WWW.DOC.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные документы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |

«ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА В РОССИИ 1917 – 1922 Очерки экономической и политической истории Библиотека «Нового исторического вестника» Москва Издательство Ипполитова УДК ...»

-- [ Страница 1 ] --

РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

ИСТОРИКО-АРХИВНЫЙ ИНСТИТУТ

«НОВЫЙ ИСТОРИЧЕСКИЙ ВЕСТНИК»

ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА В РОССИИ

1917 – 1922

Очерки экономической

и политической истории

Библиотека

«Нового исторического вестника»

Москва

Издательство Ипполитова

УДК 94(47+57)

ББК 63.3(2)612 Г 75 Составитель и ответственный редактор С.В. Карпенко Гражданская война в России, 1917 – 1922: Очерки экономической и политической истории / Сост. и отв. ред. С.В.

Карпенко. М.: Издательство Ипполитова, 2011. 358 с.

(Библиотека «Нового исторического вестника») Сборник состоит из научных очерков по истории Гражданской войны в России, написанных на основе материалов, опубликованных в журнале «Новый исторический вестник».

Тематика очерков – распад старой российской государственности и перерождение «пролетарской демократии» в большевистскую диктатуру, становление и гибель белогвардейской государственности, кризис российской экономики и экономическая политика большевиков и их противников, ментальность этносов, межэтнические конфликты и создание империи нового, советского, типа.

Сборник предназначен для преподавателей истории России, для студентов, магистрантов и аспирантов, а также для широкого круга читателей, интересующихся историей Гражданской войны.



ISBN 978-5-93856-206-6 © Коллектив авторов, 2011 © Российский государственный гуманитарный университет, 2011 © Издательство Ипполитова, 2011 Светлой памяти нашего коллеги Александра Алексеевича Иголкина

СОДЕРЖАНИЕ

Зимина В.Д. Новые взгляды на старые проблемы (вместо предисловия)…………...………………………………...4 Карпенко С.В., Крушельницкий А.В. Начало и обострение Гражданской войны: становление большевистской диктатуры и государственности Белого движения (конец 1917 – начало 1919 гг.) ……………...24 Карпенко С.В. Государственность Белого движения против большевистской диктатуры: война, экономика, политика (начало 1919 – конец 1922 гг.) ………………66 Ипполитов С.С., Минаев В.В. «От этого зависит вся судьба России»: демографическая и экономическая экспансия Китая и Японии на Дальнем Востоке и в Сибири (1918 – 1919 гг.) ………………………………..131 Ипполитов С.С. Белый Восток России: денежное обращение и финансовая интервенция Антанты ……..161 Иголкин А.А. Военный коммунизм: политика против экономики ……..………………………………………..186 Минаев В.В. Города «красные» и «белые»: население, хозяйство, преступность ………………………………..249 Красовицкая Т.Ю. Национальный вопрос в Гражданской войне: идеалы и практики ………

В.Д. Зимина

НОВЫЕ ВЗГЛЯДЫ НА СТАРЫЕ ПРОБЛЕМЫ

(ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ)

Писать о Гражданской войне сложно, и это вне зависимости от утвердившихся в современной науке методологических подходов к ее осмыслению. Трудно дать однозначные ответы, почему после октября 1917 г.

русское общество стало разделяться на красных и белых или революционеров и контрреволюционеров; почему без Гражданской войны невозможно было построить общества социального равенства и справедливости; и, наконец, почему брат шел против брата, а сын против отца с оружием в руках. Перечень подобного рода вопросов можно было бы расширять до бесконечности. В качестве же ответа может послужить широко известная до сих пор в эмигрантских кругах притча-быль о том, как летом 1919 г.





битая по восемь раз и красными, и белыми старая донская казачка на вопрос деникинского офицера «Какая власть лучше?» предложила ему выбрать «лучшую половинку коровьей лепешки», перееханной колесом повозки… И тем не менее история Гражданской войны при всей противоречивости ее социокультурного осмысления продолжает быть изучаемой, вовлекая в исследовательский процесс новых авторов, которые пытаются «открыть Америку» либо там, где она уже открыта, либо обозначить ее новые координаты. Процесс этот бесконечен. Каждое новое поколение исследователей с учетом своих социокультурных ценностей будет либо критиковать своих предшественников, либо неустанно подчеркивать их достижения. Проблема же социокультурной ориентации индивида в условиях глубокого социокультурного раскола начала ХХ в. при всей серьезности и масштабности исследований политикоправовых, социально-экономических и прочих параметров российской государственности будет оставаться востребованной.

Современный этап модернизационного обновления российской государственности сопряжен с трансформационными изменениями политической системы, размах которых сравним разве что с революцией 1917 г. в России. По существу своему, все – и крупномасштабные, и мелкие – вооруженные столкновения, с одной стороны, определявшие характер и содержание событий и процессов в России в тот период, но с другой – далеко не исчерпывавшие их, выступали в качестве радикального средства разрешения глубинных противоречий, которые были связаны с выбором пути дальнейшего развития страны.

И сегодня угроза возможной гражданской войны выступает в качестве устрашающего начала против всех антидемократических действий. Неизбежный феномен авторитарного рефлекса реализуется в возрождении ранее, казалось бы, устраненных из нравственного и политического оборота ценностей, а также в готовности масс положиться на политических лидеров1.

В то же время, как и в начале прошлого века, расстановка социальных сил в современном политическом мире России отличается крайней мозаичностью, а ее отражение на политико-общественном уровне иногда сильно видоизменяет или даже «окарикатуривает»

оригинал. Но, что еще более важно, глубина модернизационных обновлений снова совсем не гарантирует плодотворного разрешения всех противоречий политической системы и не ведет автоматически к смене изживших себя политических отношений, политических норм и принципов, а также политического сознания и политической культуры.

Основу же всех политических и научных дискуссий относительно путей и перспектив развития современного российского общества вновь составляет все тот же «проклятый» вопрос об особом пути России, о приемлемости для нее западных образцов демократизации или же их отрицании2.

Принципиально важным в плане исследования проблем демократического обновления российской государственности является ретроспективный подход.

Необходимо определить место нынешнего этапа российской действительности в ее многовековой истории, понять логику многочисленных реформ и контрреформ, революций и контрреволюций, крупных социальных катаклизмов, к каковым без всякого колебания можно отнести Гражданскую войну 1917–1920 гг.

В контексте сказанного изучение истории

Гражданской войны связано с:

– выяснением соотношения экономики и политики, в частности, допустимой меры социальных издержек экономических реформ;

– определением эволюции общественной психологии, сдвигов в сознании граждан, включая сюда появление «кризисного сознания», парализующего активность социума или отдельных его составляющих;

– выявлением противоречий между тенденциями к интернационализации жизни общества и дезинтеграционными факторами, в число которых входят и националистические;

– анализом массовых движений, роль которых в переломные периоды истории возрастает как никогда.

Вследствие этого поиск восстановления исторической преемственности может принимать чрезвычайно причудливые формы, как, например, распространение монархизма в качестве одного из современных идеологических течений, сторонники которого предпочитают все же не делать практических политических выводов, вытекающих из декларируемых ими взглядов. В угоду политической конъюнктуре предпринимаются также попытки объединить «героев Белого дела» и бывших «строителей коммунизма» на основе обусловленных общностью имперского мышления их ностальгических заявлений по поводу утраты сильного патерналистского государства и сложностей его реанимации.

Все это лишний раз доказывает, что, по существу, весь ХХ в. для России был ознаменован конфликтом между либерализмом и авторитаризмом – конфликтом, ожесточенные формы которого связаны с грандиозными и драматическими социальными сдвигами, освобождавшими огромный запас социальной энергии 3.

Законы же, как известно, в условиях трансформирующегося общества далеко не всегда отражают быстро меняющуюся реальность политических отношений и зачастую используются в качестве инструмента борьбы между различными группировками политических элит. При этом для России с ее персонификацией политики и самой системы государственного управления всегда была характерна тенденция перенесения классовой и политической дихотомий на все сферы жизни. Поэтому нигилизм в отношении властей перманентно уживается со стремлением войти во власть, а непризнание авторитетов

– с желанием самим приобщиться к высшему авторитету.

Постоянные метания в этих антиномиях, проистекающих из тотальности «коллективного сознания» и совмещения властно-собственнических функций в одном лице, сопровождаются обязательностью прославления народа4.

В современных условиях перехода от тоталитарного государства с развитой авторитарной системой управления к гражданскому обществу, правовому государству с развитыми и легитимными демократическими институтами власти также продолжают находить отражение вековые традиции российской государственности как определенного состояния общества, закладывавшиеся в ходе объективноисторического процесса становления и развития организованной и централизованной власти, каковой выступало государство5.

Дискуссии по этому поводу, впрочем, как и вокруг понятий «государство» и «государственность», не иссякают, возрождая и славянофильские доводы в пользу глубокого своеобразия русского исторического процесса, и милюковские суждения о непрочности государственной надстройки в форме деспотизма из-за слабости социального расслоения русского общества, а также предлагая квазиновые либеральные интерпретации в духе синтеза идей Гегеля–Маркса–Вебера о том, что в ходе эволюционного развития российской государственности так и не сформировалось «государство-бюрократия» в чистом виде6.

Между тем высокая степень централизации всей системы государственно-административного устройства и государственного управления, гипертрофированная миссия первого лица в государстве, всепоглощающая роль самого государства, а также отсутствие четкого разделения между политической и административной элитами вряд ли могут быть опровергнуты, особенно если брать во внимание достаточно высокую степень политизированности сегодняшних научных споров.

Революционные события 1917 г. показали, что, при всей необъятности территории и при всех звонких речах об имперской мощи, российское государство было слабым, искусственным образованием, целостность которого обеспечивали не естественные связи правителя с его подданными, а механические скрепы, накладываемые чиновничеством, полицией и армией. По этой причине революцию 1917 г. следует рассматривать в рамках имперского кризиса как «последовательность разрушительных и насильственных действий, совершавшихся более или менее одновременно, но вовлекавших исполнителей с различными и даже противоположными целями»7. Все это сопровождалось «политическим психозом» российского общества, посредством которого осуществлялись «единство и борьба» революции и контрреволюции 8.

Подобный ракурс не нов для исследователей российской революции, особенно тех, кто изучает ее через анализ социальной поляризации российского общества, отказываясь при этом оценивать ее и как закономерный результат накаленной до предела классовой борьбы, и как случайность, допустимую в цепи чрезвычайных событий, и тем более как порождение идейных исканий ее представителей9.

Другое дело, как социокультурный подход корреспондируется с вопросом об альтернативности развития России после октября 1917 г., который решается в историографии далеко не однозначно. Продолжающейся идеализации Белого движения противостоят рассуждения о «псевдоисторических иллюзиях» насчет «конструктивной альтернативы коммунистическому режиму», возникших якобы «под впечатлением ужасов красного террора» и базирующихся на выводах о соответствии противобольшевистской политики «историческому» духу имперского патернализма. Между тем и в том, и в другом случаях доминирует анализ не собственно политической и социально-экономической платформ Белого движения, а раздор мировоззренческих установок либо его лидеров, либо интеллигенции и офицерства, представлявших партийно-государственную верхушку российского общества10.

В связи с этим по-прежнему остается актуальным замечание известного отечественного исследователя В.И.

Миллера о необходимости отказаться от «давней традиции - не отделять результаты революции от результатов Гражданской войны»11, что само по себе вовсе не означает игнорирования интегративного единства революции и Гражданской войны в России. Только подобное сочетание позволит вскрыть связь между формированием однопартийной системы и острой политической ситуацией, сопутствовавшей Гражданской войне, или, иными словами, пройти путь от обобщения фактов к пониманию сущности через разделяющее их логическое опосредование.

Не менее важными становятся и уточнения в категориальном аппарате.

Понятия «революция» и «гражданская война» трудно отнести к разряду точных определений с четко очерченным и исчерпывающе конкретным содержанием. «Коэффициент приблизительности», введенный в научный оборот исследователем Е.Б. Черняком12 для обозначения уровня абстракции, сопряжен со сложностью протекавших в 1917–1920 гг. событий и явлений. По этой причине он не может быть адекватно отражен в точных терминах, особенно если учитывать, что, обозначая один и тот же предмет, в толковании историков он может получить различное содержание.

Если российскую революцию 1917 г. воспринимать как выражение имперского кризиса страны, вызванного напряжением модернизации и переходом от традиционного общества к либеральному, как насильственную ломку и реконструкцию всей политической власти и общественных отношений, то Гражданскую войну следует рассматривать в качестве признака перехода от одной фазы революционного разрушения к другой, более радикальной, когда борьба за выбор судьбы страны переходит в плоскость военнополитического противоборства вновь возникших политических режимов, каждый из которых предлагает свой вариант возрождения российской государственности13.

Изучение Гражданской войны через призму развития российской государственности порождает немало вопросов, связанных с развитием понятий «государство» и «правительство», сводимых нередко и самими участниками политических событий 1917–1920 гг. к набору политических институтов, от которых зависели поддержание порядка и готовность применить силу. Увлечение отечественных и зарубежных историков «инструментальными» концепциями государства, о котором немало было написано американским исследователем У. Розенбергом, страдает односторонним пониманием происходившего в России после октября 1917 г., а главное – провоцирует сознательное изучение государственных процессов не только в отрыве от социальных, но и в противопоставлении их друг другу.

Кроме того, это остро ставит вопрос о легальности и легитимности как красной, так и белых властей, то есть их юридической обоснованности, с одной стороны, и справедливости, признании, поддержке их населением – с другой. Основа легитимности красных и белых модернизаторов лежала внутри самой их власти. От их способности обеспечить стабильное функционирование политических и социальных институтов и убедить население в том, что эти институты в наибольшей степени соответствуют состоянию общества и интересам народа, зависела эффективность политики действующего режима.

В то же время все политические режимы периода Гражданской войны отражали переход от легитимности власти традиционного типа, характерной для дореволюционной России, к рационально-легальному типу с неизбежным присутствием харизматических элементов. Этим отчасти и объясняется сложность и противоречивость характера взаимозависимости между облеченными властью и подчиненными ей, особенно если учитывать и свойственное переходным и кризисным периодам опережение потребности демократического действия процесса создания его законодательной базы.

История и практика функционирования политических режимов дают возможность говорить о преобладании традиционного для России идеократического типа политических изменений.

Структурная перестройка политической системы как неизбежное следствие развития революции 1917 г., недостаток легитимности новых политических институтов и механизмов компенсировались пропагандой принципов соборности, всеединства, имея своим социокультурным основанием общинный этносоциальный архетип россиян.

В качестве движущей силы государственного строительства выступала не институциональная равнодействующая, а идеологизированная идея: у красных – «мировая революция», у белых – «Великая и Единая Россия», преподносимые как национальный консенсус в отношении общей стратегической линии развития России. Однако интеграционная идеология, как известно, немыслима без первоначального согласия всех участников политического процесса быть разными и поразному понимать проблематику указанных ориентиров и целей. В этом смысле такая идеология не может претендовать на статус общенациональной, возвышающейся над частными интересами.

Технократизация политического процесса не могла не сопровождаться элементами диктаторского, а также патерналистского лидерства. В последнем случае и красные, и белые вожди оказывались не просто включенными в государственную иерархию, но даже пытались добиться выполнения своих решений эксплуатацией собственного авторитета, переносимого в массовое сознание как гаранта выполнения принимаемых решений. Имели место и случаи «выключенности» лидера из политического процесса и приобретения им метаполитического статуса.

