WWW.DOC.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные документы
 

«МНОГОМЕРНОСТЬ ПРОЗЫ Н. В. ГОГОЛЯ: ВНЕФАБУЛЬНЫЕ ПЕРСОНАЖИ И ИРРЕАЛЬНЫЕ СИЛЫ ...»

На правах рукописи

Кацадзе Кристина Георгиевна

МНОГОМЕРНОСТЬ ПРОЗЫ Н. В. ГОГОЛЯ:

ВНЕФАБУЛЬНЫЕ ПЕРСОНАЖИ

И ИРРЕАЛЬНЫЕ СИЛЫ

Специальность 10. 01. 01 – русская литература

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

Иваново-2011

Работа выполнена в ГОУ ВПО

«Ивановский государственный университет»

Научный руководитель: доктор филологических наук, профессор Капустин Николай Венальевич

Официальные оппоненты: доктор филологических наук, профессор Холодова Зинаида Яковлевна ГОУ ВПО «Ивановский государственный университет»

кандидат филологических наук Высоцкая Юлия Владимировна ГОУ ВПО «Шуйский государственный педагогический университет»

Ведущая организация: ГОУ ВПО «Костромской государственный педагогический университет им. Н. А. Некрасова»

Защита состоится 9 июня 2011 г. в 10 часов на заседании диссертационного совета Д 212.062.04 при

Ивановском государственном университете по адресу:

153025, г. Иваново, ул. Ермака, 39, ауд. 459.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Ивановского государственного университета.



Автореферат разослан __ мая 2011 г.

Ученый секретарь диссертационного совета Тюленева Е.М.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Многомерность гоголевского текста создается разными способами, но одним из самых важных представляются упоминания, рассыпанные по текстам автора. Особое место в творчестве Н. В. Гоголя принадлежит упоминаниям персонажей, не принимающих непосредственного участия в действии, а также упоминаниям сакральных (божественных) и инфернальных сил.

Не являющиеся действующими «здесь и сейчас» лица, обозначающие собственным явлением «параллельные миры», получают различные определения. В. В. Набоков их называл «второстепенными», Е. А. Смирнова предлагает определение «вторичные персонажи, или персонажи второго порядка», Л. А. Софронова использует обозначение «фоновые». По аналогии с драмой их называют «внесценическими» (Л. В. Чернец). Но по отношению к повествовательному творчеству определение «внефабульные» кажется предпочтительным.

Оно и использовано в работе с опорой на определение фабулы в исследованиях Б. В. Томашевского, В. Кайзера и В. В. Кожинова.

Актуальность темы определяется недостаточной изученностью проблемы функционирования системы упоминаний внефабульных персонажей и ирреальных сил в произведениях Гоголя. Внефабульные персонажи и ирреальные силы, упоминания которых возникают в речи повествователя (рассказчика) или героев, все еще остаются без должного внимания, отчего многие системные связи в тексте, как правило, уходят из поля зрения исследователей. Между тем внефабульные персонажи, не являющиеся «лицами», действующими «здесь и сейчас», а также многочисленные упоминания ирреальных сил не только расширяют пространственно-временные границы того или иного произведения, но и оказываются важнейшим смыслообразующим и сюжетообразующим фактором, раскрывающим специфику творческого метода Гоголя, его взгляда на мир. Таким образом, изучение места и роли данных упоминаний предоставляет возможность более точно и объемно описать структуру художественных текстов писателя, неочевидные законы их организации, специфику авторской концепции жизни.

Творчество Гоголя открывает большие возможности для прояснения многих из обозначенных аспектов, поскольку его произведения насыщены упоминаниями персонажей и сил, не являющимися участниками непосредственного фабульного действия. При этом важно подчеркнуть, что данные персонажи составляют разные типологические группы, что позволяет, с одной стороны, говорить о их различной функциональной нагрузке, а с другой, заставляет прояснять их специфику у Гоголя.

Проблематика предложенного исследования подразумевает обращение к феномену неконвенционального слова, характеризующегося тождеством означаемого, означающего и называемого предмета. Изучение такого типа слова призвано прояснить как феномен «магического реализма» Гоголя, так и заострить внимание на необходимости его дальнейшего изучения в словесной культуре Нового времени. Система упоминаний внефабульных персонажей и ирреальных сил может быть представлена как новый инструмент постижения глубин художественного пространства писателя, смысловой полноты его произведений.

Степень разработанности проблемы. Отдельных типов внефабульных персонажей так или иначе касаются практически все гоголеведы. Целую группу обобщенных персонажей составляют известные гоголевские развернутые метафоры и сравнения «Мертвых душ». Они были замечены еще первым рецензентом К. П. Масальским, правда, он видел в них исключительно недостаток поэмы. Иначе их оценивали другие современники (К. С. Аксаков, С. П. Шевырев, В. Г. Белинский) и позднейшие исследователи (А. Белый, И. Е. Мандельштам и др.). Позже о включении всевозможных «отступлений» (в том числе фантастического, мифического или религиозного характера) в единый пласт «действительной жизни» гоголевских произведений писал Г. А. Гуковский. Не обойдены вниманием исследователей внефабульные рассказчики «Вечеров на хуторе близ Диканьки», персонажи, которые появляются в эпиграфах, снах, галлюцинациях (Ю. В. Манн, В. Ш. Кривонос). Упоминания ирреальных сил, возникающие в речи повествователя, рассказчика или героев, также отчасти затрагивались исследователями (А. Терц, К. В. Мочульский).

