WWW.DOC.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные документы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |

«Министерство образования и науки, молодежи и спорта Украины Харьковский национальный университет имени В. Н. Каразина Александр Михилёв Избранные работы Харьков – 2011 УДК 82 ...»

-- [ Страница 1 ] --

Министерство образования и науки, молодежи и спорта Украины

Харьковский национальный университет имени В. Н. Каразина

Александр Михилёв

Избранные работы

Харьков – 2011

УДК 82 (081.2)

ББК 83 я 44

М 69

Утверждено к печати решением Учёного совета

Харьковского национального университета имени В. Н. Каразина

(протокол № 4 от 29 апреля 2011 г.)

Рецензенты: доктор педагогических наук, проф. Л. С. Нечепоренко,

доктор филологических наук, проф. В. А. Самохина,

доктор филологических наук, проф. Т. А. Шеховцова М 69 Михилев Александр. Избранные работы: сб. научн. трудов / Александр Михилев: [ред. С. К. Криворучко]. – Х.: ХНУ имени В. Н. Каразина, 2011. – 480 с.

ISBN 978–966–623–801–9 Сборник избранных работ доктора филологических наук, профессора А. Д. Михилева содержит его научные, философские, публицистические статьи и переводы. В нем представлен широкий спектр теоретических и методологических аспектов современного литературоведения и художественной практики (декаданс, модернизм, постмодернизм, реализм, концептуальный художественный синтез, формирование планетарного и космического хронотопов, философские смыслы литературы); статьи и очерки о выдающихся писателях Франции, Англии, России, США, Латинской Америки; философские работы о глобализационных процессах и парадоксах становления глобального сознания. Сборник удачно дополняют переводы автора с французского и суждения коллег и учеников А. Д. Михилева о нем.



Книга может быть полезна ученым, преподавателям, студентам гуманитарного профиля, а также всем, кто интересуется вопросами зарубежной литетратуры, эстетики, философии и культурологии.

УДК 82 (081.2) ББК 83 я 44 ISBN 978–966–623–801–9 Харьковский национальный © университет имени В. Н. Каразина, © Михилев А. Д., 2011 © Макет обложки Дончик И. Н., 2011 Содержание

. АКАДЕМИК А. Д. МИХИЛЕВ ГЛАЗАМИ КОЛЛЕГ И УЧЕНИКОВ

Удалов В. Л. Олександр Міхільов: по-європейськи освічена людина й 1.

ренесансна особистість

Дубина М. І. Талант вченого і керівника ……………………………..9 2.

Астахова В. І. Надежный человек и добрый товарищ……………….12 3.

Нечепоренко Л. С. Академік Олександр Міхільов

4.

Гуменний М. Х. Слово про академіка..………………………………15 5.

Cамохина В. А. Разноплановая личность ……………………………16 6.

Давиденко Г. І. Високе визнання ……………………………………18 7.

Пугач Е. П. Человек активной жизненной позиции………………….20 8.

Криницкая Н. И. Зевс, неподвластный Хроносу……………………..23 9.

Голозубов А. В. Слово об учителе…………………………………….25 10.

Кулакова И. И. Тридцать лет спустя ………………………………….28 11.

Жаданов Ю. А. Человек-легенда………………………………………31 12.

Рожина О. Д. 75-річчя молодості……………………………………...34 13.

Евстафьева Н. П. К юбилею А. Д. Михилева………………………..36 14.

Чекарева Е. С. А. Д. Михилев. Грани личности……………………...38 15.

Криворучко С. К. Міф про Дон Жуана

16.

Педченко Л. В. О моем кураторе……………………………………...43 17.

Мосьпан Е. П. В научный семинар……………………………………44 18.

Гранкина (Дуна) И. В. Мои университеты, или привет из 80-х..........46 19.

ІІ. ИЗБРАННЫЕ СТАТЬИ Теоретические и методологические работы Искусство смертных следует природе………………………………… 1.

Литературно-эстетические ориентации ХХ века в исторической 2.

перспективе………………………………………………………… Философские смыслы литературы эпохи глобализации……………… 3.

Формирование космического и планетарного хронотопов в 4.

художественной литературе ХХ – ХХІ веков …………………….

Современные тенденции художественного творчества в свете учения 5.

А. А. Потебни о поэзии и прозе как «сгущении смысла» ………… Комическое в художественном мышлении ХХ века…………………… 6.

Интегральная теория литературы и искусства как основа 7.

преодоления методологического кризиса в гуманитарнохудожественном знании………………………………………..

Твочество М. Варгаса Льосы в аспекте концептуального 8.

художественного синтеза……………………………………………… Сквозь жар души, сквозь склад ума (Александр Блок о миссии 9.

художника)………………………………………………………………..

О писателях Сатира и юмор ранних драм Роллана…………………………….

1.

Насмешливые и мудрые парадоксы П. Буля………………………..

2.

Борис Виан и обогащение эстетических возможностей смеха……….

3.

Жан Дютур: меня начнут обожать после смерти……………………..

4.

Писатель, устремленный к будущим векам……………………...

5.

Феномен Сан-Антонио………………………………………….

6.

Г. Грин. С поправкой на человека……………………………………..

7.

Чувство времени (Джеймс Олдридж)…………………………….

8.

Писатель великого сердца: Роберт Льюис Стивенсон……………… 9.

Романное творчество К. Воннегута как образец художественного 10.

синтеза……………………………………….

Тема России в поэзии Александра Блока……………………………….

11.

Русско-православные объединительные идеи Переяславской рады и 12.

творчество Н. В. Гоголя………………………………… Философские работы Глобализационные процессы и парадоксы общественного сознания… 1.

–  –  –

Ш. ИЗБРАННЫЕ ПЕРЕВОДЫ…………………………………………….

Жан Дютур Пигмалион………………………………………………………………..

1.

Цивилизованные люди…………………………………………………..

2.

Закат волков……………………………………………………………… 3.

Очаровательный принц………………………………………………… 4.

Собачья голова…………………………………………………………..

5.

Рецепт как остаться бедным…………………………………………… 6.

Конец краснокожих …………………………………………… 7.

Сан Антонио

1. Сан Антонио у маков (отрывок из романа)………………………… ІV. НАУЧНЫЕ СТАТЬИ КОЛЛЕГ………………………………………… Гуменний М. Х. Філософія стоїцизму в антивоєнних романах 1.

А. Барбюса і О. Гончара

Криворучко С. К. Специфіка жанру оповідання «Симпозіум»

2.

М. Кундери………………………………………………… Рожина А. Д. Д. Дидро в рецепции И. В. Гете…………………… 3.

Самохина В. А. Англомовний жарт у функціонально-комунікативній 4.

песпективі ………………………… Удалов В. Л. Жанровые принципы разграничения романа и повести 5.

……………………………………………………………………..

АКАДЕМИК А. Д. МИХИЛЕВ

ГЛАЗАМИ КОЛЛЕГ И УЧЕНИКОВ

ОЛЕКСАНДР МІХІЛЬОВ: ПО-ЕВРОПЕЙСЬКИ ОСВІЧЕНА ЛЮДИНА Й

РЕНЕСАНСНА ОСОБИСТІСТЬ

Олександр Дмитрович Міхільов – особистість, явно не ординарна. Як учений він вражає масштабом своїх наукових інтересів. З одного боку, широкий спектр літературознавчих досліджень, що охоплює літератури Франції, Англії, Німеччини, Італії, Латинської Америки, Росії і України; філософію літератури і мистецтва; проблеми розвитку і взаємодії художньо-естетичних систем ХХ – ХХІ століть; комічне в художньому мисленні світової літератури (у річищі двох останніх тем, які фактично є науковими школами, захищено більше 20 кандидатських і 2 докторські дисертації).

З іншого – філософські проблеми глобалізації, її впливу на формування планетарної (глобальної) свідомості і на перспективи розвитку людства;

філософські основи валеології як стратегії розвитку і становлення здорового способу життя в Україні (професор О. Д. Міхільов був одним з ініціаторів введення валеології в учбові програми середньої і вищої освіти в Україні).

З третього боку, О. Д. Міхільов постає як учений-педагог, що приділяє велику увагу питанням методики викладання зарубіжної літератури у вищій і середній школі, змісту і структури підручників і навчальних посібників, ролі літератури й гуманітарних дисциплін у професійній підготовці студентів і їх морально-етичному й естетичному вихованні.

По-четверте, він пристрасний полеміст і публіцист, що жваво відгукується на актуальні події літературного, культурного і політичного життя суспільства.

По-п’яте, він чудовий перекладач, який познайомив російського й українського читача з творчістю відомих французьких письменників Жана Дютура (романи «Спогади Мері Ватсон», «Сьомий день», серія дотепних новелмораліте), Сан Антоніо (Фредерік Дар) (романи «Сан-Антоніо коло маків», «Голосуйте за Берюр’є!», «Чекай на гостей»), монографією К. Давіда «Франц Кафка» про життя і творчість класика ХХ століття.

По-шосте, по-сьоме і т. д., він активний учасник міжнародних наукових конференцій і сам є організатором резонансних наукових симпозіумів; упродовж двох останніх десятиліть член спеціалізованних вчених рад із захисту докторських і кандидатських дисертацій за спеціальністю 10.





01.04 – література зарубіжних країн і за спеціальністю 09.00.04 – філософська антропологія, філософія культури (Інститут літератури імені Т. Г. Шевченко НАН України, Дніпропетровський національний університет імені О. Гончара, Харківський національний університет імені В. Н. Каразіна); редактор філософськокультурологічного вісника «Post office»: образи часу – образи світу», член редколегій наукових вісників Таврійського, Чернівецького й Харківського університетів. При цьому О. Д. Міхільов зовсім не кабінетний учений: він керівник низки громадських організацій, депутат Харківської обласної ради V скликання (2006-2010).

Як людина Олександр Дмитрович приваблює енергією, життєлюбністю, відвертістю та доступністю, здатністю щедро ділитися своїми знаннями й ідеями.

Вихованець Харківського державного університету, де він закінчив два факультети – філологічний (відділення російської мови і літератури) та іноземних мов (відділення французької мови і літератури), володар персональної стипендії імені Л. Н. Толстого, що почав публікувати наукові роботи вже на другому курсі, А. Д. Міхільов увібрав кращі традиції учених одного з найстаріших в Україні університетів: широку наукову ерудицію, масштабність мислення, активну життєву позицію. І в студентські роки, і в роки наукововикладацької діяльності він активно бере участь у суспільному житті університету й міста: комсорг філологічного факультету, член комітету комсомолу університету, парторг факультету і член парткому університету;

керівник молодіжної секції Харківської обласної спілки «Знання», кореспондент і співробітник молодіжної газети «Ленінська зміна».

Активна життєва позиція О. Д. Міхільова напрочуд гармонійно поєднується з його жаданням пізнання. Перебуваючи у викладацькому відрядженні в Тунісі, Олександр Дмитрович відвідує заняття в Туніській філії Сорбонни і закінчує там дворічні курси французької мови.

У Парижі він не лише викладає в ряді університетів, але весь свій вільний час проводить у Національній бібліотеці, працює в Паризькому архіві Ромена Роллана, з хранителькою якого, вдовою письменника Марією Павлівною Роллан, встановлює дружні й творчі зв'язки, знайомиться з французькими письменниками, відвідує лекції в Сорбонні. Результат – кандидатська (про ранню драматургію Роллана), а згодом і докторська («Проблеми розвитку сатири у французькій літературі ХХ століття (післявоєнна проза)») дисертації; переклад творів Ж. Дютура і Сан Антоніо.

Не можу не сказати про ще про одну рису Олександра Дмитровича – його лекторську майстерність. Блискучий оратор, він уміє володіти аудиторією, і не лише студентською, яка незрідка зустрічає і проводжає його оплесками.

Упродовж багатьох років нашого знайомства я чув його виступи і на наукових конференціях, і на щорічних зборах Академії наук вищої освіти України. Секрет його майстерності, за моїми спостереженнями, полягає в масштабності і водночас в конкретності й актуальності його думок, в яскравості та дохідливості його мови.

Можна сказати, що життєва позиція професора О. Д. Міхільова визначається настановленнями, які він дає своїм студентам при читанні курсу «Історія зарубіжної літератури Середніх віків і Відродження». Він пропонує студентам поміркувати над словами Данте, висловленими його героєм Уліссом (Одіссеєм) у «Божественній комедії»: «Тож пригадайте, ви чиї сини / Бо ви народжені не животіти / А знання й честь нести у світ ясний» і над словами Піко делла Мірандоли з «Трактату про гідність людини»: «О, чудове й величне призначення людини на Землі! / Лише людині дана можливість досягти того, чого вона прагне, і стати тим, чим вона хоче. І лише їй дана можливість опуститися до рівня тварини або ж піднятися до рівня істоти богоподібної – виключно залежно від її внутрішньої волі». І не просто поміркувати, але й використати як керівництво до дії.

Не можу судити, якою мірою слідують цим повчанням студенти, але сам Олександр Дмитрович справді являє собою тип людини Відродження – життєрадісної, постійно спрямованої до знання, завжди привітної, енергійної, людини, що живе повнокровним життям і готова прийти на допомогу своїм колегам і учням. Многая Вам літа, дорогий наш професор і академік! І хай Вам ніколи не зраджує Ваш улюблений антично-ренесансний дух!

Удалов В. Л.

доктор філологічних наук, професор Волинського національного університету імені Лесі Українки, академік АН вищої освіти України

ТАЛАНТ ВЧЕНОГО І КЕРІВНИКА

Олександр Міхільов належить до тих людей, які своєю щоденною працею, ідеями, науковими розробками заслужили повагу й авторитет не тільки колег Харківського університету, а й всієї України, далекого й близького зарубіжжя.

Досвідчений вчений – педагог, методист, доктор філологічних наук, професор, автор численних наукових праць, перекладів, ряду навчальних посібників, програм 28 липня відсвяткував свій ювілей.

Ось уже близько трьох десятків років він очолює творчий колектив кафедри історії зарубіжної літератури – одного з найстаріших навчальних закладів України Харківського національного

– університету імені В. Н. Каразіна. За цей час Олександр Міхільов написав і видав понад 200 наукових праць, у тому числі кілька монографій, зробивши помітний внесок у розвиток перспективних наукових напрямів, зокрема з вивчення генези та поетики сатири й гумору в художньому мисленні ХХ століття та інтегрування наукових досягнень з освітою. Такі його праці, як «Художній світ Курта Воннетута», «Science fiction: філософсько – культурологічні аспекти в світлі гуманізації українського суспільства», «Інтегральна теорія літератури і мистецтва як основне подолання методологічної кризи в гуманітарнохудожньому знанні», «Філософські смисли літератури доби глобалізації» та ін.

дають теоретичне обґрунтування необхідності введення нового методологічного концепту при аналізі явищ сучасної літератури – концепту «художнього синтезу»

і концепту «експериментальної літератури». Вони відзначаються багатогранністю інтересів, оригінальністю бачення проблем, поєднанням теорії і практики.

Знавець іноземних мов, Олександр Дмитрович відомий і як перекладач творів французьких письменників українською мовою, а українських – іноземною.

Саме з іменем Міхільова О. Д. пов’язаний і розвиток взаємин із зарубіжним літературознавством. За його ініціативою в Харківському університеті проведені міжнародні наукові конференції, зокрема, «Комічне у світовому літературному процесі ХХ століття: художня практика та проблеми його наукового осмислення», «Література, мистецтво і гуманітарні науки ХХІ століття у перспективі глобалізаційних процесів», «Літературна та філософська спадщина Вольтера і сучасність», Міжнародній фестиваль наукової фантастики «Зоряний міст», «Літературний простір – шлях до злагоди та миру» та ін., відзначені високим академізмом, оригінальністю виступів авторів доповідей, які утверджували феномен України в світі.

Більш ніж сорокарічна праця Олександра Дмитровича в галузі вищої освіти збагатила його неоціненним педагогічним досвідом, вмінням керувати колективом науковців, зробила з ученого чудового оратора й кваліфікованого чутливого педагога, а водночас рішучого і наполегливого організатора й вихователя, скромного і простого в спілкуванні з будь-ким, справжнього патріота, сповненого почуття національної і людської гідності. Студентів і аспірантів (а він керував написанням понад двадцяти кандидатських робіт), продовжує і далі вчити бути рішучими, сміливими і принциповими людьми, наполегливими в досягненні своєї мети.

Міхільов О. Д. з 1993 року – академік вузівської Академії наук. Він уповноважений по східних регіональних установах Академії, приносить багато нового в їх роботу, бере активну участь в персональному збагаченні Академії, її видавничій діяльності.

–  –  –

НАДЕЖНЫЙ ЧЕЛОВЕК И ДОБРЫЙ ТОВАРИЩ

Зная А. Д. Михилева практически полвека – с его студенческих лет, я не могу сказать, что была с ним в тесной дружбе или нас объединяют долгие годы совместной работы. Но мы воспитанники одной alma mater, мы работали в стенах одного университета, жили общими идеалами братства и сотрудничества, и это отложило свой отпечаток на всю жизнь.