Реальная же политическая жизнь проявлялась в самой непредсказуемой комбинации ее стилей. С учетом исторических традиций российской государственности, а также задач выведения России из политического хаоса выкристаллизовывалась идея «национальной диктатуры», а именно как власти единоличного диктатора, делающего «ставку на духовную силу и на качество спасаемого им народа». В создании сильной власти как «общественно выделенной и организованной силы» виделось средство укрепления российской государственности.

В историографии трудно найти проблему, которая столь бы зависела от политической конъюнктуры, как история российской революции 1917 г. и Гражданской войны, и которая при постоянстве активного изучения оставалась до сих пор чуть ли не «белым научным пятном». Во всех сложившихся моделях российского революционного процесса (либеральной, консервативной, марксистской, социокультурной) синтезированный «образ» Гражданской войны балансирует между «буржуазной фальсификацией» и «революционной агитацией», заложенными еще в первых работах эмигрантских и марксистских историков 1920-х гг., которых, несмотря на разные классовые подходы, объединяло единство концептуального толкования закономерной взаимообусловленности революционных и контрреволюционных начал в Гражданской войне. И если белый теоретик российской контрреволюции Н.Н.

Головин считал, что обилие марксистских исследований создавало целый «ряд ходячих мнений, которые хотя и не имеют ничего общего с наукой, тем не менее затемняют приближение к истине», то его оппонент из числа «бывших военных специалистов» Н.Е. Какурин, чей труд более полувека пролежал на полках спецхрана из-за предпринятого автором политико-социального анализа революции и контрреволюции с широким использованием мемуаров идейных противников большевизма, напротив, был убежден в том, что «сохранить правильность оценки всего многообразия явлений Гражданской войны» можно только опираясь на «теорию великих вождей пролетариата»15.

С таких позиций Гражданская война, однозначно понимаемая как борьба революции против контрреволюции, изучалась советскими историками до середины 1980-х гг. с упором на военный аспект этой проблемы в рамках обобщения опыта защиты революционных завоеваний с помощью вооруженных сил.

Между тем и Российское зарубежье активно обсуждало эту проблему, хотя зачастую в ностальгической тональности и с акцентом на военно-патриотическую тематику16.

В начале 1960-х гг., например, со страниц официоза общекадетского объединения в Париже «Вестник» звучали аргументы в пользу написания истории Гражданской войны «в белом освещении».

Книжка эта, примерно в сотню страниц, по мысли Н.

Пушкаревского, имевшего многолетний учительский стаж работы с зарубежной молодежью, должна была бы охватить период с 15 ноября 1917 г. до конца 1920 г., подробно освещая белую борьбу на всех фронтах Гражданской войны. В авторский коллектив предлагалось включить участников Белого движения, как «единственно способных доказать, что жертвы многих тысяч павших носителей белой идеи оказались не бесполезными в борьбе против мировой угрозы большевизма». В качестве «последнего и самого важного акта во имя России»

предусматривалось и написание истории российской эмиграции, логически выводимой из первой темы 17.

Однако замыслы эти пока не реализованы, впрочем, как и в отечественной историографии, переживающей сложный период концептуального переосмысления всего исторического пути России. Он сопряжен как с полным (либо, в лучшем случае, с частичным) отрицанием всех имеющихся «классовых»

знаний по истории Гражданской войны в целом, так и с признанием ее в качестве национально-трагического события с последующим разведением на цивилизационные либо социокультурные ценности, что само по себе чревато не менее серьезными деформационными последствиями. Сбрасывается со счетов вопрос об остром идеологическом противостоянии воевавших политических сил, не всегда четко поддававшихся классификации по «социальному, классовому и партийному признакам». Поэтому апологетика социалистической революции нередко соседствует с критикой большевизма, но не самой революционно-социалистической идеологии. А негативные оценки последствий революции 1917 г. для исторического развития России все еще продолжают сменяться версиями о «масонском заговоре» узкой группы людей ради собственных корпоративных интересов18.

Многообразие, а следовательно – неоднозначность и антиноминальность, появившихся оценочных характеристик российской революции и в особенности Гражданской войны сопровождаются эпизодичностью повествования, преобладанием фактического материала главным образом биографического характера, идеализацией Белого движения, искусственным изолированием его по регионам, неотработанностью понятийного инструментария, ограничивающего научную полемику рамками отдельных факторов и даже фактов19.

По существу, современная отечественная историография, как, впрочем, и зарубежная, находятся лишь у истоков изучения истории Гражданской войны, в том числе и ее государственно-правовых форм, хотя научных и публицистических работ в последнее время появилось немало20.

На фоне актуализации всестороннего изучения истории Гражданской войны, затрагивающего все спектры государственной и общественной жизни России в 1917 – 1920 гг., задачей назревшей и крайне важной представляется осмысление этого феномена как столкновения либеральных, демократических и авторитарных тенденций в развитии российской государственности, переросшего в противостояние политических режимов и получившего в них свое дальнейшее развитие. Поэтому и большевизм, и Белое движение важно представлять не как некую «революционную» или «контрреволюционную абстракцию», а исследовать процесс их трансформации в политические режимы со всеми присущими им социальноэкономическими и социально-психологическими показателями, определявшимися общим уровнем развития российской государственности в начале ХХ в. и особенно в период с февраля по октябрь 1917 г.

Позитивным представляется наметившееся в последнее время сближение по многим параметрам изучения Гражданской войны между представителями отечественной, эмигрантской и зарубежной науки, хотя каждой из сторон присущ свой собственный подход, не лишенный многовариантности. Однако единая концепция вряд ли возможна, и не только по причине влияния политической конъюнктуры на процесс исторического исследования.

Являясь объектом исследования, Гражданская война как структурированное целое может рассматриваться только в ее динамике и самодвижении, определяемыми взаимодействием традиций и инноваций в государственной, политической, социальноэкономической, культурной и нравственно-ментальной плоскостях российской государственности в ее переломные этапы развития. В то же время уже имеющийся уровень научных разработок дает немалые возможности для достаточно корректного анализа истории Гражданской войны в контексте изучения эволюции российской государственности.

Научные результаты суммируются в понимание революции 1917 г. и последовавшей за ней Гражданской войны как проявлений традиционалистского вызова, возникшего на почве распада целостности массового мифологизированного сознания с его архаичным инстинктом неприятия власти как института и социальным рефлексом неотделимости власти от собственности. Гражданская война была следствием разрушения Российской империи, лишенной в критических ситуациях массовой поддержки именно как государство. Конфликт между идеализированными государственными представлениями и реальным государством не мог быть разрешен без катастрофических размеров социальных потрясений 21.

Поэтому Гражданская война должна была превратиться в борьбу идейно-политических течений, которые предлагали различные формы грядущего социального порядка. Закономерная неустойчивость политической системы объяснялась скоротечным перебором различных вариантов ее развития, реанимация которых предпринималась впоследствии неоднократно.

Последнее очень четко прослеживается в материалах данного сборника, который представляет собой комплексное описание состояния дел в современном изучении истории Гражданской войны.

Примечания Ватлин А.Ю. Сопротивление диктатуре как научная проблема: германский опыт и российская перспектива // Вопросы истории. 2000. № 11-12. С. 20–37; Инглхарт Р.

Постмодернизм:

меняющиеся ценности и изменяющиеся общества // Полис. 1997. №

5. С. 6–32.

Ильин М.В. Развитие России: от мечтаний к политическому расчету // Полития. 2000. № 1. С. 5–11; Люкс Л. Возвращение истории? Россия в поисках преемственности // Актуальные проблемы Европы. Вып. 2. Политическая культура и власть в западных демократиях и в России. М., 1997. С. 194; Кара-Мурза А.А.

Как возможна Россия? М., 1999.

Поляков Л.В. Методология исследования российской модернизации // Полис. 1997. № 3. С. 15; Пелипенко А.А.

Методология анализа и проблемы российской государственности // Общественные науки и современность. 2000. № 5. С. 104–110.

Гаджиев К. Антиномии между авторитаризмом и демократией в политической культуре России // Актуальные проблемы Европы. Вып. 2. Политическая культура и власть в западных демократиях и в России. М., 1997. С. 120; Ерасов Б.С.

Феномен «восточного деспотизма» как явление «нового мышления»

// Восток. 2000. № 4. С. 5–17.

Кантор В. Российское «сегодня» в историческом контексте // Открытая политика. 2000. № 3-4. С. 20–26; Методология анализа политической традиции в России: «круглый стол» ученых // Общественные науки и современность. 2000. № 2. С. 49–60.

Милюков П.Н. Очерки истории русской культуры. Т. 1. М.,

1993. С. 37–39; Пастухов В.Б. От государственности к государству:

Европа и Россия // Полис. 1994. № 2. С. 25.

Пайпс Р. Россия при большевиках. М., 1997. С. 578–579.

Булдаков В.П. Имперство и российская революционность (Критические заметки) // Отечественная история. 1997. № 3. С. 30.

Эктон Э. Новый взгляд на русскую революцию // Отечественная история. 1997. № 5. С. 68–69, 78.

Гражданская война в России: «Круглый стол» // Отечественная история. 1993. № 3. С. 112.

Миллер В.И. Всероссийское Учредительное собрание и демократическая альтернатива: два взгляда на проблему // Отечественная история. 1993. № 5. С. 24–25.

Черняк Е.Б. История и логика (структура исторических категорий) // Вопросы истории. 1995. № 10. С. 30.

Зимина В.Д. Гражданская война 1918 – 1920 гг. как политический конфликт в развитии российской государственности // Новый исторический вестник. 2004. № 2(11). С. 214–232.

Розенберг У. Формирование новой российской государственности // Отечественная история. 1994. № 1. С. 3–16.

Головин Н.Н. Российская контрреволюция в 1917 – 1918 гг. Ч. 1, кн. 1. Париж, 1927. С. 9; Какурин Н.Е. Как сражалась революция. Т. 1. М., 1990. С. 19.

Зимина В.Д. Интеллигенция Российского зарубежья 1920 – 30-х гг.: новые споры о старом // Новый исторический вестник. 2001.

№ 1(3). С. 62–72.

Пушкаревский Н. Раскрыть белую идею русской молодежи // Вестник (Париж). 1962. 1 янв.; Малло Е. Эмиграция // Вестник (Париж). 1961. 1 июня.

Кулешов С.В. Размышления о революции // Отечественная история. 1996. № 5. С. 110; Аграшенков А.В. Идеология и общественное сознание в Гражданской войне на северо-западе России: проблемы взаимосвязи. СПб., 1994. С. 3–4.

Бутаков Я.А. Белое движение на юге России: Концепции и практика государственного строительства (конец 1917 – начало 1920 г.). М., 2000; Езеев А. Два цвета ненависти: Идеологическая символика красного и белого // Родина. 2000. № 5. С. 44–45;

Цветков В.Ж. Белое движение в России, 1917 – 1922 годы // Вопросы истории. 2000. № 7. С. 56–73.

Кара-Мурза С.Г. Гражданская война (1918 – 1921) – урок для ХХI века. М., 2003.

Зимина В.Д. Гражданская война 1918 – 1920 гг. как политический конфликт в развитии российской государственности // Новый исторический вестник. 2004. № 2(11). С. 214–232.

С.В. Карпенко, А.В. Крушельницкий

–  –  –

Гражданская война в России явилась итогом глубочайшего кризиса, в который Россия погружалась на протяжении начала XX в.

Незавершенность запоздалых реформ, экономическая слабость, усугубленная Русскояпонской, а затем и Первой мировой войнами, колоссальность жертв, понесенных в этих войнах, разрушение авторитета власти, крах официальной идеологии, развал государственного аппарата и армии – все это повлекло радикализацию политических настроений масс, революционные взрывы 1905 и 1917 гг., крушение монархии, распад страны. Апогеем идейного, социально, политического раскола российского общества и стала ожесточенная междуусобная – гражданская – война.

Гражданская война – это отрытое вооруженное противоборство соперничающих за власть в стране непримиримо враждебных сил, каждая из которых претендует на единственно верное понимание и выражение истинных жизненных интересов граждан данной страны.

Такие войны отличают особая жестокость и практически всеобщая вовлеченность гражданского населения.

Согласно концепции В.Д. Зиминой, Гражданская война в России явилась следствием разрушения Российской империи и стала переломным этапом в развитии российской государственности, когда произошел переход от одной фазы революционного разрушения старой государственности к другой, более радикальной, когда борьба за выбор судьбы страны вылилась в беспощадное военно-политическое противоборство между вновь возникшими политическими режимами, каждый из которых боролся за свой вариант возрождения российской государственности 1.

*** Начало Гражданской войны в России ознаменовалось в конце октября – начале ноября 1917 гг.

вооруженными столкновениями в Петрограде и Москве.

Они были развязаны руководителями партии большевиков, рвавшимися к власти. Дальнейшее расширение масштабов войны и ее затягивание вплоть до конца 1922 г. (на российском Дальнем Востоке) обусловливалось стремлением большевиков, захвативших государственную власть, монополизировать ее, уничтожив своих многочисленных противников.

Наиболее активные и непримиримые антибольшевистские силы объединились в Белом движении.

Белое движение – это совокупность государственных образований, вооруженных сил, политических институтов и общественных организаций, боровшихся в годы Гражданской войны против диктатуры большевиков в России военными, экономическими, политическими и идеологическими средствами с целью ее ликвидации в масштабах всей страны. В ходе войны главное место в нем занимал военный аспект (создание боеспособной вооруженной силы). Второстепенными, вспомогательными были вопросы государственного строительства и «устройства тыла», в связи с чем решались вопросы внутренней и внешней политики (крестьянский, рабочий, национальный), создавался государственный аппарат, регулировалась экономическая жизнь. Термин «Белое движение» возник после окончания Гражданской войны, в эмигрантский период антибольшевистской борьбы 2.

Для большевиков подавление сопротивления своих противников было единственной возможностью удержать власть в крестьянской стране с целью превращения ее в базу международной социалистической революции. Оценивая опыт Парижской коммуны, В.И.

Ленин считал главной причиной ее гибели неспособность «подавить сопротивление свергнутых эксплуататоров». Большевики были совершенно уверены в исторической оправданности и справедливости применения беспощадного насилия против своих врагов и «эксплуататоров» вообще, а также принуждения по отношению к колеблющимся средним слоям города и деревни, прежде всего – крестьянству.

Для многих участников Белого движения – офицерства, казачества, интеллигенции, помещиков, буржуазии, бюрократии и духовенства – вооруженное сопротивление большевикам было единственным средством борьбы за возвращение утраченной власти и сохранение России в их традиционном понимании. На протяжении всей войны смысл существования Белого движения, ведущей силы антибольшевистского лагеря, состоял в попытках на части территории бывшей империи возродить российскую государственность, воссоздать армию и государственный аппарат, восстановить права собственности и свободу торговли, мобилизовать все возможные людские и хозяйственные ресурсы для того, чтобы создать массовую и снабженную всем необходимым армию, обеспечить ей поддержку со стороны большинства населения и свергнуть власть большевиков. На стороне белых были опыт государственного управления, знание военного дела, накопленные материальные богатства, а также тесные связи со странами Запада. К этому добавились оскорбленность в патриотических чувствах, решимость защитить «цивилизацию и культуру», классовая ненависть к «черни», нараставшие в борьбе ожесточенность и мстительность, острая жажда возмездия. Все это вместе взятое в значительной мере компенсировало их численное меньшинство.

