WWW.DOC.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные документы
 

«Политико географические образы российского пространства Дмитрий Замятин Политико географические образы (ПГО), будучи естественной частью российского пространства как ...»

ПРОСТРАНСТВО

Политико географические образы

российского пространства

Дмитрий Замятин

Политико географические образы (ПГО), будучи естественной частью

российского пространства как реальности, являются также планом выраже

ния наиболее существенных черт этого пространства. ПГО пространств Рос

сии формируются в процессе осмысления и осознания историчности

культурных ландшафтов Восточной Европы и Северной Евразии, превращае

мых в динамичные образно географические поля. Образ пространств России несет сильнейший политический «заряд», который может трансформировать доминирующие региональные и геополитические представления.

Российское пространство само по себе символизирует «тотальный» вла стный дискурс, в котором отношения господства и подчинения суть прост ранственные отношения. Пространства России порождают в свою очередь образные поля, в которых те или иные политические, культурные, социаль ные и экономические интенции могут проявляться как целенаправленные образные системы, имеющие географическое выражение.

ПГО российских пространств, имея одним из своих оснований фундамен тальный образ фронтира, являются принципиально открытыми, осмысляе мыми в рамках властных дискурсов цивилизационного порядка. Институцио нализация регионов есть следствие формирования максимально внешнего политико географического образа российской государственности. Как доста точно экономичные и в то же время избыточные в когнитивном плане инва рианты ПГО пространств России, региональные образы призваны углублять процессы символической капитализации этих пространств, не определяя, од нако, самой их сути.



Дмитрий Николаевич Замятин, доцент кафедры экономической и политической географии Российского университета дружбы народов, заведующий лабораторией социально гуманитарного образования НИИ развития образования Московского департамента образования, ведущий научный сотрудник Российского НИИ культур ного и природного наследия им. Д. С. Лихачева Министерства культуры РФ и РАН, ведущий научный сотрудник Центра глобалистики и компаративистики Российско го государственного гуманитарного университета, Москва.

Дмитрий Замятин. Политико географические образы... 35 Российское пространство — уникальный для гуманитарных наук объект и предмет исследования. Став предметом серьезного концеп туального осмысления уже в XVIII веке, оно превратилось к началу XX века в мощный когнитивный концепт и образ, влиявший и вли яющий на различные россиеведческие концепции и штудии 1. Отме тим, что сами физико географические и политико административ ные масштабы российского пространства явились исходным и сильным импульсом для спекулятивных размышлений о характере и судьбах его развития. Хотя государственные границы России в тече ние XVII–XX веков (имеет смыслговорить по преимуществу имен но об этом историческом периоде) неоднократно менялись, совер шенно очевидно, что за это время сформировались как достаточно ясные географические контуры ядра российского пространства, так и фундаментальные представления об особенностях данного про странства 2.

В политическом отношении факт быстрого расширения террито рии российского и советского государств означал включение в со став российского пространства территориальных фрагментов с различными, часто весьма отличавшимися от российской, полити ческими и государственными традициями (Польша, Прибалтика, Кавказ, Средняя Азия). В то же время культурно цивилизационные проблемы, вполне неизбежные при подобном государственном рас ширении, оставались, как правило, в течение большей части рассма триваемого периода как бы за кадром, выступая скорее в качестве основания «айсберга», чьей вершиной были межрелигиозные кон фликты и противоречия 3.

Политико географические образы (далее — ПГО), будучи естест венной частью российского пространства как некой реальности и/или действительности, являются также условным/безусловным планом выражения наиболее существенных, характерных черт этого пространства, выявляемых как в ходе политических процессов, так и по их завершении 4. Тем не менее можно говорить и об исходных, фундаментальных ПГО российского пространства, оказывающих непосредственное влияние на содержание и формы политических процессов в России и за ее пределами. Обратим, в связи с этим, вни мание на общие особенности и закономерности развития россий ского пространства (пространств).

36 ПРОСТРАНСТВО

Российское пространство: особенности развития

Российское пространство с политико географической точки зре ния есть результат накопления и седиментации (откладывания, осаждения) социокультурных традиций и инноваций, проявляю щихся в определенных типах существующих и развивающихся куль турных ландшафтов 5. Культурный ландшафт здесь понимается достаточно широко, что означает включение и политико географи ческой составляющей. В рамках культурных ландшафтов, формиро вавших и формирующих российское пространство, значительную роль играли этноязыковые и религиозные компоненты, определяв шие структуры региональных и международных политик в Северной Евразии. Исходя из этого, попытаемся сформулировать главные особенности развития российского пространства.

