Йейтсом. Переводил Платона, Блейка (первые переводы на немецком), Стерна, Жида и «великих русских» – Гоголя.

Достоевского, Пушкина, Толстого. В 1945 году эмигрировал в Швейцарию, в 1946-м поселился в Сьере (кантон Вале), в предгорье бернских Альп. Там он работал до конца жизни.Оставшиеся в послевоенной Европе друзья и почитатели называли его «отшельником из Сьера».

Творческое наследие Касснера, так или иначе тяготеющее к интегральному жанру эссе и образующее, несмотря на тематическое и формальное (статья, трактат, платоновский диалог, философская новелла, притча, речи, афоризмы, мемуары 3) многообразие, единое и замкнутое в себе пространство, исследователи сравнивают с цельным зданием или архипелагом островов. Духовная близость к мистике неоплатонизма и романтизма йенского круга не помешали Касснеру рано и решительно отмежеваться и от платонизма, и от иных юношеских увлечений – Шопенгауэра, Ницше, Кьеркегора. Впрочем, с датским философом он всегда ощущал внутреннее родство и своим эссе «Кьеркегор» (1906) открыл его для немецкого читателя. Вполне оригинальной и плодоносной грибницей, на которой росло Касснеровское творчество, стал его физиогномический метод.

Основные проблемы характерологической физиогномики были поставлены еще в последней трети ХIII века Лафатером, Лихтенбергом, Гете. Для Касснера облик отдельной человеческой личности – Ил. 3. Кьеркегор, Сёрен Обю.

Автор Neils Christian Kierkegaard.





лишь частный случай; его «лицо», Gesicht, это любой наглядный образ, любое явление реального мира; оно предполагает, в соответствии со значениями немецкого слова, наличие созерцателя, «зрящего» (Seher), то есть это нечто видимое и одновременно представление о нем, вдение, visage и vision. Культурно-философская физиогномика «всеединого мира», постепенно открывающая для себя исторический, антропологический, теологический и отчасти социологический4 горизонты, приобретает у Касснера универсальный характер.

В том числе обзорный труд «Девятнадцатый век. Выразительность и величие» (1947), где ХIХ и ХХ столетия сопоставляются с былыми эпохами «великих форм».

Газетная статья Каснера «Одиночка и человек коллективный» появилась в 1931 году, одновременно с «Восстанием масс» Ортега-и-Гассета.

При этом писатель настаивает на принципиальной ненаучности своего метода и неприемлемости для него строгих дефиниций. Физиогномист находится «на пути от скептика к верующему: он мистик всего воплощенного мира». Понятия физиогномики – это множество ключевых слов, значение которых бесконечно уточняется и переосмысливается в процессе творчества. Их зыбкие, множащиеся смыслы вступают в отношения взаимодополнения, взаимозаменяемости, даже взаимоотрицания; они могут становиться универсальными перевертышами, вырастать до символических образов и мифологем. Физиогномика не объясняет, а толкует, интерпретирует, оперируя «вместо понятий образами».

Ил. 4. Французский художник Charles LeBrun показывает нам некоторые черты характера в людских/животных портретах.

Сложное и парадоксальное «единство лица и зрящего» – центральное положение Касснеровской физиогномики. «Мир» созерцателя противостоит «миру» лица, одновременно дистанцируясь от последнего и отражаясь в нем. Лицо и зритель соединяются и разделяются «линией воображения». «Воображение» – это способность видеть вещи в динамике их развития, это «скрепа бытия и становления, сущности и видимости, добра и зла», так что физиогномику «можно назвать философией воображения». Воображаемое, творческое проникновение в объект толкуется как акт «эротический», как единство любви и познания, как бесконечное «потенцирование»

(Steigerung): «видеть вещи в движении» значит «вещи любить, растворяться в них и снова из них возрождаться». «Бог создал мир благодаря воображению. А не из каприза, и не на основе какого-либо понятия, и не для некой цели, и не по веским причинам, и не потому, что под руку однажды подвернулась материя,» – писал Касснер в трактате «Число и лицо»

(1919), весьма замысловатой книге, которая возникла в результате математических штудий и знакомства с теорией относительности (с автором теории он познакомился в Вене).

–  –  –

Русская тема занимает в творчестве Касснера место небольшое по объему, но не по значению.

Россию Касснер посетил в 1911 году. Не ограничившись обеими столицами, любознательный литератор спустился по Волге до Саратова, побывал в Крыму, на Северном Кавказе, в Туркестане. В Петербурге познакомился с Мережковским. Путешествие побудило его к переводам русской литературы. Одиннадцать лет спустя его впечатления отразились в эссе «Гоголь».

Это классический физиогномический этюд с Ил. 6. Мережковский Дмитрий Сергеевич.