Решающим фактором, определявшим ход войны, стала позиция крестьянства (более 80 % населения), колебавшегося от пассивности до активной вооруженной борьбы против и «красных», и «белых». Это была крестьянская реакция на политику большевистской диктатуры, а равно и диктатур белых генералов. В результате соотношение сил красных и белых неоднократно менялось, что в конечном итоге и предопределило исход войны.

Упрочение власти большевиков, их внутренняя и внешняя политика, распад Российской империи и зарождение Белого движения вызвали активное вмешательство в Гражданскую войну в России ведущих мировых держав. Их побудило к этому прежде всего стремление реализовать собственные экономические и политические интересы за счет России: в идеале – расчленить Россию и навсегда вывести ее из разряда великих держав, устранив таким образом конкурента.

При этом задача ликвидации чуждого им большевистского режима являлась вторичной. Хотя возможности держав ограничивались социальноэкономическим кризисом, вызванным мировой войной, их военная интервенция, а также и материальная помощь белым армиям существенно повлияли на ход войны.

Противовесом, «противоходом», интервенции, «экспорту контрреволюции», стали упорные попытки большевиков осуществить «экспорт революции» в молодые национальные государства, образовавшиеся из окраинах развалившейся Российской империи.

Большевики стремились вооруженным путем «советизировать» их, чтобы расширить плацдарм «мировой социалистической революции», вызвать революционные взрывы в сопредельных странах Европы и Азии. Ряд факторов, как внутренних, так и международных, способствовал частичной реализации стратегии большевиков.

Многие народы, чьи территории входили в состав Российской империи, в условиях Гражданской войны восстановили или впервые обрели государственную независимость, вступив на путь демократического развития. Отстаивая национальные интересы, их правительства своей политикой способствовали ослаблению антибольшевистского лагеря; иногда их вооруженные силы действовали против белых. Но, с другой стороны, они существенно ограничили большевикам возможность «экспорта революции».

Наиболее значительную роль в этом сыграли Польша, Эстония и Грузия.

Чтобы понять закономерности хода Гражданской войны, выявить ведущие тенденции в кажущемся хаосе событий, вскрыть главные факторы победы большевистской диктатуры и поражения Белого движения, необходимо положить в основу изучения и преподавания Гражданской войны четкую периодизацию, основанную на фиксации действительно переломных моментов, когда в силу многообразных и взаимосвязанных причин резко менялось соотношение сил.

Первым таким переломным моментом явился насильственный захват большевиками власти и создание ими своего однопартийного правительства, Совета народных комиссаров (Совнарком; СНК), во главе с Лениным 25 – 26 октября 1917 г. (с 1 февраля 1918 г.

СНК ввел на территории России григорианский календарь (новый стиль); разница между ним и юлианским календарем (старым стилем) в XX в.

составляет 13 дней, поэтому 1 февраля стало 14-м;

события, произошедшие до 1(14) февраля, принято датировать старым стилем, после 1(14) февраля – новым).

Захват большевиками власти дал решающий толчок возникновению широкого антибольшевистского движения. Его ядром, его самой организованной и боеспособной силой стало Белое движение. Дальнейшие победы и поражения воюющих армий на фронтах (независимо от численности войск и протяженности фронтов) определялись соотношением военных сил большевистского государства и антибольшевистских государственных образований. А силы эти, в свою очередь, прямо зависели от их экономических ресурсов, от массовости социальной опоры, от помощи со стороны зарубежных союзников, от политико-морального состояния фронта и тыла.

*** Первый период Гражданской войны и Белого движения (октябрь 1917 – февраль 1918 гг.) отличался относительной быстротой и легкостью установления власти «советских партий» (большевиков и их первоначальных союзников – левых эсеров и мелких партий социал-демократического толка) и ликвидации вооруженного сопротивления их противников (под Петроградом, в Москве, на Украине, Дону, Кубани и т.д.).

Для этого периода характерна, прежде всего, широкая социальная опора у большевиков. Они решительно ликвидировали помещичье, и вообще частное, землевладение, декларировали передачу земли крестьянам, приступили к выводу страны из мировой войны, ввели рабочий контроль в промышленности, признали право народов бывшей империи на обретение государственной самостоятельности. Поэтому основная масса населения поддержала их. Эта массовая поддержка компенсировала численную и организационную слабость первоначальной вооруженной силы большевиков (отрядов Красной гвардии, революционно настроенных матросов и солдат старой армии).

Однако первые же дни и недели пребывания у власти развеяли дооктябрьские иллюзии большевиков о невозможности упорного и организованного сопротивления «свергнутых эксплуататоров» и скорой помощи со стороны европейского пролетариата.

Правительство Ленина сразу же столкнулось с саботажем чиновников министерств и крупных общественных и коммерческих организаций: те упорно отказывались выполнять декреты (законодательные декларации) Совнаркома и Всероссийского центрального исполнительного комитета (ВЦИК).

С другой стороны, против большевистского Совнаркома выступили ведущие социалистические партии – эсеры и меньшевики. Обладая прочными позициями в профсоюзах, в частности – Викжеле (профсоюз железнодорожников), они отказались признавать Совнарком, избранный II Всероссийским съездом Советов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов исключительно из большевиков и левых эсеров. Настаивая на сформировании нового правительства без большевиков, они угрожали Совнаркому всеобщей забастовкой железнодорожников.

Большевистское руководство вынуждено было пойти на переговоры с представителями эсеров и меньшевиков о сформировании нового правительства, но повело их так, что они завершились провалом и укреплением позиций большевиков 3.

Те, кто поднялся на вооруженную борьбу против власти большевиков (офицеры, казаки тыловых частей, юнкера, студенты и гимназисты), в первые послеоктябрьские месяцы не обрели сколько-нибудь значительной социальной опоры. Поэтому их попытки организовать сопротивление в обеих столицах, в других городах, на фронте и в казачьих областях оказались слабыми.

Донскому атаману А.М. Каледину не удалось поднять казаков-фронтовиков против Совнаркома, ибо казачьи части, возвращаясь с фронта, расходились по домам: уставшие от войны, казаки не хотели драться, а тем более с большевиками, объявившими о прекращении «Германской» войны. Своих врагов они видели не в большевиках, а в безземельных иногородних крестьянах, составлявших на Дону около половины сельского населения и жаждавших отобрать землю не только у помещиков, но и казаков, на которых они батрачили 4.

Из-за нежелания донских казаков воевать против большевистского Совнаркома генералам М.В. Алексееву и Л.Г. Корнилову за декабрь 1917 – январь 1918 гг. не удалось сформировать на Дону многочисленную армию из добровольцев.

Первым командующим Добровольческой армии стал генерал от инфантерии Лавр Георгиевич Корнилов (1870 – 1918). Он происходил из семьи казачьего офицера Сибирского казачьего войска, окончил Михайловское артиллерийское училище в 1892 г. и Николаевскую академию Генштаба в 1898 г. Участвовал в Русско-японской и Первой мировой войнах. С августа 1914 г. – командир 48-й пехотной дивизии, в апреле 1915 г. попал в плен, в июле 1916 г. бежал. В марте–апреле 1917 г. командовал войсками Петроградского военного округа, в мае–июне командовал 8-й армией, в июле – войсками Юго-Западного фронта. С 18 июля – верховный главнокомандующий русской армией, 25 августа он отказался подчиниться главе Временного правительства А.Ф. Керенскому, 2 сентября был арестован и заключен в тюрьму в г. Быхове. 19 ноября был освобожден и уехал в Новочеркасск, где 25 декабря 1917 г. вступил в командование Добровольческой армией 5.

В Добровольческую армию вступило лишь около 5 тыс. офицеров, юнкеров и гимназистов старших классов. Не удержавшись на Дону, армия в феврале двинулась на Кубань, рассчитывая получить там поддержку казачества.

Эти расчеты не оправдались:

кубанские казаки, как и донские, не хотели воевать.

Добровольцам, оказавшимся во враждебном окружении местного населения, на Кубани пришлось вступить в партизанскую войну на выживание6.

*** В ряду первых антибольшевистских выступлений ярким, трагическим событием стало казачье Астраханское восстание.

К началу января 1918 г. в Астрахани и всей Астраханской губернии царила предгрозовая атмосфера.

Войсковое правительство Астраханского казачьего войска и большевистский Астраханский Военнореволюционный комитет (ВРК) были готовы начать открытую борьбу друг с другом и находились в напряженном выжидании. В большинстве уездов вернувшимися домой солдатами-фронтовиками была уже установлена Советская власть. ВРК, опиравшийся на поддержку солдат гарнизона, населения рабочих окраин, по примеру Саратова и Царицына, счел необходимым перейти к решительным действиям и назначил на 15 января созыв губернского Съезда Советов с целью провозглашения в губернии Советской власти.

Атаман И.А. Бирюков при поддержке войскового штаба и правительства принял решение о немедленном выступлении против большевиков всеми наличными силами, не дожидаясь прибытия в город Астраханской казачьей бригады. Силы были не велики: две офицерские роты, полк казаков-добровольцев, Астраханская четырехорудийная батарея, переукомплектованная офицерами, рота студентов и гимназистов, записавшихся в «вольные казаки». Общая их численностью составляла 1 600–1 700 человек. В ночь с 11 на 12 января казаки развернули боевые действия против большевиков.

Однако застать врасплох уже подготовившиеся к атаке силы ВРК не удалось. Передовые казачьи и офицерские отряды увязли в стычках и перестрелках в городских кварталах. В крепость и порт были стянуты красные добровольческие отряды из рабочих и крестьян.

Партизанские отряды действовали в русских и татарских кварталах, на городских окраинах в тылу у наступавших казаков. Кровавая схватка в Астрахани затянулась почти на две недели и закончилась поражением казаков.

Большевики развернули массовые репрессии против казаков, интеллигенции и учащейся молодежи. В итоге Астраханское казачье войско было фактически ликвидировано7.

*** В конце 1917 – начале 1918 гг. большевистская власть оказалась защищенной от интервенции.

Обострившаяся до предела вооруженная борьба Антанты и Четверного союза на Западном фронте, а с другой стороны – недооценка опасности большевизма в правительственных кругах Великобритании, Франции и США, не позволили им немедленно оказать поддержку антибольшевистским силам в России.

Большевики, со своей стороны, впервые осуществили «экспорт революции» в образовавшуюся в ноябре 1917 г. Украинскую народную республику, высшим органом власти которой стала Центральная рада, составленная из представителей украинских социалистических партий (эсеров, меньшевиков и т.п.).

Центральная рада отказалась признать большевистский Совнарком и взяла курс на отделение Украины от России. Тогда руководство большевиков в декабре 1917 г. организовало в Харькове 1-й Всеукраинский съезд Советов, который провозгласил Украину Советской республикой, объявил Центральную раду вне закона и сформировал правительство в основном из большевиков.

Российское большевистское правительство оказало содействие украинскому в формировании войск, направив на их усиление отряды Красной гвардии, солдат и матросов из России. Используя организованные большевиками вооруженные выступления рабочих в украинских городах, советские войска свергли власть Центральной рады на большей части территории Украины. Киев был взят 26 января 1918 г. В ответ на насильственную вооруженную «советизацию» Украины Центральная рада провозгласила независимость Украинской народной республики (11 января) и пошла на заключение мира с Германией и ее союзниками в Бресте (27 января). В соответствии с договором, германские войска должны были очистить Украину от большевиков в обмен на поставки продовольствия.

*** Активность и многообразие сопротивления большевикам было в немалой степени спровоцировано последовательным стремлением большевистского руководства монополизировать власть в стране, физически уничтожив все прочие политические силы, включая даже социалистические, демократические партии (меньшевиков, эсеров и т.п.).

С первых дней своего пребывания у власти большевики приступили к созданию аппарата собственной диктатуры. Особая роль при этом отводилась карательно-репрессивным органам. Первым из них стала Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и саботажем (ВЧК), созданная 7 декабря 1917 г. Председателем ее назначили одного из старейших большевиков-ленинцев Ф.Э. Дзержинского.

За первые месяцы своей работы ВЧК при поддержке большевистского Совнаркома дополнительно к оперативно-розыскным функциям присвоила себе также право суда и приведения в исполнение вынесенных ею же приговоров. Уже к лету 1918 г. ВЧК развернула широкую сеть своих местных подразделений (губернских, городских, уездных ЧК), в которых работало несколько тысяч сотрудников, и сформировала корпус собственных войск численностью более 26 тыс.

бойцов. Тем самым ВЧК превратилась в универсальный и мощный инструмент укрепления диктатуры большевиков.

На ВЧК была также возложена борьба с коррупцией в советском государственном аппарате, которая, сразу возникнув в этом аппарате, стала распространяться по мере его укрупнения 8.

*** 5 января 1918 г. в Петрограде начало работу Учредительное собрание. Председателем его был избран В.М. Чернов, главный идеолог партии эсеров 9.

Требование созыва Учредительного собрания было центральным в программах большинства социалистических и либеральных партий (от меньшевиков до кадетов). Соответствующий пункт содержался и в программе партии большевиков.

Предполагалось, что, будучи избранным путем всеобщих равных прямых выборов при тайном голосовании, оно сможет решить основные проблемы развития страны:

обеспечить справедливое решение аграрного и рабочего вопросов, определить форму правления, разработать и принять конституцию страны. В выборах, назначенных и подготовленных еще Временным правительством и проведенных уже при большевиках в ноябре–декабре 1917 г., приняли участие около половины избирателей.

Итоги первых в истории России свободных, демократических выборов (впервые голосовали женщины, солдаты и неимущие) показали, что большевики не имеют поддержки большинства населения: эсеры получили 40,6 % голосов, прочие социалистические партии – 17,8 %, большевики – 22,9 %, остальные 18,7 % голосов были отданы кадетам, представителям национальных, областнических, казачьих объединений и правых организаций.

Получив в результате первых в России истинно демократических выборов большинство в собрании, социалисты во главе с эсерами, а также поддержавшие их беспартийные депутаты, не примирившись с незаконным захватом власти большевиками, намеревались сформировать новое правительство вместо Совнаркома.

В этом правительстве, считали они, могли быть представлены все демократические силы, но в нем не должно было быть места лидерам большевиков Ленину и Троцкому.

Поэтому 6 января по решению Ленина большевики разогнали Учредительное собрание, предварительно расстреляв организованные в его поддержку в Петрограде народные демонстрации.

И сразу вслед за тем начали репрессии против своих бывших товарищей по борьбе с самодержавием:

социалистические партии были объявлены контрреволюционными, их газеты закрывались, их лидеры и активисты арестовывались. Единственной партией, которая поддержала большевиков в деле разгона Учредительного собрания, стали левые эсеры, чьи представители еще в декабре получили семь мест в Совнаркоме10.

Разгон всенародно избранного Учредительного собрания под предлогом его «контрреволюционности»

ярко обнаружил стремление партии Ленина любыми способами удержать захваченную власть и тем самым поколебал симпатии к ней крестьян и части рабочих, вызвал рост враждебности к ней среди интеллигенции, мелкой и средней городской буржуазии.

10 января в Таврическом дворце начал работу III Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов, а 13 января к нему присоединились делегаты открывшегося III Всероссийского съезда Советов крестьянских депутатов. Слияние Советов рабочих и солдатских депутатов с Советами крестьянских депутатов произошло и на местах. Так было завершено создание единой системы Советов.

Всероссийский центральный исполнительный комитет, избиравшийся Всероссийским съездом Советов рабочих, крестьянских и солдатских (впоследствии – красноармейских) депутатов, скоро был превращен, по сути, в псевдопарламент, не обладавший реальной властью и являвший ширмой всевластия большевистского Совнаркома.

