WWW.DOC.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные документы
 

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 11 |

«КРЕСТЬЯНИН В МИРУ И НА ВОЙНЕ Сборни материалов III Мер ш инс их на чных чтений Саранс Типо рафия «Красный О тябрь» УДК 316.3 ББК Т3(2Рос-Мор) К–271 Ответственный редактор – Н. М. Арсентьев ...»

-- [ Страница 2 ] --

Помещения, в которых военнопленные содержатся, должны быть, по возможности, здоровые, чистые и приличные. Пропитание должно быть достаточное и соответствовать общественному положению военнопленных. Работы, на которые привлекаются военнопленные, не должны непосредственно служить военным операциям против родины пленных. Попытки к побегу отдельных лиц, не связавших себя честным словом, можно рассматривать как проявление вполне естественного стремления к свободе, преступления в них видеть нельзя. Раненым и больным обеспечивается уход и врачебная помощь. Всем военнопленным разрешается переписка с родными. Личная собственность военнопленных неприкосновенна, за исключением оружия, лошадей и бумаг военного содержания»8.

Формулируя эти положения о военнопленных, в общем совпадающие с позднейшими постановлениями Гаагской конвенции, Германский Генеральный штаб добавляет к ним следующую характерную оговорку: «Нельзя упускать из вида, что и здесь на первом плане стоят военная необходимость и безопасность государства, а не соображения о неприкосновенности пленных»9.

Таким образом, накануне Первой мировой войны теория и практика международного гуманитарного права выработала устоявшийся взгляд на сущность военного плена, правовое и материальное положение военнопленных.

1. Военным пленом признавалось осуществляемое, согласно правилам ведения войны, ограничение свободы оказавшихся во власти воюющего государства, законных участников боевых действий враждебной стороны.

Единственной целью военного плена является предотвращение дальнейшего участия плененных во Крестьянство на войне и в тыл враждебных действиях против государства пленения. Согласно гаагским конвенциям, военный плен не должен носить характера наказания, мести или рабства. При добровольном отказе плененного от дальнейшего участия в военных действиях плен может быть заменен освобождением на честное слово. При заключении мира состояние военного плена прекращается, а военнопленные подлежат незамедлительному возвращению на родину.

2. За военнопленным международное гуманитарное право признает достоинство обезоруженного противника, выполнявшего свой долг перед родным государством. Исходя из этого, военнопленные имеют право на человеколюбивое обращение и на содержание, соответствующее их воинскому званию. Они находятся во власти правительства государства пленения, а не во власти частных лиц или учреждений. Они должны быть размещаемы в городах, крепостях, лагерях или других соответствующих местах, причем заключение может быть применяемо к ним лишь в виде временной меры безопасности. Они пользуются пищей, помещением и одеждой наравне с войсками государства пленения. Они могут быть привлекаемы к работам, но эти работы не должны быть слишком обременительны и противоречить чувству долга военнопленных по отношению к родному государству. При работах на государство пленения они имеют право на такое же вознаграждение, какое назначается чинам местной армии. При погребении умерших военнопленных принимаются во внимание их чины и звания.

3. Военнопленные имеют право на общение с родиной, на получение писем, посылок и денежных переводов, а также на беспрепятственное пользование разными видами помощи со стороны обществ, учрежденных по законам их страны. Военнопленные должны быть регистрируемы соответствующим образом. В воюющих странах должны быть образованы специальные справочные бюро, обязанные собирать и выдавать все необходимые справки о военнопленных. Письма, переводы и посылки для военнопленных, а также адресованные им пожертвования освобождаются от всяких сборов и от провозной платы не только в воюющих государствах, но и в промежуточных странах.

Образованные для осуществления дела помощи военнопленным общества должны находится на полном обеспечении со стороны государства пленения, причем уполномоченные этих обществ должны быть допускаемы в места водворения военнопленных. Таким образом, к началу мировой войны установился определенный взгляд на сущность военного плена, на права военнопленных и на их положение в государствах пленения.

Примечания См.: История первой мировой войны. 1914 – 1918. Т. 2. М., 1975. С. 544.

См.: Население России в ХХ ве е: В 3 т. Т. 1. М., 2000. С. 79.

Там же. С. 78.

См.: Народы России: Энци л. М., 1994. С. 156.

См.: История первой мировой войны… С. 544.

См.: Ведение боевых действий: Сб. Гаа с их онвенций и иных со лашений. М., 1995. С. 18 – 21.

Там же. С. 43.

Жданов Н. Р сс ие военнопленные в мировой войне 1914 – 1918. М., 1920. С. 27 – 28.

Там же. С. 28.

60 III Мер ш инс ие на чные чтения И.Е. З баров, заместитель начальни а Саранс о о филиала заочно о об чения Ниже ородс ой а адемии МВД РФ

ОБЛАСТНОЙ ПРИВОЛЖСКИЙ СЪЕЗД

КОЛЛЕГИЙ ПО ДЕЛАМ ВОЕННОПЛЕННЫХ И БЕЖЕНЦЕВ*

Первая мировая война впервые так резко обозначила проблему военного плена и беженцев. В России размещались огромные массы военнопленных держав четвертного союза. Они располагались в 410 лагерях, разбросанных по всей России. Всего, по данным Центральной коллегии по делам военнопленных и беженцев (далее – Центропленбеж), в России находилось около 2 млн военнопленных1. Страна столкнулась также с многомиллионной массой беженцев. После выхода России из Первой мировой войны новым властям пришлось решать вопросы, связанные с возвращением на родину иностранных пленных, русских военнопленных из иностранного плена, а также реэвакуаций беженцев в их родные губернии.

Все эти вопросы были возложены на созданные по инициативе новых властей коллегии по делам военнопленных и беженцев. Для организации этого процесса по инициативе Пензенской губернской коллегии по делам военнопленных и беженцев возник вопрос «о созыве специфического Областного Съезда, по разработке общего плана транспортирования военнопленных и беженцев»2. На съезд были созваны представители всех поволжских коллегий, но «очевидно по условиям транспорта не могли прибыть представители Самары, Сызрани, Саратова и Астрахани»3.

Совещание состоялось 24 декабря 1918 г. в городе Пензе. Сначала рассмотрели вопрос о том, кого считать из прибывших с правом решающего, а кого с правом совещательного голоса, затем решили «считать совещание Областным съездом, хотя бы в отсутствие представителей от Сызрани, Самары и пр.»4, заслушать доклады с мест, рассмотреть вопросы выработки плана перемещения русских военнопленных и беженцев, оказания помощи беженцам на местах.

По словам избранного секретарем съезда Ченцова, председателя Пензенской губернской коллегии Пленбежа, «главной причиной к созыву съезда явилась необходимость правильного и согласованного продвижения и размещения военнопленных, тем более, что в этом отношении дело было крайне ненормально»5. Из-за массового движения военнопленных и беженцев, отмечалось на съезде, на местах не выполнялись распоряжения и приказы Центропленбежа. «Были приказы без разрешения центра не производить отправок... Однако... Карсунским уездным комиссаром Симбирской губернии было отправлено вопреки распоряжения Центропленбежа 92 вагона беженцев в количестве 2000 человек, их ж.д. власти задержали на станции Пенза. Простояли они 40 дней. Мы их кормили, это немало стоило, кроме того, держали вагоны в то время когда их недостаточно вообще. Такие явления должны искореняться путем согласованной работы и выполнением центральРабота выполнена при финансовой поддерж е Российс о о манитарно о на чно о фонда (РГНФ прое т 04-01-23004 а/В).