Первая особенность — формирование и развитие российского пространства как своего рода «ментального продукта», являющего ся в известном смысле знаково символической конвенцией господ ствовавших в российских сообществах социальных групп и их дискурсов. По всей видимости, сам концепт и образ российского пространства зарождается еще в XVII веке, однако достаточно стро гие формы его артикуляции возникают уже ближе к концу XIX века.

Дискурс российского пространства как по преимуществу имперско го расцветает, что вполне очевидно, во второй половине XVIII века 6, однако этого, как показал последующий политический опыт, оказа лось недостаточно. Здесь наиболее важно отметить следующее обсто ятельство: огромные и беспрецедентные в рамках Нового Времени размеры физической территории континентальных Российско го/советского государств порождают поэтику политики, предпола гающую как естественность таких размеров, так и естественность дальнейшего расширения государственной территории 7. Заметим, что классическая имперская логика территориального расширения не полностью объясняет такую поэтику. Проще говоря, империя так или иначе всегда видит свои пределы, и она вынуждена их осмыс лять — в форме лимесов, лимитрофов и т. д. Что касается россий ских форм государственности, доминировавших на протяжении XVII–XX веков, то подобное имперское осмысление собственных территорий отнюдь не было очевидным — достаточно вспомнить историю завоевания Российской империей Средней Азии во второй половине XIX века 8. Власть осмысляла российское пространство всегда с некоторым запозданием, при этом уровень и качество такого Дмитрий Замятин. Политико географические образы... 37 осмысления (в виде соответствующих государственных и админист ративно политических границ, организации органов управления на новых территориях, политики по отношению к туземному населе нию и т. д.) не всегда были адекватными соответствующей геополи тической ситуации 9.

Пространство, идентифицируемое как государственное и/или национальное (национально государственное), имеет, как правило, когнитивный метауровень, на котором происходят его представления (репрезентации) и интерпретации. Этот метауровень обеспечивает ся чаще всего историософскими, геософскими, художественными и философскими спекуляциями по поводу качеств, имманентно при сущих данному пространству. В случае России подобные простран ственные репрезентации и интерпретации были, с одной стороны, облегчены видимым и наглядным имперским характером самой власти (что позволяло напрямую приписывать российским прост ранствам, в известном смысле, «самодержавный» и самодовлеющий характер), а также уникальным ландшафтным разнообразием пред ставляемых территорий; с другой стороны, с методологической точ ки зрения при проведении этих ментальных операций российское пространство оказывалось иногда феноменально ноуменальной целостностью, неразличимостью, где описываемые качества рос сийского пространства (огромность, безграничность, пустынность, дикость, холодность и т. п.) оказывались характеристиками некоего пространства вообще, пространства вне истории и/или географии.

Такое пространство может характеризоваться и вполне в духе жестко го географического детерминизма, «отбрасывающего» возможность какой либо его истории. Наиболее ярко типологически подобные мысли были сформулированы П. Я.





Чаадаевым, который писал:

«Всякий народ несет в самом себе то особое начало, которое наклады вает свой отпечаток на его социальную жизнь, которое направляет его путь на протяжении веков и определяет его место среди человечества; это обра зующее начало у нас — элемент географический, вот чего не хотят понять;

вся наша история — продукт природы того необъятного края, который до стался нам в удел. Это она рассеяла нас во всех направлениях и разброса ла в пространстве с первых же дней нашего существования; она внушила нам слепую покорность силе вещей, всякой власти, провозглашавшей себя нашей повелительницей. В такой среде нет места для правильного повсед невного обращения умов; в этой полной обособленности отдельных созна ний нет места для их логического развития, для непосредственного порыва 38 ПРОСТРАНСТВО души к возможному улучшению, нет места для сочувствия людей друг другу, связывающего их в тесно сплоченные союзы, перед которыми неизбежно должны склониться все материальные силы; словом, мы лишь геологичес кий продукт обширных пространств, куда забросила нас неведомая центро бежная сила, лишь любопытная страница исторической географии. Вот почему, насколько велико в мире наше материальное значение, настолько ничтожно все наше значение силы нравственной. Мы важнейший фактор в политике и последний из факторов жизни духовной» 10.