Постановлением объединенного III Всероссийского съезда Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов «О федеральных учреждениях Российской Республики» провозглашалось учреждение федерации советских республик, основанной на добровольном союзе всех народов, населяющих Россию,

– Российской социалистической федеративной советской республики (РСФСР).

15 января, в дни работы съезда, СНК принял декрет о создании Рабоче-крестьянской красной армии (РККА), комплектуемой на добровольных началах из рабочих и крестьян. 18 января III съезд Советов утвердил «Декларацию прав трудящегося и эксплуатируемого народа», в которой для защиты завоеваний революции декретировалось, с одной стороны, образование Красной армии, с другой – полное разоружение имущих классов.

По сути, решения этого съезда Советов, представлявшего интересы далеко не всех социальных слоев и народов России, подменили собой те решения, которые население страны ожидало от Учредительного собрания. И это стало еще одним фактором усиления антибольшевистской борьбы.

*** Боевая ценность первых формирований добровольческой Красной армии была невысока. Они были наскоро сколочены из совершенно разнородных элементов – частей старой армии, отрядов красногвардейцев, матросов-анархистов, крестьянских ополчений 11. Их отличала худшего вида партизанщина:

выборность командиров, «митинговое управление», когда на митингах бойцы решали, выполнять ли приказы командиров.

В начале 1918 г. в только что созданную добровольческую Красную армию офицеры, даже из средних слоев, не пошли: служить «агентам немцев» и «узурпаторам власти» они считали позором и предательством России. В основном в нее записывались солдаты, развращенные войной, не пожелавшие вернуться к мирному труду, а решившие и дальше жить на казенном содержании. Пошли и деклассированные, уголовные элементы, рассчитывавшие на то, что положение «человека с ружьем», возможность легально заниматься «грабежом награбленного» вполне обеспечит их материальные потребности. Поэтому первые формирования Красной армии отличались крайне низкой дисциплиной и боеспособностью. Один из ее руководителей Г.Я.

Сокольников характеризовал их так:

«Героизм отдельных лиц и бандитизм основных масс».

Призывы большевиков к пролетариату («Все, как один, – в ряды Красной армии!!!» и т.п.) отзыва не находили. И когда немцы и австрийцы, после отказа Троцкого подписать мир с Германией и ее союзниками в Бресте, двинулись в наступление, противопоставить им оказалось нечего. Первые части добровольческой Красной армии разбегались при подходе немцев так же резво, как и совершенно разложившиеся части старой армии, уже демобилизованной большевиками.

Угроза занятия Петрограда немцами вынудила большевиков прибегнуть к ужесточению дисциплины в армии и обратиться к патриотическим чувствам населения. 22 февраля был опубликован написанный Троцким декрет «Социалистическое отечество в опасности». Декрет, в частности, возрождал смертную казнь, отмененную Временным правительством. Смысл декрета был таков: «Раньше мы, большевики, были не у власти, и отечество для нас являлось всего лишь территорией, где можно разжечь пожар мировой пролетарской революции, после победы которой отечеством пролетариата станет весь мир.

До Октября для нас самым главным было свалить Временное правительство, поэтому мы были «разложенцами»:

пропагандой против войны разлагали армию. Теперь мы у власти, теперь мы превращаем Россию в базу мировой пролетарской революции, и эту базу, то есть «социалистическое отечество», мы должны защитить любой ценой. Для достижения этой цели все средства хороши».

Декрет «Социалистическое отечество в опасности» требовалось донести до «широких масс». По всей стране большевики организовывали митинги, их ораторы призывали к вступлению в Красную армию.

Самые сознательные рабочие записывались, но таких нашлось немного.

В итоге спустя десятки лет, даже в относительно новой энциклопедии «Гражданская война и военная интервенция в СССР» (М., 1987), можно прочитать почти дословное повторение одного из лживых утверждений советской историографии: День Красной армии отмечается с 1918 г., когда «в обстановке наступления войск германо-австрийского блока на Советскую Россию 22 февраля 1918 года опубликован декрет-воззвание Совнаркома от 21 февраля – «Социалистическое отечество в опасности». 23 февраля 1918 года состоялись митинги в различных городах страны. Этот день ознаменовался массовым вступлением добровольцев в Красную армию. В ознаменование массового подъема советского [!] народа на защиту социалистического отечества и мужественного сопротивления отрядов Красной армии германо-австрийским захватчикам. День 23 стал отмечаться ежегодно».

В действительности все было иначе.

Отряды матросов Балтийского флота – «краса и гордость революции», – посланные под Нарву, бежали с поля боя, за что их предводитель большевик П.Е.

Дыбенко был тогда же отдан под партийный суд.

Организованное сопротивление оказали лишь отряды под командованием полковника И.Г.

Пехливанова. Этот русский подданный болгарского происхождения, герой сражений Первой мировой войны, на верность Совнаркому не присягал, но собрал вокруг себя «ударников»-георгиевских кавалеров, получил немного боеприпасов из Петрограда и ненадолго задержал немцев на псковском направлении.

В итоге 23 февраля немцы взяли Минск, а 25-го – Псков. Остановило их только подписание «похабного»

Брестского мира.

Таким образом, 23 февраля 1918 г. в действительности было днем позорного бегства Красной армии и восстановления смертной казни.

Спустя год, когда большевики построили основу армии, необходимой им прежде всего для уничтожения противников внутри России, день 23 февраля 1919 г. был объявлен «Днем красного подарка». Имелось с виду организовать добровольные пожертвования населения в пользу Красной армии. С предложением провести «Д ень красного подарка» выступил заместитель Троцкого Э.М.

Склянский еще в январе 1919 г.

К 23 февраля подготовили плакаты, организовали митинги, а главное – провели массовые конфискации имущества у «буржуев»:

армия действительно остро нуждалась в теплой одежде, обуви, лекарствах и многом другом, но население не спешило всем этим делиться. На фронт посылали шинели, валенки, недырявые сапоги, перевязочные материалы, специально сшитые кисеты и прочее.

Конфискованные у «буржуев» под благовидным предлогом бобровые шубы и собольи манто, естественно, фронтовикам не достались. И в отличие от 23 февраля 1918 г. широкомасштабная кампания «Дня красного подарка» запомнилась хорошо.

В 1920 г. большевикам вновь понадобились массовые митинги – в ознаменование побед над белыми на Восточном фронте и в преддверии побед на Южном.

Но день январского декрета о создании Красной армии уже прошел. Тогда решили увязать празднование с годовщиной «Дня красного подарка», когда, по утверждению большевистской пропаганды, проявилась «массовая солидарность тыла и фронта». В итоге годовщину отметили скромно – несколькими статьями в прессе.

23 февраля 1921 г. пропаганда уже слегка раскрутила годовщину событий, связанных с созданием Красной армии.

И, наконец, 23 февраля 1922 г. впервые полноценно и торжественно отпраздновали День Красной армии, с парадом на Красной площади. А первоначальное значение даты, истинные события того дня в 1918 г. стали уже забываться под напором лживой праздничной пропаганды.

*** Все же, несмотря на партизанщину и низкую боеспособность, первые части Красной армии за счет поддержки рабочего и крестьянского населения, многократного численного превосходства и снабжения со складов старой армии сумели, ценой больших жертв, подавить разрозненные очаги антибольшевистского сопротивления, установить Советскую власть в Сибири, на Дальнем Востоке. И в частности, удержать Екатеринодар. При штурме этого города, 13 апреля, погиб первый командующий Добровольческой армией генерал Корнилов и в командование вступил генерал А.И. Деникин.

Генерал-лейтенант Антон Иванович Деникин (1872 – 1947) родился и вырос в семье бывшего крепостного крестьянина, выслужившегося в офицеры.

Он окончил курсы при Киевском пехотном юнкерском училище в 1892 г. и Николаевскую академию Генштаба в 1899 г. Помимо службы занимался военной публицистикой, писал рассказы и очерки о жизни русской армии. Участвовал в Русско-японской и Первой мировой войнах. В 1917 г. – главнокомандующий армиями сначала Западного фронта, затем – ЮгоЗападного. 29 августа был арестован по распоряжению Временного правительства за поддержку Л.Г. Корнилова, 19 ноября был освобожден из тюрьмы и выехал из Быхова в Новочеркасск, где вступил в Добровольческую армию. С февраля 1918 г. – помощник командующего Добровольческой армией, с апреля – командующий армией, с января 1919 г. – главнокомандующий Вооруженными силами на юге России. 4 апреля 1920 г.

после их отступления в Крым передал командование генералу П.Н. Врангелю и покинул Россию. В 1920– 1930-е гг. жил в Англии, Бельгии, Венгрии и Франции, где написал 5-томные «Очерки русской смуты», первое фундаментальное исследование Гражданской войны.

Отказался от предложения гитлеровцев переехать в Германию и в хороших материальных условиях продолжить историко-литературную работу. В 1945 г.

переехал в США, где и окончил свои дни 12.

*** Первый период Гражданской войны и Белого движения повлек немалые жертвы с обеих сторон, но ни одной из них не дал решающего преимущества, сохранялось неустойчивое равновесие. И для красных, и для белых это был период организационной слабости, период становления своих вооруженных сил и госаппарата. В городах Поволжья, Сибири, а также в Петрограде и Москве возникли одна за другой подпольные офицерские организации. Добровольческая армия сумела выжить и сохранить основные кадры.

Белое движение переживало подпольно-партизанский период становления, когда закладывались идейные, организационные, кадровые и материальные основы будущих белых правительств и их армий. В то же время большевистское руководство форсировало строительство советского аппарата в центре и на местах, пришло к выводу о необходимости формирования массовой вооруженной силы как главного фактора упрочения собственной власти. Крестьянство в массе своей проявляло относительное равнодушие как к белым, так и красным. Именно это и обусловило отсутствие решающих успехов у той и другой стороны.

*** Второй период Гражданской войны и Белого движения (март – ноябрь 1918 г.) характеризуется коренным изменением соотношения социальных сил внутри страны, что явилось прямым результатом политики правительства Ленина.

Более чем разгон Учредительного собрания, отношение разных групп населения к большевикам ухудшило заключение 3 марта 1918 г. с Германией и ее союзниками Брестского мирного договора, по которому под контроль Германии передавались Прибалтика, Польша, Белоруссия и Украина. Правительство Ленина вынуждено было принять эти предъявленные в ультимативной форме условия после успешного наступления германских войск, взявших 23–24 февраля Минск и Псков, когда выяснилось, что Красная армия не в состоянии защитить Петроград, как и Россию в целом.

Главным мотивом принятия этих унизительных условий было стремление любой ценой сохранить свою власть над Россией с целью превращения ее в базу международной революции. Но основная масса населения, даже смертельно устав от тягот почти четырехлетней войны, не смогла примирить свои патриотические чувства с интернациональными расчетами большевиков. Заключение сепаратного мира с Германией, уступка ей значительной территории и выплата 6 млдр золотых марок (это составляло 2 млрд 778 тыс. золотых руб. или 4 800 тонн золота) были восприняты как невыполнение большевиками их обещания заключить «всеобщий демократический мир без аннексий и контрибуций», как предательство национальных интересов России. Брестский мир был прозван в народе «похабным».

Но наиболее резкий рост враждебности к большевикам среди крестьянского населения вызвал их поворот в продовольственной политике. Получив помещичью землю, крестьяне, прежде всего зернопроизводящих губерний (украинских и южнорусских), считали несправедливым сохранение введенной Временным правительством государственной хлебной монополии.

Хлебная монополия – это исключительное право государства (в лице соответствующего центрального учреждения и его местных и зарубежных органов) на скупку по заниженным ценам у сельхозпроизводителей и торговлю хлебом (продовольственным и фуражным зерном) внутри страны, его экспорт и импорт. Впервые попытку ввести хлебную монополию предприняло Временное правительство весной 1917 г. в целях обуздания спекуляции хлебом, улучшения снабжения армии и городов. Однако она оказалась сорвана отказом крестьян и помещиков продавать хлеб по низким государственным ценам.

Низкие цены, по которым Советское государство скупало зерно, в условиях обесценения бумажных рублей и роста цен (инфляции) не позволяли крестьянам, имеющим излишки хлеба, не только получать прибыль от его продажи и приобретать остро необходимые и постоянно дорожавшие промышленные товары, но даже окупать затраты на его производство. Зажиточная верхушка деревни («кулаки») и середняки, уклонявшиеся в 1917 г. от продажи зерна по низким ценам и тем сорвавшие хлебную монополию, ждали от большевиков разрешения свободной торговли и одновременно продавали его по высоким спекулятивным целям, наживаясь на голоде населения городов и зернопотребляющих губерний.

«Кулаки» – это зажиточная верхушка крестьянства (накануне 1917 г. – около 15 %); владельцы наибольшего количества земли, скота и сельхозорудий.

Они постоянно нанимали на работу бедноту, ежегодно получали большое количество зерна сверх собственных потребностей и продавали его на рынке. Они являлись основными производителями и поставщиками сельхозпродукции на рынок, обладали наибольшими свободными средствами для развития сельскохозяйственного производства. С точки зрения большевиков, они являлись «сельской буржуазией», которая подлежала уничтожению как «самый многочисленный эксплуататорский класс» в России.

Середняки являлись средним по зажиточности слоем крестьянства (накануне 1917 г. – около 20 %). Они владели средним количеством земли, скота и сельхозорудий, иногда нанимали сельхозрабочих, периодически получали небольшое количество зерна сверх собственных потребностей и продавали его на рынке, стремясь выбиться в «кулаки».

Между тем с захватом в феврале–марте германскими и австрийскими войсками Украины и продвижением их на территорию Донской области прекратился подвоз зерна в центральные губернии России с Украины, крайне затруднилась его доставка с Дона и Кубани. Резко сократилась продажа хлеба в городах, выросли очереди, поднялись панические настроения. По городам прокатились стихийные голодные бунты, направленные против местных органов Советской власти. Недовольство населения и страх перед надвигавшимся голодом использовали противники большевиков, убеждая, что голод стал результатом неумения новой власти решать хозяйственные проблемы.

Широко распространился лозунг: «Долой хлебную монополию и большевиков из Советов!».

Для решения продовольственной проблемы в мае 1918 г. Народный комиссариат по продовольствию (Наркомпрод) был наделен неограниченными чрезвычайными полномочиями по закупке хлеба по низким государственным ценам, свободная торговля запрещалась, были введены карательные меры против лиц, скрывающих хлебные «излишки» и отказывающихся продавать зерно государству по установленным им ценам (ниже рыночных). Под «излишками» имелась в виду та часть собранного урожая хлебов, которая, за вычетом продовольственного и фуражного зерна, необходимого для пропитания крестьянской семьи и прокорма скота, а также для засева полей на следующий год, могла быть продана на рынке.

Тем самым правительство Ленина сделало решительный шаг в направлении, совершенно противоположном чаяниям и интересам крестьян: оно ввело продовольственную диктатуру (проддиктатуру).

В мае рабочие крупных городов, наиболее страдающих от голода, по собственному почину начали формировать вооруженные продовольственные отряды (продотряды) и посылать их в деревни за продовольствием. Правительство Ленина поддержало это движение.

В июне, когда в результате восстания Чехословацкого корпуса был прекращен подвоз хлеба из Сибири и некоторых районов Поволжья, продовольственное положение еще более обострилось.

Волна стихийных бунтов поднималась все выше, грозя смести власть большевиков. В этих условиях сохранение хлебной монополии и диктаторские методы ее проведения оказались единственным способом не только спасения населения городов от голода, но и, что было более важным для большевиков, развертывания Красной армии и строительства партийного и Советского государственного аппаратов.