Крестьянство на войне и в тыл ных распоряжений, а где это злоупотребляется путем устранения лиц от должности с привлечением к ответственности»6. Большие трудности в работе пленбежи стали испытывать с «момента революции в Австро-Германии, когда пленные пошли огромным потоком и неорганизованно»7. Передвижению в сторону Сибири мешал чехословацкий фронт. Беженцы должны были останавливаться в приволжских городах, обеспеченных продовольствием. Не лучшим образом обстояли дела и с передвижением пленных. «В течение почти 10 дней отправили на Сызрань, Самару около 55000 человек. Эти города были забиты и они не стали больше принимать...

сумели добиться от военных властей восточного фронта разрешения направлять пленных на Казань. Отправили 25000 человек и Казань отказалась (их) принимать»8.

Размещать пленных и беженцев, например, в Пензенской губернии было негде, так как здесь планировали расположение гарнизона красноармейцев.

С не менее критичным докладом на съезде выступил заведующий медико-санитарным отделом Пензенской губернской коллегии доктор Ганн: «Пенза уже захлебнулась от инфекции... уплотнение (военнопленных) доведено до крайности, могут заниматься заводы, учебные заведения и проч.»9. Представитель железнодорожного ведомства указывает на «отсутствие общего плана, разработанного Центропленбежем, что отражается на распоряжении железнодорожного ведомства в деле передвижения пленных»10. Все эти трудности были общими и для других городов Поволжья и послужили поводом для созыва областного приволжского съезда коллегий Пленбежа в Пензе, который продолжал свою работу до 25 декабря 1918 г. Рассматривались вопросы о беженцах и изыскания средств на местах для оказания им помощи.

О состоянии дел по работе с беженцами выступил представитель Пензенской губернской коллегии Пленбежа, заведующий беженским отделом Гаврилов, который довел до делегатов съезда общий порядок отправки беженцев на родину. Порядок заключался в следующем: «составлялись списки желающих ехать на родину, эти списки посылались на утверждение Центральной Коллегии, Центральная Коллегия давала по очереди наряды на отправку»11. В связи с тем, что граница в декабре 1918 г. была «закрыта» из-за наплыва большого потока военнопленных и беженцев, губернским коллегиям были переданы полномочия по утверждению составленных списков беженцев и «они сами уже должны были составлять наряды на отправку по указаниям Центра»12. Пленбежам приходилось заниматься и регистрацией случайно проезжающих беженцев.

В этом же докладе отмечалось об участившихся случаях самовольного выезда беженцев. «По Пензенской губернии к 15 июля сего года числилось 32662 беженца.

Из них уехало с разрешения Центра 3236 чел. И без ведома Коллегии 1315 чел... Едут главным образом состоятельные беженцы. Остается лишь беднота, которая не может выехать без помощи Коллегии»13.

Массовый выезд беженцев, в том числе самовольный, был непосредственно связан и с отношением к беженцам местного населения. «Отношение населения к беженцам вообще недружелюбное. Были случаи угроз выселения (их) из квартир»14. То есть беженским отделам пленбежей приходилось принимать меры к урегулированию отноIII Мер ш инс ие на чные чтения шений с населением. «Не хватало» и продовольствия. Предлагалось изыскивать для этого средства и «реэвакуировать... в первую очередь беженцев, живущих в уездах, где продовольственный вопрос стоит наиболее остро»15. Специальных средств, необходимых для решения всех этих проблем, не было ни в Центропленбеже, ни на местах, поэтому «помощь, оказываемая отделом социального обеспечения нетрудоспособным беженцам, не достигает цели»16. «Кроме того, ввиду очищения оккупированных местностей и присоединения их к Советской России, необходимо разработать и провести в жизнь целый ряд мер по устройству беженцев по прибытии их на родину»17.

В качестве практических мер помощи беженцам делегаты съезда рекомендовали: «Срочно ходатайствовать перед Центром об отпуске специальных средств. Помощь должна оказываться беженцам как денежная, так и натурой. Органами, распределяющими средства помощи, должны быть беженские Комитеты бедноты, организовывать которые – ближайшая задача местных Коллегий». Указывалось на необходимость вести агитацию среди беженцев, организовывать среди остающихся на местах настоящего жительства сельскохозяйственные коммуны18.

В результате трехдневной работы съезд принял следующую резолюцию:

«1. В связи с очищением нашими Советсткими войсками целого ряда оккупированных мест и присоединения этих мест к Советстской России, перед Центральными учреждениями, ведающими делом реэвакуации беженцев, возникает новая задача об устройстве беженской бедноты по ея возвращении на родину.

Ввиду чего областной съезд находит нужным возбудить перед Центром вопрос о принятии необходимых подготовительных мер к созданию соответствующих условий к моменту прибытия беженцев и устройству их на новых местах.

2....Предложить губколлегиям разработать подробный план реэвакуации беженцев из уездов и Губгородов, представить таковой на утверждение Центра и строго придерживаться утвержденного Центром плана, не допускать... самовольного и неорганизованного передвижения беженцев ни одиночным, ни групповым порядком без указания на то высших инстанций.

3....Принимая во внимание исключительно тяжелое и безвыходное положение беженской бедноты, (съезд) считает в высшей степени необходимым оказывать крайне нуждающимся и нетрудоспособным беженцам помощь продовольствием, помещением, топливом, а в случаях крайней необходимости одеждой и обувью»19.

Для выполнения указанной резолюции съезд предложил губернским коллегиям разработать точные подробные сметы расходов на оказание помощи беженцам и направить эти сметы в Центропленбеж.

По вопросу изыскания средств на местах съезд принял еще одну резолюцию:

«Ввиду того, что попечения о возвращающихся наших русских пленных требует траты огромных средств, Областной съезд постановил: Предложить губернским коллегиям принять всевозможные меры к сбору на местах денежных и материальных средств на удовлетворение нужд наших пленных и беженцев, для какой цели обращаться с призывом к трудящимся массам об отчислении в пользу пленных и беженцев однодневного заработка, устраивать вечера, спектакли и “дни пленных”, Крестьянство на войне и в тыл производить сборы пожертвований в особенности в деревнях и селах натурой»20.

Таким образом, деятельность коллегий по делам военнопленных и беженцев считалась делом государственной важности. Несмотря на все трудности, связанные со становлением советской власти и последствиями Первой мировой войны, поволжскими коллегиями принимались активные меры по обустройству жизни военнопленных и беженцев, обеспечению их жильем и продовольствием, трудоустройством на работу, а также созданием условий для отправки на родину иностранных военнопленных.

Примечания См.: Ниманов И.Б. Содержание и использование военнопленных в России в оды первой мировой войны (ав ст 1914 – февраль 1917.) // История в льт ре, льт ра в истории. Саранс, 2001. С. 189.

ГАУО, ф. Р-1166, оп. 1, д. 7, л. 31.

Там же, л. 27.

Там же.

Там же.

Там же, л. 28.

Там же.

Там же.

Там же, л. 29.

Там же, л. 32.

Там же.

Там же, л. 22.

Там же.

Там же.

Там же.

Там же.

Там же.

Там же, л. 23.

Там же.

Там же.