Можно сказать в итоге, что в работах о Гоголе накоплено достаточно большое число наблюдений над тем, что названо в диссертации «внефабульными персонажами» и ирреальными силами. Но все это лишь часть гораздо более разветвленной системы упоминаний внефабульных персонажей и ирреальных сил. В полной мере она еще не выявлена и не описана.

Сделанное исследователями касается либо общих положений, фиксирующих ее наличие, либо относительно частных аспектов, замкнутых на отдельное произведение или на отдельного персонажа. При этом основное внимание уделяется, как правило, «Мертвым душам» (без соотнесения с тем, что было создано Гоголем раньше).

В этой связи целью работы является определение специфических способов создания емкости, многоплановости гоголевской прозы через функционирование в ней системы упоминаний: внефабульных персонажей и ирреальных сил.

Соответственно ставятся задачи:

- собрать в полном объеме упоминания внефабульных персонажей и ирреальных сил в повествовательном творчестве Гоголя;

- найти основания деления внефабульных персонажей на различные типы и выделить основные типы упоминаний внефабульных персонажей и ирреальных сил в прозе Гоголя;

- выявить закрепленные за ними функции;

- рассмотреть соотношение внефабульных и фабульных персонажей в прозаических произведениях Гоголя;

- показать диалектику устойчивого и изменчивого (с акцентом на устойчивость) в системе упоминаний внефабульных персонажей и ирреальных сил в творчестве Гоголя.

Предметом исследования являются отношения внефабульных персонажей и ирреальных сил прозы Гоголя с прочими составляющими текстов. Объектом выступает вся совокупность упоминаемых в речи повествователя (рассказчика) или героев внефабульных персонажей и ирреальных сил в прозе Гоголя. Материал составляет вся художественная проза Гоголя: от «Вечеров» до второго тома «Мертвых душ».

Методология исследования основана на теоретико-литературных и историко-литературных работах российских и зарубежных исследователей (Б. В. Томашевского. В. В. Кожинова, В. Кайзера, Ю. М. Лотмана, Е. Фарыно, Л. В. Чернец, Ю. В. Манна, В. Ш. Кривоноса и др.), посвященных структуре художественного произведения, соотношению терминов «фабула» и «сюжет», изучению онтологического статуса слова, характеристике художественного мира Гоголя. Собственно в исследовании использовались преимущественно историко-генетический, типологический, мифопоэтический и системный методы изучения художественных произведений.





Основные положения, выносимые на защиту:

1. Многочисленные упоминания внефабульных персонажей и ирреальных сил – один из важнейших способов создания многомерности художественной прозы Гоголя.

2. Главными функциями упоминаний внефабульных персонажей и ирреальных сил являются характеризующая и сюжетообразующая. Они могут высвечивать явные или до поры скрытые качества героя, ситуации, пространства, инициировать сюжетную динамику отдельного эпизода или всего произведения в целом, а выступая в форме альтернативного именования персонажа, корректировать и даже кардинально изменять сюжетное движение.

3. Функционирование в текстах ирреальных сил, инициируемое упоминанием их имен, определяется сознанием взывающего к ним персонажа: разный сюжетный результат дают искренняя просьба о помощи, проклятие или бездумное смешение Бога с чертом.

4. Обобщенные (собирательные) внефабульные персонажи задают нормы поведения, однако заданные модели зачастую развенчиваются как индивидуализированными внефабульными персонажами, так и фабульными героями.

5. Система упоминаний персонажей и ирреальных сил обладает выраженной устойчивостью: раскрывающиеся через нее темы творчества, власти, дружбы и пр. выявляют важные и неизменные законы существования человека в гоголевском мире, где существуют сакральные и инфернальные силы, позиция по отношению к которым, как правило, зависит от человека.

Научная новизна проведенного исследования состоит в следующем:

1. Впервые система внефабульных персонажей и ирреальных сил рассматривается на полном корпусе художественной прозы Гоголя.

2. Всё разнообразие упоминаний внефабульных персонажей и ирреальных сил впервые анализируется в системном и типологическом планах.

3. Впервые продемонстрировано переплетение функций различных упоминаний внефабульных персонажей и ирреальных сил.

4. Введенный материал корректирует отдельные сложившиеся представления о художественном мире Гоголя.

5. Впервые через функционирование системы упоминаний внефабульных персонажей и ирреальных сил раскрываются некоторые особенности мировоззрения писателя.