Однако сопротивление зажиточного крестьянства хлебной монополии росло и правительству Ленина стало очевидно: одной военной силы для проведения ее в жизнь недостаточно и потому необходимо найти в деревне социальную опору. Такой единственной социальной опорой большевиков в деревне была беднота, экономически и политически зависимая от зажиточной части деревни. В июне правительство Ленина приступило к организации комитетов бедноты (комбедов), которые стали чрезвычайными органами власти в деревне. С их помощью большевики попытались организовать беднейших крестьян и батраков, обеспечить им поддержку, в том числе и вооруженную, со стороны рабочих и направить против зажиточных крестьян, имеющих зерно, предназначенное для продажи. При этом были учтены и использованы как вековая ненависть бедноты к зажиточным односельчанам («мироедам»), так и ее заинтересованность в получении части конфискованного хлеба и перераспределении бывших помещичьих земель, лучшая и большая часть которых была захвачена «кулаками».

Деревенская беднота – это малоземельные и безземельные крестьяне (накануне 1917 г. – около 60 % всего крестьянства); одни из них арендовали землю и прочее у «кулаков», другие работали в «кулацких»

хозяйствах в качестве батраков – наемных сельхозрабочих. Батраки, в понимании большевиков, являлись «сельским пролетариатом». Со своей стороны, бедные крестьяне называли «мироедами» (от слова «мир» в значении «крестьянская община») «кулаков», у которых они брали в долг или в аренду землю, зерно, сельхозорудия и скот на кабальных условиях возврата или отработки.

За лето комбеды, хотя активно действовали только те, которым постоянно помогали продотряды и привлеченные к сбору хлеба части Красной армии, собрали достаточно «излишков», чтобы поддержать полуголодное существование городов и потребляющих губерний. Одновременно они конфисковали у «кулаков»

часть земли, скота и инвентаря, распределив их между бедняками. Ленин назвал это «социалистической революцией в деревне».

Однако, сняв остроту продовольственной проблемы, комбеды оттолкнули от большевистской власти середняков, которые в насильственных мерах против зажиточной верхушки увидели угрозу своим собственным интересам и устремлениям мелких хозяев – выбиться в крупные сельхозпроизводители. В итоге середняки поддержали кулачество в его борьбе против большевиков, и в зернопроизводящих губерниях на борьбу против большевистской власти поднялась основная масса сельского населения. Против большевиков выступила самая активная сила – бывшие фронтовики, поддержавшие их в октябре 1917 г.

Одновременно выросла популярность левых эсеров, которые выступили как против Брестского мира, так и против конфискаций, продотрядов и комбедов.

Согласно официальной версии советской историографии, выражая резкий рост недовольства крестьян политикой большевиков, левые эсеры 6 июля убили германского посла графа В. Мирбаха и подняли вооруженное восстание в Москве, пытаясь свергнуть ленинский Совнарком и разорвать договорные отношения между Германией и РСФСР. Данные современных исследователей дают основания подозревать большевистское руководство в провокации.

Подавив восстание, большевики обрушили репрессии против левых эсеров, выводя их представителей из органов Советской власти.

Результатом стало окончательное установление однопартийной диктатуры большевистской партии.

Одновременно, по мере роста числа восстаний и заговоров, большевики усиливали репрессии, арестовывая и расстреливая своих противников – не только действительных, но и возможных. Среди многих 17 июля в Екатеринбурге был расстрелян содержавшийся там под арестом бывший император Николай II с семьей.

Параллельно, в течение весны–лета 1918 г., стремясь полностью уничтожить экономическую базу своих противников, большевики повели наступление на городскую буржуазию. В значительной мере эта «красногвардейская атака на капитал» была вынужденной: во-первых, сопротивляясь рабочему контролю над производством и распределением, а вовторых, поскольку из-за высокой инфляции производство перестало приносить прибыль, владельцы стремились закрыть предприятия и оставить рабочих без заработка.

Поэтому правительство Ленина вынуждено было в апреле приступить к национализации некоторых отраслей промышленности, а уже в июне был принят декрет о национализации всей крупной промышленности. Управление национализированной промышленностью и транспортом было сосредоточено в Высшем совете народного хозяйства (ВСНХ) РСФСР.

ВСНХ являлся центральным органом руководства экономикой. Учрежден он был в декабре 1917 г. для национализации экономики России. Сосредоточился на управлении государственной промышленностью и к концу 1920 г. разросся до колоссальных размеров, став самым многочисленным из советских бюрократических учреждений (свыше 1 млн сотрудников) 13.

2 сентября ВЦИК принял постановление о превращении РСФСР в «единый военный лагерь». Было введено централизованное снабжение Красной армии продовольствием. В ответ на террористические акты эсеров против большевистских руководителей, в частности – покушение на Ленина 30 августа, совершенное эсеркой Ф. Каплан, в сентябре был объявлен красный террор.

ВЧК и ее местные органы арестовывали и объявляли заложниками известных политических и общественных деятелей, генералов и офицеров, представителей дворянства, буржуазии, интеллигенции и духовенства, которых затем расстреливали. По приговорам ЧК беспощадно расстреливались все те, кто боролся против Советской власти не только делом, но и словом. Причем при вынесении приговоров чекисты руководствовались прежде всего «революционной целесообразностью» и «классовым чутьем», а посему участь арестованных решалась не столько в зависимости от фактически совершенного и собранных улик, сколько от их социального происхождения, образования и профессии.

Наконец, началась организация концентрационных лагерей для «классовых врагов» (к концу 1920 г. было создано более 100 лагерей, в которых содержалось около 75 тыс. человек) 14.

Красный террор стал массовым средством истребления «классово чуждых элементов» и устрашения всего населения. Постепенно в деятельности государственного аппарата большевиков неупорядоченные чрезвычайные меры вытеснялись централизованными диктаторскими методами управления и организованным террором против всех социальных групп и отдельных лиц, так или иначе сопротивлявшихся новой власти или хотя бы несогласных с ней.

*** Поворот казачества и значительной части крестьянства против большевиков позволил Белому движению получить в зернопроизводящих районах юга и востока страны социальную опору и экономическую базу.

На юге, восстав против Советов и большевистского хозяйничанья, которое они воспринимали как грабеж, донские казаки в мае восстановили атаманскую власть. Избранный атаманом генерал П.Н. Краснов приступил к формированию из казачьих отрядов Донской армии, пользуясь содействием германских войск и наладив с ними обмен зерна на вооружение и боеприпасы. Этим была спасена от гибели Добровольческая армия Деникина, которая укрепилась на юге Донской области. В нее вступали не только сотни офицеров, но и тысячи кубанских казаков, вслед за донцами поднявшихся на борьбу против большевиков.

25 мая против большевиков выступил Чехословацкий корпус (до 45 тыс. бойцов).

Сформированный на Украине русским командованием из пленных чехов и словаков, бывших офицеров и солдат австрийской армии, корпус после заключения Брестского мира был объявлен частью французской армии. По соглашению с правительством Ленина, корпус начал продвижение в эшелонах на Пензу, а от нее по Транссибирской железнодорожной магистрали во Владивосток для последующей переброски морским путем на Западный фронт. Выступив в ответ на попытку большевиков разоружить их, части корпуса заняли крупные города вдоль магистрали от Пензы до Владивостока (7 тыс. км), что дало возможность выйти из подполья и приступить к активной борьбе многочисленным антибольшевистским, в том числе офицерским, организациям.

Одним из следствием этих событий стало создание известным эсеровским террористом Б.В.

Савинковым антибольшевистского «Союза защиты Родины и Свободы», организация им в июле восстаний в верхневолжских городах Ярославле, Рыбинске и Муроме15. Эти восстания были беспощадно подавлены большевиками.

Отход крестьянства Поволжья, Урала и Сибири от поддержки большевиков позволил вышедшим из подполья офицерским организациям в короткий срок сформировать из офицеров, интеллигенции и крестьян антибольшевистские армии.

В районе Средней Волги была сформирована Народная армия (командующий – полковник Н.А.

Галкин), которая формально подчинялась образованному в июне в Самаре Комитету членов Учредительног о собрания (Комуч) – демократическому правительству (преимущественно из эсеров – членов разогнанного Учредительного собрания), претендующему на статус всероссийского16. Наиболее активной и боеспособной частью ее – Отрядом особого назначения – командовал В.О. Капель.

В районе Новониколаевска (ныне – Новосибирск) была сформирована Сибирская армия (командующие – А.Н. Гришин-Алмазов, затем – П.П. Иванов-Ринов), подчинявшаяся Временному Сибирскому правительству, созданному в июне в Томске.

Именно эти армии при участии чехословацких частей ликвидировали слабые силы Красной армии и Советскую власть от Волги до Тихого океана. Формально подчиняясь демократическим правительствам, созданным преимущественно социалистами с целью восстановления власти Учредительного собрания, армии эти возглавлялись и формировались монархическим офицерством, стремившимся к установлению военной диктатуры как единственной, на их взгляд, силы, способной свергнуть диктатуру большевиков.

К ноябрю 1918 г., опираясь на сочувствие, поддержку и прямое участие в войне зажиточного крестьянского и казачьего населения зернопроизводящих регионов, Белое движение выросло из подпольнопартизанского состояния в малочисленные, но хорошо организованные армии, закрепившие за собой районы Дона, Кубани, Поволжья, Урала, Сибири и Дальнего Востока, богатые людскими и хозяйственными ресурсами.

*** Расстановка сил на международной арене с марта по ноябрь 1918 г. существенных изменений не претерпела. Занятые войной на Западном фронте, страны Антанты и Четверного союза еще не имели возможности активно вмешаться в Гражданскую войну в России.

Однако развитие событий на территории России привело их к решению начать интервенцию.

Стремясь восстановить Восточный фронт против Германии и не допустить захвата немцами завезенных в Россию военных припасов (а с другой стороны – ссылаясь на такую необходимость), страны Антанты силами флотов установили блокаду России и приступили к высадке десантов в портах по ее окраинам. В будущем они должны были послужить плацдармами и базами для развертывания военных операций в направлении районов, где союзники имели экономические интересы, и центров большевистской власти.

В марте 1918 г. в Мурманске были высажены первые десанты, сначала британский, затем французский.

В апреле японский и британский десанты высадились во Владивостоке. В августе началась высадка американских и японских войск во Владивостоке и тогда же британские, французские и американские части заняли Архангельск. Главную ставку летом 1918 г.

правительства Антанты сделали на восставший Чехословацкий корпус. Германские войска, в свою очередь, угрожали Советской России с территории Прибалтики, Белоруссии, Украины и Донской области, однако их наступательные возможности ограничивались как продолжением широкомасштабных операций на Западном фронте, так и выгодностью с материальной точки зрения сохранения Брестского договора с правительством Ленина.

*** Военно-политическая ситуация и отсутствие своей базы предельно сужали для командования Добровольческой армии выбор стратегии, сводя его к выбору между походом на Царицын или Екатеринодар.

Деникин в мае исходил при стратегическом планировании прежде всего из возможностей германской армии, намерений Краснова и ситуации на Кубани.

Германские войска несли Добровольческой армии серьезную угрозу: в любое время могли начать операции как на царицынском направлении с целью выхода к Волге, отрезая Добровольческую армию от центра России и запирая ее на Кубани, так и на екатеринодарском – с целью завладения Кубанью как базой и выдавливания Добровольческой армии с кубанской территории под удар войск КубаноЧерноморской советской республики. Но, считал Деникин, ограниченность сил и риск вызвать антигерманский подъем среди казаков должны были удержать немцев от операций против Добровольческой армии. Скорее всего, полагал он, именно своим движением к Царицыну армия могла спровоцировать германское командование нанести по ней удар с одновременным выходом к Царицыну. Ибо в этом случае армия, во-первых, вынуждена была базироваться исключительно на Украину и Дон, где хозяйничали немцы, и, во-вторых, сама себя загоняла в ловушку: с севера и юга ей угрожали большевики, с запада – немцы, с востока дорогу ей преграждала Волга. И если бы немецкие представители вынудили донцов соблюдать «нейтралитет», то германские дивизии могли бы просто сбросить ее в Волгу. Другое соображение, из которого исходил Деникин, состояло в том, что уход армии на Волгу оставит большевикам и немцам весь юг России с его богатейшими хозяйственными и людскими ресурсами, а также людские контингенты, притекающие на Северный Кавказ из Новороссии, Украины и Крыма, что было недопустимо.

С другой стороны, главным аргументом за екатеринодарское направление была возможность обрести наконец базу для последующего движения на север – богатую хозяйственными средствами и людскими ресурсами отменного боевого качества (казаки и горские народы), а также свободную от германского влияния.

Сверх того, с кубанской базы открывались пути на Владикавказ, для соединения с Терским казачьим войском, и черноморское побережье, где неизбежно в случае победы должны были появиться флот и войска Антанты, что обещало деньги и снабжение.

С каждым новым днем сведения, получаемые штабом Добровольческой армии с Кубани, возрождали старые надежды на обретение базы на Кубани со второй попытки. Местная Советская власть, организуя массу иногородних против казачества и зажиточной верхушки («кулацких элементов») крестьянства, активно отбирала у казаков урожай. Сопротивлявшихся арестовывали, конфискуя и раздавая бедноте все имущество. На этой почве в мае–июне в разных районах вспыхивали одно за другим стихийные восстания казаков, при подавлении которых красноармейские части казнили повстанцев сотнями. Среди кубанских казаков, находившихся в добровольческих частях, росла решимость идти освобождать родные станицы, а среди казаков на самой Кубани росли ожидания Добровольческой армии как избавительницы от разорения и истребления. Самым убедительным и вдохновляющим свидетельством этого были случаи перехода в Добровольческую армию красноармейских формирований из мобилизованных казаков.

Этот долгожданный перелом в настроениях кубанских казаков исключал для Добровольческой армии уход к Царицыну, ибо, бросив кубанских казаков в момент антибольшевистского подъема, она рисковала навсегда потерять Кубань как базу и Кубанское казачье войско как союзника. Отказ от освобождения Кубани привел бы к тому, что кубанские казаки, составлявшие до трети личного состава Добровольческой армии, покинули бы ее, что грозило всей армии, особенно конным частям, полным расстройством. И в июне Добровольческая армия выступила во 2-й Кубанский поход.

*** Уже к концу лета Советская Россия оказалась в окружении войск различных антибольшевистских вооруженных сил и правительств (генеральских, казачьих и демократических), а также стран Антанты и Германии. В июле–сентябре решающие военные события происходили на Северном Кавказе, Нижней и Средней Волге: части Донской армии, заняв почти всю Донскую область, наступали на Царицын, Добровольческая армия вела успешные операции по занятию Кубани и всего Северного Кавказа, части Народной армии и Чехословацкого корпуса установили контроль над Средним Поволжьем.

Рост вооруженных сил противников и активизация их действий заставили большевиков отказаться от добровольческой, и потому малочисленной и слабой, Красной армии и приступить к созданию регулярной массовой Красной армии. 29 мая 1918 г. постановлением ВЦИК было введено ее комплектование путем мобилизации. В июне было сформировано управление Восточным фронтом, в сентябре был образован Революционный военный совет республики (Реввоенсовет; РВСР), учреждена должность главнокомандующего, организован Полевой штаб и созданы управления Северным и Южным фронтами.

Председателем РВСР был назначен Троцкий, главкомом

– И.И. Вацетис. Развертывание Красной армии путем мобилизации и создание всех звеньев аппарата военного управления, начиная с центрального и кончая местным, потребовали значительного числа образованных и опытных офицеров. И это заставило большевиков мобилизовать и широко использовать десятки тысяч офицеров старой русской армии на штабных и командных должностях 17.