Совершенно очевидные в тексте Чаадаева паскалевские интона ции не мешают обнаружить тотальный характер историко геогра фического дискурса по отношению к российскому пространству, совпадающий с определенной тотальной целостностью и даже с принципиальной «нерасчленимостью», неразделяемостью этого пространства. Российское пространство существует как предикат и одновременно пропозиция России, взятой во всей ее географичес кой целостности. Отсюда возможны два очень важных с методоло гической точки зрения вывода.

Первый: явный негативизм в осмыслении российского прост ранства оставляет грамматологическую возможность бесконечно размножать такое пространство. Другими словами, гораздо удобнее говорить о российских пространствах или пространствах России.

«Единая и неделимая», Россия может как бы клонироваться посред ством опространствления собственного пространственного опыта, бесконечно разнообразя свою видимую или ощущаемую простран ственную бесконечность и безграничность 11. В контексте такого вы вода понятна особая болезненность национального унижения, связанного с потерей той или иной территории, не раз случавшейся в истории страны.

Второй вывод: представление российских регионов с политичес кой и/или политологической точки зрения весьма затруднительно, поскольку оно всякий раз наталкивается на заведомую когнитивную непроработанность самого понятия региона (района, территории).

Любой регион России в феноменологическом и одновременно онтологическом смыслах может быть только самой Россией, «всей Россией», взятой в ее непосредственном пространственном опыте, в конкретных географических координатах. Политико администра тивное деление российского государства выступает здесь как проявле ние глубинного, фундаментального дискурса предельной пространст венности, «не замечающей» и, более того, как бы забывающей свой Дмитрий Замятин. Политико географические образы... 39 прошлый опыт пограничности 12. Тотальная, сплошная погранич ность пространств России — «здесь и сейчас» — ведет к неразличи мости каких либо регионов, постоянно «стираемых» с политичес кой карты. Заметим, что подобная, нерегиональная, дискурсивность является вполне очевидной знаково символьной конвенцией, по всей видимости, большинства социальных или властных групп; ина че говоря, интерференция господствующих российских властных дискурсов, как правило, обеспечивает власть пространств России — во всех возможных смыслах (дискурсах) 13.

Дадим характеристику второй особенности развития российского пространства. Российское пространство — в своем дискурсивном выражении — часто воспринималось и до сих пор воспринимается во многом как самостоятельный и весьма важный властный ресурс.

Именно в случае российского пространства и в связи с ним можно говорить о власти пространства, причем эта власть обретает непо средственный, буквальный и ощутимый характер 14. Управленческие распоряжения, указы и приказы, новые законы, в конце концов вновь назначенный губернатор в отдаленный регион могли дости гать этого региона лишь через определенное, иногда очень значи тельное время 15. Такие ощутимые, остро осязаемые промежутки своего рода без властия, «провисания» властных отношений озна чали на деле, что само физическое расстояние от центра до окраины, от столицы до границы становилось, по сути, своеобразным полити ческим актором.

Однако, даже если собственно технологические инновации, со вершенствование транспортных коммуникаций и увеличение ско рости передвижения сводили на нет буквальную роль физических размеров государственной территории (такая роль, конечно, была характерна для множества больших государств древности, средневе ковья и Нового Времени), сами ее социокультурное разнообразие и ландшафтная мозаичность определяли, в известном смысле, про странство как институциональный фактор.

Когнитивные схемы принятия решений в российской внутренней и внешней политике, как правило, учитывали и учитывают роль и влияние пространства на ход прогнозируемых политических процессов. В сущности, это может быть и примитивный расчет на суровые зимние морозы во время военной кампании (в случае Отечественной войны 1812 года и битвы под Москвой во время Великой Отечественной войны 1941–1945 годов); тем не менее важно восприятие российского про странства как прямо таки постоянного «теневого правительства»

40 ПРОСТРАНСТВО самой России, некоего почти вечного «серого кардинала», стоящего за спиной ее сменяющихся политических лидеров и элит. Инерцион ность рецепции России как огромного и «неповоротливого» государ ства с неизведанными и неосвоенными до сих пор пространствами — причем как российскими, так и зарубежными политиками — не должна скрывать того факта, что российское пространство само по себе символизирует и означает абсолютный, «тотальный» властный дискурс, в котором властные отношения, отношения господства и подчинения суть пространственные отношения.