Е.М. Кечай ина, андидат историчес их на, преподаватель Саранс о о ооперативно о инстит та

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ОРГАНОВ МИЛИЦИИ МОРДОВИИ

В НАЧАЛЬНЫЙ ПЕРИОД ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

22 июня 1941 г., нарушив договор о ненападении, немецкие войска вероломно вторглись на советскую территорию. Началась Великая Отечественная война советского народа против фашистской Германии. 23 июня 1941 г. был опубликован Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об объявлении в отдельных местностях военного положения», на основании которого особый режим управления вводился в пограничных республиках и некоторых областях СССР.

64 III Мер ш инс ие на чные чтения Мордовская республика не относилась к их числу, однако тяготы войны были не менее ощутимы в силу того, что МАССР в первый период войны считалась прифронтовой территорией и до середины 1943 г. входила в состав Московского военного округа наряду с Горьковской, Ивановской, Калининской, Московской, Рязанской, Тульской, Ярославской областями, а также Марийской, Чувашской АССР1.

29 июня 1941 г. была принята совместная директива ЦК ВКП(б) и СНК СССР, которая ставила перед советским народом в качестве основных задач превращение страны в единый боевой лагерь, всемерное укрепление рядов Красной армии, перестройку работы тыла, перевод народного хозяйства Союза на военные рельсы2. Определяющим для всей жизни страны стал лозунг – «Все для фронта, все для победы».

В осуществлении этих мер значительная роль отводилась органам правопорядка и милиции. На военный период им предписывалось «организовать охрану заводов, электростанций, мостов, телефонной и телеграфной связи, организовать беспощадную борьбу со всякими дезорганизаторами тыла: дезертирами, паникерами, распространителями ложных слухов, уничтожить шпионов, диверсантов, вражеских парашютистов... Все должны знать, что враг коварен, хитер, опытен... учитывать это в своей работе и не поддаваться провокации»3.

Таким образом, органы милиции в сложившейся ситуации должны были обеспечивать общественную безопасность и правопорядок в любой конкретной обстановке, принимать непосредственное участие в мобилизации сил и средств каждого региона для нужд обороны страны.

Перестраивая деятельность органов милиции на военный лад, пришлось преодолеть ряд серьезных трудностей: коренным образом менялись условия работы, возрос ее объем. Война породила ряд опасных преступлений, которые в мирное время не совершались: распространение ложных и провокационных слухов, вызывающих панику среди населения, нарушение правил светомаскировки народнохозяйственных объектов и жилого сектора, большую миграцию населения из регионов, где разворачивались военные действия, в глубокий тыл страны. Это обусловило изменения в трудовом режиме органов правопорядка, повысило требования к личному составу.

Только 8 мая 1942 г. НКВД СССР издал директиву об установлении в органах внутренних дел и милиции 12-часового рабочего дня. Фактически же сотрудники милиции перешли к ненормированному графику с первых дней войны, работая столько, сколько требовала обстановка и условия службы4.

Так, 23 июня 1941 г. Нарком внутренних дел Мордовии издал приказ об изменении распорядка рабочего дня всех сотрудников НКВД на период военного времени: сотрудники милиции должны были работать с 8 часов утра до часу ночи5. Было принято решение о переводе наружной службы с трех смен на две, по 12 часов каждая. В этот период отменялись отпуска, принимались меры по пополнению бригад содействия милиции, организации групп содействия истребительным батальонам и групп охраны общественного порядка.

Одним из направлений деятельности милиции в начальный период войны стало обеспечение государственной безопасности страны. Это нашло отражение в Крестьянство на войне и в тыл борьбе с антисоветскими высказываниями, распространителями «пораженческих»

настроений, дезорганизаторами тыла.

Среди граждан имелось немалое количество лиц, недовольных советской властью. Однако в ходе массовых репрессий 30-х гг. подавляющее большинство лиц, настроенных оппозиционно к сталинскому режиму, было физически уничтожено и морально сломлено. Благодаря исключительной крепости тыла в СССР в результате принятых мер по превращению страны в боевой лагерь не потребовалось издания для борьбы со шпионами и диверсантами дополнительных законов. Против контрреволюционных преступников в условиях военного времени достаточным было наличие статей Положения о преступлениях государственных с изменениями от 8 июня 1934 г.

6 июля 1941 г. Президиум Верховного Совета СССР принял Указ «Об ответственности за распространение в военное время ложных слухов, возбуждающих тревогу среди населения». Основываясь на его положения, милиция повела решительную борьбу с «паникерами», провокаторами, «болтунами» и другими дезорганизаторами тыла, а также с нарушителями общественного порядка. Однако в случае, когда распространявшиеся виновным лицом слухи, возбуждающие тревогу среди населения, были наполнены антисоветским содержанием, то они квалифицировались под статью 58-10 УК РСФСР об антисоветской агитации. Это предусматривало «высшую меру социалистической защиты – расстрел или объявление врагом трудящихся с конфискацией имущества и лишением гражданства союзной республики, тем самым гражданства Союза ССР»6.

Конечно, наибольшее количество неправосудных приговоров было вынесено именно по делам о контрреволюционных преступлениях, как то: антисоветская пропаганда и агитация. Причины этого можно в какой-то степени объяснить, но не оправдать тем, что обвинение по таким делам часто обосновывалось на фактах, существующих в действительности. Они оценивались тогда в соответствии с законом и общественным мнением как преступные антигосударственные проявления вне зависимости от близости линии фронта.

Мордовию в начальный период боевых действий не обошла волна контрреволюционных преступлений. Их особенностью стало преобладание антисоветских высказываний в адрес проводимой обязательной мобилизации на фронт, а также личные комментарии газетному материалу о военных операциях.

Очевидно, что распространение панических слухов об отступлении или разгроме наших войск наносило серьезнейший вред государственной безопасности. Однако часто к пропаганде относили просто критику тех или иных действий правительства и военачальников. Остальное домысливалось воображением следователя, и по традиции любые действия или слова истолковывались как контрреволюционные.

Так, в колхозе «14 год Октября» Темниковского района колхозник Майоров во время прочтения речи И.В. Сталина в тех местах, где говорилось об успехах Красной армии, на мордовском языке бросил реплику: «Этому не верьте, газеты ведь врут. Гитлер пройдет, он имеет большую силу и военную мощь»7. В колхозе «12 лет 66 III Мер ш инс ие на чные чтения Октября» Старошайговского района Н. Спирин распространял слухи, что «Гитлер наступает здорово, так, что (наши) не успевают удирать»8.

Обиженные советской властью раскулаченные граждане нередко негативно высказывались по поводу мобилизации. А. Гришнев из колхоза «Большевик» Кадошкинского района при вручении ему повестки сказал: «За что я пойду на войну?

Я ведь не голосовал за советскую власть».

Но были и прямые угрозы, которые на фронте могли найти свое применение и обратиться против советского государства, как то: «если возьмут в армию, то я буду там только ломать и портить советские машины»9.

Война предъявила свои требования к сотрудникам НКВД и милиции. В целях укрепления служебной дисциплины, пресечения трусости, безделья, малодушия был издан приказ Наркома внутренних дел СССР Л.П. Берии от 6 сентября 1941 г., который предусматривал «работников НКВД и милиции, проявивших трусость, подающихся панике и покидающих свои служебные посты, арестовывать и предавать суду Военного трибунала»10. Мера достаточно суровая, но этим демонстрировала пример непоколебимости, отсутствия предвзятости в борьбе с этим видом преступления.