постоянными отступлениями и повторениями мысли на новом витке. Гоголь – возможно, самый загадочный писатель в мировой литературе, чьи роль и значение в культуре и истории русской неизменно волновали отечественные умы. Есть Гоголь Достоевского, Гоголь Мережковского, Гоголь Розанова, Гоголь Набокова… Касснер нашел в Гоголе самое чистое выражение «русской идеи». Близость русской литературы, «младшей среди европейских», – и особенно Гоголя – к «магическому» народному сознанию, «пассионарность» русского человека породили столь самобытное явление, как русский реализм.

Недифференцированность, «безбразность» русского Логоса, отсутствие в нем строгой нравственной дихотомии, сближающие Россию с Востоком, не помешали Касснеру открыть во «всечеловеческой» душе – и в особенности в Гоголе, – важнейшее для него, отличающее Россию одновременно от Запада с его рационалистическим индивидуализмом и от Востока: поистине евангельский накал мистерии добра и зла.

К «великим русским» писатель обращался и впоследствии.

–  –  –

Идею никоим образом нельзя отделить от формы как содержимое от его же наружности. Идея не равнозначна чувству, воле или вообще какому-то скрытому состоянию души. Шекспир в ощущении природы скорее всего не слишком отличался от Гете, Китса или Толстого, однако природа, ее идея и облик в произведениях этих писателей совершенно разные. Быть может, мир сотворен волей или чувством какогонибудь своенравного и капризного божества, так что волеизъявления и чувства людей обращены в основном к этому тайному богу; однако мир существует благодаря идее, он осуществляется в идее и возникает из идеи. Такое видение и понимание всякого наличного предмета и есть физиогномика в том смысле, в каком я использую это понятие здесь и повсеместно.

Так же и значение истории составляет только череда идей, а отнюдь не сменяющие друг друга личности или комплексы событий. Нет ничего важнее, нежели понять и зафиксировать эту связь идеи и истории – о которой еще не имели понятия античный мир и Платон, – чтобы освободить дух от представления о полной бессмысленности всего происходящего и бесполезности любых великих деяний. Кто видит в Иисусе Христе только личность – неважно, по каким соображениям, – должен ужаснуться при мысли о том, сколь немногочисленных «последователей» обрел богочеловек за прошедшие столетия. Однако Иисус Христос столько же идея, как личность, и эта идея, выражаясь парадоксально, перестала бы существовать в тот момент, когда у Иисуса Христа появилась бы толпа «последователей». Лишь тому, кто видит разом идею и личность, открывается физиономия исторической фигуры или исторического свершения, и его подход естественным образом окажется физиогномическим, а не психологическим.

Отсюда недочеты и даже прямые ошибки в чисто психологических анализах исторических деятелей, которых совсем нет у больших историков вроде Ранке или Буркхарда и которые свойственны только посредственностям.

II Достаточно согласиться с утверждением, что первоисточником всякого духовного явления всегда выступает его идея, а вместе с ней его форма, чтобы осознать нелепость любых попыток объяснять духовное явление сторонними влияниями. Ни одна литература не испытала на себе большего влияния, чем русская, последняя по времени среди великих европейских литератур, оставаясь при этом оригинальнейшей из них в самом глубинном смысле. Ей присуща самобытность жизни – произнесем здесь это опасное слово, которым я далее буду пользоваться в неком вполне определенном значении, – и данная самобытность проявляется в очень жесткой зависимости. Формой этой особой самобытности служит русский реализм, более глубокий и подлинный, чем реализм любой иной расы, поскольку он является единственно возможной формой вполне определенной идеи жизни. И первым мастером данной формы реализма был не великий Пушкин, а Гоголь. Говоря о русской идее, мы говорим о Гоголе и наоборот. Мы настаиваем на том, чтобы называть наш путь физиогномическим в отличие от психологического, каким шел Дмитрий Мережковский в своей работе «Гоголь. Творчество, жизнь и религия».

–  –  –

Ил. 10. Наполеон I Бонапарт.

Трагичен только тот, кто обладает вышним миром, досягает до высот, «до звезд», в чьей душе страсть, а не чувственность. Мир Шекспира – это мир властителей и потому мир устоявшийся, а не становящийся, насквозь мир рока, а не достаточных причин.

Различие между статуарным миром рока и миром достаточной причины (и развития) должно иметь огромное, даже решающее значение для каждого, кто хочет верно понимать Шекспира. Бросающийся в глаза факт, что мотивировки у Шекспира неточны и вообще плохи,5 связан с тем, что его герои по духу принадлежат высшему миру, бытие в котором не мотивировано. Современные драматурги (Ибсен, Гауптман) мотивируют лучше, но верхний мир отсутствует (а вместе с тем различие между страстью и чувственностью), и все происходит в мире достаточной причины, который порой трагикомичен, но никогда не может быть трагичным в строгом смысле. Поэтому для современного драматурга народ в «Кориолане» был бы контрагентом героя; не то у Шекспира, для которого дурно пахнущая чернь и ее глашатаи, трибуны, не имеют ничего общего с роком.