Генезис и особенности развития ПГО российского пространства

В соответствии с ранее сделанным выводом будем говорить здесь о ПГО пространств России, подразумевая множественность воз можных интерпретаций.

Пространства России, воспринимаемые прежде всего как мощ ный образ (метаобраз) пространственного воления или пространст венного определения во властных координатах, порождают, в свою очередь, образные поля, в которых те или иные политические, куль турные, социальные и экономические интенции могут проявляться как целенаправленные образные системы, имеющие географичес кое выражение. В сущности, география российских пространств возможна лишь как образная география российских регионов, акту ализирующих свой пространственный генезис в рамках тотального властного дискурса 16. Учитывая, что власть может определяться и как стремление к постоянному переходу из внутренних (по отноше нию к актору) во внешние пространства, существование внутриго сударственных регионов (субъектов административно политичес кой системы унитарного государства или федеративных отношений) зависит от меры и силы закрепления моментов такого перехода в пределах выбранного направления перехода 17. Сама институциона лизация регионов (прежде всего ментальная, когнитивная институ ционализация) есть следствие формирования максимально внешнего политико географического образа (образов) российской государст венности. Иными словами, ПГО российских пространств возника ют как образный «эксклав» власти, наблюдающей и формирующей самое себя, выносящей себя за пределы конкретно очерченной и от граниченной государственной (политической) территории. При Дмитрий Замятин. Политико географические образы... 41 этом надо заметить, что в такой интерпретации заранее присутству ют представления о становлении пространств России в культурно географической и экономико географической координатах. ПГО пространств России является редуцированным ментальным продук том культурно географических и экономико географических образ ных полей, переводящим данные репрезентации по преимуществу, во властные контексты.

Первая особенность развития ПГО пространств России состоит в невозможности сведения этих образов к результатам последователь ного рационального отбора (селекции) наиболее ярких и простых знаков и символов, характеризующих эти пространства (в рамках наиболее простого определения географического образа вообще).

Динамика политических процессов, предполагающих в качестве ос новы своего развития конкретные пространства, ведет к отчетливой знаково символьной седиментации в соответствующих образных полях 18. Такая седиментация по своему содержанию есть наложе ние и заслонение (перекрывание) всяким последующим символом предыдущего, однако это заслонение, или давление (в ментальном смысле) означает и заимствование наиболее важных символических черт из предыдущего знаково символического слоя. Не уничтожае мый полностью, каждый предыдущий знаково символический слой определяет неустранимый контекст развития следующего слоя.

Процессы символической «утрамбовки» многослойных, четко стра тифицированных ПГО пространств России, необходимые сами по себе, способствуют формированию более глобальных, более общих образных контекстов, выявляющих генерализованный образно гео графический рельеф этих пространств. Так, многократно повторяю щиеся в образной исторической географии России знаки и символы завоевания, присоединения и освоения новых территорий (на Кав казе, в Польше, Сибири и на Дальнем Востоке и т. д.) вполне позво ляют говорить о фундаментальном ПГО фронтира, предполагаю щем прежде всего знаково символическую конвенцию пространств Северной Америки и Северной Евразии, дополняемую аналогичной конвенцией этих пространств со слабо освоенными пространствами и других континентов и частей света 19. В свою очередь, подобный вывод означает, что ПГО российских пространств, имея одним из своих оснований фундаментальный образ фронтира 20, являются принципиально открытыми, осмысляемыми в рамках властных (политических) дискурсов цивилизационного порядка. Другими словами, эти ПГО направлены, чаще всего, на обнаружение, иден 42 ПРОСТРАНСТВО тификацию смежных, параллельных и/или противостоящих ПГО, работающих в режиме образно географического «зеркала». Несмот ря на то, что подобное «зеркало» заранее рассматривается как кри вое, искривляющее, оно является весьма значимым когнитивным средством (способом) делимитации образных политико географи ческих пространств. Например, Саддаму Хусейну и части политиче ской элиты, институционализированной режимом Хусейна, в пред дверии и во время американского вторжения в Ирак в марте апреле 2003 года, безусловно, был необходим образ Багдада как Сталингра да, города, который похоронит в своих руинах армии пришлых за хватчиков.