В сложившейся ситуации пристальное внимание отводилось эвакуированным и беженцам из зоны оккупации, которые в большей степени сеяли панические настроения среди местного населения.

27 июня 1941 г. было принято постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР «О порядке вывоза и размещения людских контингентов». На его основании началась эвакуации в восточные регионы страны материальных ценностей: оборудования заводов, предприятий, а также людских ресурсов из прифронтовой полосы11.

5 июля 1941 г. СНК СССР принимает постановление «О порядке эвакуации населения в военное время», которое позволило приостановить стихийный поток беженцев и обеспечить организованную эвакуацию, пресечь проникновение подозрительных и вражеских элементов в тыл страны12. Осенью того же года при Совете по эвакуации было создано специальное Управление по эвакуации населения, преобразованное в январе 1942 г. в отдел СНК РСФСР по хозяйственному устройству эвакуированного населения13.

Указанные постановления имели важное значение для Мордовской республики, так как расположенные ближе к фронту автономные республики и области Поволжья – Горьковская, Куйбышевская, Саратовская, а также Татарская, Марийская и Чувашская и Мордовская АССР – первыми приняли эшелоны с эвакуированными людьми и оборудованием.

При СНК МАССР было организовано Переселенческое управление, которое вело учет всех эвакуированных граждан.

На местах создавались комиссии при городских и районных исполкомах советов депутатов трудящихся по приему и устройству советских граждан, эвакуированных их западных областей страны, но они не могли самостоятельно справиться с поставленной задачей. Поэтому 8 июля 1941 г. от руководства НКВД МАССР начальникам районных отделений НКВД были Крестьянство на войне и в тыл даны указания по оперативному обслуживанию эвакуированных: «...взять всех эвакуированных, прибывших с эшелонами, так и отдельных граждан на списочный учет через районные советы депутатов трудящихся, со всеми установочными данными, с указанием пункта размещения; организовать оперативно-агентурное обслуживание эвакуированных так, чтобы не было свободного перемещения в другие районы»14.

Таким образом, эти меры не только облегчили работу местных органов, но и позволили в дальнейшем восстановить утерянные в ходе перемещения связи со своими родственниками и близкими, удостоверить личность, а также предупредить проникновение и свободное перемещение опасных и преступных элементов в тыл.

Общеизвестно, что в целях осуществления эффективных оборонительных действий очень важно обеспечить бесперебойное функционирование промышленных предприятий, а особенно те из них, которые производят военную продукцию. С началом войны таким предприятиям в первую очередь угрожала опасность быть уничтоженными с воздуха или в результате диверсионных актов.

В связи с этим ГКО СССР в первый период Великой Отечественной войны принимает ряд постановлений, имевших важное значение в укреплении обороноспособности страны, таких как «Об организации военизированной охраны НКВД на взрывоопасных заводах» от 24 июня 1941 г., «Об охране важнейших промышленных предприятий» от 8 июля 1941 г., «О мероприятиях по охране железных дорог» от 14 декабря 1941 г., «Об охране военного имущества Красной Армии» от 3 марта 1942 г. и «Об усилении охраны объектов Наркомата Электростанций» от 5 июля 1943 г.15 С принятием этих законодательных актов на органы НКВД и милиции всех регионов страны, в том числе Мордовии, легли дополнительные обязанности. Они должны были тщательно проводить проверку состояния охраны предприятий, повысить бдительность, задерживать подозрительных лиц, появлявшихся вблизи охраняемых объектов. На органы милиции была возложена функция определения количества постов военизированной, вахтерской охраны на каждом предприятии и объекте, организации пропускной системы, проверки стрелков и сторожей16.

Не всегда ситуация с охраной предприятий в Мордовии была на должном уровне. На заседаниях областного комитета ВКП(б) в 1941 – 1943 гг. не раз ставился вопрос об усилении охраны государственной и общественной собственности. Приведение в исполнение постановления на местах было поручено партийным органам и органам НКВД.

В первые полгода войны были созданы совместные комиссии и проведены проверки ряда крупных промышленных объектов, в ходе которых выявлялись весьма грубые и существенные нарушения не только в организации охраны, но и хранении делопроизводства, важных и секретных материалов.

Однако сотрудникам милиции самостоятельно не удавалось справиться с таким объемом работы и прежде всего в силу неукомплектованности личного состава. На помощь войскам НКВД и милиции по охране городов и населенных пунктов, заводов, железнодорожных путей и сооружений, телеграфных и телефонных линий 68 III Мер ш инс ие на чные чтения ЦК ВЛКСМ, в свою очередь, специальным постановлением обязал районные, городские, областные комитеты создавать комсомольско-молодежные отряды. Они частично восполнили ряды ушедших на фронт бригадмильцев, групп по охране общественного порядка. Только в сентябре 1941 г. постановлением бюро Саранского городского комитета ВКП(б) было выделено в помощь органам милиции г. Саранска «из народных ополченцев 143 чел. и из комсомольцев города 117 чел. в целях усиления охраны предприятий и общественного порядка в городе»17.

Таким образом, охрана народно-хозяйственных объектов на территории Мордовии стала одним из направлений в деятельности милиции в начальный период войны и имела положительные результаты при тесном взаимодействии общественных и партийных организаций с органами правопорядка.

Незадолго до начала Великой Отечественной войны, в октябре 1940 г., на органы НКВД была возложена обязанность осуществления местной противовоздушной обороны (МПВО)18. Задача органов милиции в системе МПВО состояла в том, чтобы обеспечить четкое и бесперебойное функционирование всех ее звеньев, особенно групп защиты домов и участков. Милиция осуществляла общий надзор за строгим соблюдением населением, руководителями предприятий, учреждений и домоуправлений всех правил противовоздушной обороны.

Помимо этого в функции органов милиции входили обучение граждан способам защиты от воздушных и химических средств нападения; маскирование населенных пунктов и объектов народного хозяйства; контроль за строительством убежищ, укрытий и других защитных сооружений, поддержание общественного порядка при налетах19.

Несмотря на массовый характер проводимых мероприятий в деле всеобуча и подготовке населения к МПВО, последнее на территории Мордовии не имело весомого значения. Это связано с тем, что в республике преобладало сельское население и всего насчитывалось 5 городов, из них только г. Саранск и г. Рузаевка считались городами республиканского подчинения, материальное и социокультурное состояние было в таком состоянии, что не у всякого жителя республики в избе имелась керосиновая лампа. Поэтому проблемы светомаскировки в сельских местных администрациях остро не стояли20.

Иная ситуация наблюдалась в столице МАССР и крупном железнодорожном узле г. Рузаевка, где был сосредоточен основной процент всего промышленного производства республики. Здесь органы милиции проводили работу по обеспечению режима затемнения путем разъяснительных бесед и проверок предприятий. При этом нарушение этих правил влекло за собой ответственность в административном порядке, однако злостность нарушения и возможные тяжкие последствия превращали это административное нарушение в уголовное преступление.

Таким образом, соблюдение правил местной противовоздушной обороны на территории Мордовии имело определенное значение на крупных народно-хозяйственных объектах и железнодорожных линиях.