Мы не часто обременяли друг друга какими-либо просьбами, но, если приходилось за чем-то обращаться, всегда была твердая уверенность – отказа не будет.

Мое доброе отношение к Саше сложилось при первом нашем знакомстве в июне 1963 года, когда мы выезжали со студентами нашего университета поездом Дружбы по пяти республикам Советского Союза. С концертами художественной самодеятельности мы побывали в России, Белоруссии, Латвии, Литве, Эстонии.

Это было очень здорово, интересно, вдохновляюще, но не так легко для организаторов поездки. Нужно было не только обеспечивать ежедневные концерты, но и кормить, поить 350 человек, организовывать их досуг, соблюдать дисциплину и порядок.

И вот здесь Михилев стал серьезной опорой. Он пользовался непререкаемым авторитетом у студентов, готов был работать сутками, чтобы поездка оставила как можно более яркие впечатления. Ночами он делал поездную газету «Вокруг колеса», которую каждое утро вывешивал на штабном вагоне; он писал стихи для концертных выступлений с учетом специфики той страны, в которой мы выступали; он корректировал сценарии, работал со чтецами и бесконечно много рассказывал нам всем об истории и культуре каждой из пяти республик.

Мне казалось, что он бывает во всех вагонах нашего поезда одновременно, что спать он вообще никогда не ложится. Но стоило обратиться к нему с какойто проблемой, и он немедленно подключался к ее решению. Таким же надежным, неутомимым, небезразличным он остается и сегодня, спустя 50 лет после той незабываемой поездки. И это, безусловно, делает ему честь.

Астахова В. И.

доктор исторических наук, профессор, академик АНВШ Украины, ректор Народной Украинской Академии

АКАДЕМІК ОЛЕКСАНДР МІХІЛЬОВ

Термін «академік» походить від імені міфічного героя Академа та названої на його відзначення місцевості біля Афін. Першою стала Академія платонівська (близько 387 р. до н. е.). Пізніше академією називали вищий освітній заклад.

Сьогодні збереглась назва для вищих навчальних закладів з назвою спеціальностей. Виникли й нові утворення: Академія наук (загальна) та галузеві – Академія педагогічних наук, Академія медичних наук та ін.

Академіками сьогодні обирають найбільш авторитетних учених (в окремих галузях і загальних).

Академік Міхільов Олександр Дмитрович втілив у своїй особі найвищі ознаки цього поняття. Він відомий учений у галузі зарубіжної літератури (має вищий науковий ступінь – доктор філологічних наук), професор, завідувач кафедри зарубіжної літератури, член багатьох спеціалізованих наукових рад із захисту докторських та кандидатських дисертацій – філологічних, філософських, педагогічних, що свідчить про масштабність його наукової ерудиції та обізнаності.

Характерною рисою вченого О. Д. Міхільова є його постійний науковий пошук істини, активний позитивний рух назустріч новому знанню про світ і про людину в ньому, підтримка однодумців, особистий інтерес до перманентних змін, зміцнення продуктивних позицій.

З погляду педагога, постать академіка Міхільова О. Д. є творчою і надійною опорою для кожного, хто потребує допомоги. Сьогодні згадуються ВАЛЕОЛОГІЇ.

перші кроки Складання програми, пошук напрямків валеологічного знання про збереження і зміцнення здоров’я без медикаментозного втручання, визначення шляхів до активного довголіття визначає і сьогодні наукові й гуманітарно-професійні засади підготовки спеціалістів у класичному університеті. Саме академік О. Д. Міхільов один із перших в університеті захоплено почав проповідувати ідеї валеології. Та й усе його життя і діяльність є яскравою демонстрацією таланту вченого-філолога, вченого-валеолога, вченого-педагога. Поруч з академіком Міхільовим О. Д.

затишно працювати, приємно спілкуватись на теми вічної науки, спрямованої на визначення сенсу життя та пошуків вічного морально-духовного напрямку зміцнення істини життя за законами Краси й доброчинності.

Складаючи шану перед авторитетом ученого, є гостре бажання активно підтримати як наукові напрямки діяльності О. Д. Міхільова, так і його моральнодуховні педагогічні зусилля в навчанні й освіті студентів, аспірантів, докторантів.

Нечепоренко Л. С.

доктор педагогічних наук, заслужений професор ХНУ, зав. кафедри педагогіки

СЛОВО ПРО АКАДЕМІКА

З Олександром Міхільовим я познайомився в 1995 році. Запам’ятав я енергійній і міцний потиск його руки. І не випадково, адже такого потиску руки, як в Олександра, в жодного з тодішніх академіків, у чому я переконався пізніше, не було. За цим потиском О. Міхільова можна було впізнати серед тисяч людей… Олександр Міхільов у колі академіків завжди прагне сказати своє слово з приводу найактуальніших проблем сучасного літературознавства, з-під його пера виходять численні статті, монографії, посібники, що відзначаються оригінальністю суджень і виваженістю висновків.

Академік завжди поспішає, навіть тоді, коли знаходиться чи то на якихось зборах, чи то на засіданнях відділення Академії. Вся його постать – моложава, напружена – виказує оце поспішання. Особливо помітним воно було тоді, коли хтось із виступаючих говорив не по суті і довго.

Він багаторічний і незмінний завідувач кафедри зарубіжної літератури, громадський діяч, науковий керівник багатьох аспірантів, активний член спеціалізованих рад із захисту кандидатських і докторських дисертацій. І якраз тут повною мірою виявився широкий кругозір Олександра Дмитровича, його вміння налагоджувати контакти з різними людьми. Притаманні О. Д. Міхільову толерантність, інтелігентність поширюються і на всіх людей, які з ним спілкуються. Тож бажаю йому міцного здоров’я, творчої наснаги, наукових звершень і Божої любові!!!

Гуменний М. Х.

академік АН вищої освіти України, доктор філологічних наук, професор, зав. кафедри української та зарубіжної літератур Південноукраїнського національного педагогічного університету ім. К. Д. Ушинського

РАЗНОПЛАНОВАЯ ЛИЧНОСТЬ

Человек, ученый, педагог, общественный деятель Александр

– Дмитриевич Михилев всю жизнь отдал университету и любимому городу.

Отличительная черта его характера – неуспокоенность, интерес ко всему, что его окружает. Интеллигент, эрудит, высокообразованная личность, небезразличен ко всем аспектам своей деятельности, внимательный к людям, тактичный, умный, доброжелательный и необычайно активный и молодой! Всегда окружен людьми – с ними общается легко и запросто. Легок на подъем. И в неофициальной обстановке – душа компании!

Александр Дмитриевич – педагог и ученый! Студенты и аспиранты уважают, любят; преподаватели прислушиваются и буквально «хватают»

неисчерпаемый запас знаний этого удивительного человека. Он – ходячая филологическая энциклопедия, дока в зарубежной литературе, постоянно интересующийся новинками научной литературы. Тем не менее, с удовольствием посещает лекции своих младших коллег и с неослабевающим интересом поддерживает и обсуждает проблемы, которые поднимают они в своих исследованиях.

Широта научных интересов: кроме французской литературы, которой посвящены кандидатская и докторская диссертации, исследовал творчество американского писателя Курта Воннегута (монография «Специфика художественного мира Курта Воннегута»); английских писателей Джеймса Олдриджа, Грэхема Грина, Р.-Л. Стивенсона (предисловия к изданиям данных авторов), латиноамериканских писателей, лауреата Нобелевской премии 2010 М. А. Льосы; Данте, А. Блока и мн. др. Наверное, нет таких конференций на филфаке и инязе, в работе которых бы не участвовал Александр Дмитриевич! И всегда его выступления отличаются новизной, актуальностью и широким диапазоном охвата материала.

Трудно также перечислить все конференции, организатором которых он был. Особенно запомнились две: «Комическое в мировом литературном процессе XX века» и «Литературное и философское наследие Вольтера и современность». Выражением благодарности и уважения к Александру Дмитриевичу явилось присутствие на этих конференциях ученых из разных уголков нашей страны и стран Западной Европы и США. Уже сама постановка проблем, которые поднимались на этих конференциях, свидетельствует об их высоком уровне и уровне самого организатора! А логическим продолжением «комической» конференции явилось создание научной школы по изучению проблем комического в художественном мышлении и взаимодействия художественно-эстетических систем XX – XXI веков.

Ну, а о неординарности А. Д. Михилева красноречиво говорят некоторые факты: более 200 научных трудов, среди которых – 3 монографии; 6 книг переводов с французского языка; член нескольких специализированных советов по защите кандидатских и докторских диссертаций; член редколлегий четырех научных Вестников; депутат Харьковского областного совета; подготовил 15 кандидатов наук. Награжден Почетными грамотами Министерства высшего образования, Харьковского университета, дипломом Ярослава Мудрого.

Отличник образования Украины.

И еще одна характерная черта характера Александра Дмитриевича – неравнодушие! Неравнодушие к своему городу, стране! Отстаивание интересов харьковчан в областном совете, на телевидении, на университетских форумах, в спорах с коллегами. Всегда устремленный в будущее, небезразличный к проблемам других людей, общительный и открытый к диалогу, уникальная личность. Наш современник!

Самохина В. А.

доктор филологических наук, профессор, зав. кафедрой английской филологии Харьковского национального университета им. В. Н. Каразина

ВИСОКЕ ВИЗНАННЯ

Академік АН Вищої освіти України, доктор філологічних наук, професор, завідувач кафедри історії зарубіжної літератури і класичної філології Харківського національного університету імені В. Н. Каразіна, депутат V скликання Харківської обласної ради – це віхи громадського визнання Олександра Дмитровича Міхільова. Він – людина великої і щедрої душі, майстер художнього перекладу, відомий літературознавець, дослідник світової літератури, мудрий наставник і керівник, знаний в усій країні та за її межами.

Творчий доробок Олександра Дмитровича становить понад 200 наукових праць, серед яких підручники, посібники, 3 монографії, сотні статей. Під його керівництвом захистили дисертації 20 кандидатів і 1 доктор наук, які пишаються тим, що долучилися до наукової школи академіка Міхільова.

Як творча людина з потужним науковим потенціалом, він передає свій досвід колегам, студентам, стимулюючи їх до дослідницької діяльності.

Олександр Дмитрович перебуває у постійному творчому пошуку, виступає з доповідями на конференціях, семінарах, багато спілкується з освітянами.

Головна винагорода для ювіляра – повага і визнання людей, з якими його зводила і зводить доля на життєвому шляху. Колеги щасливі, працюючи разом з ним. Науковець безупинно дивує свіжістю та неординарністю думки, гостротою дослідницького погляду, невичерпністю ідей.

Завдяки своїй толерантності та професіоналізму Олександр Дмитрович справедливо користується авторитетом і повагою серед студентства. Оплески, якими студенти зустрічають академіка Олександра Міхільова в аудиторії та супроводжують його після закінчення лекції, говорять самі за себе. Учні вдячні своєму справедливому, відповідальному і грамотному викладачеві, який вчить їх любити літературу, цінувати кожну мить життя, бути чуйними і добрими.

У зв’язку з цим хочеться нагадати слова одного зі знавців освітянської праці:

«Гарний учитель пояснює, видатний учитель показує, великий учитель надихає!». Олександр Дмитрович – саме той учитель, який надихає і щедро ділиться своїм педагогічним досвідом.

На добрі слова заслуговує його робота у спеціалізованих радах із захисту дисертацій, у яких він завжди найактивніший учасник дискусій. Олександр Дмитрович докладає всіх зусиль для розбудови навчального предмета «Світова література».

Дорогий Олександре Дмитровичу, щиросердечно вітаючи Вас із ювілеєм, бажаємо Вам вірних друзів і щирих однодумців, зорепаду успіхів, життєвого і творчого довголіття, оптимізму, бадьорості, натхнення. Хай сторицею воздасться Вам за добро та благо, які Ви даруєте людям. Хай у родині Вашій завжди буде тепло і затишно!

З Вами радісно, з Вами почесно, З Вами легко, надійно в путі.

Ми Вам вдячні, вклоняємось ґречно – Найдорожчі Ви в нашім житті!

Давиденко Г. Й.

доктор педагогічних наук, професор, зав. кафедри зарубіжної літератури Глухівського національного педагогічного університету ім. Олександра Довженка

ЧЕЛОВЕК АКТИВНОЙ ЖИЗНЕННОЙ ПОЗИЦИИ

Три четверти века в истории человечества – это миг, а в жизнь одного отдельно взятого человека – это уже очень много, а особенно, если он не просто дожил до такого возраста, а и успел много сделать хорошего и полезного.

В эти дни, когда профессор, академик Высшей школы, заведующий кафедрой истории зарубежной литературы и классической филологии Харьковского национального университета им. В. Н. Каразина Александр Дмитриевич Михилёв отмечает свое 75-летие, мне, как человеку знающему его жизнь и дело более полувека, хочется сказать добрые слова об одном из ныне активно и плодотворно работающих ветеранов нашего родного университета. С далеких уже студенческих лет, протекавших на рубеже 50-60 годов, и до нынешних дней Саше Михилёву всегда была присуща активная жизненная позиция, трудолюбие и целеустремленность.

Во второй половине 60-х годов отличный студент и активист, он стал лидером комсомольской организации филологического факультета, исполнял обязанности секретаря Дзержинского райкома комсомола. После возвращения в университет его избрали заместителем секретаря комитета комсомола и членом парткома университета. В те годы проявилась его инициативность и умение работать в студенческом коллективе. По его инициативе в университете было организовано соревнование на лучшую студенческую группу. Этот опыт был одобрен Минвузом СССР, ЦК ВЛКСМ и стал известен на всю страну.

В первый год работы студенческих строительных отрядов на целине в 1963 г. Саша Михилёв был в составе специальной бригады молодых журналистов, которая издавала специальный выпуск «Комсомольской правды»

на целинной стройке.

Во второй половине 60-начале 70-х годов он уже в качестве специалистафилолога несколько лет работал в Тунисе и во Франции, и работал так, что был отмечен Почетными грамотами Министерства высшего и среднего образования СССР.

Затем после возвращения в родной университет – защита кандидатской диссертации, преподавательская и научная работа на кафедре истории зарубежной литературы. Но этим его деятельность на факультете и в университете не ограничивалась, на протяжении многих лет доцент А. Д. Михилёв возглавлял партийную организацию филфака.

Благодаря большой эрудиции и огромной трудоспособности он подготовил и успешно защитил в 1990 году докторскую диссертацию в МГУ. Его творческое наследие составляет более 200 научных публикаций, в том числе несколько монографических исследований. Одновременно им был осуществлен авторский перевод на русский язык и издано более 10 романов французских писателей.

Ныне он известен далеко за рубежами Украины как один из крупнейших специалистов по истории французской литературы.

Многие годы Александр Дмитриевич плодотворно трудился на ниве подготовки и аттестации научных кадров. Под его руководством защищено 15 кандидатских диссертаций, один из его бывших аспирантов уже стал доктором наук, а три готовятся к докторской защите. Профессор А. Д. Михилев был и является членом нескольких специализированных советов по защите докторских и кандидатских диссертаций.

Его вклад в науку и подготовку научно-педагогических кадров был по достоинству оценен. В 1993 г. он был избран академиком Академии наук Высшей школы (ныне – высшего образования) Украины.

В 80-е годы по инициативе ректора университета проф. Таранова И. Е. в нашем вузе был создан культурно-просветительский центр городского масштаба.

Ведущими профессорами университета и представителями других интеллектуальных центров города читались оригинальные и интересные публичные лекции, на которые приходили сотни горожан. Одним из организаторов центра, его директором и активным лектором был профессор А. Д. Михилев.

Представителям нашего поколения выпало немало испытаний, но самым серьезным из них было определение своей позиции и места в посттоталитарном обществе, в условиях становления независимого украинского государства. Нам, вузовским педагогам и ученым, пришлось вносить существенные коррективы в содержание учебно-воспитательного процесса со студентами, отказаться от заидеологизированности в научных исследованиях, особенно в гуманитарных науках. Наконец, нужно было найти свое место в формирующемся гражданском обществе. На переломных этапах истории появляется соблазн совершить пируэт на сто восемьдесят градусов и попытаться сделать на этом политическую карьеру. Всем нам известны подобные примеры. Но с профессором А. Д. Михилёвым этого не произошло.

В независимой Украине перед обществом стала задача завершения формирования единой политической украинской нации, определения национальной идеи, которая бы сплотила ее. На этом пути очень много трудностей. Часть украинской элиты, как ныне принято именовать некоторых политиков, деятелей культуры, литературы, научной интеллигенции, справедливо критикуя наследие тоталитарного режима и в том числе проявления великодержавного шовинизма, принялись преувеличивать роль украинского языка в становлении политической нации. Они стали на путь вытеснения русского языка и литературы из сферы образования и культуры, пытаясь даже использовать административные методы. В демократическом государстве игнорируется международная декларация о равноправии языков. От противостояния в языковом вопросе дело дошло до попыток разыграть антирусскую карту в большой политике. Вместо единства украинского народа получился раскол на запад и восток Украины.