Однако «классовое» недоверие большевиков к «военным специалистам» («военспецам») и «политическая бдительность» чекистов ставили бывших офицеров русской армии в крайне сложное, порой невыносимое, положение 18.

Централизация управления, введение единоначалия, реорганизация фронтового и армейского аппаратов, использование офицеров и широкое применение репрессий (расстрелы бойцов и командиров за невыполнение боевого приказа, оставление противнику армейского имущества, дезертирство и т.п.) помогли большевикам преодолеть партизанщину, ослабляющую красноармейские части по сравнению с белыми офицерскими и казачьими формированиями 19.

Если весной 1918 г. численность Красной армии не превышала 300 тыс. добровольцев, то в ноябре ее численность превысила 800 тыс. человек. На Северном, Восточном и Южном фронтах сражались 12 армий, сформированных и организованных по образцу дореволюционных российских вооруженных сил.

Успешные операции Красной армии в сентябре– октябре позволили отвоевать у чехословаков и Народной армии Среднее Поволжье, защитить Царицын и не допустить объединения антибольшевистских сил юга и востока России. Однако Добровольческая армия Деникина в ходе кровопролитных боев с Красной армией Северного Кавказа заняла Кубань и Черноморье с Новороссийском, где после победы на Западном фронте должны были появиться союзники по Антанте, на чью помощь войсками и снабжением Деникин делал главную ставку. Вооруженная борьба на Кубани, где в смертельной схватке сошлись, с одной стороны, офицеры-добровольцы и казаки, защищавшие свои сословные привилегии, с другой – безземельные иногородние крестьяне, горящие желанием получить помещичьи и казачьи земли и потому поддержавшие большевиков, носила исключительно упорный и ожесточенный характер: в плен не брали и потери обеих сторон исчислялись десятками тысяч.

*** В ноябре–декабре 1918 г. произошли события, которые привели к новому обострению «братоубийства»

и расширению масштабов военных действий в ходе третьего периода Гражданской войны и Белого движения (ноябрь 1918 – март 1919 гг.).

Осенью несколько изменились настроения части среднего крестьянства. Хотя значительная доля сельского населения, прежде всего казаки, «кулаки» и крестьянесередняки, радовалась избавлению от большевиков и проддиктатуры, но их готовность к борьбе с большевиками редко выходила за пределы родных областей и губерний. В условиях ожесточения войны и нарастания хозяйственной разрухи они не хотели жертвовать своей жизнью и имуществом ради ликвидации большевистской власти в центральных районах России. Поэтому мобилизации и реквизиции, проводившиеся антибольшевистскими властями, проходили с большими трудностями. Кроме того, поскольку печатавшиеся ими бумажные рубли быстро обесценивались, денег для расчетов с населением за реквизированное имущество постоянно не хватало. В результате пополнение войск личным составом и лошадьми, их снабжение продовольствием и фуражом срывалось, поэтому части (например, части Добровольческой армии на Северном Кавказе) вынуждены были проводить в прифронтовой полосе насильственные мобилизации и бесплатные реквизиции, что быстро привело к грабежам, а также расстрелам и поркам тех, кто уклонялся от мобилизаций и сопротивлялся реквизициям (принудительное изъятие имущества или денег у частных лиц действующими от имени государства командирами частей за символическую плату или обязательства расплатиться позднее).

Все эти меры вызвали отрицательную реакцию как крестьянства Поволжья и Сибири, так и южнорусского казачества. Дело доходило до восстаний и массового дезертирства мобилизованных крестьян, ухода целых частей с фронта.

Своевременно уловив положительную для себя перемену в настроениях части середняков, большевики в ноябре 1918 г. упразднили комбеды, чтобы ликвидировать эту причину недовольства. Но одновременно в губернских и уездных городах они начали развертывать сеть тыловых революционных комитетов (ревкомов), которые, как и комбеды, подменяли собой выборные Советы, служа органами большевистской диктатуры.

С другой стороны, в условиях усиления экономической разрухи и роста расходов на содержание воюющей армии правительство Ленина искало решение всех хозяйственных проблем на пути ликвидации частной собственности, сужения сферы товарноденежного обращения и усиления государственного управления экономикой, рассчитывая окончательно лишить экономической базы сопротивляющиеся группы населения и сосредоточить максимум хозяйственных средств на удовлетворении нужд фронта. Самой острой проблемой оставалась продовольственная. Поскольку выпуск в обращение свежеотпечатанных бумажных рублей вел к ускорению роста цен, а Наркомпроду и органам снабжения Красной армии постоянно не хватало денег для закупки у крестьян нужного количества зерна, проддиктатура в форме государственной монополии на торговлю хлебом уже не могла дать его в количестве, достаточным для войск и городского населения.

Поэтому в январе 1919 г. была введена продразверстка: необходимое государству количество продовольственного и фуражного (для лошадей) зерна разверстывалось (раскладывалось) между зернопроизводящими губерниями (внутри них – между уездами, волостями, селами и хозяйствами) и принудительно забиралось у крестьян (формально – за плату по низким ценам, фактически – большей частью без всякой оплаты, выписывая квитанции).

*** В ноябре 1918 г. в расстановке сил на международной арене произошли кардинальные изменения: Германии и ее союзники потерпели поражение и капитулировали, последовавшие затем революция в Германии и распад Австро-Венгрии дали Антанте возможность использовать свои освободившиеся войска для широкомасштабной интервенции против Советской России и других советских республик. В середине ноября в Яссах состоялось совещание представителей Антанты и различных антибольшевистских организаций, на котором последние обратились с просьбой о вооруженном вмешательстве в дела России. Разработанный план предусматривал нанесение главного удара из района Одессы в направлении центров Советской власти.

В конце ноября английские и французские корабли с войсками прибыли в Одессу, Севастополь и Новороссийск. Основные силы, состоявшие из французских и греческих частей, сосредоточились в районе Одессы. Однако с первых же шагов стран Антанты в России стало очевидно, что столь долго и с такими надеждами ожидавшиеся антибольшевиками союзники, во-первых, не собираются выдвигать крупные силы к центру России на фронт против Красной армии РСФСР и войск Советской Украины, а во-вторых, каждая из союзных стран преследует свои собственные интересы в «русском вопросе». Япония стремилась к оккупации Дальнего Востока, а США, не желая ее усиления как конкурента, всячески препятствовали продвижению японских войск вглубь России. Великобритания пыталась утвердиться на богатом нефтью Кавказе и превратить его во «вторую Индию». Франция рассчитывала установить контроль над Криворожским и Донецким бассейнами, в предприятия которого были вложены огромные французские капиталы. Наконец, материальная помощь со стороны Антанты, которую белые считали их «святым союзническим долгом», далеко не соответствовала ожиданиям. Так, ни Великобритания, ни Франция не предоставили Деникину никаких валютных займов, Франция не оказала помощи снабжением, а Великобритания начала поставки через Новороссийск вооружения, боеприпасов, обмундирования и снаряжения лишь с февраля 1919 г. Но тем не менее именно благодаря этим поставкам Добровольческая армия Деникина, которая до этого снабжала сама себя почти исключительно трофейным военным имуществом, перестала с прежней остротой нуждаться в патронах и снарядах.

Лишь в конце января 1919 г. французское командование начало наступление из района Одессы на Криворожье и Донбасс. Однако французские и греческие части оказались неспособны на активные широкомасштабные операции: царившие в них антивоенные и пробольшевистские настроения подорвали их боеспособность, привели к ряду восстаний и вынудили командование прекратить наступление вглубь России. В марте–апреле 1919 г. войска Советской Украины, не встречая серьезного сопротивления, заняли южные районы республики и большую часть Крыма.

Войска Антанты бесславно эвакуировались из Одессы и Севастополя.

Между тем неудачи на Средней Волге войск созданного в сентябре 1918 г. в Уфе Временного всероссийского правительства («Уфимской директории»), в которую входили социалисты, занятие Добровольческой армией всего Северного Кавказа и исчезновение иллюзорных надежд на широкомасштабное участие войск Антанты в войне против большевиков ускорили процесс установления белых военных диктатур на востоке и юге России.

В ноябре 1918 г. в результате совершенного офицерами-монархистами переворота в Омске была ликвидирована переехавшая туда в октябре демократическая «Уфимская директория» и всю полноту военной и гражданской власти сосредоточил в своих руках военный министр адмирал А.В. Колчак, провозгласивший себя Верховным правителем России и верховным главнокомандующим русской армией.

Адмирал Александр Васильевич Колчак (1873 –

1920) происходил из семьи морского офицера. Он окончил Морской корпус в 1894 г. В качестве гидрографа и магнитолога участвовал в Полярных экспедициях.

Участвовал в Русско-японской и Первой мировой войнах;

с августа 1916 г. по июнь 1917 г. – командующий Черноморским флотом. С ноября 1918 г. по январь 1920 г. – Верховный правитель России и верховный главнокомандующий русской армией. 16 января 1920 г. в Иркутске представители союзного и чешского командования передали «Политцентру», местному социалистическому правительству, и после захвата города большевиками он был расстрелян ими 7 февраля.

В феврале 1919 г. атаман Краснов в связи с поражениями донских частей на фронте и уходом с юга России поддерживавших его германских интервентов был вынужден признать главенство генерала Деникина, в результате чего Донская и Добровольческая армии были объединены в Вооруженные силы на юге России (ВСЮР) под главным командованием Деникина.

На Белом Востоке и на Белом Юге началось активное возрождение русской государственности, в процессе которого переплелись реставрация и реформаторство, поиски оптимальных моделей военного и гражданского управления, давление различных политических сил и расчеты на скорое водворение в Москве в качестве всероссийской власти 20. В Омске и Екатеринодаре были созданы правительства и центральные учреждения по образцу дореволюционных министерств по всем отраслям управления. При этом военное ведомство и карательный аппарат подминали под себя гражданские учреждения, особенно те, которые ведали хозяйственной сферой, регулировали экономическую жизнь в тылу 21. На подконтрольной территории восстанавливалась губернская администрация и судебная система, снова обретали силу законы Российской империи и Временного правительства. Особенно активно, применительно к обстановке Гражданской войны, разрабатывались и законы 22.

вводились в действие репрессивные Исключительное место заняли впервые создаваемые органы осведомления и пропаганды, на которые была возложена важнейшая задача формирования у населения стойких антибольшевистских настроений 23.

Многие военные и политики на белом Юге и белом Востоке полагали вполне естественным, что Колчак и Деникин должны стремиться к соединению своих войск на фронте Царицын–Саратов для дальнейшего совместного наступления от Волги на Москву.

Однако суровые экономические и военнополитические реалии диктовали Деникину иную стратегию: лишив советскую территорию хлеба Северного Кавказа и нефти Грозного, он стремился лишить ее и донецкого угля, поэтому Добровольческой армии в феврале 1919 г. была поставлена задача прочно занять Донбасс, отнять эту топливную базу у большевиков и обратить уголь для снабжения промышленности и транспорта на территории ВСЮР.

Именно из района Донбасса, используя хорошо развитую железнодорожную сеть, местные людские и продовольственные ресурсы, предполагалось весной начать наступление на Москву через Харьков.

Царицынское направление было признано второстепенным.

И Колчак, в свою очередь, одобрил стратегическую идею плана, разработанного в его штабе, который предусматривал наступление на Москву через Верхнюю Волгу. Главным мотивом за это направление (равносильное отказу от соединения с войсками Деникина на Нижней Волге) стала исключительная важность соединения с войсками Антанты, занимавшими северные районы России, ради получения от них снабжения.

Таким образом, армии Колчака и Деникина нанесли удары по центру большевистской власти разрозненно и по месту, и по времени.

Примечания Зимина В.Д. Интеллигенция Российского зарубежья 1920 – 30-х гг.: новые споры о старом // Новый исторический вестник. 2001.

№ 1(3). С. 62–72; Зимина В.Д. Гражданская война 1918 – 1920 гг. как политический конфликт в развитии российской государственности // Новый исторический вестник. 2004. № 2(11). С. 214–232.

Цветков В.Ж. Белое движение в России, 1917 – 1922 гг. // Вопросы истории. 2000. № 7. С. 56–74; Зимина В.Д. «Белое дело»

взбунтовавшейся России. М., 2006.

Сенин А.С. Борьба за власть на российских железных дорогах: Викжель, Викжедор, Всопрофжель… (1917 – 1918 гг.) // Новый исторический вестник. 2005. № 2(13). С. 85–93.

Ревин И.А. Истоки аграрного противостояния казаков и крестьян на Дону // Новый исторический вестник. 2009. № 1(19). С.

20–30.

Цветков В.Ж. Лавр Георгиевич Корнилов // Вопросы истории. 2006. № 1. С. 55–85.

Карпенко С.В. Бесприютная армия (декабрь 1917 г. – апрель 1918 г.) // Новый исторический вестник. 2000. № 1. С. 168– 242.

Антропов О.О. Астраханская армия: война и политика // Новый исторический вестник. 2000. № 1. С. 39–62.

Иголкин А.А. Ленинский нарком: у истоков советской коррупции // Новый исторический вестник. 2004. № 1(10). С. 18–53;

Свидзинская М.С. «Дело РАСМЕКО»: из истории нравов российского чиновничества и борьбы с «выжиманием взяток» (1918 г.) // Новый исторический вестник. 2011. № 4(30). С. 28–46.

Можаева Л.А. Чернов Виктор Михайлович (1873 – 1952) // Новый исторический вестник. 2002. № 2(7). С. 169–179.

Можаева Л.А. Партии и организации антибольшевистского лагеря // Новый исторический вестник. 2000.

№ 1. С. 6–21.

Симонов А.А. Красная Армия Саратовского Совета (весна 1918 г.) // Новый исторический вестник. 2009. № 3(21). С. 57–65.

Карпенко С.В. Деникин Антон Иванович (1872 – 1947) // Новый исторический вестник. 2002. № 1(6). С. 91–107.

Свидзинская М.С. «Дело РАСМЕКО»: из истории нравов российского чиновничества и борьбы с «выжиманием взяток» (1918 г.) // Новый исторический вестник. 2011. № 4(30). С. 28–36.

Кубасов А.Л. Концентрационные лагеря на севере России во время Гражданской войны // Новый исторический вестник. 2009.

№ 2(20). С. 58–65.

Иоффе Г.З. Революционер: Жизнь и смерть Бориса Савинкова // Новый исторический вестник. 2009. № 2(20). С. 78–80.

Корнева Е.А. Министерство охраны государственного порядка Комуча: создание и деятельность (1918 г.) // Новый исторический вестник. 2004. № 2(11). С. 109–117.

Войтиков С.С. Становление центрального аппарата советского военного ведомства (март – август 1918 г.) // Новый исторический вестник. 2007. № 2(16). С. 192–199.

Войтиков С.С. «Дело о шпионстве» генштабиста Теодори // Новый исторический вестник. 2009. № 3(21). С. 103–117.

Симонов А.А. Мятеж полков Николаевской дивизии на Восточном фронте (январь 1919 г.) // Новый исторический вестник. 2009. № 4(22). С. 15–27.

Цветков В.Ж. Белое дело в России: 1917 – 1918 гг.

(формирование и эволюция политических структур Белого движения в России). М., 2008. С. 190–212, 430–491; Цветков В.Ж. Белое дело в России: 1919 г. (формирование и эволюция политических структур Белого движения в России). М., 2009. С. 29–68, 129–232.