Крестьянство на войне и в тыл На территории Мордовской республики проходило 6 дистанций Куйбышевской, Ленинской (Московско – Рязанской) и Казанской железной дороги, общей протяженностью 532 км. Основной поток железнодорожных составов по территории республики пролегал через узловую станцию Рузаевка, которая уже в то время была одной из крупных в стране и относилась к Куйбышевской железной дороге.

Это была одна из крупнейших в Советском Союзе как по протяженности, так и техническому оснащению железная дорога, обслуживающая народное хозяйство Башкирской, Мордовской АССР, Пензенской, Куйбышевской (а потом и Ульяновской) областей, частично Татарской АССР, Челябинской и Оренбургской областей.

Во время Великой Отечественной войны ее значение намного увеличилось в связи с тем, что области и республики Поволжья стали крупным центром индустрии. Возросла и ее роль как важнейшей артерии, связывающей Урало-Сибирь и Среднюю Азию с фронтом. Благодаря этому Куйбышевская магистраль превратилась, с одной стороны, в большую погрузочную площадку, а с другой – в крупнейший транзитный узел. В течение июля 1941 г. объем эвакуированных грузов на Урал увеличился с 3 679 до 9 515 вагонов21.

Анализ 12 правовых актов, регулирующих транспортные отношения во время Великой Отечественной войны, таких как постановление ГКО СССР «Об ответственности железнодорожных служащих за сохранность перевозимых грузов» от 2 июля 1942 г., «О правах и обязанностях органов военных сообщений Красной Армии на железнодорожном транспорте» от 28 марта 1943 г., а также Указ Президиума Верховного Совета СССР «О введении военного положения на всех железных дорогах» от 18 апреля 1943 г., показал, что три из них – «Об организации ПВО железнодорожных узлов, мостов»

от 22 июля 1941 г., «О мероприятиях по охране железных дорог» от 14 декабря 1941 г., «Об организации местной ПВО на железнодорожном транспорте» от 15 сентября 1943 г., были направлены на обеспечение охраны железнодорожного транспорта22.

В соответствии с вышеуказанными нормативно-правовыми актами на правоохранительные органы легли дополнительные функции: охрана военных и народнохозяйственных грузов; сопровождение эшелонов с оборудованием и людьми;

поддержание общественного порядка на вокзалах.

Железнодорожной милиции необходимо было усилить пропускной режим в общественных местах в целях обеспечения должного порядка и безопасности. Данное положение нашло юридическое оформление в Постановлении ГКО от 28 марта 1942 г. «Об ограничении передвижения граждан по железной дорогам и водным путям сообщения на военное время»23.

Органы НКВД и милиции были обязаны организовать пункты-заслоны, контрольно-пропускные пункты для проверки документов всех граждан в целях обеспечения бесперебойной работы транспорта, обнаружения беженцев и пресечения проникновения вражеских и уголовных элементов к важным народно-хозяйственным объектам на железнодорожных узлах.

Устанавливался оперативный контакт между территориальными отделениями и транспортными органами НКВД. К розыскной работе привлекались сотрудниIII Мер ш инс ие на чные чтения ки милиции. Усиление наружной постовой службы и контрольно-пропускной системы способствовало повышению эффективности раскрытия и предупреждения правонарушений. Так, Ленинским отделением железнодорожной милиции станции Рузаевка совместно с оперативными работниками милиции было раскрыто дело о хищении продуктов питания и злоупотребления руководством и работников столовой № 1 и 20РСидепо24.

Говоря о военном периоде в целом, необходимо отметить, что на органы милиции были возложены дополнительные функции: социальная и надзорная. Это нашло отражение в сфере трудовых взаимоотношений.

Анализ нормативно-правовых актов дает основание сделать вывод о том, что во время Великой Отечественной войны происходит ограничение ряда прав и свобод граждан в интересах ведения советским государством войны, тем самым происходит расширение полномочий правоохранительных органов, призванных обеспечить трудовую дисциплину.

Тяжелое положение в стране сложилось в первые годы войны, и именно на этот период приходится основная масса законов, регулирующих трудовые отношения: постановления ГКО СССР «О мобилизации на период военного времени трудоспособного населения для работ на производстве и строительстве» от 13 февраля 1942 г., «О порядке мобилизации на сельхозработы трудоспособного населения городов и сельских местностей» от 13 апреля 1942 г., «О порядке привлечения граждан к трудовой повинности в военного время» от 10 августа 1942 г. При этом трудовые правоотношения приобрели черты трудовой повинности с отчетливым оттенком экстенсификации труда: был увеличен рабочий день, отменены отпуска, вводились общественные работы25.

Война круто изменила условия труда, а вместе с этим всю жизнь на селе. Это время оказалось особенно трудным для сельского хозяйства и крестьянства Мордовии, поэтому принятие этих постановлений имело самое непосредственное отношение к народному хозяйству республики.

В пору уборки урожая, когда каждый день и человек имели большую ценность, на полевые работы привлекались все жители края, в том числе «стражи» порядка. Сотрудники районных отделений милиции вместе с руководством колхозов, совхозов мобилизовывали трудоспособное население на сельскохозяйственные работы, следили за техническим состоянием машин, агрегатов, мостов, дорог, подъездных путей к зернохранилищу, ускоряли подготовку посевных кампаний и заботились о сохранности снегозагородительных приспособлений, а также непосредственно трудились на полях республики26.

Однако помимо сезонных полевых работ трудящиеся Мордовии мобилизовывались за пределы республики. Местным партийным и советским органам было поручено в кротчайшие сроки предоставить на работы людей и тягловый скот, но не всегда это проходило без контроля силовых ведомств. По данным бюро учета и распределения рабочей силы при СНК МАССР, было мобилизовано за пределы республики в 1943 г. 31,9 тыс. чел., 1944 г. – 27,7; 1945 г. – 23,2 тыс. чел. МобилизоКрестьянство на войне и в тыл ванная рабочая сила направлялась в первую очередь на предприятия и стройки тяжелой и военной промышленности27.

Однако самой крупной кампанией по мобилизации населения на трудовую повинность стало строительство Волжско-Сурского оборонительного рубежа. 13 октября 1941 г. ГКО СССР принял постановление о создании государственных оборонительных рубежей, имеющих стратегическое значение. Рубеж должен был стать мощным укрепленным тылом для левого крыла огромного фронта битвы за Москву.

23 ноября 1941 г. СНК и бюро областного комитета ВКП(б) МАССР приняли совместное постановление о строительстве специальных укреплений, проходящих по территории Мордовии и соседней области28. Значительная часть границы республики в юго-восточной части проходит вдоль русла р. Сура. Этот естественный рубеж и был взят за основу оборонительной линии, общая протяженность которой составила 80 км.

До недавнего времени успехи в деле организации и слаженных действий в строительстве оборонительных укреплений относили только на счет руководства республиканского и местного уровней. Однако сегодня с уверенностью можно сказать, что это была заслуга не только органов управления. При мобилизации населения на трудоповинности местные власти не всегда встречали энтузиазм со стороны тружеников, во избежание всякого рода конфликтных ситуаций мобилизация была возложена на правоохранительные органы, в частности, милицию.

На сотрудников милиции возлагалась надзорная функция: им предстояло выявлять саботажников, пресекать дезертирство и возвращать на работу бежавших, а также решать вопросы по бесперебойному обеспечению строителей всем необходимым.