Александр Дмитриевич, знакомый не понаслышке с европейской демократией, с высокой оценкой классических образцов русской литературы и искусства во Франции и в Европе в целом, стал в ряды тех представителей нашего общества, которые считали и считают, что укрепление и процветание независимой Украины, развитие украинского языка и культуры должно происходить не в противостоянии русскому языковому и культурному пространству, а в истинно демократическом сотрудничестве и взаимообогащении. Профессор А. Д. Михилёв – активный участник русского движения в Украине, политического объединения «Русский блок», руководитель депутатской фракции «РУСЬ» – Слобожанский выбор» Харьковского обласного совета V созыва (2006-2010), региональный лидер русско-украинского союза на Харьковщине. В этом отражена его твердая жизненная позиция. Но политика не является главной в его сегодняшней жизни. Он по-прежнему педагог и наставник молодой научной смены, плодотворный исследователь. Общественная активность, присущая ему со студенческих лет, будет проявляться до конца его дней. Остается только пожелать Александру Дмитриевичу дальнейших успехов в науке, на педагогическом поприще, всегда быть принципиальным и честным перед самим собой и перед обществом.

Пугач Е. П.

профессор исторического

–  –  –

ЗЕВС, НЕПОДВЛАСТНЫЙ ХРОНОСУ

Первая встреча с Александром Дмитриевичем Михилёвым в феврале 2003 г. вспоминается с легкостью – той самой, какой поразил меня этот уникальный для нашего научного мира человек.

Будучи выпускницей и преподавателем Полтавского государственного педагогического университета, я мечтала поступить в аспирантуру и заниматься исследованием зарубежной литературы. Никаких связей в научных кругах за пределами Полтавы не было, потому, когда мой декан филологического факультета Наталья Васильевна Хоменко решила помочь и обратилась к Александру Дмитриевичу, я была приятно удивлена, с какой готовностью и простотой известный профессор отреагировал на её просьбу встретиться со мной – потенциальной аспиранткой. Готовясь к встрече, попыталась собрать больше информации об Александре Дмитриевиче. Моя коллега по кафедре английского и славянского языкознания, которая училась в ХНУ имени В. Н. Каразина, призналась, что студенты зовут академика Михилёва «Зевсом» – во-первых, из-за его царственности и благородства, во-вторых, потому, что Александр Дмитриевич преподаёт античную литературу. Из данных Интернета почерпнула информацию, что он специалист по французской литературе, которую очень люблю, и даже имеет отношение к исследованию фантастики, будучи руководителем круглого стола «Фантастика и просветительская традиция на рубеже тысячелетий» на фестивале «Звёздный мост».

Таким образом, заранее сформировался портрет человека прогрессивного, тонкого, открытого новым веяниям, с французским шармом и античной мудростью. И потому вдвойне приятно было убедиться при встрече, что этот образ полностью соответствует действительности: энергичный, стремительный, интеллигентный, такой далёкий от примитивной тяжеловесности (внешней и внутренней) многих наших соотечественников, Александр Дмитриевич навсегда вошёл в мою жизнь. Когда думаю о нём, вспоминаю песни Джо Дассена и Ива Монтана, – так я воспринимаю его мир: незабываемый, яркий, свободный, прекрасный в своей радости и грусти.

О лучшем руководителе лично мне, наверное, не стоило и мечтать.

Отношение Александра Дмитриевича с самого начала строилось на доверии и демократизме – и при выборе темы («Фантастические произведения Урсулы Ле Гуин: отнопоэтические аспекты»), и при написании мной статей и диссертации.

Чуткость, корректность, справедливость, европейская цивилизованность – этим качествам многим нашим руководителям стоит у него поучиться. Академик Михилёв разрешил мне работать над нестандартной темой, которая объединяла изучение научной фантастики и фэнтези как жанров и по сей день маргинальных для отечественного литературоведения, исследование малоизвестного для украинских филологов американского автора и, по совету Александра Дмитриевича, онтопоэтику – новый герменевтический подход. Уверена, что с любым другим руководителем проблематика работы была бы урезана до прокрустова ложа требований учёных советов к защите кандидатских диссертаций – для чего делать лишнее, если можно ограничиться втройне меньшей задачей ради получения степени? Но мне так было бы неинтересно работать, поскольку писала исследование по зову сердца и хотела объединить методы западных критиков с достижениями российского и украинского литературоведения. В результате получилась диссертация необычная, выстраданная, которая будит настоящий интерес у исследователей и авторов фантастической литературы в Украине и за рубежом.

Спасибо Вам, Александр Дмитриевич, за веру в меня! Всегда помню Вашу искреннюю улыбку, проницательный взгляд, ласковый уверенный голос, залитый солнечными лучами кабинет, ощущение простора и полёта при виде панорамы Харькова за окном… От всей души поздравляю Вас с юбилеем, желаю крепкого здоровья (Зевс, как известно из поздней греческой мифологии, победил Хроноса, бога времени), душевного комфорта и новых успехов на научном Олимпе, так нужных всем нам, Вашим воспитанникам и коллегам!

Криницкая Н. В.

кандидат филологических наук, зав. кафедрой английской филологии Полтавского национального педагогического университета имени В. Г. Короленко

СЛОВО ОБ УЧИТЕЛЕ

Процесс нашего образования и самообразования продолжается если не всю жизнь, то значительный ее отрезок. В нем есть своя прелесть, запоминающиеся яркие страницы. И то, насколько эти моменты будут не только запоминающимися, но формирующими нашу личность, зависит от наших учителей в школе, преподавателей в вузе. Они могут вызвать интерес к предмету или, наоборот, навсегда отбить охоту учиться. Мало кто помнит всех своих учителей, преподавателей, но всегда есть те, кто запоминаются с самого начала, открываясь на первой же лекции как личность, умный, неординарный человек, профессионал в своем деле. Безусловно, Александр Дмитриевич именно такой преподаватель, яркий лектор, увлеченный своим предметом и увлекающий студентов, не читающий, как говорится, с бумажки, а передающий свои впечатления от прочитанного, свои мысли, свои знания. Помню, что отдельные произведения, авторы из курса зарубежной литературы двадцатого века рассматривались им всегда в широком культурном контексте, в сопоставлении с теми же тенденциями в живописи, других видах искусства. Александр Дмитриевич не только известный исследователь сатиры и других видов комического в литературе, но и сам владеет прекрасным чувством юмора, сочетает доброжелательное и, когда необходимо, требовательное отношение к студентам.

Моим руководителем по дипломной работе был профессор Николай Иванович Кузнецов, профессор кафедры истории русской литературы, но к моменту окончания университета в центре моих научных интересов оказалась зарубежная литература. Мне посчастливилось стать аспирантом Александра Дмитриевича, которого я уже знал и уважал как преподавателя и человека.

Александр Дмитриевич всегда находил контакт с аудиторией, общий язык с нами, студентами. Наше с ним общение во время обучения в аспирантуре тоже не было формальным. Александр Дмитриевич не просто «числился»

руководителем, помогал разрешать проблемы и находить ответы на вопросы, которые возникали в работе над диссертацией. Он всегда был и есть диалогичен, способен и дать совет, и согласиться со студентом или аспирантом, внимательно прочитать текст его работы, высказать свои замечания и пожелания. Александр Дмитриевич всегда находил для меня и других аспирантов информацию об интересных конференциях, и я с удовольствием принимал в них участие, в том числе в тех, в которых участвовал и он сам. Особенно запомнилась поездка на ежегодную научную конференцию в Днепропетровск. С «подачи» научного руководителя я принял участие в этой конференции еще дважды, в результате чего появилось несколько публикаций, состоялось общение, обмен мнениями с интересными людьми.

Я благодарен Александру Дмитриевичу, что он помог найти тот аспект моей темы, который носил междисциплинарный, кросскультурный характер.

Фактически исследование приняло характер философской работы, хотя и на материале английской литературы ХХ века. В результате моя диссертация была успешно защищена в философском совете нашего университета. Благодаря этому я получил возможность преподавать широкий спектр курсов, философских и культурологических, находить и в дальнейшем научные проблемы на стыке литературы и философии, и, главное, любить свой предмет и стараться сделать его интересным для студентов. И в дальнейшем Александр Дмитриевич проявлял интерес к теме моей докторской диссертации, к тому, как продвигается процесс ее написания и защиты, в курируемом им философско-литературном сборнике Post-office были напечатаны несколько моих статей.

Весь опыт человеческого и научного общения с Александром Дмитриевичем способствовал моему формированию как ученого, преподавателя высшей школы.

Кроме того, благодаря Александру Дмитриевичу я получил полезный и интересный опыт общественной деятельности, который никому не вреден, благодаря которому мы лучше узнаем других людей, учимся говорить, убеждать, но и слушать, понимать чужое мнение. Самому Александру Дмитриевичу в его активной жизненной позиции, постоянном участии в общественной и политической жизни города всегда помогала его энергичность, «молодость души». И в дальнейшем мне хочется пожелать Александру Дмитриевичу сохранять «несгораемый» запас этих жизненных сил и бодрости еще долгие годы.

Голозубов А. В.

доктор философских наук, доцент кафедры культурологии НТУ «ХПИ»

ТРИДЦАТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

В каждой человеческой жизни и судьбе есть люди, встречи с которыми не проходят бесследно. Более того – эти встречи для создания равновесия в сюжете твоей жизни обязаны повториться. Примерно так, как у Пушкина в «Капитанской дочке»: случайных и «разовых» встреч у Петруши Гринёва нет.

Пушкин явно не выдумал такую закономерность, его знания и мудрость помогли распознать существующий закон, ибо такой же композиционный ход порой воплощает в реальности Тот, Кто со-творяет нашу жизнь.

Когда-то, в конце далёких 70-х годов прошлого века, на филологический факультет ХГУ им. А. М. Горького (так назывался тогда нынешний университет им. В. Н. Каразина) вернулся из длительной заграничной командировки молодой преподаватель Александр Дмитриевич Михилёв, который стал читать одну из основополагающих для филологов дисциплин: зарубежную литературу ХХ века.

Не могу не сказать о той гармонии формы и содержания, которые поразили многих моих однокурсников, увидевших в Александре Дмитриевиче блестящего лектора, доброжелательного преподавателя и по-европейски элегантного мужчину. Кроме этих несомненных достоинств, он был улыбчив и мудр.

Таким и сохранила его моя память. Поэтому я живо откликнулась на рассказ моей подруги-харьковчанки об активной общественной деятельности Александра Дмитриевича, направленной на поддержание статуса русского языка и русской культуры в Украине. В тот момент я с неодолимой глубокой ностальгией вспомнила свою свой любимый факультет, Alma mater, расположенный в те годы на улице Н. В. Гоголя… Это, как я пониманию сейчас, была эмоциональная подготовка к новой встрече с А. Д. Михилёвым уже в иной, не в академической ситуации. Буквально через несколько месяцев после разговора, вызвавшего каскад воспоминаний, звонит телефон, и Александр Дмитриевич Михилёв – неожиданность и удивление! – приглашает меня и моих коллег, преподавателей филологического факультета БелГУ, на научнопрактическую конференцию «Литературное пространство – путь к миру, единству и сотрудничеству между славянскими народами».

Закономерность новой встречи с Александром Дмитриевичем Михилёвым мне представляется очевидной потому, что она помогла не только наладить взаимодействие между вузами, но и открыла в этом человеке те качества характера и тот уровень профессионализма, которые в студенческие годы не было возможности распознать и оценить по причинам объективным: стиль руководства студенческой наукой, стиль самой эпохи были другими. Не хуже, ни в коем случае! Нынешнее время, непростое и проверяющее всех нас, выявляет в каждом то лучшее, что было скрыто… Прежде всего меня покоряет принципиальность и гражданственность позиции А. Д. Михилёва: он один из руководителей постоянной комиссии по приграничному, межрегиональному и международному сотрудничеству Харьковского областного совета; при его непосредственном участии была разработана и принята Программа развития и использования русского языка в Харьковской области на 2007-2012 годы; он активный и деятельный организатор научно-практических конференций, проходящих ежегодно в Харькове.

Организационных хлопот перед конференциями, на которые ты приглашаешь гостей из других городов и стран, до чрезвычайности много – это скажет любой наш коллега, хотя бы раз проводивший подобные встречи.

Александру Дмитриевичу они удаются, как удается создать на конференции атмосферу диалога и интереса к каждому участнику.

Александр Дмитриевич Михилёв, доктор филологических наук, академик АН Высшего образования Украины, заведующий кафедрой классической филологии и зарубежной литературы ХНУ им. В. Н. Каразина, – подлинный филолог. Я бы сказала, филолог в действии. Он выступает на конференциях с докладами, выявляющими в нём широкий филологический диапазон. Именно это позволяет ему говорить ярко и убедительно, глубоко и серьёзно освещая темы, далеко стоящие от круга его научных интересов, прежде всего связанных с зарубежной классической литературой. Но ученый, литературовед, филолог и в пространстве русской классики находит и открывает страницы, требующие современного прочтения и истолкования. И Александр Дмитриевич готов предложить свое понимание литературно-критических и философских раздумий Пушкина, писем Гоголя, расположен вместе с Александром Блоком «сквозь жар души, сквозь хлад ума» вести непростой разговор о миссии художника.

Принимая участие в организованных при активном участии Михилева конференциях, я познакомилась с еще одной стороной деятельности Александра Дмитриевича, открывающейся в количестве и качестве подготовленных им для выступления аспирантов и студентов. С юными филологами он находит взаимопонимание тоже, а они с удовольствием занимаются исследованием творчества писателей ХХ и ХХI века. Еще одно указание на неисчерпаемость интереса к науке, к её новым тенденциям, соединённое с профессионализмом Педагога. Харьков всегда был интеллектуально-творческим центром Украины, а благодаря усилиям А. Д. Михилёва и его замечательных соратников по руководимой им кафедре Харьков всегда будет средоточием талантливых людей, наследующих прекрасным традициям.

Должна признаться с сожалением, что у нас, в Белгороде, еще только начинает осуществляться такая необходимая, верная, пожалуй, инновационная политика: в Международных конференциях должны участвовать молодые люди, наши студенты, с которыми и для которых мы работаем. Это норма современного подхода к образованию, но стала она мне ясна именно потому, что на свои международные форумы А. Д. Михилёв приглашает не только ученых, но и тех, кто только учится, и я воспринимаю эти «подсказки» своего бывшего преподавателя с благодарностью. Продолжаю учиться… «Не поздно ли?» – спросит кто-нибудь с ноткой здорового цинизма. Думаю, нет: взаимодействие кафедры истории зарубежной литературы и классической филологии ХНУ им. В. Н. Каразина и кафедры русской и зарубежной литературы и методики преподавания НИУ «БелГУ» только начинается. Всё впереди.

Кулакова И. И.

кандидат филологических наук, доцент, зав. кафедрой русской и зарубежной литературы и методики преподавания НИУ «БелГУ»

ЧЕЛОВЕК–ЛЕГЕНДА

Моё первое знакомство с Александром Дмитриевичем Михилёвым состоялось задолго до учёбы в ХГУ, задолго до личной встречи, задолго до счастливых лет совместной работы.

Сколько себя помню, всегда любил читать – русскую, украинскую и зарубежную классику, современных авторов. Предисловия и послесловия обычно пропускают, но меня они интересовали не меньше, чем художественные тексты, т.к. всегда хотелось узнать больше о полюбившемся авторе, приоткрыть завесу творческой кухни. Люди, писавшие подобные статьи, казались детскому уму мудрыми старцами, помогающими освоиться в таинственном и прекрасном мире Литературы. Одним из таких людей был некий А. Д. Михилёв (фамилия запомнилась, т.к. чаще всего фигурировала в книгах моих любимых зарубежных авторов). Каково же было моё удивление, когда спустя много лет, став студентом филологического факультета, я, так сказать, вживую встретился с Александром Дмитриевичем.

Он оказался вовсе не старцем, а обаятельным мужчиной средних лет, умным, эрудированным, начитанным, прекрасно разбиравшимся в новинках современной литературы, увлекательно и интересно читавшим лекции по зарубежной литературе ХХ века. Живой, энергичный, сам любивший зарубежную литературу, он и нас увлекал своим энтузиазмом. Проблем с прочтением художественных текстов (по сравнению с современными студентами) в то время в принципе не существовало. Теперь я понимаю, что немалая заслуга в этом была и Александра Дмитриевича: как талантливый и опытный лектор, он настолько увлеченно и захватывающе приоткрывал завесу нового произведения, что после пары мы, студенты 3 курса, наперегонки неслись в художественный отдел, чтобы заказать очередной шедевр. Тогда ведь (в далёкие 80-е) были очереди на книги, и не в пример современным возможностям интернета читали больше и с каким-то азартом (могли за ночь прочитать огромный роман). Это именно Михилёв А. Д. открыл для нас многих новых французских авторов, на долгие годы привив любовь к французской литературе.

Это позже я узнал, что кроме русского отделения филфака, Александр Дмитриевич закончил французское отделение факультета иностранных языков, стажировался во Франции, работал в Тунисе.