Теоретическая значимость исследования состоит в разработке недостаточно проясненных принципов анализа художественного текста через функционирование в нем системы упоминаний внефабульных персонажей.

Практическая ценность исследования заключается в том, что его материалы могут быть применены при подготовке вузовских курсов по истории русской литературы ХIХ в., в спецкурсах, посвященных творчеству Гоголя. Выводы диссертации также могут быть использованы при дальнейшем изучении наследия Гоголя и других писателей в аспекте функционирования в их произведениях системы упоминаний внефабульных персонажей и ирреальных сил.

Соответствие содержания диссертации паспорту специальности, по которой она рекомендуется к защите.

Диссертация соответствует специальности 10.01.01 «Русская литература». Диссертационное исследование выполнено в соответствии со следующими пунктами паспорта специальностей ВАК: пункт 3 – история русской литературы XIX века (1800-1890-е годы); пункт 8 – творческая лаборатория писателя, индивидуально-психологические особенности личности и ее преломления в художественном творчестве; пункт 19 – взаимодействие литературы с другими видами искусства.

Апробация работы. Концепция работы и ее основные положения апробированы на Международных научных конференциях: «Ломоносов». Секция «Филология» (Москва;

МГУ; 2009, 2010); межвузовских научных конференциях:

Медведевские чтения: научно-методическая конференция «Содержание и новые технологии литературного образования в школе и вузе» (Иваново; ИвГУ; 2010), «Молодая наука в классическом университете» (Иваново; ИвГУ; 2008, 2009, 2010). Главы диссертации и работа в целом обсуждались на заседаниях кафедры русской словесности и культурологии Ивановского государственного университета. Основные положения диссертации отражены в одиннадцати научных публикациях.

Структура работы. Диссертационное исследование состоит из введения, трех глав, заключения и списка литературы.

Список литературы включает 254 наименование. Общий объем работы – 201 страница.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обосновывается выбор темы диссертационного исследования, его актуальность, определяются цель, задачи и методологическая основа, дается история вопроса и раскрывается степень его разработанности.

Здесь же решается одна из первых задач исследования.

Выясняется, что все выявленные в художественной прозе Гоголя упоминания внефабульных персонажей и ирреальных сил могут быть разделены на типы на разных основаниях:

по способам включения в текст упоминания внефабульных персонажей и ирреальных сил можно разделить на те, которые возникают 1) в речи основного субъекта повествования (повествователя или рассказчика) и 2) в речи героев произведения.

В первом случае формами такого включения могут быть: упоминания тех или иных лиц по ходу изложения рассказываемой истории; эпиграфы к произведениям или их частям; предыстории; авторские (или лирические) отступления и др. Во втором случае формами их включенности в текст являются, прежде всего, диалоги героев (то есть внешняя речь), а также их внутренняя речь (внутренние монологи, несобственно-прямая речь), нередко реализующаяся во снах, воспоминаниях, галлюцинациях и т.д.;

по степени полноты и характеру обрисовки находящиеся за чертой основного действия персонажи могут быть разделены на тех, кто только упоминается, и тех, кто обрисован достаточно обстоятельно (вплоть до портретных характеристик, действий, разговоров и т.п.). Среди них могут быть как ни на кого не похожие характеры, так и типы, которые являются носителями общечеловеческих, национальных или социальнопрофессиональных качеств;

по отношению к персонажам основного действия они могут быть непосредственно не связаны с ними, но могут быть и тесно соотнесены, превращены в своеобразных двойников (или антиподов).

Эти возможные аспекты анализа материала учитываются, но основную структуру исследования определяет разграничение по отношению к воссоздаваемой писателем реальности. На этом основании их можно разделить на три группы: тех, кто принадлежит к сфере социума; относящихся к миру культуры; принадлежащих ирреальному миру. Эта классификация стала структурообразующей, прежде всего, на основании ее наглядности. Кроме того, взаимоотношения с миром у Гоголя держатся как раз на этих трех уровнях, и, соответственно, темы, объекты, события произведений должным образом преломляются в пространствах социальном, творческом и ирреальном.

Первая глава «Внефабульные персонажи из сферы социума» содержит шесть параграфов:

§ 1 «Носители обобщенных человеческих качеств, “свои” и “чужие” во внефабульном пространстве Гоголя»

обосновывает то, что обобщенные персонажи внефабульного плана вводят в текст законы существования описываемого пространства, попутно характеризуя его: например, «добрых людей» «Вечеров» постепенно вытесняют «хорошие люди для общения» «Мертвых душ». Фабульные герои затем проверяются на исполнение этих законов, и, соответственно, на пригодность к описываемому миру. В «Мертвых душах»

находит развитие заявившая о себе в «Вечерах» и наиболее полно и ярко проявившая себя в петербургских повестях линия: люди – не то, за что их принимают, между формулойобобщением и сутью реального человека существует зазор, несоответствие. Фиксирующее обобщающее понятие слово и реальная сущность расходятся, а если и совпадают (как, например, упоминание об аристократической «сестре»

Коробочки), то только до известных пределов.