Мир Шекспира – это еще цельный мир, некий космос, выражающийся в наличии заданного порядка, а не жизнь в нашем смысле (без порядка, с развитием). Мы живем уже не в космосе, а в жизни. Герой может существовать только в космосе, но не в жизни.

Страсть героя – это чувство принадлежности, это высокое происхождение, а не томление.

И не мономания людей Бальзака. Об античном герое можно сказать: страсть есть жизнь.

Для русского персонажа жизнь значит страсть. Родион Раскольников диаметрально противоположен Кориолану, или Сигизмунду из пьесы Кальдерона «Жизнь есть сон», или Эдипу. Как бесконечно далеки мы от Шекспира, когда Раскольников говорит Соне, признаваясь в убийстве: «Разве я старушонку убил? Я себя убил, а не старушонку!..

А старушонку эту черт убил, а не я…». Или когда он восклицает: «Я хотел быть Наполеоном и потому убил»6.

IV На мой взгляд, чрезвычайно интересно проследить путь из космоса, то есть заданного мира огромных измерений, в мир современной личности, который является историей и развитием. Он ведет через современное, французское государство, через общество и все, что с ним связано: французскую галантность, французский театр. Здесь уже наблюдается некое перенапряжение, но еще не становление. Вопрос: считать ли этот вид В последнее время появляются указания на то, Шекспир неоднократно заимствовал целые сцены из чужих пьес и что с этим обстоятельством связаны его «промахи», поверхностные мотивировки. Только поэт, до такой степени являющийся целым миром, имеет право пользоваться чужим. В конце концов, его мир объемлет все. Это называется вселенной, космосом. Похожее на более низком уровне у Нестроя. Геббелям плагиат противопоказан.

Последняя фраза не является цитатой из романа Достоевского. – Прим перев.

государственности разрежением космоса, былого «мира», а любовь у Расина и Мольера разбавленной страстью? Целое всегда отливается в формы, а формы не могут быть плоскими или разжиженными. Французскую любовь нельзя назвать плоской, она даже более чувственна и духовна, чем любовь-томление, иначе говоря, чувственное в ней гораздо ближе к духовному, чем в какой-либо другой разновидности любви. Как и порок здесь, в рамках общества, выглядит более человечным и остроумным, чем в протестантской Англии или Германии. Все это свидетельствует о наличии общества в самом широком и глубоком смысле слова. (И о наличии общественных добродетелей.) Этому обществу почти неведомо то представление о смене поколений, что мы находим в книгах XIX века. Можно ли представить себе более поверхностное отношение родителей к детям и наоборот, чем во французской драматургии, например, в мольеровском «Скупом»? И разве мотив отцов и детей не самый важный в русском романе? Подобное «уплощение» соответствует сути общества (выражаясь физиогномически), сущности галантности, сущности совокупного французского учения о добродетели, самого понятия добродетели. (Между прочим, я считаю плоской отнюдь не в физиогномическом смысле недавно возникшую моду противопоставлять французской «добродетели» немецкую натуру и личность. Конечно же, французская «добродетель» не имеет сходства с немецкой натурой и личностью, она целиком французской породы, выросла на почве этой очень сильной нации и только на данной почве может культивироваться и с ней коррелирует, так же как немецкая личность и натура происходят от несравненно более слабого национального сознания и чувства родины и им соответствует.

V Современная личность могла сформироваться только на распаде государства, добродетели и общества (Руссо). В своих главных чертах она немецкая и протестантская. Ее смысл – и только о нем может идти речь, а не о том, у какой расы или нации таких личностей больше, – ее смысл в том, что только в ней, а не в обществе или в шекспировском мире может происходить вечная борьба свободы с природой, смысла с иллюзией, субъекта с объектом.

Для такой личности речь идет не о добродетели и не Ил. 11. Гёте, Иоганн Вольфганг фон.

о высоком положении, а о взаимоотношениях человека и дела. Это означает: вопрос о взаимоотношениях ставится внутри нее и ею.

Поэтому страсть отдельной личности есть мост, а не ее составная часть, как у Шекспира. Отсюда принципиальная нетрагичность подобной личности. (Только в таком аспекте мы понимаем замечание Гете, что если бы он попытался написать трагедию, она бы его убила.) Жизнь личности есть переживание. (Er-lebnis – немецкое слово, немецкое понятие.) Гете первым пере-жил, про-жил жизни всех людей, отсюда бесконечно великое, незабвенное значение его жизни, неразъемность жизни и творчества в ней, правды и поэзии и – опять-таки – принципиальная нетрагичность его личности. Значит ли это, что Гете не был страстной натурой? Несомненно, был, но эта страсть нетрагична, и вообще она утратила трагизм в полном смысле, начиная с Гете. В нем самом страсти было не более и не иного свойства, чем в природе вообще, в его возлюбленной; эта страсть была выражением единства поэта с природой и возлюбленной, она была в нем воплощением природы. Только таким образом или, вернее, для такой разновидности страсти возможно и естественно ее преодоление в художественном произведении; именно на почве личности, а не в «мире» Шекспира или Рубенса или в рамках общества как такового.