Когда встал вопрос о выборе научного семинара, я с группой единомышленников сразу же приписался к кафедре зарубежной литературы. Я попал в параллельный семинар (у Житенёва В. М.), но часто наши занятия пересекались, и мне посчастливилось теперь уже в другой, так сказать, кулуарной обстановке слышать и видеть Михилёва – руководителя научного семинара. Чувствовался уровень кандидата наук, который мог легко и доступно объяснить самые сложные литературоведческие термины, привить любовь к научной работе, поддержать студенческую инициативу.

И по окончании университета добрая память о любимом преподавателе была со мной, поддерживала в трудные моменты жизни. Работая в школе, я часто встречал коллег, которым, как и мне, посчастливилось учиться у Михилёва А. Д. У всех были разные воспоминания о нём, но всех объединяло позитивное восприятие Учителя. Нередко бывало так, что совершенно чужой человек вдруг становился чуточку ближе, ведь нас сближали общие воспоминания о талантливом человеке, который был в нашей жизни. Мы становились как бы одной командой – ты тоже учился в славном ХГУ, ты тоже слушал лекции Михилёва. Позже подобные принципы стали основой создания Ассоциации выпускников Харьковского университета.

Александр Дмитриевич Михилёв – цельная и сильная личность, надежный товарищ и друг.

По окончании университета это подтвердилось очередной раз:

после 5 лет работы школьным учителем я решил поступить в аспирантуру и получил полную поддержку с его стороны. Он стал моим научным руководителем. Начался новый этап моей трудовой деятельности – работа в высшей школе. Вернувшись на родную кафедру в 1994 году, я узнал, что за прошедшие годы и в жизни Александра Дмитриевича произошло много перемен:

он успешно защитил докторскую диссертацию в МГУ, стал профессором, академиком Академии наук Высшей школы Украины, председателем Харьковского филиала Отделения филологии и искусствоведения Академии наук Высшей школы Украины. Но при этом, несмотря на все свои регалии, остался таким же простым и открытым в общении, обаятельным собеседником, обладающим искромётным юмором, со своим, только ему присущим французским шармом (недаром сотрудники кафедры зовут его на французский манер шефом: «Наш шеф», – так по доброму, с любовью и гордостью зовут его сослуживцы).

Ходят легенды о толерантности, тактичном и уважительном отношении Александра Дмитриевича к людям – студентам, аспирантам, сотрудникам кафедры и университета. При долгом общении с этим человеком я ни разу не слышал, чтобы он повышал голос на кого-либо, грубо с кем-то разговаривал, был бы просто раздражителен. Позже я понял, что это ценное качество является естественным природным началом Александра Дмитриевича, осознанной и принципиальной линией поведения по отношению к окружающим.

–  –  –

75-РІЧЧЯ МОЛОДОСТІ Багатолітню історію Харківського національного університету творять професіонали. Серед них професор кафедри історії зарубіжної літератури і класичної філології Міхільов Олександр Дмитрович. Усе життя Олександра Дмитровича тут, у стінах alma mater: студент російського відділення філологічного факультету і факультету іноземних мов, аспірант кафедри історії зарубіжної літератури, кандидат, доктор філологічних наук. З 1982 року професор Міхільов О. Д. очолює одну з найстаріших кафедр університет – кафедру історії зарубіжної літератури і класичної філології.

У 1994 році з ініціативи професора Корж Н. Г. і при підтримці Міхільова О. Д. було відновлено на філологічному факультеті відділення класичної філології, без якого неможливо тепер уявити собі наш університет.

Сьогодні очолювана професором О. Д. Міхільовим кафедра забезпечує вивчення і викладання давньогрецької, латинської і англійської мов, античної та світової літератури. У стаціонарній і заочній аспірантурах при кафедрі готують кадри вищої кваліфікації. Сам професор Міхільов О. Д. підготував 15 кандидатів наук, які працюють викладачами і завідуючими кафедр у вищих навчальних закладах Харкова та інших міст України.

У кожного керівника свій стиль роботи. Стиль Олександра Дмитровича – толерантність, дружелюбність, терпіння, почуття гумору, уміння запропонувати нові ідеї, надати свободу пошуку співробітникам, готовність допомагати (коли трапилась у моїй родині біда, Олександр Дмитрович відразу запропонував допомогу).

Професіоналізм, широка обізнаність у багатьох галузях філологічних наук, працездатність, цілеспрямованість дозволили Олександру Дмитровичу зав’язати й підтримувати міцні наукові зв’язки з ученими Росії, Білорусії, Франції.

Протягом багатьох років Міхільов О. Д. стажувався у Франції, працював у Тунісі і французьких університетах. Він живе насиченим, надзвичайно активним і продуктивним життям. Свідченням тому є понад 200 статей, постійна участь у роботі наукових міжнародних і республіканських конференціях, редагування філософсько-культурологічного вісника «Post Office», членство в редколегіях різних наукових видавництв, активна діяльність у громадському і культурному житті Слобожанщини. Крім того, Олександру Дмитровичу належать переклади з французької. Він першим познайомив читацькі кола в Україні з творами відомого французького письменника, академіка Французької Академії Жана Дютура, блискучого майстра французького детективу Сан Антоніо, а також з працями французьких науковців.

За свою працю Міхільов О. Д. нагороджений грамотами Міністерства освіти і науки України, Харківського університету, обласної та міської адміністрації. Йому присвоєно високе звання «Відмінник освіти України».

Володіючи широкою ерудицією, академік Академії наук України Міхільов О. Д.

залишається простим і доступним у спілкуванні. Його лекції – дохідливі, зрозумілі, з цікавими образами і порівняннями – пройняті повагою до студентів.

І вони це розуміють і цінують.

У цьому році Олександр Дмитрович святкує ювілей. Але хіба йому даси ті роки, що вже відміряло життя?

Судячи з молодечої зарядженості Міхільова О. Д. на серйозні наукові плани і сміливе їх вирішення, колектив кафедри вірить у їх реалізацію і бажає Олександру Дмитровичу словами Сервантеса «Здоров’я, здоров’я і здоров’я. Все інше ми здобудемо».

Рожина А. Д.

кафедра истории зарубежной литературы и классической филологии ХНУ имени В. Н. Каразина, кандидат филологических наук, доцент

К ЮБИЛЕЮ А. Д. МИХИЛЕВА

В мою филологическую биографию Александр Дмитриевич вошел вместе с началом студенчества. Как все впечатления молодости, образ куратора курса ярко впечатался в память, оставив последующим тридцати годам пространство несущественных дополнений. Александр Дмитриевич не читал нам лекций по зарубежной литературе, но кураторские часы, отведенные учебным планом для политических информаций, легко, как казалось, превращал в познавательные беседы на темы современной культуры. Незаметным образом разговор о политическом содержании текущего момента жизни перетекал в область прекрасного, что, конечно, вызывало радостную реакцию студенческой аудитории. К нам часто приходили гости – коллеги Александра Дмитриевича, увлекательно повествующие о своей работе в странах ближнего и дальнего зарубежья. Однако самым интересным рассказчиком оставался сам Александр Дмитриевич, умевший представить свои путешествия по миру со спокойным достоинством, без пафоса и самолюбования.

Наш куратор всегда оставался человеком культуры, в том числе и на поприще партийного руководства. С этой стороной деятельности Александра Дмитриевича мне довелось соприкоснуться во время замечательной поездки в далекую Карелию. Было лето 1980 года. Руководители студенческого клуба сформировали агитационную бригаду из университетского ансамбля скрипачей, нескольких певцов, баяниста, танцевального дуэта и артиста оригинального жанра, игравшего к тому же на гитаре. Нам предстоял тур по БеломороБалтийскому каналу. Александр Дмитриевич возглавил нашу команду как представитель идеологического фронта – от парткома. Однако уже во время тридцати шести часов езды на поезде по маршруту Харьков – Петрозаводск нам стало ясно, что наш руководитель взял курс не на самый высокий образец идеологического руководства. Всю дорогу мы хохотали, пели песни под гитару, играли на музыкальных инструментах и на нервах пассажиров. Урезонивал нас Александр Дмитриевич в случае уже явной необходимости, да и то всегда с улыбкой на лице.

С такой же мягкой ироничной улыбкой, думаю, хорошо известной всем его друзьям и коллегам, в течение двух недель наших гастролей он разрешал все штатные и нештатные ситуации, нередко совершенно непредсказуемые и даже небезопасные. Однажды выяснилось, что при очередном заходе в шлюз канала нам предстоит выступление в мужской колонии строгого режима. Предвидеть реакцию заключенных на появление девочек в длинных платьях с кружевными воротничками и скрипочками в руках не мог даже начальник заведения. Нам стало страшно, и Александр Дмитриевич это понял. Действия его оказались очень быстрыми. Он сел в первый ряд наскоро установленных прямо во дворе колонии скамеек, улыбаясь и непринужденно шутя с заключенными по поводу эксцентричности представления. И его улыбка не только развеяла наши страхи, но придала совершенно особенный лиризм всему событию.

Лиричность общения, мне представляется, вообще естественна для Александра Дмитриевича в любых обстоятельствах. Путешествуя с нашей артистической командой по Белому морю, берега которого действительно заколдовывали красотой голубых елей, он не был склонен вносить отрезвляющие ноты в наше всегда романтическое настроение. Поэтому разрешались поздние танцы на палубе с участием членов экипажа нашего маленького кораблика. Приблизительно в середине ночи Александр Дмитриевич выходил из своей каюты, всегда в безупречно чистой рубашке, модных джинсах и элегантном джемпере, очень хорошо танцевал с кем-нибудь из барышень медленный танец и удалялся. Это означало, что всем пора расходиться. И мы безропотно подчинялись. А через несколько часов уже слышали его деликатный стук в двери своих кают, призывающий пробудиться – нужно было начинать репетицию. И пока мы настраивали свои инструменты, он читал нам стихи французских поэтов на языке оригинала.

С того далекого лета прошло не одно десятилетие… Друзья моей юности разъехались во все концы света, лица многих из них мне не увидеть уже никогда.

Но во времени Памяти наше счастливое музыкальное студенчество остается согретым доброй, многое прощающей улыбкой Александра Дмитриевича, человека, умеющего по-настоящему любить и ценить жизнь.

Евстафьева Н. П.

кафедра истории русской литературы ХНУ имени В. Н. Каразина, кандидат филологических наук, доцент

А. Д. МИХИЛЁВ. ГРАНИ ЛИЧНОСТИ

Очень трудно писать о таком человеке, как Александр Дмитриевич. Можно создать целый труд, где изложение многих событий и фактов отвлечет внимание от личности самого человека. В короткой же статье невозможно отметить все успехи и достоинства юбиляра.

Формат данной заметки все же вынуждает ограничиться описанием лишь отдельных ярких моментов общения с Александром Дмитриевичем.

Мне представилась возможность узнать Александра Дмитриевича с разных сторон: как педагога и как руководителя.

Еще в студенческие годы Александр Дмитриевич стал для меня и моих однокурсниц тем преподавателем, который научил нас работать по-настоящему, с интересом и на совесть, с таким специфическим предметом, каким является античная литература. До сих пор помню робость перед первым практическим занятием по древнегреческой литературе, и как это состояние быстро сменилось интересом и увлеченностью обсуждаемой темой. В аудитории наш педагог мастерски вовлек всех в интереснейшую беседу и живейшую дискуссию, которую хотелось продолжить и после занятия. Тогда мы всей группой перечитали необходимую литературу по курсу Александра Дмитриевича и часто поражали горожан, которые слышали наши обсуждения античных сюжетов и героев в транспорте, парке… До сих пор помогает в работе этот заданный Александром Дмитриевичем правильный настрой на античную литературу и античность вообще как нечто классическое и образцовое и вместе с тем близкое, реалистичное, по-человечески понятное и приемлемое в современном мире.

Впоследствии я познакомилась с Александром Дмитриевичем и как с руководителем. И здесь среди многих положительных качеств хотелось бы в первую очередь отметить стремление к содействию в работе коллег и подчиненных, умение внушить уверенность в благополучном решении любого вопроса, умение создать спокойную атмосферу на рабочем месте.

В целом, для меня Александр Дмитриевич – это редкий пример живости ума, оптимизма, толерантности и неистощимой жизненной энергии. Рада возможности иметь в жизни такого Учителя.

Чекарева Е. С.

кандидат филолологических. наук, доцент кафедры истории зарубежной литературы и классической филологии Харьковского национального университета им. В. Н. Каразина «МІФ» ПРО ДОН ЖУАНА Уперше я побачила Олександра Дмитровича восени 1991 р., коли була студенткою другого курсу, біля деканату філологічного факультету. Він читав лекції з «Історії зарубіжної літератури ХХ ст.» на третьому курсі в аудиторії 2/38 (зараз у ній розміщується комп’ютерний клас). Ми не були знайомі, однак він звернувся до мене: «У Вас такий високий лоб…». «Дякую», – відповіла я.

«Прошу!» – сказав він, вказуючи мені на двері аудиторії 2/38. «Але я вчусь на іншому курсі…» – здивовано промовила я. «Я знаю!» – впевнено відповів Олександр Дмитрович. Я слухняно пішла на його лекцію, прогулявши пару за розкладом, і залишилась поруч до сьогоднішнього дня. На третьому курсі він взяв мене у свій науковий семінар, а після завершення університету – в аспірантуру, за що я йому дуже вдячна.

Окрім «науки», Олександр Дмитрович приділяє увагу етикету. Він навчив мене чистити помаранчі – так, як це роблять у Тунісі, і я вже більше ніж вісімнадцять років користуюся цією побутовою навичкою. До того ж Олександр Дмитрович виробив естетично-гурманський підхід до алкоголю, і своїми уподобаннями-відкриттями щиро ділиться із колегами. Тут навіть простежується певна еволюція. Якщо раніше Олександр Дмитрович намагався відчути і розкрити букет якогось вина або коньяку, то тепер (мабуть, останні сім років) завдяки «глобалізації» зробив стрибок через Атлантичний океан у спробі відшукати відтінки смаків віскі. До речі, віскі не обов’язково має бути американське, шотландське теж підходить.

Легкість у спілкуванні і шарм приваблює «жіноцтво» до персони Олександра Дмитровича. Однак власне він для цього нічого не робить: йому достатньо посміхнутися або красномовно замовчати певної миті – і «друга стать»

без певних на те підстав починає «інтерпретувати». Таким чином, народжуються плітки. Наприклад, якось наприкінці 90-х Олександр Дмитрович попросив мене у нашій рідній бібліотеці замовити книжку на його читацький квиток. Коли я перед бібліатекаркою поклала його квиток, вона замовницьки подивилася на мене і спитала: «Ви його дружина?». «Ні!» – відповіла я. «Тоді Ви його коханка?». «Ні!». «А правда, що у нього народилося немовля?». «Ні!». «Як ні?».

«Так – ні! І це буде сенсацією сьогоднішнього дня. Можете повідомити колегам!»

Біографії письменників ХХ ст., якими я займаюся, та їхні твори навчили мене, що в житті не існує будь-яких правил і обмежень, а є лише індивідуальні випадки. Певні правила слід вчити і знати лише для того, щоб вміти їх грамотно порушувати. Коли Олександр Дмитрович одружувався вдруге, у спільноти був шок. Однак «історія» доводить, що у кохання не існує вікових меж. Більшість моїх подруг, які вийшли заміж за однолітків, вже дуже давно розлучилися, а Олександр Дмитрович і досі живе у тому ж шлюбі, і живе щасливо.

Провідною рисою Олександра Дмитровича є гарне почуття гумору, зявдяки якому він уміє розрядити напружені ситуації. Засідання кафедри у нас тривають дуже довго, а обговорення участі у наукових конференціях зазвичай відбувається наприкінці засідання, коли вже всі колеги напружено, неначе на голках, очікують на завершення. У такі моменти він може розповісти дотепний (в тему) анекдот або влучно пожартувати. На конференції, присвяченій творчості О. Потебні, що проводилася у жовтні 2010 р. у Харківському університеті імені В. Н. Каразіна, для «масовості» «запросили» студентів. Ми з Олександром Дмитровичем сидили поруч у Великій Фізичній аудиторії. Дівчата-студентки під час наукових доповідей на пленарному засіданні копирсалися у своїх речах і випадково зронили ручку прямо на голову Олександру Дмитровичу. Звичайно, вони перелякалися і навіть притихли. Проте він, піймавши їхню ручку, повернувся до них і грайливо-фліртовим тоном вимовив: «Не віддам!...» Дівчата у відповідь кокетливо засміялися.

Саме тоді я згадала випадок, коли у травні 1995 року ми з його дружиною (дипломниці V курсу) стояли біля кабінету наукового керівника – Олександра Дмитровича – на 6-му поверсі. До нас підійшли першокурсниці і спитали: «Як звати Міхільова?». «Олександр Дмитрович» – відповіла я. Підійшовши до дверей кабінету, одна з дівчин дістала дзеркальце і підфарбувала губи, а вже потім вони увійшли. Дружина Олександра Дмитровича пожартувала: «Щоб увійти до академіка, обов’язково потрібно дивитися у дзеркало і фарбувати губи?!»