Причины расхождения кроются в принципиальной многогранности человека, неожиданности проявлений человеческой сути в разных случаях, на разных жизненных этапах. Не соответствуя конкретике, обобщение создает характерную для Гоголя омонимию понятий, многозначную двусмысленность.

Соответствия же между формулой, характеризующей предельно обобщенный тип, и конкретикой (истиной), в мире Гоголя возникают чаще в тех случаях, когда речь идет о негативных явлениях. Можно сказать, что Гоголь показывает человеческую природу в ее греховности.

Несоответствие распространяется и на категорию «“свои” и “чужие”». Стереотипы, раскрывающиеся в устах персонажей, зачастую не соответствуют поведению внефабульных героев и оценке повествователя.

Таким образом, обобщенное представление о человеке в гоголевском творчестве, как правило, осложняется:

гоголевский конкретный человек оказывается сложнее предельно типологизирующих «моделей», особенно в тех случаях, когда эта модель фиксирует идеальные или, как минимум, положительные качества.

В § 2 «Внефабульные персонажи, представляющие профессии и сословия, мирскую и церковную иерархию»

раскрывается важность для писателя профессиональных и сословных категорий. Примечательно, что в его художественном мире даже время предстает в образе «неумолимого парикмахера», делающего волосы седыми.

Пословицы и поговорки с упоминанием профессий напрямую воплощаются в тексте.

Определение рассказчика/сочинителя через профессию указывает на его особое место в мире:

например, в случае с пасечником Рудым Паньком демонстрирует отгороженность от прочих, роль посредника между природным и человеческим миром. Через отношение к той или иной профессии, которая в принципе для самого Гоголя не является определителем человеческих качеств или какого-либо ущербного положения в мире, характеризуются фабульные герои. Нередко это показатель нетерпимости людей одной профессии или сословия к другим.

Один из гоголевских законов состоит в том, что чин поглощает человека, что особенно ярко проявляется в мире петербургских повестей. В соответствии с реалиями русской жизни главными сословиями, привлекавшими внимание Гоголя, оказываются дворянство и крестьянство. Причем в «Мертвых душах» взаимоотношения барин-слуга возводятся к вечной российской сцене «дворовый крепостной человек» и «барин», укрупняющей фабульную ситуацию переводом во внефабульный план. Если оставить сейчас в стороне предполагаемый замысел «возродить» Чичикова и Плюшкина, то реальным сословием, выражающим гоголевские надежды, оказывается крестьянство. Крестьяне главный предмет поэмы, от них зависит продвижение сюжета (от взлета до падения героя), через отношение к ним характеризуется Чичиков (причем в диапазоне от низости – до размаха души).

Особую семантическую нагрузку в прозе писателя несет образ власти. У Гоголя положительно повлиять на судьбу героев и изменить к лучшему пространство вокруг себя способны властители относительно высокого чина, поскольку они обладают «санкциями» свыше. Та же закономерность применима и к власти церковной, однако большей способностью творить добро обладают внефабульные лица, отказавшиеся от мирского практически полностью. В то же время восприимчивость к исходящим от них посылам зависит только от самих нуждающихся в помощи героев.

§ 3 «Внефабульные родственники» доказывает, что тема родства – одна из центральных в творчестве Гоголя.

Отцы и дети, а также внуки, кумовья, сваты и пр., появляющиеся уже в Предисловии к «Вечерам», проецируют ее как на семью, так и на род. Важность категории родства постулируется обладающими родовым сознанием героями, рассказчиками, а также повествователями. Даже при утрате родственных связей оно сохраняет влияние на жизненный путь гоголевских фабульных персонажей, что подчеркивает аксиологическую значимость родственных связей для самого автора.

Герои Гоголя демонстрируют значимость родства, в частности, через устойчивые элементы и именования с использованием слов из семейного лексикона. Утрата родства ведет к беззащитности перед нечистым, что выражается в устойчивых речевых конструкциях, именованиях. Значимость родства в мире Гоголя оттеняется судьбой сирот. Гоголевские герои следуют фольклорным обрядовым представлениям, в соответствии с которыми сирота воспринимался как лицо ущербное.

Упоминание черта и упоминание «прямых»

родственников в некоторых случаях становятся равнозначными. Родственные отношения с представителями «пограничной профессии» связывают героев и рассказчика с потусторонним миром, обнажают проницаемость границ и естественность этой проницаемости. Обретенное родство меняет отношения породнившихся, выявляя то качество, которое до того было скрыто.

Но в гоголевском мире родственные связи проблематичны не только по той причине, что в числе «родственников»

оказываются существа инфернальные. Они проблематичны и в том случае, если речь идет о взаимоотношениях людей (хотя нередко и люди оказываются носителями инфернальных качеств). Зачастую в мире Гоголя герои пренебрежительно относятся к родству по крови и побратимству. Профанация родственных связей ведет к трагическому финалу жизненного пути персонажа или к весьма невыгодному для него разоблачению. Причем в последнем случае, связанном чаще всего с легкомысленно даваемыми именованиями, разоблачаются и именующий, и именуемый.