–  –  –

VII В немецком понимании жизнь не есть природа. Природа – это представление, томление, вектор чувств духовного человека. Жизнь может ощущаться только душой, только к душе адресуется жизнь. Уже здесь коренное отличие в воззрениях на природу немецкого (особенно в ХVIII веке) и русского человека. Немецкий человек обожествляет природу, он одухотворяет ее; русский ощущает себя в природе, он ощущает ее более чувственно, телесно.

Немец выбирает природу, потому что для него представляет опасность не-естество, ложный пафос, педантизм, система, безвкусица. Русский меньше боится неприродного, нежели неживого, умершего для любви, мертвого, самой материи. Тут кроется прямая причина того, что чувство бездны, страх Паскаля и всякого преимущественно духовного, чересчур духовного человека перед бездной, воистину пропастью между природой и духом, в их западном проявлении остались чуждыми русскому духу. Разве не является для него бездной сама материя, а именно ее тяжесть, непроницаемость, непросветленность?

Черт признается Ивану Карамазову, что больше всего на свете ему хотелось бы превратиться в двадцатипудовую купчиху. Для русского духа бездна – это пустота, и эти двадцать пудов мяса и жира московской купчихи суть бегство от абсолютной пустоты.

С физиогномической точки зрения весьма примечательно, что человек из девственных лесов Севера и бесконечных степей Юга, обитатель практически безграничной земли без камней и гор, которая состоит сплошь из пашен, лугов и лесов, – как же преследует путешествующего по России это чувство отсутствия камня, как не хватает ему камня во всем имеющем образ и форму: в людях, церквах, домах! – с физиогномической точки зрения, повторяю, весьма примечательно и психологически объяснимо, что русский должен чуять бездну, пропасть в пустынности, беспредельности, бесформенности.

С такой разницей в восприятии жизни Западом и Востоком мы связываем еще одну, не менее существенную: представление о бездне соответствует в физиогномическом смысле представлению о сверхчеловеке. Не будь бездны, не было бы Фауста, Дон Жуана и Заратустры. Русский же сверхчеловек это всечеловек, и бездной для него может быть только пустота, а не разверзающееся ущелье, провал, жерло, куда вознесшийся человек низвергаем из выси, из области света. Через различие сверхчеловека и всечеловека, которое мы обнаруживаем, кстати сказать, также между западным и восточным христианством, нам открывается в целом разница между переполненным образами, идеями, историей, рассеченным, обрывистым, заносчивым сверх меры Западом с его изобилием схем, понятий, фигур и конструкций – и безбразным, безыдейным, лишенным истории Востоком, который не находит никакого, кроме разве что совсем непроходимых (сродни весеннему российскому бездорожью), пути к, казалось бы, совсем близкому, рукой подать, совершенству или выбирает страдание, загадочный отказ после самого блистательного начала. Кто способен дать такую осечку, как русский, всечеловечный русский? Кому еще ведомо такое чувство стыда? В русском лице, выражаясь физиогномически, меньше всего обезьяньего. Русский стыд глубоко связан с отсутствием понятия, формулы, методы, гибкости, пути. Что выглядит столь бесстыдным, столь исполненным разложившегося чувства стыда, как лицо русского преступника? И не является ли тот же преступник в глазах простого народа несчастным, страдальцем? И это тоже всечеловечность.

–  –  –

Сравним Гарпагона из мольеровского «Скупого» и гоголевского Плюшкина из «Мертвых душ». Алчность Гарпагона – преступление против общества, скупость Плюшкина преступление против самой жизни. Поэтому последний в конечном счете и в сущности не скряга, а страдалец, отверженный, несчастный. Гарпагон же попросту скупой (в полном соответствии с авторским определением). Какая отвага, какая мощная индивидуализация порока, какая дерзостность дефиниции! Что же такое рядом с Гарпагоном Плюшкин? Чичиков долго не может разобрать, кто перед ним – старик или баба, настолько неопределенно выглядит Плюшкин. Отрицание жизни (во всечеловеческом значении) или скорее выхолощенная человеческая оболочка, отщепенец, имитация жизни, неотличимая от окружающих вещей, что-то вроде щербатого забора, замшелого колодца, полусгнившей крыши… IX В «Тарасе Бульбе» повествуется, как на лобном месте в Варшаве подвергают нечеловеческим пыткам, а потом казнят три тысячи пленных козаков, среди которых Остап, доблестный сын старого Тараса. Все городское население, люди всех сословий глазеют с крыш, из чердаков, с дворцовых балконов. «На переднем плане, – пишет Гоголь, – возле самых усачей, составлявших городовую гвардию, стоял молодой шляхтич или казавшийся шляхтичем, в военном костюме, который надел на себя решительно все, что у него ни было, так что на его квартире оставалась только изодранная рубашка да старые сапоги. Две цепочки, одна сверх другой висели у него на шее с каким-то дукатом.