Вторая особенность развития ПГО пространств России заключа ется в наращивании символического капитала и, соответственно, в дальнейшем структурировании за счет этой символической капита лизации в условиях фонового когнитивного осмысления процессов политической регионализации. Образы регионов России — будь то провинции и губернии Российской империи, области и советские республики в СССР или субъекты РФ, — не являясь по существу непосредственными образно символическими ресурсами для раз вития ПГО российских пространств, выполняли и выполняют, как правило, роль своего рода «политико географического декора», призванную как бы оттенить изгибы и конфигурацию ведущих, со бирающих страну воедино, надрегиональных (метарегиональных) образов ролей 21. Подобные технологии символической капитализа ции означают, что сами регионы, вообще говоря, даже не «изобрета ются», то есть не возникают однажды по тем или иным причинам в различных образно географических полях, а фактически «вообра жаются», исходя из уже существующего знаково символического материала, содержащего разные матрицы, или фреймы возможных региональных «констелляций» 22. По сути дела, Орловская губерния, Карело Финская ССР или же Северо Западный федеральный округ и т. д. представляют собой не что иное, как образные проекции про странств России, интерпретируемые в определенных географичес ких координатах. Отсюда и такие типичные политические характе ристики отдельных регионов, как, например, система управления, состав и особенности политической элиты, ее влияние на общерос сийские политические процессы, политические коммуникации регионов между собой и со столицей, социальная стратификация населения, характер институционализации и ресурсная база эконо мики, степень этнокультурной мозаичности и т. п., выступают в Дмитрий Замятин. Политико географические образы... 43 форме знаково символических локусов российских пространств в целом. Как достаточно экономичные и в то же время избыточные в когнитивном плане инварианты ПГО пространств России, регио нальные образы призваны углублять, улучшать, модернизировать процессы символической капитализации этих пространств, не опре деляя, однако, самой их сути (содержания).

* * * ПГО пространств России формируются в процессе осмысления и осознания историчности культурных ландшафтов Восточной Ев ропы и Северной Евразии, превращаемых в динамичные образно географические поля, «захватывающие» соседние пространства и территории. Для того, чтобы осмыслить достаточно эффективно в когнитивном плане данные ПГО, необходимо фактически «сгус тить», сконцентрировать эти образы за счет переноса, дрейфа более масштабных или внешне сходных знаков и символов различных пространств и их дальнейшей адаптации в рамках российских об разно географических систем. Сочетание одновременных центро стремительных и центробежных знаково символических потоков, течений порождает свое собственное образно географическое про странство, создающее метауровень, новый контекст осмысления пространств России. Говоря по другому, пространства России есть не что иное, как один из мощных образных политико географичес ких «циклонических» центров. Сам образ пространств России несет сильнейший политический «заряд», который может трансформиро вать доминирующие региональные и геополитические представле ния, способствовать изменениям реальных политико географичес ких конфигураций.

ПРИМЕЧАНИЯ

См.: Хрестоматия по географии России. Образ страны: Пространства России / Авт. сост. Д. Н. Замятин, А. Н. Замятин; под ред. Д. Н. Замятина. М., МИРОС, 1994;

Отечественные записки, 2002. № 6 (7). Пространство России; Ахиезер А. С. Россий ское пространство как предмет осмысления // Там же. С. 72–87; Смирнягин Л. В.

Культура русского пространства // Космополис. № 2. Зима 2002 / 2003. С. 50–59.

Замятин Д. Н. Стратегии интерпретации историко географических образов

–  –  –

См., например: Замятин Д. Н. Моделирование геополитических ситуаций (На примере Центральной Азии во второй половине XIX века) // Полис (Политичес кие исследования), 1998. № 2. С. 64–76; № 3. С. 133–147.

О политико географических образах как таковых см.: Замятин Д. Н. Моделиро вание географических образов: Пространство гуманитарной географии. Смоленск, Ойкумена, 1999; он же. Гуманитарная география: Пространство и язык географичес ких образов. СПб., Алетейя, 2003; он же. Политико географические образы и гео политические картины мира (Представление географических знаний в моделях политического мышления) // Полис, 1998. № 6. С. 80–92; он же. Национальные ин тересы как система «упакованных» политико географических образов // Полис, 2000.