Преодоление потенциально опасной ситуации сиротства (полусиротства) может происходить за счет силы характера героя. Кроме того, взамен профанируемого родства Гоголь представляет родство иного рода, создающее такие отношения между людьми, которые в глазах автора обладают большей ценностью, чем родство кровное: братство по духу («Сорочинская ярмарка», «Ночь перед Рождеством), по вере («Тарас Бульба», «Шинель»), по убеждениям (второй том «Мертвых душ»).

§ 4 «Внефабульные образы женщин» посвящен развитию мысли, полемичной по отношению к сложившемуся представлению об исключительной инфернальности женской природы в мире Гоголя: женщины, появляющиеся во внефабульном гоголевском пространстве, наделяются не только отрицательными качествами. При этом в сравнении с женщинами основного действия с женщиной из внефабульного пространства у Гоголя связано больше представлений о светлом и даже мироустроительном (в Предисловии к «Вечерам») начале, способном оказывать благотворное преображающее действие (во втором томе «Мертвых душ»).

§ 5 «Внефабульные персонажи, связанные с процессом творчества» демонстрирует, что хронотоп, к которому оказывается причастен повествователь или рассказчик, значительно расширяется, что особенно заметно в «Мертвых душах», о чем многократно писалось. Но расширение пространства и времени наблюдается и в других гоголевских произведениях, причем в этих случаях, как и в «Мертвых душах», Гоголь поднимает тему творчества, особенностей его восприятия.

Соотнесенность рассказчика, повествователя с образом ребенка, юноши высвечивает природу творчества, что особенно отчетливо проявляется в «Вечерах»: оно способно менять человека, в частности, его возраст (мотив возрождается в «Мертвых душах»).

Хуторские рассказчики выполняют сразу несколько функций: демонстрацию неповторимого пространства украинского космоса (его правил, координат), создание иллюзии достоверности изображаемого, обозначение основных тем последующего повествования и выведение их за рамки конкретной истории. С помощью рассказчиков заявлена проблема страшного как такового в прошлом и страшного как смешного в настоящем, то есть задаются координаты зла практически для всего творчества писателя.

Петербургские повести рождают повествователя совсем иного толка – писателя. Нелогичное обобщение, последующие ошибки в идентификации писателей обесценивают творения выдуманных повествователей нового времени. Их слово утрачивает силу.

Взаимоотношения повествователя с героями и читателями обозначены как ведомость его то героями (за Чичиковым он «тащится», дамы и Ноздрев ему мешают говорить, о чем он хочет), то читателями (называет явления «в угоду» им).

Но важно отметить, что изначально постулируется и свобода. В «Вечерах» это свобода от «книжного», «мудреного» слова (его носитель – «гороховый панич»). В «Шинели» это свобода не проявлять интереса к определенным подробностям биографии героев (например, наследников Башмачкина). В «Носе» повествователь вовсе отказывается от объяснений. В «Мертвых душах»

утверждается «ведомость» собственной природой таланта, зависимость от собственных недугов («заболев собственным несовершенством») в конечном итоге утверждается как призвание, как свобода творчества и отстаивается в полемике с «закадровыми» читательскими мнениями. Читатель, оказывающийся в гоголевском творчестве всегда во внефабульном пространстве, выступает как мощнейший катализатор для утверждения Гоголем своей мировоззренческой и эстетической позиции. Этому служит и «перевертывание» литературы и жизни. Через упоминания «светских» писателей и их героев в речи повествователя (Лидины, Гремины и пр.) или через упоминания героев романтических историй характеризуется не только зависимость провинциальной жизни от литературы.

Происходит отделение авторского видения человека и жизни от взгляда создателей тех литературных поделок, на которые ориентирована провинция.

При помощи соотнесения фигуры рассказчика или повествователя с названными внефабульными образами (особенно важна фигура читателя) Гоголь, начиная с «Вечеров», размышляет об особом статусе писателя, отстаивает свои творческие принципы, приоткрывает дверь в свою творческую лабораторию, формирует новые представления о сути писательского труда.

§ 6 «Альтернативные именования персонажей:

внефабульные фантомы» показывает, что у Гоголя действуют особые законы: именование как бы отделяется от того, кому дано, и начинает жить самостоятельной жизнью, порой влияя на судьбу именуемого. Нередко наблюдается и то, что другие фабульные персонажи ориентируются на потенциальное поведение именно фантома, а не героя в его истинном облике. В этом случае могут возникать неожиданные сюжетные перипетии, а также раскрываться качества как именуемого, так и тех, кто дает эти альтернативные именования.

Альтернативные именования заставляют фабульных героев изменять свою сюжетную судьбу, примеряя иную сущность. Через именования обретается новая ипостась (или высвечивается до этого остающееся в тени качество характера). В мире Гоголя это связано с особым статусом слова, превращающим называемое в реальность (основа «магического реализма» Гоголя).