Он стоял с коханкою своею, Юзысею, и беспрестанно оглядывался, чтобы кто-нибудь не замарал ее шелкового платья. Он ей растолковывал совершенно все, так что уже решительно не можно было ничего прибавить. «Вот это, душечка Юзыся, – говорил он, – весь народ, что вы видите, пришел затем, чтобы посмотреть, как будут казнить преступников. А вот тот, душечка, что вы видите, держит в руках секиру и другие инструменты, – то палач, и он будет казнить. И как начнет колесовать и делать другие муки, то преступник еще будет жив; а как отрубят голову, то он, душечка, тотчас и умрет.

Прежде будет кричать и двигаться, но как только отрубят голову, тогда ему не можно будет ни кричать, ни есть, ни пить, оттого, что у него, душечка, уже больше не будет головы».

Этот говорливый молодой хлыщ глубинно, можно сказать, навечно связан с Остапом Бульбой, героем, чья мученическая смерть составила одну из прекраснейших страниц русской литературы. Они даны контрапунктом. Мировой гармонии потребны оба. Герой способен вывести мир из равновесия, или мир слишком быстро покатится в тартарары;

шут, хлыщ, фат спасает его одним фактом своего существования. Он соотносится с героем как пустота с наполненностью. Забавный, потешный человечек, пустой, невесомый, выхолощенный, не столько ничтожен, как наполнен ничем. Ничто, его заполняющее, есть часть той бесконечной, жуткой пустоты мира, от которой стынут ум и сердце. Поэтому наш пустой хлыщ уже в какой-то мере зло – зло по определению, не преступник, в котором еще есть частица добра, – воплощение дьявола. Ни один великий ум не размышлял так глубоко о тщете, как «тщеславный» Гоголь. У прочих тщета была актерством, для Гоголя она была плотью. Тщета прочих из «Экклезиаста»: «все суета».

После Гоголя эта фраза отдает фальшью или самонадеянностью сверхчеловека.

–  –  –

Слова «все суета сует» лживы, в противном случае наш мир и свод небесный уже давно сдулись бы, как шар, из которого выпустили газ. Они могли бы иметь смысл в мире, полном, так сказать, перегородок и промежуточных ступеней, где любой порядок был бы промежуточным, предварительным, временным, подлежащим отмене, в мире фальшивой многозначительности, в мире пустословия, в мире Сартора Резартуса.

В нем страшное смешит, а смешное пугает. В некотором вполне определенном смысле – даже против «Экклезиаста» – «Шинель» один из самых христианских, евангельских рассказов. Об этом смысле Петр Чаадаев, один из самых выдающихся современников Гоголя, писал Михаилу Орлову: «Вы по несчастью верите в смерть; для вас небо неизвестно где, где-то там за гробом; вы из тех, которые еще верят, что жизнь не есть нечто целое, что она разбита на две части, и что между этими частями – бездна. Вы забываете, что вот уже скоро восемнадцать веков, как эта бездна заполнена, одним словом, вы полагаете, что между вами и небом лопата могильщика. Печальная философия, не желающая понять, что вечность не что иное, как жизнь праведника, жизнь, образец которой завещал нам Сын Человеческий; что она может, что она должна начинаться еще в этом мире, и что она действительно начнется с того дня, когда мы взаправду пожелаем, чтобы она началась;

философия, … не видящая, что это нами созданный мир, и что его следует уничтожить, которая только что не верит, как дети, что небо – это протянутая над нашими головами синь, и что туда не влезешь!»

X «Все суета», «жизнь есть сон» (Кальдерон), «сон жизни» (Грильпарцер) – эти и подобные утверждения составляют, похоже, содержание всей эпохи барокко, великого искусства промежуточных ступеней и промежуточных порядков.