Звичайно, Олександру Дмитровичу це не потрібно. Але оскільки він естет, що не для кого не секрет, цього потребують «жінки». Виокремлює його з натовпу енергійність і швидкість, та те, що йому не нудно жити. Він постійно знаходить для себе новий вектор спрямованості у науці. Широта його наукових інтересів вражає – це не тільки актуальні проблеми сучасної світової літератури, але й духовно-філософські обрії сучасності, проблеми глобалізвції і планетарної свідомості тощо. Доказ тому – багатоплановість його наукових пряць і тематичне розмаїття виконаних під його керівництвом кандидатських дисертацій.

Спостерігаючи за ним, я зробила висновок, що любить він свою останню дружину. Але це не заважає «жінкам» утворювати навколо нього «міф», оскільки вони неправильно тлумачать погляд естета, приписуючи йому натяки, яких не існує.

Я дуже вдячна Олександру Дмитровичу за те, що він відкрив для мене вчення італійського сучасного онтопсихолога Антоніо Менегетті, який, продовжуючи античні філософські традиції, намагається зрозуміти і розтлумачити сенс людського життя. А. Менегетті виокремлює майстерність життя і мудрість життя. Майстерність – це здатність виконувати якусь функцію краще інших, мудрість – це схильність впливати, щоб внести у буття новизну.

Дуже хочеться потрапити на шлях мудрості.

Криворучко С. К.

кафедра истории зарубежной литературы и классической филологии ХНУ имени В. Н. Каразина, кандидат филологических наук, доцент

О МОЕМ КУРАТОРЕ

Я пришла на филологический факультет в 1982 году робкой и застенчивой девочкой, вчерашней школьницей, которую охватывал трепет при одном только слове – «университет». Помню, как 30 августа после собрания первокурсников расплакалась, увидев на стенде возле деканата в списке группы свою фамилию, подчеркнутую красным карандашом, – назначили старостой. Поначалу боялась входить в деканат, путала имена и отчества заместителей декана. Но вскоре все страхи исчезли: мне и моим одногруппникам очень повезло, потому что нашим куратором стал заведующий кафедрой зарубежной литературы Александр Дмитриевич Михилев. Несмотря на свой тогда уже достаточно высокий статус на факультете и в университете, Александр Дмитриевич оказался очень демократичным, доступным и открытым человеком. Он сразу же окружил нас отеческой заботой и опекой, и вскоре, благодаря ему, университет стал для нас не только «храмом», но и домом.

Куратор всегда был в курсе наших дел, строго следил за успеваемостью и посещаемостью, знал обо всех наших успехах и проблемах и обязательно помогал, если возникала необходимость. Как тонкий психолог, Александр Дмитриевич умел найти слова убеждения и поддержки для любого студента, и в значительной мере благодаря ему к третьему курсу все наши злостные прогульщики и «хвостисты» превратились в добротных «хорошистов», а группа не раз становилась лучшей на факультете.

В те годы куратор обязан был каждую неделю проводить в группе политчасы. Мы действительно встречались каждую неделю, но наши политчасы совсем не были политическими: мы обсуждали последние литературные новинки, появлявшиеся в «толстых» журналах («Юность», «Новый мир» и др.), делились своими литературными опусами, ходили в музеи и на театральные премьеры. Благодаря Александру Дмитриевичу мы открыли для себя фильмы Андрея Тарковского, Милоша Формана, Ингмара Бергмана. Но самым большим культурным открытием стала для нас поездка в Ленинград, которую организовал Александр Дмитриевич после нашей защиты в июне 1987 года. Десять дней мы жили на даче А. Бенуа в Старом Петергофе на берегу Финского залива. Дача тогда была базой отдыха Ленинградского госуниверситета, и я помню, как нелепо смотрелись на стенах старинного деревянного особняка советские плакаты о правилах поведения на воде и первой помощи утопающим. Впрочем, рассматривать плакаты нам было некогда. Петродворец, Пушкин, Павловск, «Пушкинские места Петербурга», «Петербург Ф. Достоевского», «А. Блок в Петербурге», «Места действия романа Ф. Достоевского «Идиот»»… Эти экскурсии, да и сам город с его великолепной архитектурой, богатейшими музеями, белыми ночами и неповторимой атмосферой совершенно покорили и очаровали нас, расширили наши филологические горизонты, многое из того, о чем мы только слышали и читали, обрело плоть и навсегда стало частью нашего культурного мира...

Когда сейчас, почти четверть века спустя, меня встречают мои одногруппники, то обязательно задают вопрос: «Как там Александр Дмитриевич?», и мы с удовольствием вспоминаем студенческие годы, наших замечательных преподавателей и, конечно же, нашего любимого куратора.

Педченко Л. В.

кандидат филологических наук, доцент, зав. кафедрой русского языка ХНУ имени В. Н. Каразина

В НАУЧНЫЙ СЕМИНАР

В научный семинар к Александру Дмитриевичу я попала случайно: первый раз за 4 года прогуляла пару, а именно на ней выбирали себе руководителей.

Мест на семинаре по методике РКИ не осталось, выбора тоже. Но я никогда не пожалела, что писала диплом по современной зарубежной сатире.

Наше первое заседание прошло под дружный и непрекращающийся хохот семинаристок:

Александр Дмитриевич читал нам рецепт «Как готовить колбасуся», а потом анализировал «ингредиенты» блюда – средства комического. Такими же веселыми были и последующие встречи. При этом наш руководитель был очень требовательным: читать произведения рекомендовал в оригинале – на английском и французском языках, переделывать свои опусы некоторые могли и по нескольку раз. Даже если работы были слабыми, он всегда начинал с «Так!

Это хорошо!». Глубоко интеллигентный человек, Александр Дмитриевич никогда не позволял себе резко критиковать первые пробы пера своих дипломников: только деликатный разбор. И лишь однажды не смог сдержать легкой улыбки: одна из подопечных долго и безуспешно пыталась произнести нужное слово, а получалось «экзистенциональный» – хоть плачь! Наш руководитель разрядил ситуацию экскурсом в историю экзистенциализма, начав с анализа самого термина. То были наши первые шаги в науке, но, наверно, главным уроком, который я вынесла из такого общения, было уважение к личности студента, каким бы он ни был. А еще Александр Дмитриевич для меня – это Москва, МГУ и Всесоюзная библиотека иностранной литературы, куда мы ездили при его поддержке и помощи. (Это при том, что у него самого тогда был непростой период: Александр Дмитриевич заканчивал работу над своей докторской диссертацией.) Каждый ли дипломник может таким похвастаться? И за месяц до защиты диплома – как праздничный фейерверк – поездка на научную конференцию в Ленинградский университет, также по рекомендации Александра Дмитриевича. Мою работу отметили дипломом, но главным подарком стали 5 дней в общежитии филфака ЛГУ на Стрелке Васильевского острова – окнами на Эрмитаж! Рядом Петропавловская крепость, Ростральные колонны и купол Исаакиевского собора. Ночные прогулки по этому сказочному городу – это на всю жизнь! А много лет спустя мне запало в душу прозвучавшее с экрана телевизора мудрое суждение АД об отношении интеллигентного человека к нецензурной брани: «Знать может, использовать нет!» Коротко, ясно и очень актуально!

Спасибо Вам, Александр Дмитриевич, – от себя лично и от всего нашего семинара выпуска 1987 года! С юбилеем! Здоровья Вам и новых успехов в Вашей такой разноплановой деятельности!

Мосьпан Е. П.

выпускница отделения «Русский как иностранный» 1987 года, кандидат филологических наук, доцент кафедры языкознания УкрГАЖТ МОИ УНИВЕРСИТЕТЫ, или ПРИВЕТ ИЗ 80-х Я училась на филологическом факультете в Харьковском государственном университете имени М. Горького с 1982 по 1987 год. Это было время начала перемен. На первом курсе (здание нашего факультета находилось еще на улице Гоголя) нас собрали на траурный митинг, приуроченный ко смерти

Л. И. Брежнева. Если бы мы тогда могли знать, как вскоре круто изменится все:

факультет (на русском отделении филфака даже расписание занятий начнут писать на украинском языке), университет (он станет имени Каразина, его основателя), страна (из республики СССР Украина превратится в независимое государство, и я впоследствии буду приезжать не «на Украину», а «в Украину»).

Но тогда, в 1982-м, мы были молоды, наивны и очень гордились тем, что учимся в одном из лучших университетов Советского Союза. А лучшим его делали в первую очередь преподаватели. Мне посчастливилось учиться у проф.

М. Г. Зельдовича, моим научным руководителем была Р. Н. Поддубная, а куратором и преподавателем зарубежной литературы, бессменным руководителем кафедры зарубежной литературы – А. Д.Михилев.

На нашем курсе мы были единственной группой, у которой куратор с первого до последнего дня учебы не менялся. Александр Дмитриевич занимался нашей посещаемостью, успеваемостью, поездками в колхозы (отдельная незабываемая страница нашего студенческого прошлого, неведомая современной молодежи), нашими сессиями, дипломами, распределением на работу. К нему можно было прийти с любой проблемой, и мы знали: Александр Дмитриевич всегда поможет и всегда поймет. Группа у нас была большая, все мы были очень разные: кто-то чисто городской продукт, кто-то из пригорода, были среди нас и «взрослые» студенты – выпускники рабфака, и даже отслужившие в армии. И Александр Дмитриевич ко всем нашел подход, сводя на нет конфликты, работая и психологом, и психотерапевтом, и преподавателем.

Нельзя забывать еще и о том, что это была эпоха застоя, время господства коммунистической идеологии. А мы, молодые, уже жили в ожидании перемен. И Александр Дмитриевич как лектор и автор курса зарубежной литературы был для нас проводником западных общечеловеческих ценностей. Полученные от него знания давали нам надежду на то, что победа этих самых общечеловеческих, а не идеологических ценностей уже не за горами и в нашей стране.

Для Горького университетами была сама жизнь. Харьковский государственный университет был лучшей и большей частью моих университетов, фундаментом моей личностной и профессиональной успешности.

Всю свою жизнь я убеждаюсь в универсальности полученного мною образования. Прав был академик Д.С.Лихачев: «Университет – будь он для химиков, физиков, математиков, юристов – учит всегда многомерности жизни и творчества, учит терпеливости к непонятному и попытке постигнуть бескрайнее, сначала не во всем достигнутое». Александр Дмитриевич – это настоящий университетский преподаватель, научивший меня наряду с другими преподавателями ХГУ этой многомерности, терпеливости, фундаментальности.

В этом я лишний раз смогла убедиться, попав уже в «новое время» в принципиально другие условия работы в России.

Когда в 1997 году я начала работать в Москве во вновь создаваемой системе негосударственного высшего образования, с удивлением обнаружила, что института кураторства как пережитка прошлого в ней не существовало.

Спустя несколько месяцев я написала ректору обращение с просьбой поручить мне курировать курс, на котором я работала, взяв за основу ту модель взаимоотношений со студентами, которую выстраивал с нами Александр Дмитриевич.

Мне сложно сравнивать ХНУ имени В. Н. Каразина с ХГУ им. Горького.

Как любому выпускнику русского отделения филфака, мне, сегодняшней, не хватает русского в ХНУ имени В. Н. Каразина. Наверное, это вопрос не к ученым, а к политикам. Но тогда, когда политика доходит до абсурда и мракобесия в отрицании вклада русской культуры в мировое наследие, деятельность Михилева А. Д. в качестве председателя Харьковской областной организации партии «Русско-украинский союз (РУСЬ)», руководителя фракции «Русь – Слобожанский выбор» воспринимается поистине служением идее здравого смысла.

Дорогой Александр Дмитриевич! В преддверии Вашей знаменательной даты хочется пожелать Вам здоровья, душевных и физических сил, терпения, мудрости в реализации многочисленных проектов и планов, больших научных и творческих достижений, отличных студентов, искренних друзей и коллег! Ваши воспитанники сегодня живут и работают в разных городах и странах, но в каждом из нас осталась часть Вашей души, Ваших знаний. Мы Вас помним и любим. Да хранит Вас Господь! Многая лета!

Гранкина (Дуна)И. В.

кандидат педагогических наук, директор гимназии «Сократ», преподаватель Международного университета в Москве

ИЗБРАННЫЕ СТАТЬИ

Теоретические и методологические работы

–  –  –

Вынесенные в заглавие слова принадлежат, как известно, великому Данте – одному из титанов той классической эпохи в развитии человеческого духа, которая провозгласила величие человека и его потенциальную богоподобность. «О дивное и возвышенное назначение человека, которому дано достигнуть того, к чему он стремится, и быть тем, чем он хочет. Человеку дана возможность опуститься до уровня животного, но также и возможность подняться до существа богоподобного – исключительно в зависимости от своей внутренней воли», – восклицал в своей речи «О достоинстве человека» итальянский гуманист Пико делла Мирандола, выражая героически-гуманистический характер того времени.

Величественное и исполненное глубинного смысла утверждение Данте:

«Искусство смертных следует природе...», начертанное им в «Божественной комедии» и выражавшее незыблемое кредо всей художественной культуры человечества от античности вплоть до конца XIX века, мы намеренно поставили со знаком вопроса, ибо то, что прежде было аксиомой для любого пишущего, ваяющего, рисующего, словом, для любого, кто относил себя к миру искусства, в начале века двадцатого не только перестало быть таковым, но подверглось решительному сомнению, безудержному охаиванию и отрицанию со стороны многочисленных сторонников нового, модернистского искусства.

Вспомним ставший хрестоматийным призыв А. Крученых «во имя нашего завтра сожжем Рафаэля, разрушим музеи, растопчем искусства цветы», прозвучавший в начале прошлого века вслед за программными установками основоположника итальянского футуризма Ф. Т. Маринетти, среди которых бросается в глаза абсолютное отрицание старой литературы, якобы воспевавшей «леность мысли, восторги и бездействие» [18, с. 160] (как будто старая литература – это вовсе не страстные и неукротимые апостолы поиска смысла человеческой жизни и мира Данте и Рабле, Сервантес и Шекспир, Вольтер и Свифт, Байрон и Гюго, Бальзак и Толстой, Достоевский и Золя. – А. М.); уничтожение («разнесем вдребезги») всех музеев и библиотек и, конечно же, создание новой литературы и нового искусства. Основными чертами этой новизны, по замыслу Маринетти, должны были стать, «наглый напор, горяченный бред, строевой шаг, опасный прыжок, оплеуха и мордобой», «насилие, жестокость и несправедливость» [18, с. 160, 162]; уничтожение синтаксиса с отменой прилагательного, наречия и пунктуации [18, с. 16З]; полное и окончательное освобождение литературы от собственного «я», то есть от психологии, и замена человеческой психологии «лирикой состояния неживой материи», ибо, убежден Маринетти, «горячий металл или просто деревянный брусок волнуют нас теперь больше, чем улыбка и слезы женщины» [18, с. 165, 166] и, наконец, «отвращение к разуму» и замещение человека в искусстве, господство которого кончилось, «механическим человеком в комплекте с запчастями» [18, с. 168].

Начавшееся тогда со столь шокирующих заявлений наступление на вековечные основы искусства, породившие почивший в базе в 60-е годы модернизм, а затем, ближе к концу ушедшего столетия, ныне здравствующий (хотя уже и отмеченный чертами угасания) постмодернизм, поколебало, но не разрушило парадигму классической эстетики, свидетельством чего является наличие в искусстве на протяжении всего этого «ниспровергающего» периода мощного традиционалистского начала, представленного творчеством огромного числа таких известных писателей, как Р. Роллан, Мартен дю Гар, А. де Сент-Экзипери, Ф. Мориак, Р. Мерль, Ж. Дютюр, Т. Драйзер, У. Фолкнер, Э. Хемингуэй, Дж. Стейнбек, Дж. Апдайк, Д. Джонс, К. Воннегут, Дж. Хеллер, Р. П. Уоррен, Дж. Гарднер, Г. Гессе, Т. Манн, Г. Белль; Г. Грасс, Ф. Дюрренмант, М. Фриш, Б. Брехт, Г. Уэллс, Б. Шоу, Р. Олдингтон, Д. Голсуорси, О. Хаксли, И. Во, Д. Г. Лоуренс, Дж. Оруэлл, У. Голдинг, Г. Г. Маркес, М. А. Астурнас, К. Оэ, К. Абэ и др.

И, тем не менее, наступление на классический канон с целью его разрушения, особенно бурно развивавшееся в течение всего минувшего века, продолжается, хотя уже и не с таким ожесточением, и в наши дни, что, с нашей точки зрения, может иметь далеко идущее последствие для судеб искусства.

Цель данной статьи – попытаться ответить на вынесенный в заглавие вопрос, то есть уяснить: принцип следования природе (понимаемый в широком смысле этого слова, включающем в себя не только окружающий человека мир природной и социальной среды, но и внутренний мир человека, охватывающий и осмысляющий и саму природно-социальную среду, и зримый и незримый космос, и трансцендентное инобытие) по-прежнему ли остается фундаментальным законом искусства, питающим его и определяющим его содержание и форму, или же он безнадежно устарел и должен быть безжалостно отброшен и заменен новым, более продуктивным каноном, как то предлагали модернисты и продолжают предлагать их наследники постмодернисты?