Вторая глава «Внефабульные персонажи культурноисторического типа» состоит из двух параграфов:

§ 1 «Персонажи “реального мира”» разделен на три раздела, первый из которых носит название «Государи». В нем доказывается, что вместе с внефабульными образами государей (как русских, так и иностранных) на страницы гоголевских произведений входит тема власти, отношение к которой автора имеет оттенок двусмысленной иронии, а в некоторых случаях не лишено и открытого негативизма, хотя не исчерпывается ни тем, ни другим («Записки сумасшедшего», «Рим»). Один из наиболее интересовавших Гоголя аспектов – мифотворчество его героев, создающих свои представления о государях, далеко не во всем совпадающие с авторскими. Как правило, оно дается в комическом свете и в различных, определяемых мировосприятием разных людей версиях.

Второй раздел называется «Герои прошлого». В нем показано, что появление реальных исторических личностей (почти все они так или иначе связаны с героикой прошлого) на страницах разных произведений Гоголя подчинено, в сущности, одному художественному заданию: созданию контраста между прошлым и настоящим. Этот принцип выдерживается на протяжении всего творческого пути, хотя резкость контраста в «Мертвых душах» может осложняться другими художественными установками, сложностью и прихотливостью ассоциаций Гоголя, подразумевающих еще не до конца разгаданный символический план.

Третий раздел озаглавлен «Писатели и живописцы». В нем постулируется, что упоминания имен писателей, художников в первую очередь выразительно характеризуют героев гоголевских произведений, причем преимущественно служат их иронической обрисовке. Примечательно, что Гоголь, верящий в силу художественного слова, в его преобразующую мощь, на страницах своих произведений чаще всего показывает обратное – то, как далеки от мира искусства самые разные люди: не искусство влияет на них, а они подчиняют искусство своим жизненным установкам. В случае с художником (Пискарев из «Невского проспекта») это оборачивается трагедией, но в других ситуациях никаких трагедий не происходит: опошление искусства – закономерный итог «цивилизации» и массового восприятия.

Наконец, через упоминания писателей, поэтов, художников Гоголь формирует свои представления о высоком месте искусства в мире, что дополняет представление о его эстетической концепции, получившей выражение в статьях и письмах.

Воссоздаваемое Гоголем расхождение двух уровней восприятия искусства – уровня большинства (исключение в «Риме») и уровня авторских представлений о нем, оказывающееся, по сути, контрастным, проявляет еще одно противоречие, еще одну сторону трагического мировоззрения Гоголя. Основа этого противоречия, который не мог не осознавать писатель, –расхождение между представлением о высокой миссии искусства и его профанированном восприятии подавляющим большинством, на очищение души и преобразование которого оно направлено.

§ 2 «Персонажи “сотворенного мира”» содержит два раздела:

Главный тезис первого раздела «Мир изобразительного искусства и ремесла (иконы, картины, предметы обихода)»:

сакральные изображения на иконах в прозе Гоголя могут соотноситься с воздействием тех произведений искусства, которые направлены на благое (хотя в том и в другом случае важна личность воспринимающего, его воля и выбор). Они довольно резко противостоят тем изображениям, которые связаны с миром цивилизации и свидетельствуют о духовном падении человека.

Во втором разделе «Библейские персонажи, герои художественной литературы и фольклора» доказывается, что упоминаемые в текстах Гоголя библейские имена, имена героев художественных произведений, фольклора – одно из средств, демонстрирующих причастность гоголевских героев к некогда уже существовавшему, что, с одной стороны, подчеркивает универсальность законов бытия, а с другой – их вечное видоизменение в зависимости от времени, личных качеств и приоритетов того или иного человека.

Третья глава «Ирреальные силы» содержит два параграфа:

В § 1 «Божественные силы» главной является мысль о соучастии Бога и человека, которая довольно устойчива у Гоголя. Но при этом личное действие или качество гоголевского человека актуализируется через Бога. Петрусю мог принести спасение долго длящийся божий день.

Рассказчики в «Вечерах» и «Миргороде», «Петербургских повестях», повествователь в «Мертвых душах» практически всегда находятся под защитой божественных сил, также как и честные по отношению к себе и миру герои. Под удар попадают те, кто лишились божественного покровительства из-за легкомысленного отношения к имени Бога, произносящие его всуе или целенаправленно использующие божественные образы в корыстных целях. Бог для героев Гоголя неодинаков, и произнесение его имени постулирует как их силу, так и слабость. В мире Гоголя есть персонажи, которые связаны со светлой, божественной сферой бытия, к этой сфере причастно сознание рассказчиков и повествователя. Но многие из героев Гоголя, безусловно, профанируют имя Бога. Тем не менее план авторского сознания, гоголевская аксиология держится все-таки не на утверждении мысли о всемогуществе инфернальных сил, а на подразумеваемой или прямо утверждаемой идее божественной основы миропорядка, хотя зачастую и искаженной человеком § 2 «Инфернальные силы» раскрывает, что различные устойчивые выражения с использованием имени черта демонстрируют и настоящее, и будущее слова, находящегося под воздействием нечистого в данный момент и подчиненного ему в дальнейшем (поскольку послано черту).