Все добарочные художественные стили, готика, ренессанс, каждый на свой лад имели высшую цель:

сверхчеловека, который перекинет мост через пропасть между духом и материей. Барокко же – и в этом, мне кажется его глубинное содержание, – искало в рамках существующей реальности и противоречий не сверхчеловека, а человека, отсюда все промежуточные ступени и правила вплоть до их полного взаимослияния в безостановочном движении, великолепие и обилие промежуточных правил и стремительность движения, отсюда, в нашем сегодняшнем восприятии, его человечность, обаяние, податливость, его колдовство (вместо самовозвышения). Барокко – это последнее духовное искусство, последний духовный стиль, последнее великое искусство. В барокко бытие еще имело масштаб, впоследствии оно стало казаться столь самоценным и одновременно сомнительным, что человеку было уже не до величия. Поэтому изречения вроде упомянутых («все суета» и проч.), которые истинны только в мире Логоса, где бытие равнозначно величию, в мире души не ложны, однако утрачивают значение, в том мире, повторим, где важно бытие само по себе, а не сравнение или тождество бытия с мерой. Искусство, где царит душа, есть искусство чистой выразительности, есть экспрессионизм. Во всех отношениях представляя собой антипод барокко, оно является единственно возможным искусством, неотъемлемым стилем всечеловека и коренится в его реализме. Важно понять, что между ним и барокко как стилевым переживанием, если можно так выразиться, живет немецкая музыка, между Греко и Сезанном – Бетховен.

–  –  –

воображение и сон придают подлинность, отсутствующую в иных состояниях души. Эпохе барокко еще ведомо тождество логического и действительного бытия (отсюда совпадение бытия с его величественным значением); барокко – это чарующая закатная заря мира Логоса, в экспрессионизме равенство между словом и вещью разрушено, и его место заступает выразительность как синтез смысла и движения.

Здесь некстати было бы распространяться об особенностях экспрессионизма. Отметим только, раз уж речь идет о Гоголе, который несомненно был одним из величайших экспрессионистов: экспрессионизм есть искусство души (души, а не духа). Душа сама по себе не знает расхождений между бытием и видимостью, она не ведает – поскольку противоположности существуют только в мышлении и могут быть выражены понятийно, – понятий, экспрессионизм уничтожает понятия и как бы изымает их из вещей. Возможно, наши сны являются чистейшими произведениями экспрессионизма. Во сне отсутствуют понятие и число (иначе говоря, знак тождества =). Поэтому произведения примитивных народов (негров, индейцев и других) в высшей степени экспрессивны, поскольку порождены снами. Это относится и к искусству русских примитивных художников, церквей, народных сказаний – былин. Экспрессионизм – искусство народа без истории (и уже потому антипод барокко). Есть глубокая связь между Гоголем – рассказчиком украинских народных сказок, таких, как «Вий», и Гоголем – создателем «Мертвых душ» и «Шинели».

–  –  –

говорили и что является национальным свойством. Способность русских писателей к перевоплощению ничуть не выше, чем у Шекспира, но в ней больше жути, неблагодати, болезненности. Шекспир полностью скрыт за своими персонажами; души, из недр которых вышли путем, так сказать, спиритуализации, такие создания, как князь Мышкин или Ноздрев из «Мертвых душ», могут быть только израненными, кровоточащими, отверстыми, как женщина после родов, постоянно балансирующими на грани безумия, устрашенными чем-то неведомым, уязвленными жизнью, не имеющими никакого образца и смысла, кроме разве что череды рождений и жизни в чистом виде. Такова была жизнь Гоголя, закончившаяся помешательством.

Психолог может обнаружить в ней сходство с жизнью Эдгара По или Генриха Клейста, но только не физиогном. Такова была жизнь Достоевского. Наверняка такой же была и жизнь Толстого, хотя подобное утверждение и выглядит абсурдным. Столь характерное для Толстого навязчивое стремление жить не по лжи или, во всяком случае, то, что его современники принимали за таковое, загадочным образом связано с упомянутой русской способностью к лицедейству. Постоянное разоблачение лжи в своей жизни есть только признак разверзнутой души, помешательства, болезни, синдром, если угодно, фанатичной правдивости. Такая болезнь, фонтанирующая истинами, диаметрально противоположна признаниям Руссо в собственной неискренности.

С таким даром перевоплощения непосредственно связан феномен любви по-русски.

Речь идет вот о чем: ни в ком больше величайшее целомудрие не оказывается столь незащищенным и неприкровенным в самой непосредственной близости к сладострастию.

У греков из этой двойственности, из расщелины родился Эрос. Русскому неведом такой Эрос, воплощенное божество. Платоники сделали из Эроса идею. Эта идея русскому тоже неведома. Русский человек распахнут, и в нем то и дело открывается бездна; прикрытой бывает только самая заурядная личность. Русская бездна не есть раздвоенность в общечеловеческом, в немецком смысле, так же как русская неумеренность полностью отлична от немецкой. Раздвоенность немца возникает там, где была или должна была быть идея; бездна русского – это курящийся провал в священной горе, пифийская пещера, над которой склонилась пророчица.

–  –  –

Ил. 19. П.М. Боклевский. Рисунки к поэме Н.В. Гоголя «Мёртвые души». «Чичиков».

однажды утром отсутствие собственного носа. «Он, к величайшему изумлению, увидел, что у него вместо носа совершенно гладкое место!»