Общими усилиями строительство военного оборонительного рубежа было завершено в начале января 1942 г., а 15 января того же года военные рапортовали об окончании работ первой очереди. Сурская линия получила новое официальное название «Тыловой оборонительный рубеж № 30».

Подведем итог. Деятельность высших органов государственной власти по организации обороны в целях обеспечения безопасности страны была в основном сосредоточена на решении следующих вопросов: организация охраны и обороны войскового тыла, военизация транспортной системы, изменение трудового режима населения в соответствии с требованиями военного времени.

Решение вышеперечисленных вопросов сопровождалось ограничением прав и свобод граждан, усилением юридической ответственности за совершение общественно опасных деяний, установлением новых, вытекающих из потребностей оборонительной войны, видов обязанностей для населения. При усилении репрессивного аспекта уголовного законодательства расширяются полномочия правоохранительных органов, органы милиции начинают выполнять дополнительные функции, что позволило обеспечить единство фронта и тыла и направить все усилия на разгром фашистской Германии.

72 III Мер ш инс ие на чные чтения Примечания См.: Вели ая Отечественная война. 1941 – 1945.: Энци л. М., 1985. С. 469.

См.: Быч ов В.Ф. За она и поряд а верный щит. Саранс, 1982. С. 112.

См.: КПСС о воор женных силах Советс о о Союза: Сб. до ментов. 1917 – 1958. М., 1958. С. 354.

См.: М л аев Р.С., С иля ин А.Т. История советс ой милиции: Хроноло ичес ий справочни.

Л., 1976. С. 41.

См.: Жизнь ради жизни. Саранс, 1997. С. 101.

См.: Память. Жертвы политичес их репрессий. Саранс, 1999. С. 859.

Ковшова В. «А о да н жно б дет – я встан рядом со своим сыном...» // Этих дней не смол нет слава...: Очер и, статьи, фотодо менты, воспоминания о Вели ой Отечественной войне. Саранс,

2001. С. 281.

Мордовия в 1941 – 1945.: Сб. до ментов. Саранс, 1995.

Правда. 1941. 19 о т.

Мордовия в 1941 – 1945.

Архив МВД РМ, ф. 2, oп. 1, д. 10, л. 16.

См.: Бирю ова С.Б. Проблемы эва ации в оды Вели ой Отечественной войны. На материалах респ бли Мордовия, Ч вашия, Марий Эл: Автореф. дис.... анд. ист. на. Саранс, 1986. С. 2.

ОДНИ РМ, ф. 268, oп. 3, д. 237, л. 103.

Архив МВД РМ, ф. 228, oп. 1, д. 5, л. 66.

См.: К чма Ю.Н. У аз. раб. С. 84 – 86.

Там же. С. 124.

Мордовия 1941 – 1945.

См.: М л аев Р.С., С иля ин А.Т. У аз. раб. С. 39.

Гри ть А.Е. У аз. раб. С. 116.

См.: Административно-территориальное деление Мордовс ой АССР. Саранс, 1940. С. 9.

См.: Ерма ов А.И. Тр довой подви железнодорожни ов К йбышевс ой ма истрали в оды Велиой Отечественной войны // Из истории формирования и развития рабоче о ласса Мордовия.

Саранс, 1977. С. 57.

См.: Корса ов И.М., К р ин А.И. К вопрос об частии тр дящихся Мордовии в Вели ой Отечественной войне // Запис и НИИЯЛИЭ при Совете Министров МАССР. Саранс, 1949. Вып. 11.

С. 23.

См.: К чма Ю.Н. У аз. раб. С. 128 – 131.

Архив МВДРМ, ф. 2, oп. 1, д. 5, л. 66.

См.: К чма Ю.Н. У аз. раб. С. 126 – 127.

Архив МВД РМ, ф. 1, оп. 1.

См.: Соро ин А.В. К вопрос деятельности местных советов Мордовии в оды Вели ой Отечественной войны // Исследования по истории Мордовс ой АССР. Саранс, 1972. Вып. 43. С. 89 – 90.

См.: Ба аев Е., Кирдин А., Сласт хин Н. С рс ий р беж // Подви народный. Саранс, 1995.

С. 93.

Крестьянство на войне и в тыл Т.И. Ш шина, андидат педа о ичес их на, доцент афедры педа о и и МГПИ им. М.Е. Евсевьева

УЧИТЕЛЬСТВО МОРДОВИИ

В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ (1941 – 1945) Важнейшей составляющей системы образования является учительство, специфический тип деятельности которого заключается в подготовке подрастающих поколений к жизни на основе приобщения их к ценностям человеческой культуры. В течение всей войны обеспечение образовательных учреждений педагогическими кадрами представляло собой сложный комплекс проблем государственного значения. Призыв учителей в армию, уход значительной их части в партизанские отряды наряду с массовой эвакуацией и сменой работы привели к резкому сокращению педагогических кадров как в целом по стране, так и в отдельных ее районах.

2 июля 1941 г. было опубликовано обращение Наркомпроса Российской Федерации и центральных комитетов профсоюзов работников начальной и средней школы, высшей школы и научных учреждений, политико-просветительных учреждений, детских садов и детских домов1. Обращение требовало проявить максимум твердости, организованности и дисциплинированности с тем, чтобы самоотверженным трудом помочь фронту. На учительство возлагались особые задачи в деле ведения активной общественной, политико-просветительной работы среди учащихся, их родителей и всего населения, в частности в области разъяснения основ противовоздушной, противохимической и санитарной обороны, организации массовой сдачи школьниками зачетов по нормативам ПВХО, ГСО, БГТО.

С первых дней войны большое количество учителей Мордовии ушли на фронт, в том числе и добровольцами. От них поступили десятки писем, устных заявлений.

Так, 22 июня 1941 г. учительница химии неполной средней школы № 40 г. Рузаевки Адмакина указала в заявлении: «Я иду добровольно защищать нашу Родину»2.

В Мордовский областной комитет Красного Креста обращались женщины и девушки с просьбой о добровольном зачислении их в санитарные дружины и отправке на фронт. Одной из первых пришла педагог В.И. Мелентьева: «Работая педагогом в Казахской ССР, я приехала использовать летний отдых в Саранске. Я глубоко взволнована неслыханным бандитским налетом кровожадной гитлеровской шайки разбойников на нашу страну. Провожая родного брата на фронт, я не могу больше находиться в отпуске, прошу зачислить меня в санитарную дружину и отправить на фронт. Готова выполнять любую трудную работу»3.

Многие учителя раньше срока возвращались из отпуска с заявлением о готовности выполнять ради победы какую угодно работу. Вот одно из таких заявлений от преподавателя школы № 1 Саранска: «Я не могу больше быть и дня в отпуску, когда мое Отечество, мой любимый народ в опасности. По состоянию здоровья быть в рядах действующей армии я не могу. Прошу горком ВКП(б) использовать [меня] до занятий в школах на любой работе. Крепить оборону страны – моя священная обяIII Мер ш инс ие на чные чтения занность. Мысин»4. Старшая пионервожатая и инструктор физкультуры школы № 14 Саранска Е.П. Кокурина написала: «Желая защищать свою доблестную Родину от империалистических хищников и в любую минуту идти на фронт, прошу зачислить меня в санитарную дружину»5. Учителя школ Инсарского района обратились к райвоенкомату и РК ВКП(б) с просьбой «организовать в Инсаре курсы медицинских сестер, чтобы в любую минуту выступить на защиту своих границ…»6.