Неконвенциональное восприятие Гоголем слова создает базу, «оживляющую» фразеологию, дающую слову реальную сюжетную субстанцию, распространяющуюся на него самого и на его производные. Черт выступает как активный деятель, перемещаясь из фразеологической конструкции в фабульную реальность, то есть двигает сюжет, внешне оставаясь «за кадром», но, по сути, оказываясь «здесь и сейчас». Черт, обитающий внутри героев («дьявол в ней сидит»), активизируется в пограничных ситуациях и преображает героев в двойников, именем которых они названы.

В Заключении подводятся итоги исследования, которые сводятся к следующему:

На страницах художественной прозы Гоголя встречается громадное количество упоминаний внефабульных персонажей и ирреальных сил, значительно расширяющих масштаб изображаемого мира и тем самым способствующим созданию емкости произведения, его смысловой насыщенности, неоднозначности.

Создание емкости произведения, его неоднозначной многоплановости за счет упоминаний внефабульных персонажей и ирреальных сил достигается выполнением ими, прежде всего, характеризующей и сюжетообразующей функций (на уровне сюжета в целом или отдельных сюжетных ситуаций). Попутно с их помощью поднимаются важные для автора темы и даются их решения, отражающие идейносодержательную составляющую произведения, открывающие авторский взгляд на мир.

Фабульное действие подкреплено основой внефабульного.

Обобщенные герои дают законы существования. Так, структура, например, лирического отступления или репликаобобщение предполагают перенесение действия в умозрительную сферу «моделей». В данном случае фабульные и внефабульные герои меняются местами и, если так можно выразиться, «служебную» функцию берут на себе как раз фабульные лица. Но тип и фабульный герой никогда не совпадают полностью, более того в гоголевской прозе присутствует тенденция к развенчанию стереотипов, бытующих в описываемой среде: сирота не всегда подвержен инфернальным влияниям, женщина далеко не всегда ведьма, а чужие могут оказаться благороднее и честнее своих.

Упоминания имен писателей, художников выразительно характеризуют героев гоголевских произведений, эти имена упоминающих. Здесь очень важно отметить, что Гоголь, верящий в силу художественного слова, в его преобразующую мощь, на страницах своих произведений чаще всего показывает, как далеки от мира искусства самые разные люди: не искусство влияет на них, а они подчиняют искусство своим жизненным установкам.

Образ человека у Гоголя постоянно подчеркивает его двойную природу: причастность и к инфернальному, и к сакральному. Гоголь удивительно един. Разбирая через внефабульные образы и ирреальные силы различные темы (власти, взаимоотношения сословий, творчества, соотношения времен, религиозные проблемы), нельзя не заметить, что расстановка мировоззренческих акцентов остается постоянной. При переработке произведений корректируются аспекты иного плана: преимущественная тематика (или ее больший охват), степень объяснения событий характером персонажа и т.д. Эволюция происходит не столько в плане утраты «золотого века» и перехода к «царству нечистого»

(хотя герои и автор иногда такое движение постулируют, когда речь идет об утрате прежней героики), сколько от страстей сильного человека более ранних произведений («Вечера») к играм мелкого беса в более поздних.

Имя Бога в идиоматических конструкциях в устах рассказчика, повествователя явно доминирует над именем нечистого не столько по частотности употребления, сколько через осознание автором его силы. Но уже на раннем этапе творчества у Гоголя можно наблюдать сомнения в божественном покровительстве творческому акту – отсюда постоянные оговорки и ссылки на Бога, действия от его имени. Черти же замещают героев, выступают предвестниками бед или своих земных наместников. Черт занимает сильные позиции в произведениях Гоголя.

Тем не менее, в мире Гоголя существует высший авторитет:

искреннее обращение к Богу никогда не остается не услышанным.

Таким образом, внефабульные персонажи и ирреальные силы не только выполняют поэтологические задачи (расширяя хронотоп, определяя сюжетное движение, выполняя характеристическую функцию), но и высвечивают основы мировоззрения писателя.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

1. Кацадзе К. Г. Два «Портрета»: изменение гоголевского мира сквозь призму внефабульного пространства // Личность. Культура.

Общество. Международный журнал социальных и гуманитарных наук. М., 2009 Т.XI. Вып. 3 (№50). С. 480п.л.).

2. Кацадзе К. Г. Внефабульные персонажи и внефабульное пространство в прозе Н. В. Гоголя // Личность. Культура. Общество. Международный журнал социальных и гуманитарных наук. М., 2010 Т.XII. Вып. 4 (№59-60). С. 338-341. (0,25 п.л.).