В этом отношении величайшее значение имеют такие фигуры, как Хлестаков из «Ревизора» и Чичиков из «Мертвых душ». В Англии XVIII века Хлестаков звался бы Томом Джонсом. В бальзаковской Франции сыскалось бы не много людей в обществе, министров, финансистов, любовников, сутенеров, актеров, журналистов, в которых не таился бы Хлестаков или Чичиков. И в Германии подобные персонажи мелькают то здесь, то там – возможно, в Вильгельме Мейстере, то есть в любом немце, который хочет выработать в себе личность и выбирает между поэзией и наукой. Но только в России такой человек наг, лыс, заголен до полной бесформенности и потому фантастически, вековечно и сверх всякой меры полон жути и дьявольщины.

(1921)

–  –  –

Ил. 1. Рудольф Касснер. Режим доступа: URL: http://www.gottfried-kellerpreis.ch/site/preistraeger/detailde.php?id=64 (дата обращения: 17.02.2011)

Ил. 2. Венгерское издание книги Каснера «Три царства». Режим доступа: URL:

http://arsetvita.wordpress.com./2008/12/19/a-merek-sorozat-fuzetei-hamvas-bela-es-rudolfkassner-rovidebb-irasai/ (дата обращения: 24.02.2011)

Ил. 3. Кьеркегор, Сёрен Обю. Автор Neils Christian Kierkegaard. Режим доступа:

URL: http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/8/89/Kierkegaard.jpg (дата обращения:

24.02.2011) Ил. 4. Французский художник Charles LeBrun показывает нам некоторые черты характера в людских/животных портретах. Режим доступа: URL: http://rgpjournal.ru/users/Mike_Dream/tags/%D0%A4%D1%81%D1%8F%D0%BA%D0%BE%D0%B5/ (дата обращения: 24.02.2011)

Ил. 5. Караваджо. Призвание апостола Матфея. Режим доступа: URL:

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/a/a3/The_Calling_of_Saint_Matthew_by_Carv aggio.jpg (дата обращения: 24.02.2011)

Ил. 6. Мережковский, Дмитрий Сергеевич. Режим доступа: URL:

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/6/69/Merezhkovsky.jpg (дата обращения:

24.02.2011)

Ил. 7. Роберт Музиль, 1930 г. Режим доступа: URL:

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/ru/9/9a/Musil.jpg (дата обращения: 24.02.2011) Ил. 8. Портрет Н.В. Гоголя, выкадрованный из группового дагерротипа

С.Л. Левицкого 1845 г. Режим доступа: URL:

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/d/d3/NikolayGogol_left.gif (дата обращения:

24.02.2011)

Ил. 9. Шекспир, Уильям History of the World. New York, 1901. Режим доступа:

URL: http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/2/2a/Hw-shakespeare.png (дата обращения: 24.02.2011)

Ил. 10. Наполеон I Бонапарт. Режим доступа: URL:

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/5/58/Napoleon_Groot.jpg (дата обращения:

24.02.2011)

Ил. 11. Гёте, Иоганн Вольфганг фон. Режим доступа: URL:

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/0/0e/Goethe_%28Stieler_1828%29.jpg (дата обращения: 24.02.2011)

Ил. 12. Николай Петрович Богданов-Бельский. Крестьянин. Режим доступа: URL:

http://www.bibliotekar.ru/kBogdanov/10.htm (дата обращения: 24.02.2011) Ил. 13. Князь Мышкин. Режим доступа: URL: http://uckyctvo.ru/2008/12/17/krasotaspaset-mir/ (дата обращения: 24.02.2011)

Ил. 14. Персонаж поэмы Н.В. Гоголя «Мертвые души», Плюшкин. Режим доступа:

URL: http://www.liveinternet.ru/tags/%EF%EB%FE%F8%EA%E8%ED/ (дата обращения:

24.02.2011)

Ил. 15. Ж. Вилар в роли Гарпагона («Скупой» Мольера). Режим доступа: URL:

http://dic.academic.ru/dic.nsf/bse/159023/%D0%92%D0%B8%D0%BB%D0%B0%D1%80 (дата обращения: 24.02.2011) Ил. 16. Репродукция иллюстрации Михаила Дерегуса "Казнь Остапа" к повести

Николая Гоголя "Тарас Бульба". Режим доступа: URL:

http://visualrian.ru/images/item/75340 (дата обращения: 24.02.2011) Ил. 17. Альтман Натан Исаевич. Иллюстрация к повести Н. Гоголя "Нос" (1937).

Пробная печать листа к изданию: Гоголь Н.В. Сочинения. М.: Academia, 1937. Режим доступа: URL: http://artgallery.krasno.ru/IMAGES/Grafics/Altman%20N/Big/54.jpg (дата обращения: 24.02.2011)

Ил. 18. Персонаж поэмы Н.В. Гоголя «Мертвые души», Ноздрев. Режим доступа:

URL: http://festival.1september.ru/articles/414508/ (дата обращения: 24.02.2011) Ил. 19. П.М. Боклевский. Рисунки к поэме Н.В. Гоголя «Мёртвые души».