В связи с этим обратимся к истории вопроса. Дантовское положение о природе как источнике и образце для искусства было сформулировано на заре Нового времени, у преддверия той величайшей эпохи в развитии человеческого духа, получившей название эпохи Ренессанса, или Возрождения, которая, по выражению, ставшему хрестоматийным, «нуждалась в титанах духа и породила титанов по силе мысли, страстности и характеру, по многосторонности и учености» [15, с. 346].

Напомним, что заявленное положение содержится в одиннадцатой песне «Ада» «Божественной комедии» Данте, которая ознаменовала собой начало эпохи Возрождения и определила место самого поэта как первого по времени в последовавшей затем череде «титанов духа».

Приведем его полностью:

«...Для тех, кто дорожит уроком, Не раз философ повторил слова, Что естеству являются истоком Премудрость и искусство божества.

И в Физике прочтешь, и не в исходе, А только лишь перелистав едва.

Искусство смертных следует природе, Как ученик ее, за пядью пядь;

Оно есть божий внук, в известном роде.

Им и природой, как ты должен знать из книги Бытия, Господне слово велело людям жить и процветать» [10, с. 53–54].

Показательно, что эти слова Данте вкладывает в уста Вергилия, своего вожатого по загробному миру и своего самого любимого поэта античности тем самым сопрягая художественно-эстетические ценности двух эпох. Философ, на которого ссылается Вергилий, есть ни кто иной, как Аристотель, величайший авторитет античности и такой же авторитет для эпохи Возрождения. Но более того, здесь сопряжены и поставлены в один ряд ценностные ориентиры античности и Возрождения, ибо аристотелевское учение об искусстве получает у Данте высшее одобрение и признание – Божественное, со ссылкой на книгу Бытия, то есть Библию.

Дантовская мысль об онтологически-гносеологической сущности искусства («Искусство смертных следует природе», то есть коренится в ней и постигает ее, следуя за ней), и об его социально-телеологическом предназначении («им и природой... Господне слово велело людям жить и процветать», то есть вместе с природой придавать смысл человеческой жизни и способствовать ее процветанию), являет собой поэтическую формулу философско-эстетических представлений Возрождения о богоподобной сущности как человека и его предназначения, так и сущности искусства.

Таков, в общих чертах, дантовский гуманистический канон искусства человека и для человека, действенность которого подтверждена не только художественной практикой выдающихся представителей эпохи Возрождения – самого Данте, Петрарки, Боккаччо, Леонардо да Винчи, Микеланджело, Рафаэля, Рембрандта, Тициана, Рубенса, Ронсара, Рабле, Сервантеса, Лопе де Вега, Шекспира, но и всем последующим развитием искусства и литературы XVII, XVIII, XIX веков и большим числом писателей XX века.

Разве не в XX веке создавал свою сагу о Йокнапатофе У. Фолкнер, разве не он заявил в своей речи при получении Нобелевской премии (1950): «Я отвергаю мысль о гибели человека. Легко говорить о том, что человек бессмертен просто потому, что он все выдержит: когда отзвонит и угаснет последний перезвон колокола судьбы с одинокой скалы, бесцельно повисшей в красном зареве на краю тьмы, – даже тогда останется еще один звук: слабый, но неистребимый голос человека. Я не признаю этого. Я верю в то, что человек не просто выстоит, он восторжествует. Он бессмертен не потому, что никогда не иссякнет голос человеческий, но потому, что по своем характеру, душе человек способен на сострадание, жертвы, непреклонность.

Долг писателя, поэта писать об этом, помочь человеку выстоять, укрепляя человеческие сердца, напоминая о мужестве, чести, надежде, бодрости, сострадании, жалости, самопожертвовании – о том, что составляет извечную лаву человечества. Голос поэта не может быть простым эхом, он должен стать опорой, основой, помогающей человеку выстоять и восторжествовать» [25, с. 30].

Разве не в то же время другой великий писатель, Т. Манн, в статье «Художник и общество» утверждал неразрывность уз, соединяющих искусство и политику, в которых усматривал цельность всего человеческого, ибо как раз в проблеме гуманизма «эстетическое, моральное, общественно-политическое сливаются воедино», а сущностью искусства полагал «доброту, которая сродни мудрости, но еще более близка любви» [16, с. 362, 365].

И разве не в последнюю четверть века, едва ли не единогласно признаваемого Западом веком модернистского и постмодернистского искусства (см., напр.: 13, с.

182), писатель-традиционалист Джон Гарднер утверждал:

«Настоящая причина, как и настоящее искусство ведут трагикомическую оборонительную борьбу против энтропии... Труп – торжество энтропии: ногти на ногах и мозг уравнены в правах (прекрасная метафора постмодернистской концепции нон-селекции и равенства всего сущего. – А. М.). Искусство же снова и снова утверждает ценности, противостоящие распаду, отстаивая суверенность разума и безопасность его владений. В каждом новом поколении искусство заново открывает насущные нужды человечности... Мир, который оно творит, – это лаборатория, где испытываются еще неведомые возможности жизни в направлении как высокой трагедии, так и неописуемой низости» [7, с. 390, 395].

Но если все же предположим, что канон искусства, говорящего о «насущных нуждах человечности», помогающего человеку «выстоять и восторжествовать», действительно изжил себя и должен быть отброшен, то какой же канон должен прийти ему на смену?

Тот ли, который предлагает искусство, воспевающее отвращение к разуму и «механического человека в комплекте с запчастями» (футуристы), то есть искусство как можно более далекое от человека (Х. Ортега-и-Гассет); или тот, который призывает творить из ничего, из пыли и для которого произведение отнюдь не способ что-либо выразить или рассказать о внешнем мире, а всего лишь поиск «самого себя» (теоретик «нового романа» А. Робб-Грийе [32, р. 174]); или канон, возвеличивающий творения, в которых язык «изменяет своей природе вплоть до превращения в беспредельную языковую ткань, где теряет реальность его семантический механизм, текст переходит в некий невнятный гул, в котором «смысл маячит в отдалении нераздельным, непроницаемым и неразрывным миражом» [5, с. 543]; или канон, постулирующий культурное обезьянничанье по поводу всего и вся, поскольку-де современный художник, пребывая в состоянии постмодернистской чувствительности и эпистемологической неуверенности, ничего нового сказать миру и о мире не может и поэтому избирает для себя роль этакого равнодушно-насмешливого «скриптора», имеющего дело не с действительностью, то есть природой, а с симулякрами? Последнее в свете поставленной проблемы природы искусства заслуживают особого внимания.

Симулякр — один из широко используемых постмодернистской эстетикой и искусствознанием терминов, обозначающий своего рода скорлупу, полую оболочку, дырку от бублика, ложную форму, «сублимацию, согласно определению гуру постмодернизма Ж. Бодрийара, содержания в форму» или, иными словами, псевдовещь, которая призвана замещать «агонизирующую реальность»

постреальностью посредством симуляции, выдающей отсутствие за присутствие [26, с. 65, 179].

Вследствие этого, природа как первичная реальность, репрезентируемая в классическом искусстве определенной суммой устойчивых объектов (предметов, вещей), выступающих носителями художественной образности, в постмодернизме фактически исчезает, ибо образность онтологически связана как с живой реальностью, так и с реальным, порождающим воображением, симулякр же воспроизводит реальности второго порядка, то есть отпечатки с отпечатков, смыслы со смыслов. Образно говоря, постмодернизм имеет дело не с восприятием зеленого и шумящего леса, громокипящего морского прибоя или журчащего ручейка и непосредственными ощущениями человека, входящего в лес или вступающего в воду, а со снимками и описаниями восприятий, ощущений, чувств, уже запечатленных в культуре или, в терминах постмодернизма, в предшествующих текстах.

Коды искусства все более отдаляются от реальности (ее референтов), заменяя ее деформацией, частичным отражением, полным устранением и наконец заменой ее видимости – симулякром, а смысла – «непроницаемым и неразрывным миражом» (Р. Барт) или анаграммой.

Как справедливо отмечает Н. Б. Маньковская, «символическая функция вещи в традиционном искусстве сменилась ее автономизацией и распадом в авангарде (кубизм, абстракционизм), пародийным воскрешением в дадаизме и сюрреализме, внешней реабилитацией в искусстве новой реальности и, наконец, превращением в постмодернистский симулякр – вещеобраз в зените». Если реализм – это «правда о правде», а сюрреализм ложь о правде», то постмодернизм – «правда о лжи», означающая конец художественной образности» [17, с. 61] Но если постмодернизм – «правда о лжи», знаменующая конец художественной образности, то возникает вполне резонный вопрос: «А есть ли вообще смысл в этом случае говорить об искусстве?» Ведь конститирующую основу искусства и его сущность составляет именно художественная образность, эпистемологическая суть которой заключается в только ей свойственной способности ухватывать и воссоздавать целостность мира через отдельную частицу, объект, вещь, субъект, воссоединять единичное и общее, индивидуальное и коллективное. Или, может быть, следуя логике постмодернизма, принять его версию о без-образном искусстве, как якобы наиболее адекватно отражающем «хаосмос» современной эпохи и культуры, характерными чертами которой, опять же, согласно постмодернистам, являются тотальная неуверенность во всем, нестабильность, ценностная равновеликость всего сущего, отсутствие критериев и границ, ризоматичность, то есть горизонтальность и всеобщая связь «культуры корневища» (Ж. Делез и Ф. Гваттари), вытесняющей традиционную «древесную»

культуру с ее ориентацией на канон классического искусства – следование (подражание) природе, отражение и объяснение мира.

Магистральным направлением искусства, с точки зрения Делеза и Гваттари, должен стать бесконечный шизопоток, беспорядок корневища – своего рода шведский стол, с которого каждый будет брать все, что захочет. Дугой же представитель постмодернистской эстетики, Ж.-Ф. Лиотар, уподобляет искусство пиротехнике – «бесполезному сжиганию энергии радости» – и отводит ему роль «универсального трансформатора либидозной энергии, подчиняющейся единственному общему правилу – интенсивности воздействия либидозных потоков» [27, с. 205]. Как не вспомнить в этой связи сюрреалистов с их апологией либидозно-эротизированного искусства!

Удачную характеристику деканонизированной постмодернистской культуре дал Ю. Арабов: «Изгнание из культуры нормы приводит к замене вертикали (лестница Иакова к Богу) на горизонталь (супермаркет), где вместе с томиком Библии продается презерватив, и оба товара лежат на одно полке. Культура, таким образом, остается спрямленной, плоской, предпочтение не отдается чему-то одному (раз Бог изгнан, значит, ликвидирована точка отсчета, иерархия ценностей отсутствует; следовательно, все, все вещи в материальном и духовном мирах одинаково важны и одинаково ничтожны. А раз так, то спрямленная «горизонтальная культура» занимается в основном обслуживанием первичных инстинктов человека, например, инстинкта размножения или желания релаксации (те же «либидозные потоки Литара и его беспорядочные пульсации с их доминантой максимума наслаждения. – А. М.) после длительного трудового дня и т. д.» [3, с. 27].

Утверждение подобной культуры в качестве доминирующей представляет, с точки зрения некоторых исследователей, серьезную, даже «гибельную опасность для человеческой истории [см, напр.:, 20, с. 196] Трудно с этим не согласиться, но оптимизм внушает то, что постмодернизм, как и модернизм в свое время, начинает выдыхаться, о чем свидетельствует признание И. Хассана, одного из самых авторитетных специалистов по художественному постмодернизму, и более того, его бывшего апологета. В недавнем своем выступлении на международной конференции в Киеве (1999), задаваясь вопросом, что же произошло с культурным постмодернизмом и всеми его экспериментами в литературе и в искусстве, он заявил буквально следующее: «они потускнели, превратились в китч, в бесплодную, банальную, вульгарную, бессмысленную и нигилистическую игру. После освободительных экспериментов Барта, Бартельма, Гесса, Кувера, Эшбери и бесчисленного количества других, после всех экспериментов культурного постмодернизма нам остались лишь китч и пустопорожние игры». [8, с. 27].

Признавая далее, что у культурного постмодернизма нет больше творческих перспектив и речь может идти лишь о постмодерности в сфере социальнополитических процессов (борьба локализма и глобализма, центра и периферии, меньшинства и большинства, конфликтов между маргиналами, различными меньшинствами и т.п.), от характера решения которых зависит будущее человечества, он полагает, что позитивный исход возможен только «при условии духовной переориентации» [8, с. 27].

И более чем знаменательным представляется его суждение, в котором он, ссылаясь на слова известного американского романиста Сола Беллоу из его Нобелевской лекции (1976): «Нарастание усложнений приводит также к нарастанию потребности в самом главном:

существует иная жизнь, вытекающая из устойчивого ощущения собственной сущности. Это жизнь духа. Но не после смерти, а сейчас, не в ортодоксальнорелигиозном смысле, а в духовном», говорит: «Это жизнь, которую не может игнорировать ни постмодернизм, ни что бы то ни было последующее. Это жизнь с глазу-на-глаз с глубинною тайной нашего существования как осознания себя во Вселенной» [8, с. 27–28].

Показательно, что признание это было сделано на исходе XX века, когда многие отечественные литературоведы и искусствоведы начали на все лады превозносить модернистские и постмодернистские эксперименты как единственно жизнеспособные направления в искусстве [см., напр.: 12, 21, 22, 26, 7, 28, 31], и еще более показательно, что прозвучало оно из уст их бывшего апологета.

На фоне подобных признаний постмодернистская увлеченность выглядит несколько странно, тем более, что один из известных российских литературоведов А. Зверев еще в самом начале 90-х годов прошлого столетия писал: «Сегодня (1992 г. – А. М), когда там (на Западе. – А. М.) завершается история постмодерна как литературного направления (у нас только начавшаяся), состояние авангарда довольно плачевное. Бесконечное травестирование и пародирование всего на свете, похожее, исчерпало себя» [14, с. 247].

Прав, видимо, Джон Гарднер, американский писатель и автор работы «О моральной ответственности литературы» (1978) – аргументированной пологий традиционного или, его понимании, подлинного искусства, которое, прежде всего, морально и «стремится продвинуть жизнь к лучшему, а не принизить ее. Оно стремится предотвратить сумерки богов и наши собственные, по крайней мере, отсрочить их» [7, с. 389] Задавшись целью разобраться в причинах неблагополучия, поразившего различные виды искусства, в том числе и литературу, он приходит к выводу, что они, с одной стороны, коренятся в неспособности многих современных художников поддерживать и развивать «то, что подлинное искусство крепило во все времена» – ценности, противостоящие распаду, противодействующие хаосу и смерти, отстаивающие суверенность разума и безопасность его владений, а с другой – в потере чувства ответственности художниками и критиками, в их подверженности новомодным веяниям и идеям, которые они легкомысленно принимают за истину в последней инстанции, расходуя все больше |интеллектуальной энергии на пустяки «Язык критиков и тех художников, что привыкли со вниманием прислушиваться к критике, – пишет он с нескрываемой иронией, – стал донельзя странным. Никто не говорит более о чувствах или плодах размышлений, никто не говорит о поразительных и волнующих поворотах сюжета или о чудесных характерах и идеях; фразы состоят из длинных слов, таких, как герменевтический, эвристический, формализм, – «темный язык»; особенно в ходу тончайшие разграничения, к примеру, между модернизмом и постмодернизмом, способные вызвать недоумение даже у «сообразительных коров». И далее: «усилия иных, к примеру, употребляется на возможно более точное определение термина «постмодернизм», причем никого не заботит, что смысла в нем может не обнаружиться вовсе или он может оказаться весьма несущественным, что самый интерес критики к этой проблеме происходит, быть может, из ложной посылки на манер существовавшей в средние века категории «животные, обитающие в огне» [7, с. 388, 391].

Но если «животные, обитающие в огне» являлись объектом чисто схоластических спекуляций, то модернистские и постмодернистские теории, художественные эксперименты не просто расшатывают фундаментальные основы искусства, но и посягают на само человеческое бытие, переводя его в категорию абсурда, хаоса, нестабильности и энтропийного распыления.

Таким образом, модернизм и постмодернизм в своем развитии неизбежно приходят в столкновение с самой природой искусства, с его основополагающими принципами. Если предшествующая литература и искусство – это не прекращающийся никогда поиск красоты и гармонии движущейся действительности, утверждение выработанных цивилизацией гуманистических идеалов и прославление человека-творца, то модернизм, ориентирующий художественную мысль от столбовой дороги культуры в зону бессилия и незнания, сосредотачивающий ее усилия на культивировании «лирики состояния неживой материи» (Ф. Маринетти), на обезображивании природы и посрамлении красоты (Ж. Гренье), действительно враждебен подлинному искусству – искусству человека.

Как и почему произошел такой ошеломляющий сдвиг в художественной культуре, по сущностной природе своей связанной со стремлением ко все более полному, универсальному охвату бытия и упорядочению его в соответствии с естественно-природными законами гармонии, красоты, ритма, сдвиг от созидания к разрушению, от гуманизма к дегуманизации, от дегуманизации к деформации и от деформации к деструкции, к самоуничтожению? Какова в целом судьба искусства в свете этих отчетливо проявившихся тенденций?