В первые месяцы войны в республике развернулась активная подготовка к началу нового учебного года с тем, чтобы никто из детей школьного возраста не оказался вне сферы педагогического влияния. Подчеркнем, что и все последующие военные годы силами учительства республики проводилась огромная работа по возвращению детей к систематическим занятиям, привлечению их к труду в подсобных хозяйствах, на колхозно-совхозных полях и фермах.

В годы войны произошли существенные изменения в кадровом составе учительского корпуса страны, в нем весьма заметно возрос удельный вес женщин: с 58 % на 1 января 1940 г. до 70 % на 1 октября 1945 г.7 Е.Д. Яскина, приехавшая в августе 1939 г. после окончания Мордовского рабфака в с. Мордовский Пимбур Ширингушского района работать преподавателем математики в 5 – 7-х классах, вспоминала: «Школа размещалась в четырех приспособленных помещениях, в которых было темно и неуютно. Коллектив учителей состоял из 13 мужчин. По словам старожилов, до меня в школе женщин-учительниц не было… Коллектив учителей к началу 1941/42 учебного года резко обновился… В феврале 1942 года вызвали в военкомат директора школы А.П. Богдашкина. Он вернулся с повесткой о призыве в армию и с приказом роно о назначении меня директором школы. Мне предстояло руководить чисто женским коллективом, а вернее – девичьим. В школу прибыли выпускницы Ачадовской школы. Средний возраст учителей был девятнадцать лет. Не думаю, что у нас все получалось хорошо. Не было опыта, не хватало знаний, не имели наставников. Но был порыв, присущий молодежи энтузиазм, желание работать столько, сколько потребуется. Учили детей, учились сами. Одни сдавали экстерном экзамены за педучилище, другие – заочно за пединститут. Суровую школу юношей и девушек военного поколения испытывали сполна и мы. Священной верой для нас был лозунг: “Враг будет разбит, победа будет за нами”. Ради этого после уроков работали в колхозе, заготавливали топливо для школы во время каникул, своими силами проводили ремонт школьных зданий.

Учителя были частыми гостями в среде колхозников. Они проводили с ними беседы, знакомили со сводками Советского информбюро, выпускали стенные газеты, “боевые листки”»8.

Анализ материалов свидетельствует, что наблюдалось постоянное движение кадров просвещенцев в связи с мобилизацией учительства в РККА, отзывом на партийно-советскую работу и др.9 Численность учителей в регионе, на 1 января 1941 г. составлявшая 7 645 чел., через год сократилась до 7 202. Наряду с призванными на фронт и пополнившими ряды Крестьянство на войне и в тыл армии в качестве добровольцев большое число учителей (349) были освобождены «как не имеющие соответствующего образования». Следует отметить, что образовательный ценз работающих учителей в первый военный учебный год стал выше, чем год назад: из 7 202 чел. высшее образование имелось у 695 (вместо 472 в предыдущем учебном году), учительский институт закончили 688, среднее педагогическое образование имели 3 972, со средним образованием работали 1 416, незаконченное среднее образование было у 431 педагога (вместо 1 419)10. В течение первого военного учебного года из школ республики выбыло 1 478 преподавателей, из них в РККА – 1 150, отозвано на партийно-советскую работу – 102, по другим причинам – 22611.

К началу следующего учебного года пополнение учительских рядов за счет выпускников высших педагогических заведений по известным причинам было весьма незначительным. Кроме того, в 1942 г. был сокращен в соответствии с уменьшением бюджетных ассигнований прием в педучилища (на 6 классов), вследствие незначительного контингента учащихся были закрыты заочные сектора при 2 педучилищах (Ардатовском, Инсарском), краткосрочная подготовка и переподготовка учителей не проектировалась12. Все это привело к сокращению педагогических кадров по республике. В 1942/43 учебном году в начальных, неполных средних и средних школах начали работать 6 782 учителя, в том числе с высшим образованием – 708, незаконченным высшим – 502, средним педагогическим – 3 895, общим средним – 1 205. В республике ощущался большой недостаток в учительских кадрах, причем как среди русских, так и лиц другой национальности (табл. 1).

–  –  –

В течение учебного года ситуация с педагогическими кадрами в некоторой степени изменилась. Контингент преподавателей на 1 января 1943 г. насчитывал по республике 6 514 чел., из них по 1 – 4-м классам – 3 639; 5 – 7-м – 2 235; 8 – 10-м –

640. По образовательному составу учительство Мордовии было представлено следующим образом: в 1 – 4-х классах с незаконченным высшим работали 238 чел., со средним педагогическим – 2 850, с общим средним – 561; в 5 – 7-х классах с высшим и незаконченным высшим – 318, со средним педагогическим – 1 290, с общим средним – 285, незаконченным средним – 2; в 8 – 10-х классах с высшим и незаконIII Мер ш инс ие на чные чтения ченным высшим – 451, с образованием за учительский институт – 88, средним – 75, общим средним – 20, незаконченным средним – 6. На это время не хватало преподавателей разных дисциплин: физики и математики (23), химии и биологии (13), истории (12), географии (7), литературы (5) и некоторых других (15). Особенно сложной оставалась ситуация с преподаванием математики. Имелись средние школы, в которых уроки математики в старших классах не велись с начала учебного года (Кажлодская в Торбеевском, Дубительская в Зубово-Полянском, Чеберчинская в Дубенском районе и др.). В некоторых школах учителя имели очень большую нагрузку13. Так, в Лямбирской средней школе у учительницы математики она составляла 48 ч. В ряде школ математику преподавали учителя других специальностей, например, в Кажлодской – языковед со средним образованием. В Виндреевской средней школе того же района учитель литературы вел уроки физики. Подобных примеров было множество. Некоторые районы особенно ощущали недостаток в национальных кадрах. Так, Дубенскому району требовалось 3 чел., Большеигнатовскому, Рыбкинскому – по 5 и т.д.14 Наряду с этим отмечались факты, когда специалисты работали совершенно в других отраслях. Например, в Чамзинском районе в 2 средних школах не преподавали математику, в то время как учителя с высшим математическим образованием трудились в столовой и сельсовете15.

Сокращение кадрового состава учительства во второй половине войны было связано с тем, что часть педагогов направлялась в освобожденные регионы. Постановление бюро Мордовского обкома ВКП(б) от 20 ноября 1943 г. обязывало Наркомпрос в декадный срок подобрать и откомандировать 40 учителей в распоряжение облоно Смоленской области16. Согласно приказу по Торбеевскому районо (№ 265 от 24 ноября 1943 г.) для восстановления школ на освобожденной территории были откомандированы 9 работников школ17.

Для того чтобы укомплектовать школы республики педагогическими кадрами на 1943/44 учебный год, было направлено 759 чел.: в 1 – 4-е классы – 389, 5 – 10-е –

370. Среди них специалистов, окончивших вузы, было только 33 чел., 474 (более 62 %) молодых специалиста являлись выпускниками педучилищ. Кроме того, в 5 – 7-е классы прибыли 252 учителя, подготовка которых была осуществлена через курсовые мероприятия18.