«Чичиков». Режим доступа: URL: http://bse.sci-lib.com/particle002761.html (дата обращения: 24.02.2011) Источник: Культура в современном мире. — 2011. — № 2. — [Электронный ресурс]. —

Похожие работы:

«ГРУППА КОМПАНИЙ "СВИТЧАЙЛД" Издательский дом "Группа компаний "СвитЧайлд"" – единственный в России представитель крупнейшего издательского холдинга OXFORD PRESS.Направления: РЕПРОДУКЦИЯ ЧЕЛОВЕКА АКУШЕРСТВО ГИНЕКОЛОГИЯ ОНКОЛОГИЯ Русcкояз...»

«ASSOCIATION OF CONCENTRATION CAMPS AND GHETTO SURVIVORS IN ISRAEL Уцелевшие Всеизраильская Ассоциация "Уцелевшие в концлагерях и гетто" в концлагерях и гетто ИЗ ПЕПЛА И ПРАХА В НОВУЮ ЖИЗНЬ! Гита КОЙФМАН, Сергей СУШОН, Давид ТАУБКИН Всеизраильская Ассоциация "Уцелевшие в конц...»

«ВЕСТНИК № 92 СОДЕРЖАНИЕ 20 октября 2016 БАНКА (1810) РОССИИ СОДЕРЖАНИЕ ИНФОРМАЦИОННЫЕ СООБЩЕНИЯ НАЛИЧНОЕ ДЕНЕЖНОЕ ОБРАЩЕНИЕ Структура наличной денежной массы в обращении по состоянию на 1 октября 2016 года...»

«Автоматизация процесса управления государственными (муниципальными) закупками в соответствии с Контрактной системой и концепцией "Электронного бюджета" в субъектах (муниципалитетах) Российской Федерации Руководитель...»

«Секция 6 "РОЛЬ ПРИКЛАДНОЙ БИОТЕХНОЛОГИИ И ИНЖЕНЕРИИ В РАЗВИТИИ ИННОВАЦИОННОГО ПОТЕНЦИАЛА РЕГИОНА" Содержание: КУПАЖИРОВАНИЕ Белов А.Г., Попов В.П., Белова Н.В. ИЗУЧЕНИЕ ВЛИЯНИЯ СО2-ЭКСТРАКТОВ И ФУНКЦИОНАЛЬНОЙ ДОБАВКИ "БИОЙОД" НА ОР...»

«Тема 13 ПОЖАРНАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ И ПРОТИВОПОЖАРНАЯ ЗАЩИТА Слайд 2 Учебные вопросы Причины возникновения, характеристика и виды пожаров. Средства пожаротушения. Способы тушения пожаров. Мероприятия...»

«УСЛОВИЯ ПРЕДОСТАВЛЕНИЯ УСЛУГ ВНУТРИЗОНОВОЙ, МЕЖДУГОРОДНОЙ И МЕЖДУНАРОДНОЙ ТЕЛЕФОННОЙ СВЯЗИ БИЛАЙН (для клиентских договоров, заключенных до "01" сентября 2011г. данные условия именуются Правилами) Публичное акционерное общество "Вымпел-Коммуникации" (сокращенное наименование ПАО "ВымпелКом", з...»

«Приложение к свидетельству № 47712 Лист № 1 об утверждении типа средств измерений всего листов 6 ОПИСАНИЕ ТИПА СРЕДСТВА ИЗМЕРЕНИЙ Анализаторы цепей скалярные Р2М-04А Назначение средства измерений Анализаторы цепей скалярные Р2М-04А предназначены для измерений модуля коэффициента передачи, модуля коэффициента отражения, коэффиц...»

«Вестник ПСТГУ I: Богословие. Философия 2012. Вып. 1 (39). С. 21–29 БЕСЕДА III СВТ. ВАСИЛИЯ ВЕЛИКОГО "НА СЛОВА: ВНЕМЛИ СЕБЕ" КАК ФИЛОСОФСКИЙ ПРОТРЕПТИК О. В. АЛИЕВА В статье рассматриваются некоторые протрептические мотивы диалога "Алкивиад I" в беседе свт. Василия Великого "На слова: внемли себе". Как и автор диалога,...»

«СОЦИАЛЬНОЕ ПАРТНЕРСТВО КАК ИМПЕРАТИВ ОБЕСПЕЧЕНИЯ НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ: ПОСТАНОВКА ПРОБЛЕМЫ © Ольшевский В.Г. Военная академия Республики Беларусь, Республика Беларусь...»








 
2017 www.doc.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные документы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.