В осмыслении этих остро вставших перед культурфилософией и эстетикой проблем с самого начала наметилось два направления. Одно из них – осознание модернистского и постмодернистского искусства как глубоко кризисного и не только бесперспективного, но и опасного для судеб художественной культуры (Н. Бердяев, В. Вейдле, П. Сорокин, Ж. Маритен, Дж. Гарднер, Л. Г. Андреев);

другое – признание благотворности модернистских и постмодернистских экспериментов и перспективности этих направлений как прообраза будущего дегуманизированного искусства (Х. Ортега-и-Гассет, Дж. Барт, Р. Барт, Ж. Делез и Ф. Гваттари, Ж. Деррида, Ж.-Ф. Лиотар).

Чрезмерная активность модернизма в пестром многообразии составляющих его течений и школ, заполонивших на какое-то время авансцену культурной, а частично и общественной жизни эпохи своими шокирующими заявлениями об устарелости реализма и его буржуазности, о насущной необходимости новых форм и способов отражения действительности и своими более чем необычными образцами художественной продукции; активность, широко поддержанная критикой и средствами массовой информации, казалось бы, давала полное основание многим культурологам и искусствоведам заговорить не только о кризисе всего искусства, но и о дегуманизации как ведущей тенденции его развития в XX веке.

Об этом красноречиво говорят названия самих работ, анализирующих данный феномен: «Кризис искусства» (1918) Н. Бердяева, «Дегуманизация искусства»

X. Ортеги-и-Гассета, «Умирание искусства. Размышления о судьбе (1925) литературного и художественного творчества» (1937) В. Вейдле, «Кризис изящных искусств» в книге «Кризис нашего времени» (1941) П. Сорокина, «Смерть литературы» (1950) Р. Дюмэя, «Кризис романа» (1966) М. Рэймона, «Безумный бред современной живописи» Ж. Вателсона, «Миф о смерти искусства» (1983) В. Г. Арсланова, «От «заката Европы» к «концу истории» Л. Г. Андреева, «Сумерки французской культуры?» (1995) Ж. М. Доменика и др.

Идея дегуманизации искусства, более или менее недвусмысленно заявленная в манифестах и в художественной практике модернизма, а затем и постмодернизма, впервые получила теоретическое обоснование в указанной выше одноименной работе испанского философа и культуролога Х. Ортеги-и-Гассета.

Рассматривая новые тенденции в европейской художественной культуре первых двух десятилетий XX века, он, в отличие от современных ему философов (Н. Бердяева, Ж. Маритена), увидел в них не явные признаки кризисного сознания и угрозу для самого бытия искусства, а обнадеживающие факторы для его подлинного развития, ибо единственно подлинным искусством он полагал искусство элитарное.

Отталкиваясь от идеи двух культур – культуры для масс и элитарной культуры для людей выдающихся, тонко организованных, философ объявил реализм, а заодно и романтизм, величайшей аномалией в истории искусства, беспримерным в истории эстетики безобразием [19, с. 244] именно в силу их всеобщей доступности и их чрезмерной человечности.

Чистое же искусство, к которому реализм, по его мнению, не относится, должно развиваться на путях «прогрессивного вытеснения элементов «человеческого, слишком человеческого», которые преобладали в романтической и натуралистической продукции». Вот эта-то тенденция, которая заявила о себе в новом искусстве и которая, по мнению Ортеги-и-Гассета, и является спасительной для искусства вообще, приведет к тому, что «человеческое содержание произведения в конечном итоге станет настолько скудным, что сделается почти незаметным» [19, с. 236].

Искусство будущего для Х. Ортеги-и-Гассета – это искусство дегуманизированное, избегающее естественно-природного в пользу «чистых форм», являющихся произвольным изобретением художника, искусство только лишь как игра, чуждое какой-либо трансцендентизации. Именно эти черты, увиденные им в дерзкой деформации реальности в кубизме и абстракционизме, а также сопутствующем ей разрушении человеческого, философ поставил в заслугу новому, истинному, с его точки зрения, искусству.

Как констатация безусловной тенденции определенной части художественной культуры XX века мысль о ее дегуманизации, несомненно, верна. Но утверждение ее в качестве фундаментальной основы всего искусства XX века, а тем более искусства будущего, представляется совершенно несостоятельным, ибо не согласуется ни с самой природой художественного творчества, ни с подлинной историей художественной культуры эпохи, не сводимой объективно только к модернизму и постмодернизму.

Именно последнее обстоятельство и поставил в центр своих размышлений о кубизме и футуризме Н. Бердяев, первым оценивший сложившуюся в искусстве начала XX века ситуацию не просто как один из кризисов в ряду других, которыми обычно сопровождается развитие искусства, но как «кризис искусства вообще, при глубочайших потрясениях в тысячелетних его основах, когда окончательно померк старый идеал классически прекрасного искусства и чувствуется, что нет возврата к его образам» [6, с. 3].

Зримые приметы угасания классически-прекрасного искусства он усмотрел в беспощадно-аналитическом пафосе кубистической живописи, представленной гениальным художником Пикассо, и во вражде к человеку и к человеческому «я»

футуристических манифестов. В первом случае, по его мнению, речь идет о том, что можно назвать дематериализацией, развоплощением, распластованием, распылением, декристаллизацией материально-чувственного мира, сущностными свойствами которого являются плотскость, крепость и устойчивость оформленной материи. Подобные тенденции, охватившие живопись, – это, по его глубокому убеждению, нечто противоположное самой природе пластических искусств [6, с. 9], глубочайшее потрясение, колеблющее самое существо пластической формы, тенденции, за которыми просматриваются симптомы окончательного краха искусства.

Что же касается футуризма, то в нем за счет стирания различия между человеком и миром вещей, за счет перенесения центра тяжести с человека на материю и маниакального стремления «добить и испепелить образ человека, всегда укреплявшийся отделенным от него образом материального мира», человеческий образ также исчезает в этом инфернальном «процессе космического распыления и распластования», равно как в его поэтике происходит декристаллизация слов, распластование слова, разрыв слова с Логосом [6, с. 10, 11].

Кризис этот, охвативший все сферы, он рассматривал как «апокалипсис целой огромной космической эпохи, конец старого мира и преддверие нового» [6, с. 22], своего рода мировой вихрь, в котором может погибнуть не только искусство, но и сам человек.

Принципиально важно иметь в виду два момента, вытекающих из анализа Н. Бердяевым характерных тенденций искусства начала века. Во-первых, несмотря на более чем тревожные, скорее даже гибельные для судеб искусства симптомы, прозорливо увиденные им в кубизме и футуризме, он верит в преодоление кризиса как в художественной культуре, так и духовного кризиса в целом. Сохранение образа человека, образа народа и образа человечества – это задача, равно стоящая перед искусством и перед жизнью. Во-вторых, преодоление это он видит не на путях, куда увлекают искусство кубизм и футуризм, а на путях подлинной культуры, которая «претворила изначально данную варварскую тьму бытия в светлое царство», и которая «ведет вверх и вперед, а не назад, не к докультурному состоянию», ибо «не только искусство, но и все творчество человеческое безвозвратно погибнет, если оно не станет творчеством жизни, творчеством нового человека и его духовным путем» [6, с. 27].

Иными словами, Н. Бердяев, а вслед за ним и В. Вейдле, и П. Сорокин, Ж. Маритен в работах «Искусство и схоластика». (1927) и «Ответственность художника, (1961) на основе глубокого и взвешенного анализа теории и практики первых модернистских течений безоговорочно отказывает им в праве (в силу их полной художественно-эстетической и мировоззренческой несостоятельности) представлять будущее художественной культуры столь же безоговорочно, оставляя это право за искусством, ориентированным на сохранение и утверждение творческого образа человека и достойного его образа мира, то есть за искусством гуманистическим.

На первый взгляд, постмодернизм как будто расширяет сферу искусства, сметая границы между ним и жизнью, растворяя в понятиях ризомы интертекстуальности любые различия и ограничения, аксиологический плюрализм. Однако логика заложенных в нем эпистемологических эстетических установок неизбежно ведет искусство к утрате не только своей жанрово-видовой определенности и специфики, но и лишает его (особенно литературу) смыслообразующей и смыслопорождающей природы, составляющей самую суть его.

В этой связи не лишним будет вспомнить, что литература и искусство древнейших времен рассматривали себя как уникальное средство сопряжения смысла и красоты, способное раскрыть целостность и универсальность человеческого бытия в мире; как способ побуждения человека к доброму и прекрасному. Так, Аристофан заслугу драматического поэта видел в том, что «он хорошему граждан научит», а Гораций в «Науке поэзии» писал: «Мудрость – вот настоящих стихов исток и начало!» – и добавлял: «Мало стихам красоты – пускай в них будет услада. Пусть увлекают они за собой наши лучшие чувства!»

Великий Данте, озаривший своим гением эпоху Нового времени, полагал не без оснований, что людям предназначено свыше жить и процветать искусством и природой.

«Самой универсальной и всеобъемлющей наставницей рода человеческого» считал поэзию Гегель [9, с. 169].

И уже в самом начале нашего века, когда разворачивалась круговерть модернистского ниспровержения авторитетов, оплевывания традиций и конструирования «лирики неживой материи», открывающей прямую дорогу к дегуманизации искусства и к превращению его в «игру и только» (Х. Ортега-иГассет), трагически-мудрый поэт А.

Блок напоминал своим собратьям об их подлинной миссии:

Но ты, художник, твердо веруй В начала и концы. Ты знай, Где стерегут нас ад и рай.

Тебе дано бесстрастной мерой Измерить все, что видишь ты, Твой взгляд – да будет тверд и ясен, Сотри случайные черты – И ты увидишь – мир прекрасен. («Возмездие») Постмодернизм же намеренно игнорирует эту магистральную и непрерывную линию искусства. Однако, несмотря на все усилия его теоретиков и теоретиков модернизма доказать ее исчерпанность, несоответствие реалиям современной действительности, сделать ему это не удается.

Он навязчиво твердит о новой парадигме искусства, ведущими принципами которого отныне-де являются абсолютный и безоговорочный отказ от стремления что-либо говорить о мире и человеке, пытаться что-то объяснять и (упаси Боже!) назидать. Постмодернистский художник, в отличие от классического художника, более не ставит перед собой задачу измерить мир «бесстрастной мерой» и стереть с него «случайные черты», чтобы увидеть его красоту и поведать о ней людям.

Ведь, согласно откровениям теоретиков постмодернизма, художник вообщето уже и не художник, ибо их устами провозглашена смерть автора и смерть героя впридачу. Он всего-навсего лишь простой «скриптор», эдакий себе писец (или писарь), у которого «нет никакого бытия до письма», совершенно лишенный профетических или дидактических амбиций прежнего Автора с большой буквы. Он больше не творит в традиционном смысле, его не одолевают муки слова, чреватого заповедной мыслью, его не сотрясают страсти, наоборот, «его рука, утратив всякую связь с голосом, совершает чисто начертательный (а не выразительный) жест, очерчивает некое знаковое поле, не имеющее исходной точки, – во ком случае, оно исходит только из языка как такового, а он неустанно ставит под сомнение всякое представление об исходной точке». Р. Барт утверждает далее: «Скриптор, пришедший на смену Автору, несет в себе не страсти, настроения, чувства или впечатления, а только такой необъятный словарь, из которого он черпает свое письмо, не знающее остановки; жизнь лишь подражает книге, а книга сама соткана из знаков, сама подражает чему-то, уже забытому, и так до бесконечности» [5, с.

388, 389] Радикально-революционные теоретические постулаты постмодернизма, такие, как, например, смерть автора и субъекта или жизнь как подражание книге в противовес аристотелевско-дантовскому:

«искусство смертных следует природе...» и прочие в том же духе не в состоянии скрыть его мировоззренческой и эпистемологически-эстетической несостоятельности перед лицом предельно усложнившейся духовноидеологической и цивилизационной ситуации XX века.

Именно в модернизме и постмодернизме при всей их кажущейся полярности (согласно бинарным оппозициям, предложенным в свое время И. Хассаном, эта полярность выглядит следующим образом: творчество – деконструкция; повествование – антиповествование; цель – игра; замысел – случай;

иерархия – анархия; центрирование – рассеивание; жанр / границы – текст / интертекст; предмет искусства / законченное произведение – процесс / перформанс / хэппенинг; тип – мутант и т.п.) проявилась характерная, но отнюдь не всеобщая тенденция к уничтожению в искусстве всех тех художественных элементов, которые, как пишет Тарнас, «можно было бы счесть второстепенными или случайными (но которые точнее было бы назвать основополагающими – А. М.) – изображение, повествование, персонажей, мелодию, тональность, структуру, непрерывность, тематические связи, форму, цель –: неизбежно продвигаясь к _ эндшпилю, где оставались лишь нетронутый холст, пустая сцена, безмолвие» [24, с.

353].

То есть искусство, ориентированное на абсолютный разрыв с классической традицией, на вытеснение элементов «человеческого, слишком человеческого», на отказ от «какой-либо трансценденции» (Х. Ортега-и-Гасет), на создание произведений «из ничего, из пыли» (А. Робб-Грийе), что характерно для модернизма, или же на превращение его в отстраненно-иронический деидеологизированный текст с отсутствующим автором (поскольку, согласно Барту, «автор давно мертв», равно как и персонаж) – такое искусство самоуничтожается, превращается в пыль, из которой создается.

За всем этим, будь то модернистская фрагментарность восприятия мира и человека или постмодернистский универсальный скептически-нигилистический агностицизм по отношению к миру и к человеческой культуре, кроется замаскированная или афишируемая явная неспособность приверженцев этих направлений овладеть предельно усложнившейся картиной реалий современного мира в ее целокупности.

Думается все же, что затянувшийся период экспериментов по переориентации искусства из сферы духовно-трасцендентального, смыслопорождающего и эстетически-осмысляющего деяния человека в чисто игровую сферу или производство артефактов, лишенных когнитивно-нравственного измерения, оказался небесполезным для дальнейших судеб самого искусства.

Убедительно продемонстрировав, насколько малопродуктивной может оказаться доводимая до абсурда «крайность мнений» (А. Блок), модернизм и постмодернизм не только не сбросили с «Парохода современности» традиционную литературу с ее неизменным пафосом веры в человека и в просветляюще-гуманизирующую роль искусства, но, наоборот, еще более укрепили мысль о плодотворности именно такого понимания искусства.

Глубоко прав оказался крупнейший представитель гуманистической традиции в искусстве XX века. У. Фолкнер, сформулировавший в Нобелевской речи фундаментальные принципы художественного творчества. Напомнив, что большая литература рождается только из борений «души человеческой, "борьбы человеческого сердца с самим собой», он заявил, что подлинной сутью литературы всегда были и по-прежнему остаются такие «старые и вечные истины», как «любовь, честь, жалость, гордость, сострадание, самопожертвование, без которых любое произведение эфемерно, обречено на забвение». И если писатель (добавим от себя, и художник вообще) отказывается от них, предает их забвению в угоду каким бы то ни было новомодным истинам, он обрекает себя на проклятие, ибо его произведения, лишенные духовного измерения, будут произведениями «не о любви, а о похоти, «о телесных отправлениях» [25, с. 29–30].

Пророческим оказалось и фолкнеровское предупреждение писателям, отрекшимся от «старых и вечных истин», о том, что им грозит участь в качестве «сторонних наблюдателей писать о гибели человека» вместо того, чтобы создавать свойственные природе искусства произведения, «помогающие человеку выстоять и восторжествовать», что, в сущности, и произошло в литературе и в искусстве модернизма и постмодернизма, сосредоточивших свое внимание на «хаосмосе» человеческого бытия и мира и на попытках создать искусство без человека и против человека.

Если и можно говорить о заслугах модернизма и постмодернизма перед искусством, то только в одном смысле: их художественные эксперименты оставили после себя не только «китч и пустопорожние игры» (И. Хассан), и оторвать искусство от порождающей его действительности (природы, по Данте), увести его со столбовой дороги — противодействи-энтропии, хаосу и смерти и упорядочения мира по законам гармонии, красоты и доброты – «зоны молчания и бессилия» (С. Беккет), эпистемологической неуверенности, нигилистической проповеди абсурда и некоммуникабельности (которую современный французский писатель Жан Дютур метко назвал «гениальной находкой бесталанных писателей, их алиби» [30, р. 134]), либо трансформировать его в чистую игру, интеллектуальнорационалистическую забаву порождения текстов и эстетизации безобразного, в либидозные потоки и пульсации, изливаемые со страниц книг, экранов кинотеатров и телевизоров, подмостков «энергетических театров» (Ж.-Ф.Лиотар).

Если воспользоваться предложенным И. Пригожиным определением художественного творчества (искусства) как вероятностной системы с низким коэффициентом вероятности, то постмодернистское искусство в этом случае предстает системой с минимальным, если не нулевым коэффициентом вероятности, ибо искусство, которое отказывается объяснять мир и производить смыслы, само утрачивает смысл, а «писатель (и добавляет от себя: любой художник А. М.), который гордо предпочитает свое воображение и свою оригинальность великой абсурдной и неоспоримой правде природы, обрекает себя на смерть [29, р.