Корнева Е.А. Контрразведка А.В.Колчака: организация и освещение политических настроений населения и войск // Новый исторический вестник. 2000. № 1. С. 63–77; Ипполитов С.С.

Финансовая интервенция в Белую Россию // Новый исторический вестник. 2000. № 1. С. 22–38; Цветков В.Ж. Спецслужбы (разведка и контрразведка) Белого движения, 1918 – 1922 гг. // Вопросы истории. 2001. № 10. С. 121–137.

Цветков В.Ж. Эволюция репрессивного законодательства белых правительств // Вопросы истории. 2007. № 4. С. 16–26.

Молчанов Л.А. Белая Сибирь: деятельность информационноагитационных учреждений (1918 – 1920 гг.) // Новый исторический вестник. 2011. № 3(29). С. 43–57.

–  –  –

ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ БЕЛОГО ДВИЖЕНИЯ

ПРОТИВ БОЛЬШЕВИСТСКОЙ ДИКТАТУРЫ:

ВОЙНА, ЭКОНОМИКА, ПОЛИТИКА

(начало 1919 – конец 1922 гг.) Четвертый период Гражданской войны и Белого движения (март 1919 – март 1920 гг.) отличался наибольшим размахом вооруженной борьбы и коренными изменениями в расстановке сил внутри России и за ее пределами, которые предопределили сначала успехи белых армий, упрочение белогвардейской государственности, а затем поражение армий, распад и гибель самых крупных белых государственных образований.

Введение продразверстки проходило с большими трудностями. Местным органам Наркомпрода приходилось прибегать к принуждению при учете и сборе хлеба по продразверстке, когда у крестьян без оплаты или за обесценившиеся деньги отбирались не только «излишки», которые могли быть проданы, а еще и часть зерна, необходимого крестьянам для собственного пропитания и посева. Иногда в обмен на хлеб органы Наркомпрода давали крестьянам некоторое количество остро необходимых им промтоваров (сельхозорудия, ткани, обувь, керосин, спички и т.д., ибо крестьяне нуждались буквально во всем), однако из-за скудости государственных запасов обмен на промтовары был редкостью.

Большевистская пропаганда убеждала крестьян в том, что их обязанность – дать хлеб в долг пролетарскому государству, которое защищает их от возвращения помещиков, а после победы над белыми восстановит промышленность и вернет им долг промтоварами. Но эта пропаганда действовала на крестьян слабо: в начале 1919 г., когда на фронтах установилось относительное затишье и крестьяне центральных районов России не ощущали непосредственной угрозы возвращения помещиков, введение продразверстки повсеместно вызывало недовольство.

Между тем после раздела и последующего перераспределения помещичьей земли комбедами многие бедняки увеличили свои наделы и перешли в категорию середняков, в результате чего доля середняков в деревне выросла до 60 %. Исходя из этого и преследуя цель смягчить негативное отношение крестьян к продразверстке и закрепить начавшийся поворот части середняков на свою сторону, в марте 1919 г. большевики на VIII съезде партии провозгласили курс на «союз с середняком». Однако на деле широко были распространены принудительные меры по изъятию хлеба и фуража, особенно в прифронтовой полосе. В ряде районов, где преобладало зажиточное и наиболее антибольшевистски настроенное население (например, в казачьих областях), проводились массовые репрессии. В ходе «расказачивания» на Дону весной 1919 г. местными властями по указанию из Москвы были расстреляны многие бывшие бойцы Донской армии, запрещалось носить казачью форму и даже произносить слово «казак».

Поэтому на почве продразверстки, реквизиций и произвола властей часто происходили вспышки массового недовольства и восстания. Крестьяне никак не хотели мириться с изъятием у них «излишков» хлеба без всякой оплаты и запретом продавать его на рынке по «вольной» цене, считая продразверстку «бессовестной грабиловкой». Стремясь избежать сдачи «излишков» по продразверстке, крестьяне стали сокращать запашку, чтобы производить зерно только для питания своей семьи и прокорма скота, а также на семена. Сокращение запашки грозило в будущем голодом.

Продразверстка и запрет свободной торговли стали главной причиной роста ненависти крестьян к «коммунистам», которых крестьяне в своем сознании стали противопоставлять «большевикам», давшим землю в 1917 г. Формальным основанием для такого заблуждения стало переименование партии на VII съезде в марте 1918 г. из РСДРП(б) в Российскую коммунистическую партию (большевиков) – РКП(б).

Наиболее сильными антикоммунистические настроения были среди донских казаков. В апреле поголовно восстало казачье население Верхнего Дона (в боях с красными принимали участие даже женщины и дети) 1, что позволило ВСЮР, придя на помощь восставшим, быстро занять этот район и создать плацдарм для наступления на Москву. В августе вышел из подчинения Реввоенсовету Южного фронта командир Донского конного корпуса Ф.К. Миронов, популярный среди казаков, вступивших в Красную армию, благодаря своим выступлениям как против власти «старорежимных» атаманов, так и против диктатуры большевиков и «расказачивания». Большевики обвинили Миронова в «содействии Деникину». Он был арестован, предан суду реввоентрибунала, приговорен к расстрелу, но затем помилован.

Обострение вооруженной борьбы в условиях углубляющегося экономического кризиса заставляло правительство Ленина принимать военно-хозяйственные меры, направленные на дальнейший подрыв частной собственности, обуздание стихии свободного рынка и использование скудных ресурсов прежде всего для снабжения Красной армии. Принятие этих мер подстегивалось и убеждениями большевиков, считавших частную собственность главной причиной бедности, безработицы и прочих социальных бед, а свободу торговли – основой капиталистического хозяйства.

С лета 1919 г. резко возросли темпы национализации в промышленности: в собственность государства и его централизованное управление перешли все крупные и средние предприятия, а также часть мелких. Ресурсы и мощности нескольких предприятий объединялись таким образом, чтобы на одном наладить выпуск необходимой для армии продукции.

В ноябре была введена картофельная разверстка и усилены повинности, ложившиеся основной тяжестью на сельское население: гужевая (перевозка людей или грузов на своих телегах или санях), дровяная (заготовка дров) и другие. Наркомпрод стремился к охвату продразверсткой всех без исключения продуктов сельского хозяйства и активно формировал собственную вооруженную силу – Продовольственную армию (Продармию), отряды которой забирали у крестьян, не сдавших добровольно зерно по продразверстке, не только «излишки», но и часть зерна, необходимого для пропитания и засева.

Самыми острыми проблемами были стремительная инфляция и распад денежной системы, главные причины которых состояли в падении промышленного производства и выпуске огромного количества бумажных денежных знаков. Инфляция, в свою очередь, породила невиданную спекуляцию, которая стала главным средством выживания большинства горожан: они ездили в деревни, где выменивали остатки своего имущества (одежду, обувь и т.д.) у крестьян, остро нуждающихся в промтоварах, на продукты. Поскольку главной тарой в таких массовых и мелких обменных операциях стали мешки, то такого рода спекулянтов стали называть мешочниками, а спекуляцию

– мешочничеством.

Единственный способ предотвратить остановку полуразрушенных кризисом военных предприятий и железных дорог, продолжать хотя бы на минимальном уровне заготовку топлива и продовольствия, спасти городское население от голода, холода и обнищания большевики видели в натурализации хозяйственных связей и заработной платы. Натуральный паек (прежде всего в виде хлеба) к концу 1919 г. достиг 80 % зарплаты и позволил поддерживать полуголодное существование рабочих и снабжать армию в условиях стремительного роста цен, бестоварья и массовой спекуляции. При натурализации зарплаты естественно распространилась уравнительность распределения, поскольку речь шла не о поощрении эффективного труда, а об удовлетворении примерно одинаковых для всех минимальных потребностей. Стремясь свести к минимуму выпуск бумажных денег и «запереть» товарно-денежное обращение, правительство Ленина отменило плату обесцененными деньгами за общественный транспорт и коммунальные услуги.

В течение 1919 г. продразверстка, национализация, свертывание товарно-денежного обращения и другие военно-хозяйственные меры, во многом учитывавшие опыт государственного регулирования экономики, накопленный европейскими странами, особенно Германией, за годы мировой войны, суммировались в политику, получившую по ряду внешних «коммунистических» признаков (уравнительная натуральная оплата труда, отсутствие торговли и денег) название «военный коммунизм». Переход к такой политике не только вынуждался войной и кризисом, но и подталкивался марксистскими идеями большевиков, отрицавшими частную собственность и рыночные отношения как основу капитализма и первопричину эксплуатации и угнетения.

*** Разительное отличие от территории «Совдепии»

представлял собой тыл «Колчакии» и «Деникии»

(«Совдепией» белые называли территорию, подвластную большевистским Советам; «Колчакией» и «Деникией»

большевистская пропаганда именовала территории, находившиеся под властью А.В. Колчака и А.И.

Деникина).

Главным направлением внутренней политики правительств Колчака и Деникина стало восстановление частной собственности и свободы торговли, что, на первый взгляд, отвечало интересам как крупных собственников, так и средних слоев города и деревни, прежде всего крестьян. Однако на деле эта политика не только не приостановила кризис в экономике, но ускорила ее полный развал.

Для оплаты расходов на содержание и снабжение армии, финансирования транспорта, военного производства и добычи топлива белые правительства без всяких ограничений печатали и выпускали в обращение десятки миллиардов бумажных рублей. С другой стороны, на их территории обращались рубли, выпущенные императорским, Временным и советским правительствами, а также иностранная валюта.

Например, чрезвычайно пестрым оказался денежный оборот на территории ВСЮР. В сентябре 1919 г. правительство Деникина стало печатать и выпускать в обращение собственные денежные знаки, сразу прозванные «колокольчиками» (на билетах достоинством в 100 руб. был изображен Царь-колокол). Кроме них обращались донские бумажные рубли (самыми ходовыми из которых были банкноты достоинством в 100 руб., прозванные «ермаками» из-за помещенного на них портрета Ермака), рубли, выпущенные императорским («романовские» или «николаевские») и Временным («думские» и «керенские») правительствами, карбованцы и гривны, выпущенные украинскими властями, и крымские рубли. Существенную долю оборота составляли деньги, выпущенные органами Советской власти: во-первых, советские рубли 1918 и 1919 гг.

выпуска, во-вторых, дензнаки, выпущенные правительствами советских республик, существовавших на Северном Кавказе. Наконец, в свободном обращении находилась завезенная немцами, французами, англичанами и американцами иностранная валюта.

Неограниченная эмиссия в сочетании с чрезвычайной пестротой денежного обращения при постоянном сокращении объемов промышленного и сельскохозяйственного производства вела к падению курса рубля относительно мировых валют и росту цен на внутреннем рынке (инфляции). Например, с мая по октябрь 1919 г., когда ВСЮР наступали на Москву, инфляция составила 114 % (среднемесячная – 19 %). С ноября 1919 г. по январь 1920 г., когда ВСЮР отступали из-под Орла к границам Кубани, инфляция составила 321 % (среднемесячная – 107 %). Наконец, за февраль, когда части Красной армии наступали на Екатеринодар, инфляция составила 89 %. То есть покупательная сила рубля за период с августа 1918 по февраль 1920 гг. упала в 69 раз и рубль стал равняться 0,12 копейки довоенного 1913 г. Соответственно росли цены.

Полное расстройство денежного обращения и неэффективность правительственных мер по его регулированию в равной степени были характерны как для «Деникии», так и для «Колчакии»2.

Крупная и средняя буржуазия практически ничего не сделала для восстановления производства, поскольку это не сулило «нормальной» прибыли, а направила свои капиталы в спекулятивные махинации в сфере торговли, наживая баснословные барыши на вывозе за границу сырья (зерна, шерсти и т.д.) и поставках армии продовольствия, обмундирования и т.д. Торговцы наводнили сельскую местность, скупая зерно для экспорта и продавая промтовары по ценам, по которым их могла купить только зажиточная верхушка деревни.

Крестьяне не хотели продавать свою продукцию за обесценившиеся бумажные рубли и не везли ее на городские рынки, предпочитая обменивать на необходимые им промтовары.

В условиях обесценения рубля, стремительного роста дороговизны и острой нехватки продовольствия и промтоваров (тканей, одежды, обуви, керосина, спичек, мыла, соли, сахара и т.д.) вся внутренняя торговля приобрела характер массовой спекуляции, когда торговцы придерживали товары на складах и не пускали их в продажу в расчете на дальнейший рост цен. В итоге спекуляция еще сильнее подстегивала рост цен, что обрекало на жизнь впроголодь и обнищание широкие средние слои городского населения, включая офицерство, чиновничество и интеллигенцию, а также беженцев из центральных губерний страны. Так было и в «Деникии», и в «Колчаки»; трагическими и паническими описаниями «экономической катастрофы» были полны газеты и Белого Юга, и Белого Востока 3.

Своекорыстная политика буржуазии, стремившейся восполнить свои материальные потери, понесенные от большевистских экспроприаций, и смотревшей на армию прежде всего как на сферу выгодного приложения капитала, привела к срыву снабжения армии. В результате войсковые части вынуждены были обеспечивать себя путем грабежа и насильственных реквизиций продовольствия, фуража, одежды и т.д. у крестьян и горожан, что цинично именовалось «самоснабжением» и получением «от благодарного населения».

*** Одним из острейших, практически не решаемых вопросов стал для государственности Белого движения аграрно-крестьянский вопрос.

На территорию, занятую ВСЮР, возвращались помещики. Пока в правительстве готовились и обсуждались проекты земельной реформы, суть которых сводилась к передаче крестьянам за выкуп минимальной части помещичьей земли лишь после окончания войны, местные военные и гражданские власти помогали вернувшимся в свои имения помещикам и их управляющим расправляться с крестьянами и выколачивать «недоимки» (долги по арендной плате) за 1917 – 1918 гг. Помещичья жажда немедленной мести крестьянам и компенсации материальных потерь дополнялась разорительной для крестьян продовольственной политикой правительства Деникина 4.

Все это свело на нет попытки Деникина и его правительства привлечь на свою сторону крестьян Украины, южных и центральных районов России туманными обещаниями «утолить земельный голод».

В Сибири, где не было помещичьего землевладения, главными причинами роста недовольства крестьян против белых стали насильственные мобилизации людей и реквизиции хлеба, скота, лошадей, повозок и прочего имущества.

В целом аграрно-крестьянская политика правительств Колчака и Деникина не помогла им подвести под белогвардейскую государственность на востоке и юге России прочный фундамент массовой крестьянской поддержки 5.

Все попытки сопротивления мобилизациям и реквизициям воспринимались белыми как «большевизм»

и беспощадно подавлялись расстрелами, виселицами и массовыми порками шомполами и плетьми, что вызывало озлобление крестьян и заставляло их браться за оружие (оружия, принесенного фронтовиками при демобилизации старой армии, в деревне было припрятано немало).

Свобода торговли, обернувшаяся для крестьян грабежом со стороны торговцев, восстановление помещичьего землевладения, насильственные мобилизации и реквизиции, белый террор – все это вызвало резко отрицательную реакцию крестьянства и части казачества. Надежды избавиться с приходом белых от продразверстки и террора большевистских властей быстро сменялись озлобленностью к белым и решимостью силой отстаивать свои права на землю и выращенный хлеб. Так, в сознании крестьян юга России и Украины слова «Добрармия», «Деникин» и «деникинцы» стали прочно ассоциироваться с грабежом и насилием, вызывая жгучую ненависть.

*** Другой крайне серьезной проблемой, не просто управленческой, а политической и экономической, было объединение всей белой территории.