№ 1. С. 78–81; он же. Структура и динамика политико географических образов со временного мира // Полития, 2000. Осень. № 3 (17). С. 116–122 и др.

См. также: Туровский Р. Ф. Культурные ландшафты России. М., Институт на следия, 1998; Каганский В. Культурный ландшафт и советское обитаемое пространст во. М., Новое литературное обозрение (НЛО), 2001; Родоман Б. Б. Поляризованная биосфера: Сборник статей. Смоленск, Ойкумена, 2002.

Зорин А. Кормя двуглавого орла... Русская литература и государственная идеоло гия в последней трети XVIII — первой трети XIX века. М., НЛО, 2001.

Надточий Э. Метафизика «чмока» // Параллели (Россия — Восток — Запад).

Альманах философской компаративистики. Вып. 2. М., Философ. об во СССР;

Институт философии РАН (ИФ РАН), 1991. С. 93–102.

Замятин Д. Н. Моделирование геополитических ситуаций...

См. также: Королев С. А. Бесконечное пространство: гео и социографические образы власти в России. М., ИФ РАН, 1997.

Чаадаев П. Я. Отрывки и разные мысли // Цит. по: Хрестоматия по географии России. Образ страны: Пространства России... С. 26.

См. также: Замятин Д. Н. Власть пространства: от образов географического про странства к географическим образам // Вопросы философии, 2001. № 9. С. 144–154;

он же. Географические образы в культуре: методологические основы изучения // Культурная география. М., Российский НИИ культурного и природного наследия,

2001. С. 127–143; Королев С. Края пространства // Отечественные записки, 2002. № 6 (7). С. 258–271; Филиппов А. Гетеротопология родных просторов // Там же. С. 48–63.

Ср.: Бусыгина И. Территориальный фактор в европейском сознании // Космо полис. № 2. Зима 2002/2003. С. 59–68.

См. также: Подорога В. А. Простирание, или География «русской души» // Про странства России... С. 131–136.

Замятин Д. Н., Замятина Н. Ю. Пространство российского федерализма // По лис, 2000. № 5. С. 104.

См., например: Сафронов Ф. Г. Русские на северо востоке Азии в XVII — сере дине XIX в. М., Наука, 1978; Алексеев А. И. Освоение русскими людьми Дальнего Вос тока и Русской Америки. М., Наука, 1982; Ремнев А. В. Самодержавие и Сибирь.

Административная политика в первой половине XIX в. Омск, Омск. ун т, 1995; он же.

Самодержавие и Сибирь. Административная политика второй половины XIX—нача ла XX веков. Омск, Омск. ун т, 1997; Иванов В. Н. Вхождение Северо Востока Азии в состав Русского государства. Новосибирск, Наука, 1999 и др.

См., например: Замятин Д. Н. Геоэкономические образы регионов России // Мировая экономика и международные отношения, 2002. № 6. С. 15–24.

Замятин Д. Н. Географические образы российского федерализма // Федера

–  –  –

Замятин Д. Н. Многоликость современного мира // Мегатренды мирового раз вития. М., Экономика, 2001. С. 175–183.

Замятин Д. Н. Историко географические образы границ: репрезентация и ин терпретация // Регионология, 2001. № 2. С. 152–163; он же. Русские в Центральной Азии во второй половине XIX века: стратегии репрезентации и интерпретации исто рико географических образов границ // Восток, 2002. № 1. С. 43–64.

Turner F. J. The Significance of the Frontier in American History // Proceedings of the State Historical Society of Wisconsin, 1894. No 41. P. 79–112; idem. The Frontier in American History. New York, 1920; Webb W. R. The Great Frontier. Austin, University of Texas Press, 1964; Taylor G. R. (ed.). The Turner Thesis: Concerning the Role of the Frontier in American History. New York, 1966; Billington R. A. The American Frontier // P. Bo hannan, F. Plogg (eds.). Beyond the Frontier. New York, 1967. P. 3–24; idem. Westward Expansion. A History of the American Frontier. New York, 1982; idem. America’s Frontier Heritage. Albuquerque, 1991; Eccles W. J. The Canadian Frontier. New York, Holt, Rinehart and Winston, 1969; Miller D. H., Steffen J. O. (eds.). The Frontier. Norman, University of Oklahoma Press. Vol. 1, 1977; Vol. 2, 1979; America’s Frontier Story. A Documentary History of Westward Expansion. Huntington, 1980; etc.