101–102], как справедливо считает писатель, член Французской Академии Жан Дютур.

Великую миссию духовно-образного постижения мира и человека взяли на себя те художники, которые остались верными «старым и вечным истинам» традиционного искусства. Отвергая мысль о гибели человека, помогая ему «выстоять и восторжествовать», это искусство не только не ушло в небытие, но, неизменно сохраняя свою гуманистически ориентированную миропостигающую и мироупорядочивающую природу и став в XX веке на путь «концептуально художественного синтеза» (Л. Г. Андреев [2, с. 301, 308]), оно смогло дать прекрасные образцы художественного творчества для человека и по мерке человека как в литературе, так и в театре, кино, живописи, музыке.

Думается, что неоднозначный художественный опыт XX века дает все основания утверждать, что принцип «искусство смертных следует природе» попрежнему остается в силе, и, пока оно следует ему, стремясь «постичь мир доброты» и ведя «постоянное сражение на границах грядущего и беспредельного» (Г. Аполлинер), а не замыкается в трагическом молчанье или в иронически-насмешливых и нигилистически-разрушительных играх в бессмысленность всего сущего либо в чистое искусство и эстетизацию безобразного, оно бессмертно.

Литература:

Андреев Л. Г. От «Заката Европы» к «концу истории» // «На границах».

1.

Зарубежная литература от средневековья до современности. – М.: ЭКОН, 2000. – С. 240–255.

Чем же закончилась история второго тысячелетия (Художественный синтез 2.

и постмодернизм) // Зарубежная литература второго тысячелетия. 1000учеб. пособие. – М.: Высш. школа, 2001. – С. 292–334.

Арабов Ю. Coda // Вопр. лит. – 1994. – Вып. 4. – С. 26–32.

3.

Арсланов В. Г. Миф о смерти искусства. – М.: Искусство, 1989.

4.

Барт Р. Избранные работы: Семиотика. Поэтика. – Прогресс, 1989.

5.

Бердяев Н. А. Кризис искусства / Репринтное изд. – М.: СП Интерпринт, 6.

1990.

Гарднер Дж. О моральной ответственности литературы // Писатели США о 7.

литературе: в 2-х т. – Т. 2. – М.: Прогресс, 1982. – С. 388–398.

Гассан І. Чим є постмодернізм і чим він стане? Літературні і культурні 8.

аспекти // Американська література після середини ХХ століття: Матеріали міжнародної конференції. Київ, 25–27 травня 1999. – К. : Довіра, 2000. – С. 19–28.

Гегель. Лекции по эстетике. Кн. третья. – М., 1958.

9.

Данте А. Божественная комедия. – М.: Наука, 1967.

10.

Деррида Ж. Письмо и различие. – М.: Академический проект, 2000.

11.

Дудова Л. В., Михальская Н. П., Трыков В. П. Модернизм в зарубежной 12.

литературе. – М.: Флинта; Наука, 1998.

Затонский Д. Постмодернизм в историческом интерьере // Вопр. лит. – 13.

1996. – № 3. – С. 182–206.

Зверев А., Степанян К. Проза конца века: Россия и Запад // Иностр. лит. – 14.

1994. – № 4. – С. 237–250.

Маркс К., Енгельс Ф. Сочинения. – 2-е изд. – Т. 20.

15.

Манн Т. Художник и общество // Называть вещи своими именами.

16.

Программные выступления мастеров западноевропейской литературы ХХ века. – М.: Прогресс, 1986. – С. 355–365.

Маньковская Н. Эстетика постмодернизма. – СПб.: Алетейя, 2000.

17.

Маринетти Ф. Т. Первый манифест футуризма; Технический манифест 18.

футуристической литературы // Называть вещи своими именами.

Программные выступления мастеров западноевропейской литературы ХХ века. – М.: Прогресс, 1986. – С. 158–162; 163–168.

Ортега-и-Гассет Х. Эстетика. Философия культуры. – М., 1991.

19.

Пальм Н. Д. Лики современной посткультуры: изменения в новом 20.

тысячелетии // Вісн. Харків. нац. ун-ту ім. В. Н. Каразіна. – 2002. – № 552С. 191–197.

Полишко Н. Гипертекстуальность как новый тип дискурса в свете 21.

философско-эстетических представлений постмодернизма // Література в контексті культури. Зб. наук. праць Дніпропетр. нац. ун-ту. – 2002. – Вип. 7. – С. 162–167.

Руднев В. П. Словарь культуры ХХ века. – М.: Аграф, 1999. – С. 179.

22.

Сподарец Н. П. Модернизм-постмодернизм: вектор критической 23.

рефлексии // Література в контексті культури. Зб. наук. Праць Дніпропетр.

нац. ун-ту. – 2002. – Вип. 7. – С. 168–173.

Тарнас Р. История западного мышления. – М.: Крон-пресс, 1995.

24.

Фолкнер У. Статьи, речи, интервью, письма. – М.: Радуга, 1980.

25.

26. Baudrillard J. Le systeme des objets. – P., 1963.

27. Deleuze G., Guattari F. Rhisome. Introduction. – P., 1976.

28. Deleuze G., Guattari F. Mille Plateaux. – P., 1980.

Dutourd J. Les Pense/es. – P.: Le Cherche-Midi, 1990.

29.

30. Dutourd J. Le Bonheur et autres idees. – P.: Flammarion, 1980.

31. Lyotard J.-F. Des dispositifs pulsionnels. – P., 1980.

32. Robbe-Grillet A. Pour un nouveau roman. – P.: Gallimard, 1968.

2002 г.

Литературно-эстетические ориентации ХХ века в исторической перспективе В канун третьего тысячелетия возникает законное желание оглянуться назад, на завершающееся столетие, венчающее, в свою очередь, предшествующий тысячелетний период человеческой истории, и попытаться выявить, хотя бы в общих чертах, его основные тенденции. Отдавая себе отчет в безмерности подобной задачи, ограничимся беспристрастным анализом основных художественно-эстетических направлений и течений, характерных для литературы и искусства XX века.

Это тем более необходимо сделать в виду того, что в оценках художественного наследия этого века, чем ближе к его концу, тем все заметнее множатся оценки, мягко говоря, страдающие явной односторонностью, вкусовыми пристрастиями.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |
Похожие работы:

«ЩЕРБАКОВ ВЛАДИМИР ПЕТРОВИЧ ТРАНСЦЕНДЕНТНОЕ В ПРОЦЕДУРЕ ПОНИМАНИЯ У К. ЯСНЕРСА И 3 ФРЕЙДА Специальность 09 00 01. онтология и теория познания АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата философских наук Санкт-Петербург Работа выполнена на каф...»

«Детский травматизм и его профилактика Большинство травм дети получают дома; многих из них можно избежать.Основные виды травм, которые дети могут получить дома, и их причины: ожог от горячей плиты, посуды, пищи, кипятка, пара, утюга, других электроприборов и открытого огня; падение с кровати,...»

«УДК 378 СТРАТЕГИЧЕСКОЕ ИЗМЕРЕНИЕ ЦЕЛЕЙ ПОВЫШЕНИЯ КВАЛИФИКАЦИИ ПЕДАГОГИЧЕСКИХ РАБОТНИКОВ В УСЛОВИЯХ ИННОВАЦИОННО-ОРИЕНЕТИРОВАННОГО РАЗВИТИЯ ОБРАЗОВАНИЯ © 2012 И. М. Подушкина докт. пед. наук, профессор каф. непрерывного профессионального об...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБЩЕГО И ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ РОССИЙСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ СИСТЕМА ТЕСТИРОВАНИЯ ГРАЖДАН ЗАРУБЕЖНЫХ СТРАН ПО РУССКОМУ ЯЗЫКУ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ СТАНДАРТ ПО РУССКОМУ ЯЗЫКУ КАК ИНОСТРАННОМУ ТРЕ...»

«Краснодарский край, г. Сочи, Лазаревский р-н, с. Волковка Муниципальное общеобразовательное бюджетное учреждение основная общеобразовательная школа №81 УТВЕРЖДЕНО Решение педсовета протокол №1 от 30 августа 2014 года Председатель педсовета Е. В. Лопина РАБОЧАЯ ПРОГРАММА По Кубановедению Уровень об...»

«ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА Амфитрион. Г е р а к л. М е г а р а. И р и д а. Хор ф и в а н с к и х с т а р ц е в. Л и с с а. Лик. В е с т н и к. Т е с е й. Действие происходит в Фивах. ПРОЛОГ На ступенях алтаря Зевса сидят А м ф и т р и о н, М е г а р а и дети. Амфитрион Кому неведом муж, который с Зевсом Любовь жены делил, Амфитрион Из Аргоса, Алк...»

«1 Показатели мониторинга педагогической эффективности и социальных последствий инновационной и экспериментальной деятельности муниципальных инновационных и экспериментальных площадок. (Второй этап реализации инновационных проектов и экспериментальных программ) Вид мониторинга: 1. По ма...»

«НАУКА. ИСКУССТВО. КУЛЬТУРА Выпуск 1(5) 2015 25 ПАМЯТИ ТОВАРИЩА Редакция нашего журнала с прискорбием сообщает, что 1 октября 2014 года скоропостижно скончалась доктор философских наук, профессор...»

«Национальная образовательная инициатива Наша новая школа УТВЕРЖДАЮ Президент Российской Федерации Д.Медведев 04 февраля 2010 г. Пр-271 Национальная образовательная инициатива Наша новая школа Модернизация и инновационное развитие единственный путь, который...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования "ШУЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ" Кафедра теории и методики физической культуры и спо...»

«1 ББК 74.113.8 К 89 Кузнецова Е.В. Учимся, играя. Занимательная математика для малышей, в стихах. – М.: ИРИАС, 2006. – 452 с. (Электронный вариант в формате А4, 406 с.). ISBN 5-93592-017-4 Эта книга написана для воспитателей детских садов, для преподавателей математики в дошкольных гимназиях, для гувернров и, конечно, для вас, л...»

«Образование и наука. 2013. № 1 (100) КВАЛИМЕТРИЧЕСКИЙ ПОДХОД В ОБРАЗОВАНИИ УДК 378.22 Ю. А. Шихов, О. Ф. Шихова, В. В. Юшкова ФОРМИРОВАНИЕ КВАЛИМЕТРИЧЕСКОЙ КОМПЕТЕНЦИИ БАКАЛАВРОВ – БУДУЩИХ ПЕДАГОГОВ Аннотация. В статье приведены некоторые резул...»

«Руководство для родителей. Как реагировать на употребление подростками наркотиков и алкоголя 1. Соберите как можно больше сведений о вреде наркотиков и алкоголя.2. Займите твердую позицию, однозначно дав понять ребенку, что вы не п...»

«УДК 159.9 СМЫСЛОЖИЗНЕННЫЕ ОРИЕНТАЦИИ СТУДЕНТОВВЫПУСКНИКОВ ФИЗКУЛЬТУРНОГО ВУЗА Н.Д. Султанова – кандидат психологических наук, доцент И.А. Латыпова – кандидат педагогических наук, преподаватель LIFE MEANING ORIENT...»

«Den perfekta Приготовление Cocinar con el lsningen till skolor блюд с SelfCookingCenter® och frskolor. SelfCookingCenter® Recetas y trucos para hosteleraи советы Рецепты y для предприятий restauracin Уважаемый клиент, надеемся, что Вы получите вдохновение от наших идей рецептов. SelfC...»

«УДК 159.9:343.988 Башанаева Гулизар Гаджиевна Bashanaeva Gulizar Gadzhievna доцент кафедры общей и практической психологии Assistant Professor, Московского городского General and Practical Psychology Department,...»

«Лекция ПОЛОВОЕ ВОСПИТАНИЕ В СЕМЬЕ Вопросы пола одни из самых сложных в воспитании подрастающего поколения. Из ложного чувства стыда многие родители стараются не касаться этой проблемы, пуская на самотек важные вопросы разви...»

«ЗАЩИТА ДЕТСТВА ПРОФИЛАКТИКА СОЦИАЛЬНОГО СИРОТСТВА Методическое пособие для социально ориентированных некоммерческих организаций Москва 2012 Библиотека Профилактика социального сиротства Серия Российский опы...»

«ИНСТИТУТ ПРАКТИЧЕСКОЙ ПСИХОЛОГИИ СОВРЕМЕННЫЕ ПРОБЛЕМЫ ПСИХОЛОГИИ СЕМЬИ: ФЕНОМЕНЫ, МЕТОДЫ, КОНЦЕПЦИИ Выпуск 9 Санкт-Петербург ББК 88 УДК 159.9 Издательская группа СВИВТ/ Publishing group SVIW...»

«Научно-исследовательская работа "Выявление индивидуальных особенностей личности с помощью математики"Авторы работы: Борисова Екатерина, Курилкина Дарья ученицы 8Ж класса МБОУ "СОШ №59" г. Курска Научный руководитель: Полянская Лариса Николаевна учитель математики, высшей квалифи...»

«Научный журнал КубГАУ, №115(01), 2016 года 1 УДК 37.013 UDC 37.013 13.00.00 Педагогические науки Pedagogical sciences АКТУАЛИЗАЦИЯ ИДЕЙ СИСТЕМНОГО ACTUALIZATION OF THE IDEAS OF SYSTEMIC ПОДХОДА В СОВРЕМЕННОЙ APPROACH IN MODERN TEACHING PRACTICE ПЕДАГОГИЧЕСКОЙ ПРАКТИКЕ Никулина Наталь...»

«А.А.Гусейнов Великие пророки и мыслители нравственные учения от Моисея до наших дней Москва – Вече Аннотация Книга известного российского философа академика Российской академии наук А.А.Гусейнова посвящена этическим учениям великих духовных реформаторов, ставших подлинными учите...»

«УДК 621.002:658.382.3 ПРИНЦИПЫ ПОСТРОЕНИЯ АВТОМАТИЗИРОВАННОЙ СИСТЕМЫ УПРАВЛЕНИЯ ОХРАНОЙ ТРУДА НА ПРЕДПРИЯТИИ С УЧЕТОМ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ФАКТОРА ©Смирнитская М. Б. Українська інженерно-педагогічна академія Інформація про автора: Смирнитська Майя Борисівна: ORCID: 0000-000...»

«Когда мы засыпаем, пробуждается Дух, творящий чудо сновидений. Он — Дух Света, который поистине называется Вечным. Все миры опираются на этот Дух, и ничто не выходит за его пределы. УПАНИША Д Ы, 800 Г. ДО Н. Э. Господа, давайте научимся видеть сны, и тогда мы, возможно, обретем...»

«64 ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 2013. Вып. 3 ФИЛОСОФИЯ. СОЦИОЛОГИЯ. ПСИХОЛОГИЯ. ПЕДАГОГИКА Педагогика УДК 316.6; УДК 37.02 В.В. Васина, О.Н. Новикова УЧЕТ ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ФАКТОРОВ В ПРЕПОДАВАНИИ ИНОСТРАННОГО ЯЗЫКА П...»

«УДК 37.026.8 Н.Н. Елкина ИНФОГРАФИКА КАК СРЕДСТВО ВИЗУАЛИЗАЦИИ РЕЗУЛЬТАТОВ СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ Елкина Наталья Николаевна elkinann@gmail.com ФГАОУ ВПО "Российский государственный профессионально-педагогический университет" РФ, г. Екатеринбург INRFORAFIKA AS A MEANS OF IMAGING RESULTS OF THE SURVEY Elkina Natalia Nikolaevna FG...»

«АО "Нархоз университет" Профильная магистратура/НаучноУтвержден Педагогическая магистратура Протоколом заседания кафедры "БУ, А и О" от февраля 2016г № зав.кафедрой "БУ, А и О" д.э.н., профессор Миржакыпова С.Т. Экзаменационные вопросы по дисциплине "Междун...»

«Единый государственный экзамен по ИНФОРМАТИКЕ И ИКТ Демонстрационный вариант контрольных измерительных материалов единого государственного экзамена 2010 года по информатике и ИКТ подготовлен Федеральным государственным научным учреждением "ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ИНСТИТУТ ПЕДАГОГИЧЕСКИХ ИЗМЕРЕНИЙ" Демонстрационный вариант ЕГЭ 2010 г. ИНФОРМАТИКА и ИКТ, 11 кл...»

«УТВЕРЖДЁН приказом Министерства образования и науки Челябинской области от 20.03.2013 г. № 01/ 863 Состав организаторов пунктов проведения единого государственного экзамена в Челябинской области в 2013 году Состав организаторов ППЭ, расположенных на территории Калининского района...»

«ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ДЕТЕЙ ДОМ ДЕТСКОГО ТВОРЧЕСТВА КУРОРТНОГО РАЙОНА САНКТ-ПЕТЕРБУРГА "НА РЕКЕ СЕСТРЕ" РАССМОТРЕНО Протоколом педагогического совета от 27.08.2004 г. № 1 Образовательная программа Лепка Программа рассчитана на детей 10–15 лет Срок реализаци...»








 
2017 www.doc.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные документы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.