Насколько сложна была эта проблема, показывают попытки Деникина объединить территории, контролируемые ВСЮР, в «единое экономическое пространство»: провести централизацию управления всеми финансовыми ресурсами и хозяйственными средствами «добровольческой» территории, Донской, Кубанской и Терской казачьих областей.

30 мая (12 июня) Деникин приказом № 145 признал верховную власть Колчака и подчинился ему как верховному правителю России и верховному главнокомандующему русскими армиями. Главным мотивом этого акта было стремление упрочить международное положение антибольшевистской России, добиться ее официального признания странами Антанты и тем самым стимулировать их на оказание более щедрой материальной помощи. При этом Деникин считал, что он и его правительство сохранят за собой полную самостоятельность во внутреннем управлении, и в докладе, отправленном Колчаку, даже просил предоставить ему право внешних сношений по вопросам, касающихся исключительно юга России.

Ответ из Омска был получен только в конце августа (начале сентября), из которого явствовало, что, назначив Деникина своим заместителем и тем обеспечив преемственность верховного командования, Колчак очертил пределы власти главкома ВСЮР: в области внутреннего управления – вся полнота законодательной власти, во внешнеполитической – самостоятельное руководство в части, касающейся юга России. Общее руководство внешней политикой, что было вполне естественно, а также «в вопросах денежного обращения, валютной и земельной политики», что стало неприятной неожиданностью для Особого совещания при главкоме ВСЮР (правительства, состоящего при Деникине), Колчак возложил на состоявшее при нем в Омске Временное всероссийское правительство.

На практике, сочли многие члены Особого совещания, это грозило парализовать работу некоторых управлений. Начальник Управления финансов М.В.

Бернацкий заявил, что, если Омское правительство будет настаивать на своем, ему ничего не останется, как уйти в отставку. В Омск была послана составленная кадетом Соколовым радиотелеграмма с указанием на необходимость, в связи с быстрым продвижением ВСЮР на север, самостоятельно проводить срочные мероприятия по земельному вопросу. С ней вместе были посланы и развернутые возражения по вопросу денежного обращения, подготовленные Управлением финансов. На это из Омска пришла телеграмма, в которой сообщалось, что Совет министров возражения Особого совещания в целом принял и даже предложил обмениваться важнейшими законами.

Но по многим частностям практическое применение норм, установленных верховным правителем, вызывало в каждом конкретном случае противодействие управлений ВСЮР, особенно в вопросах использования черноморского торгового флота, регулирования денежного обращения и распоряжения иностранной валютой. В итоге удавалось добиться решения спорных вопросов в интересах ВСЮР, а фактически рамки самостоятельности главкома ВСЮР и Особого совещания были расширены. И лишь в области аграрной политики Колчак твердо стоял на принципе недопущения местного законодательства.

В декабре 1919 г. была получена телеграмма Колчака от 19 ноября (н.ст.) о предоставлении главкому ВСЮР всей полноты власти на занимаемой территории, что фактически, ввиду поражений и отступления восточных армий, означало передачу Колчаком Деникину власти верховного правителя России.

В конце мая (начале июня) ВСЮР начали наступательные операции на широком фронте.

11(23) июня 1-й армейский корпус генерала А.П.

Кутепова взял Харьков, а 16(29) июня частями Добровольческой армии был полностью занят Крым и взят Екатеринослав. Донская армия под командованием В.И. Сидорина, численно увеличившись с 15 тыс. до 40 тыс. за счет морального подъема на Дону, притока мобилизованных и присоединения казаков-повстанцев, полностью освободила Донскую область и выдвинулась за ее пределы на воронежское и балашовское направления. Кавказская армия П.Н. Врангеля 17(30) июня взяла со второй попытки Царицын.

К концу июня (началу июля) ВСЮР вышли на фронт Херсон–Екатеринослав–Белгород–Балашов– Царицын, прочно упершись флангами в Днепр и Волгу.

20 июня (3 июля) А.И. Деникин отдал армиям директиву, конечной целью которой было занятие Москвы.

Кавказской армии ставилась задача выйти на фронт Саратов–Балашов и далее продвигаться в направлении Пенза, Нижний Новгород, Владимир, Москва. Донской армии – наступать в направлении Воронеж, Козлов, Рязань. Главный удар должна была нанести Добровольческая армия генерала В.З. Май-Маевского в направлении Курск, Орел, Тула.

Отдавая «Московскую директиву», Деникин никак не предусматривал соединения с восточными белыми армиями, которые уже отступали от Волги. Он не закрывал глаза на трудности поставленных задач, но, как и многие, он был полон оптимизма, который, как он сам полагал, базировался на реальной почве: тяжести положения Советской власти и степени разложения Красной армии.

«Поход на Москву» развивался, хотя и не всегда в соответствии с директивой, успешно: 17(30) августа был взят Киев, 17(30) сентября – Воронеж и, наконец, 30 сентября (13 октября) – Орел.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
Похожие работы:

«МКОУ "Семгамахинская СОШ имени Магомедова М.М." Акушинский район, Акуша, Семгамахи. "В зеркале истории: 70-летие Великой Победы" тема: "Женщины матери в годы войны" Выполнила: ученица 9 класса Чамкурова Асият Гусеновна Руководитель: Гаджиева С.М.. Акуша План 1. Введение. 3 2. Ос...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ В ДЕСЯТИ ТОМАХ Главная редакция: Е. М. ЖУКОВ (главный редактор), Е. С. ВАРГА, В. П. ВОЛГИН, М. Я. ГЕФТЕР, А. А. ГУБЕР, Б. М. КЕДРОВ, М. П. КИМ, С. В. КИСЕЛЕВ, Н. И. КОНРАД, В. В. КУРАСОВ, А. Ф. МИЛЛЕР, И. И. МИНЦ, Б. Ф. ПОРШНЕВ, Ф...»

«Государственный историко-архитектурный и этнографический музей-заповедник "Кижи" КИЖСКИЙ ВЕСТНИК (сборник статей) Выпуск №8 Петрозаводск ББК 63.5(2) К 38 УДК 502.8(470.22) Печатается по решению научно-методического совета Г...»

«История ГРАщЕНКОВ Илья Александрович – руководитель Центра развития региональной политики (103009, Россия, г. Москва, ул. Тверская, 9, стр. 4; delober@gmail.com) ЦЕНЗУРА ЛИТЕРАТУРНОГО ТВОРЧЕСТВА В УСЛОВИЯХ СТАЛИНИЗМА Аннотация. В статье представлен анализ документальных материалов, освещающих переход от партийной цензуры к государственной, осно...»

«ПОНИМАНИЕ ИСТОРИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА: ТЕОРИИ И ПОДХОДЫ — Мы основали Нарнию,— сказал Аслан.— Теперь наше дело ее беречь. Миру этому пять часов отроду, но в него уже проникло зло. Клайв Стейплз Льюис "Хроники Нарнии" "Истина заключается в...»

«Кулагин Алексей Викторович Кулагин Владимир Алексеевич Кулагина Наталья Алексеевна Судьба солдата Углич Историко-музыкальный музей "Угличские звоны" Поклонимся великим тем годам. А. Кулагин 2006 г. В те страшные и теперь уже далёкие годы Великой Отечественной у ст...»

«Кооперация в России Каталог выставки Оглавление КООПЕРАЦИЯ В ДОРЕВОЛЮЦИОННОЙ РОССИИ (1831-1917 ГГ.) КООПЕРАЦИЯ СТРАНЫ В СОВЕТСКИЕ ГОДЫ (1917-1991ГГ.) КООПЕРАЦИЯ В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ МЕЖДУНАРОДНОЕ КООПЕРАТИВНОЕ ДВИЖ...»

«БЕЛОВ Евгений Алексеевич АРТЕФАКТ КАК СТРУКТУРНАЯ ЕДИНИЦА КУЛЬТУРЫ Специальность: 24.00.01 теория и история культуры (философские науки) АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата философских наук Тюмень Работа выполнена в ФГБОУ ВО "Тюменская государственная академия культуры, искусств и социальных технологий" Научный руководитель: доктор философских наук, профессор, Зах...»

«Аннотация к рабочей программе дисциплины "Б1.В.ОД.1 История 2" 2015 год набора Направление подготовки 21.03.02 Землеустройство и кадастры Профиль – Землеустройство Программа подго...»

«ISSN 2308-8079. Studia Humanitatis. 2016. № 4. www.st-hum.ru УДК 271.21+27-9 К ПРОБЛЕМЕ ЭТНОФИЛЕТИЗМА: ИСТОРИЧЕСКИЙ ОЧЕРК. ЧАСТЬ II Венедиктов В.Ю. На Святом и Великом Соборе-2016, состоявшемся на Крите, среди прочего была поднята проблема этнофилетизма. Отсутствующие делегации Русско...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего образования "Российский государственный профессионально-педагогический университет" МУЛЬТИМЕДИЙНОЕ УЧЕБНОЕ ПОСОБИЕ ПО ДИСЦИПЛИНЕ "ИСТОРИЯ ОТЕЧЕСТВЕН...»

«ПОЗДНЕАНТИЧНАЯ И СРЕДНЕВЕКОВАЯ ИСТОРИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ О ПРОИСХОЖДЕНИИ РОДА БАГРАТИДОВ: ЭВОЛЮЦИЯ ОФИЦИАЛЬНОЙ ГЕНЕАЛОГИЧЕСКОЙ ВЕРСИИ МОЛЧАНОВ А. А. (РФ, г. Москва) Род Багратидов сыграл чрезвычайно важную роль в судьбах Армении и Грузии: за два последних тыся...»

«1Л1. 1' ; ^Тлльцы.1(2) "97 НА УЧ НО -П ОП У ЛЯ РН ЫЙ И Л Л Ю С Т Р И Р О В А Н Н Ы Й ЖУРНАЛ •АРХИТЕКТУРА " Э Т Н О Г Р А Ф И Я " ИСТОРИЯ" •ТОПОНИМИКА "ФИЛОЛОГИЯ"СОДЕРЖАНИЕ: ЭТНОГРАФИЯ А.К.Н е ф е д ь е в а. М укомольны й п р ом ы сел в С р ед н ем Приангарье (конец Х1Х-начало ХХвв.) К.А.Пономаренко. П...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "ОРЕНБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АГРАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" Кафедра "Организация работы с молодежью" МЕТОДИЧЕСКИЕ УКАЗАНИЯ ДЛЯ ОБУЧАЮЩИХСЯ ПО ОСВОЕНИЮ ДИСЦИПЛИНЫ Молодежные движения России: история и современность Направление подготовки (спе...»

«УДК 940.(470.65)+940.(470.64) ББК 63.5 М 25 Марзоев Ислам-Бек Темурканович, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник отдела этнологии Северо-Осетинского института гуманитарных и социальных исследований им. В.И. Абаева ВНЦ РАН и Правительства РСО-А. 362003, РСО-А, г. Владикавказ, ул. Ту...»

«РОССИЙСКИЙ ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ • 2016 ТОМ 13 № 4 RUSSIAN PSYCHOLOGICAL JOURNAL • 2016 VOL. 13 # 4 ОБЩАЯ ПСИХОЛОГИЯ, ПСИХОЛОГИЯ ЛИЧНОСТИ, ИСТОРИЯ ПСИХОЛОГИИ GENERAL PSYCHOLOGY, PSYCHOLOGY OF PERSONALITY, HISTORY OF PSYCHOLOGY У...»

«ПСИХОЛОГИЯ И ПЕДАГОГИКА: МЕТОДИКА И ПРОБЛЕМЫ "По-моему, одно: осмыслить и прочувствовать можно даже и верно и разом, но сделаться человеком нельзя разом, а надо выделаться в человека. Тут дисциплина. Вот эту-то неустанную дисциплину над собой и отвергают иные наши современные мыслител...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ НАУЧНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ "КАБАРДИНО-БАЛКАРСКИЙ ИНСТИТУТ ГУМАНИТАРНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ" ЕДИНСТВО НАРОДОВ СОВЕТСКОГО СОЮЗА – ВАЖНЕЙШИЙ ФАКТОР ПОБЕДЫ В ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВ...»

«С.Д. Липатова Екатеринбург ГЕНДЕРНЫЙ ПОДХОД В ОБРАЗОВАНИИ: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ Гендерный подход в образовании имеет тысячелетнюю историю. Первые школы появились в Древней Греции. Наиболее известны такие системы воспитания как спартанская, афинская, а также рыцарское...»

«БОГОСЛОВСКИЕ ТРУДЫ, 23 В. А. НИКИТИН (Москва) ИВЕРСКИЙ МОНАСТЫРЬ И ГРУЗИНСКАЯ ПИСЬМЕННОСТЬ К 1000-летию Иверского монастыря Исполнилось 1000 лет со времени основания (980—982) Иверского Портаитского монастыря на Святой Горе Афо...»

«Измерение цифрового мира ПРИРОЖДЕННИЫЕ КЛИКЕРЫ В РОССИИ Понимание того, как работает дисплейная реклама. Март 2011 MIKE SHAW DIRECTOR, MARKETING SOLUTIONS TOBY CRISP MANAGER, MARKETING SOLUTIONS OSNAT ZARETSKY COUNTRY MANAGER ПРИРОЖДЕННИЫЕ КЛИК...»

«Часть II. ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА И ОБЩЕСтВО А.Ю. Бахтурина Славянское единство: идея и практическое воплощение в Восточной Галиции в годы Первой мировой войны История возникновения и развития славянской идеи на протяжении многих лет пользовались вниманием российск...»

«ДИАКОН АНДРЕЙ КУРАЕВ ПРОТЕСТАНТАМ О ПРАВОСЛАВИИ. НАСЛЕДИЕ ХРИСТА ПРЕДИСЛОВИЕ КОНФЛИКТ ИНТЕРПРЕТАЦИЙ ХРИСТИАНСКИЕ КОНФЕССИИ И ИСТОРИЧЕСКИЕ ЭПОХИ “ХРИСТОС — СПАСИТЕЛЬ”: ВЗГЛЯД С ВОСТОКА И С ЗАПАДА МОЖНО ЛИ КРЕСТИТЬ ДЕТЕЙ? ИКОНА В БИБЛИИ ПОЧЕМУ СВЯЩЕННИКА ЗОВУТ “БАТЮШКОЙ” ЧЕМ ПРАВОСЛАВИЕ ХУЖЕ ПРОТЕСТАНТИЗМА? ИСТОРИЯ ПОСЛЕ ХРИСТА: РАСТРАТА ИЛИ НАКОПЛ...»

«ИСТОРИЯ ПЕДАГОГИКИ И ОБРАЗОВАНИЯ. РОССИЙСКИЕ УЧЕБНИКИ В КОНТЕКСТЕ ДИАЛОГА КУЛЬТУР ВЗАИМОСВЯЗИ ТЕКСТА И ВИЗУАЛЬНОГО РЯДА В РОССИЙСКИХ ШКОЛЬНЫХ УЧЕБНИКАХ РУБЕЖА XIX–XX ВВ.INTERRELATION OF TEXT AND VISUALS IN RUSSIAN SCHOOL TEXTBOOKS OF THE LATE 19TH – EARLY 20TH CENTURIES Ромашина Е.Ю. Romashi...»

«готовкой письменных работ, в том числе с анализом информации. Это безусловно, вступает в противоречие с общим мнением преподавателей о снижающемся качестве работ студентов. S.N. Kostina. G.A. Bannich INFORMATION CULTURE OF UNIVERSITY STUDENTS IN THE URAL (BASED ON RESEARCH RESULTS) The authors reveal the basic...»








 
2017 www.doc.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные документы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.