См.: Замятин Д. Н. Географические образы регионов и политическая культура общества // Региональное самосознание как фактор формирования политической культуры в России. М., Московский общественный научный фонд, 1999. С. 116–125.

Ср., например, главку «Изобретать Сибирь» в кн.: Бродель Ф. Материальная ци вилизация, экономика и капитализм, XV–XVIII вв. Т. 3. Время мира. М., Прогресс,

1992. С. 468–474; Bassin M. Inventing Siberia: Visions of the Russian East in the Early Nineteenth Century // The American Historical Review, 1991. Vol. 96. No 3. P. 763–794;

Todorova M. Imagining the Balkans. New York, Oxford: Oxford University Press, 1997;

Вульф Л. Изобретая Восточную Европу: карта цивилизации в сознании эпохи Просве щения. М., НЛО, 2003; см. также: Регионализация посткоммунистической Европы (Политическая наука, 2001. № 4). М., ИНИОН РАН, 2001.



Похожие работы:

«Е.А. Андра ЖИЗНЕННОЕ ПРОСТРАНСТВО НОВОРОЖДЕННОГО В ТРАДИЦИОННОЙ КУЛЬТУРЕ КЕТОВ В этнографии детства при сохранении объекта исследования можно наблюдать изменение исследовательских установок на феномен детства как особую субкультуру со своей...»

«ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО И ПРАВОВОЕ ГОСУДАРСТВО Владик НЕРСЕСЯНЦ Цивилизм как концепция постсоциализма: свобода, право, собственность Постсоциализм — уникальное время в российской и всемирной истории. Контуры нового будущего все еще в тумане. И главный вопрос — куда можно и нужно идти по...»

«Н.И. Иванова ФИНСКИЕ ДЕРЕВНИ ПО МАТЕРИАЛАМ НАТУРНЫХ ОБСЛЕДОВАНИЙ ЛЕНИНГРАДСКОЙ ОБЛАСТИ Для составления "Свода памятников истории и культуры Ленинградской области" в течение семи лет проводились натурные обследования всех населенных мест Гатчинского, Волосовского и других районов Ленинградск...»

«К ЭКЗАМЕНУ РАБОЧАЯ ПРОГРАММА по дисциплине ОБЩИЙ КУРС ФИЗИКИ. ОПТИКА для физического факультета 1. Введение. Оптика в современной физике. Краткая история развития оптики и основные разделы оптики. Открытия в оп...»

«Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет ХI Многопрофильная Олимпиада-ПСТГУ "Аксиос" Очный тур – 2016 г. Исторический факультет и Факультет социальных наук Обществознание _ 10-11 классы Уровень I.1. Выберите правильны...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР Научный совет по проблеме "История исторической науки" при Отделении истории АН СССР Институт истории СССР РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ: академик М. В. НЕЧКИНА (ответственный редактор), Г. Д. АЛЕКСЕЕВА, М. А. АЛПАТОВ,...»

«ФРАНЦУЗСКАЯ ЛИТЕРАТУРА ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ ХХ – НАЧ. ХХI ВВ. ВОПРОСЫ К ПРАКТИЧЕСКИМ ЗАНЯТИЯМ Занятие 1. Игровая стихия у Р. Кено и Б. Виана 1. "Коллеж де Патафизик" и литература авангардизма:история термина;цели патафизиков и пути их достижения.2. Новаторство Р. Кено-прозаика:пре...»

«Проф. Д. А. Алимова СОСТОЯНИЕ ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКИ И УЧЕБНИКОВ ИСТОРИИ В УЗБЕКИСТАНЕ: ПРОТИВОСТОЯНИЕ ИДЕЙ ИЛИ БОЛЕЗНИ РОСТА? Два последних десятилетия оказались очень сложными для исторической науки, и не только в Центральной Азии, но и на всем постсоветском пространстве. Распад Советского Союза, о...»

«Рекомендовано к публикации Издательским советом Русской Православной Церкви ИС 13-320-2540 Выражаем благодарность за помощь в издании книги директору OAO „НИАЭП“ Валерию Игоревичу Лимаренко и Генеральному директору ООО „НижБел“ Геннадию Владимировичу Натокину Д. В. Се...»








 
2017 www.doc.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные документы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.