3. Кацадзе К. Г. Система внефабульных персонажей в «Вечерах на хуторе близ Диканьки» Н. В. Гоголя // Молодая наука в классическом университете: Материалы докладов научных конференций фестиваля студентов, аспирантов и молодых ученых. (21-25 апреля 2008 г.) в 8 ч.: Ч.6. Русская словесность: текст и контекст. Иваново, 2008. С. 41-42.

(0,13 п.л.).

4. Кацадзе К. Г. Системы внефабульных персонажей в двух редакциях повести Н. В. Гоголя «Портрет»: отличия в составе, стилистическом окружении, функциях // Молодая наука в классическом университете: Материалы докладов научных конференций фестиваля студентов, аспирантов и молодых ученых. (20-24 апреля 2009 г.) в 8 ч.: Ч.6. Русская словесность: текст и контекст. Иваново, 2009. С. 48-49.

(0,13 п.л.).

5. Кацадзе К. Г. Внефабульные персонажи в прозе Н. В. Гоголя: роль в развитии основного действия // Сборник трудов II Межвузовской научной конференции студентов, аспирантов, молодых ученых (22 мая 2009 г.). Москва – Шуя,

2009. С. 174-176. (0,2 п.л.).

6. Кацадзе К. Г. Типология внефабульных персонажей в прозе Н. В. Гоголя // Материалы XVI Международной научной конференции студентов, аспирантов и молодых ученых «Ломоносов». Секция «Филология» М., 2009. С.453-454. (0,13 п.л.).

7. Кацадзе К. Г. Внефабульных персонажи в «Повести о том, как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем» Н. В. Гоголя // Молодая наука в классическом университете: Материалы докладов научных конференций фестиваля студентов, аспирантов и молодых ученых. Иваново, 20-30 апреля 2010: В 8 ч. Иваново: Иван.

гос. ун-т, 2009. Ч.6. Русская словесность: текст и контекст.

Иваново, С. 75-76 (0,13 п.л.).

8. Кацадзе К. Г. Внефабульное пространство «Страшной мести» Н.В. Гоголя: два отвергнутых помощника // Материалы XVI Международной научной конференции студентов, аспирантов и молодых ученых «Ломоносов».

Секция «Филология» М., 2010 (электронный вариант). (0,13 п.л.).

9. Кацадзе К. Г. Проявления «речевого черта» в прозе Н. В. Гоголя: представители государственной и военной власти // Вестник молодых ученых Ивановского государственного университета Вып.10 Иваново, 2010. С.151п.л.).

10. Кацадзе К. Г. Внефабульные персонажи культурноисторического плана в художественной прозе Н. В. Гоголя:

представители государственной и военной власти // Компетентностный подход в преподавании русской словесности: сборник научно-методических статей Иваново,

2010. С. 42-51. (0,6 п.л.).

11. Кацадзе К. Г. Духовные лица во внефабульном пространстве художественной прозы Н. В. Гоголя // Религиозные традиции Европы и современность: изучение и преподавание в российских и зарубежных университетах:

сборник научных и научно-методических статей. Иваново,

Похожие работы:

«Белгородский государственный университет Л. В. Годовникова ОСНОВЫ КОРРЕКЦИОННО-РАЗВИВАЮЩЕЙ РАБОТЫ В МАССОВОЙ ШКОЛЕ Учебное пособие Под научной редакцией И.Ф.Исаева Рекомендовано УМО по специальностям педагогического об...»

«Практико-ориентированный проект Тема работы: Азбука Югры Выполнила: Шураева Соня, обучающаяся 2 класса е, МАОУ "СОШ №9№, г.Мегиона Руководитель: Рыкалина Людмила Ивановна, учитель начальных классов МАОУ "СОШ №9" ОГЛАВЛЕНИЕ ВВЕДЕНИЕ 3 1. П...»

«Муниципальное автономное общеобразовательное учреждение Чаинского района "Подгорнская средняя общеобразовательная школа" РАБО ЧАЯ ПРОГРАММА по учебному курсу "География" учебный год 2016-201...»

«Андреев В.И., Голованова И.И., Телегина Н.В. Тесты оценки знаний и компетенций по курсу "Педагогика" Казань 2010 Печатается по рекомендации кафедры педагогики и Ученого Совета психологического факультета Казанско...»

«1 ноября, суббота Культурно-просветительский центр имени В.В. Терешковой Лекция "Загадки Солнечной системы" Ведущий: Вибе Дмитрий Зигфридович, доктор физико-математических наук, ст...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Уральский государственный университет им. А.М. Горького" Направление ИОП "Педагогическая инноватика" Факультет политологии и социологии Кафедра педагогики Инновационная образовательная программа "Опе...»

«Государственное бюджетное общеобразовательное учреждение лицей № 144 Калининского района Санкт-Петербурга Рекомендовано к использованию УТВЕРЖДАЮ Педагогическим советом ГБОУ лицей №144 Приказ от "29" августа 2013 г.№_ Протокол №75 Дирек...»








 
2017 www.doc.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные документы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.