На протяжении 1943/44 учебного года в школах республики работало 7 467 учителей: в 1 – 4-х классах – 4 044, 5 – 10-х – 3 423. В связи с тем что часть преподавателей (506 чел. за учебный год) была направлена в освобожденные районы, а также с введением всеобщего обязательного обучения детей семилетнего возраста требовалось в начальные классы 508, в 5 – 10-е – 792 учителя19. В некоторых школах предметы, по которым не было специалиста, вели преподаватели родственных дисциплин, в других же их не проходили совсем. Так, математика не изучалась в 9 школах, история – 7, химия и биология – 4, литература – 3, география – 4, немецкий язык – в 8 школах. Причем количество вакантных мест росло буквально с каждым днем, а замещать их было совершенно некем. В ряде школ недельная нагрузка по математике, истории, другим дисциплинам была доведена до 30 – 35 ч в неделю20.

Крестьянство на войне и в тыл Нередко образовательный процесс был доверен малоквалифицированным и слабоподготовленным работникам. В Песчановской начальной школе из 32 чел.

школу посещали 21. Учительница, она же заведующая школой и военрук, занималась одновременно со всеми классами в одной комнате. К занятиям педагог совсем не готовилась, постоянно заботясь о своем хозяйстве. Вот как она объясняла, например, слово «фашисты»: «Это люди с некрасивыми лицами, большой головой, вверх поднятыми глазами…»21 Наркомпросом республики 10 февраля 1944 г. было подробно проанализировано состояние дел по обеспеченности педагогическими кадрами на следующий учебный год и на основе этого предприняты кардинальные попытки решения кадровых проблем. Итак, по предварительным данным на 1944/45 учебный год, требовалось 1 165 специалистов: в 1 – 4-е классы – 508 (на прирост классов в связи с введением обучения детей семилетнего возраста – 327, на покрытие естественной убыли – 91, на замену реэвакуированных – 90); в 5 – 7-е – 657 чел. (на замену реэвакуированных – 341, на прирост классов – 65, на покрытие естественной убыли – 90, на замещение вакансий – 157). Распределение вакансий по дисциплинам показано в табл. 2.

Таблица 2 Ва ансии чителей по дисциплинам 1944/45 чебном од *

–  –  –

Как видим, наиболее востребованными оставались специалисты по физике и математике, истории и литературе. Источниками покрытия потребности в педагогических кадрах являлись подготовка учителей через стационарные учебные заведения, курсовые мероприятия, факультативные группы и заочное обучение.

В 1944/45 учебном году учителей насчитывалось 7 590 чел., в том числе 1 – 4-х классов – 4 000, 5 – 7-х – 2 019, 8 – 10-х – 648, военруков и военных преподавателей – 923. Высшее образование имели 447 чел., незаконченное высшее – 103, среднее педагогическое – 4 362, общее среднее – 1 274, незаконченное среднее – 850 чел. учительский институт закончили 554. Среди учителей с незаконченным средним образованием 201 чел. трудился в 1 – 4-х классах, остальные – как военруIII Мер ш инс ие на чные чтения ки и военные преподаватели22. Всего в школы республики было направлено 864 чел., в том числе в начальные классы – 499, 5 – 10-е – 36523. На начало учебного года 1 – 4-е классы в основном были укомплектованы педагогами полностью, причем мордовские – специалистами коренной национальности. Но по средним и старшим, в связи с массовой реэвакуацией учителей в освобожденные районы, их выездами по семейным обстоятельствам и небольшим количеством выпускаемых из вузов специалистов, по состоянию на 1 октября 1944 г. недоставало 175 чел., главным образом по 8 – 10-м классам24.

Наркомпросом МАССР были реализованы меры по укомплектованию школ специалистами: ряд школ был реорганизован, параллельные классы с малой наполняемостью учащихся объединены, увеличены нагрузки учителей до 40 – 45 ч в неделю, отозваны учителя с непедагогической работы и др. И все же по состоянию на 1 декабря насчитывалось 110 незамещенных вакансий. Наряду с этим текучесть педагогических кадров оставалась весьма значительной. Так, в течение 1944 г. из школ республики по разным причинам выбыло 638 учителей (412 реэвакуированы, 108 призваны в РККА, 74 уволены по семейным и другим обстоятельствам, 31 – по болезни, 13 не имели соответствующего образования)25.

Особое беспокойство вызывало состояние обучения в старших классах. Из общего количества учителей 8 – 10-х классов 648 чел. высшее образование имелось у

294. В течение 1944/45 учебного года и в предыдущие, как уже выше нами отмечалось, преподавание всех дисциплин полностью не было обеспечено, вследствие чего в 8 средних школах республики экзамены на аттестат зрелости не проводились, в 28 школах по ряду дисциплин они были отложены до 20 июля 1945 г. Наиболее острая потребность продолжала ощущаться в преподавателях математики и физики. Так, из 8 школ, в которых не проводились экзамены, не были пройдены программы по математике и физике в 7, а в Ачадовской средней школе Ширингушского района химия не изучалась в течение 2 лет26.

В военные годы в республике была осуществлена последовательная и разноуровневая система мероприятий по обеспечению школ кадрами учителей.

Подготовка специалистов проводилась через стационарные учебные заведения (Мордовский государственный педагогический, Саранский и Темниковский учительские институты, педагогические училища). В повседневной жизни и работе у вузов были те же трудности, что и у школ, и других образовательных учреждений.

Военная обстановка потребовала внесения серьезных коррективов в планы, программы и во всю организацию работы профессиональных учебных заведений. В связи с мобилизацией и эвакуацией из Саранска в вузе ощутимо сократился контингент преподавателей и студентов. Деятельность профессорско-преподавательского состава была направлена на организацию и осуществление учебно-воспитательной и хозяйственной работы27. В стремлении не сокращать прежний контингент руководство учебных заведений вынуждено было снижать критерии отбора абитуриентов на учебу, что естественно повлекло за собой трудности учебного и воспитательного характера. Так, например, по итогам 1944/45 учебного года из 3 институтов за неуспеКрестьянство на войне и в тыл ваемость было отчислено 46 чел. (преимущественно с I курса). Кроме того, значительный процент отсева на протяжении всех военных лет был обусловлен тем, что многие студенты находились в сложном материальном положении, а необходимые условия в образовательных учреждениях не было возможности создавать28.

На качестве подготовки специалистов, безусловно, отражались изменения учебных планов и сокращение сроков обучения до 3 лет, а также участие коллективов институтов в сельскохозяйственных работах. Вспоминая о первых днях учебы доцент, А.И. Гусева, в то время студентка пединститута, пишет, что она и ее однокурсники «не столько учились, сколько работали на уборке урожая»29.

Усугублял достаточно сложную ситуацию временный перевод пединститута из Саранска в Темников. Здание МГПИ, как и многих других образовательных учреждений в целом по стране и в Мордовии, было передано в распоряжение Наркомздрава МАССР для размещения в нем госпиталя30. Передислокация института отразилась в первую очередь на контингенте студентов заочной формы обучения. Так, из 1 424 таких студентов, числившихся на 15 ноября 1940 г., в течение первого военного учебного года отсеялось 1 333, т.е. 93,6 %, а прибыло за это же время только 44431. В результате этого «измельчали» не только академические студенческие группы, но и факультеты.

Со студентами, обучавшимися заочно, работа была организована через такие формы, как консультации и экзамены. В Саранск и Темников заочники вызывались зимой (например, в январе – феврале 1943 г.

), а в 16 районов преподаватели выезжали сами, и прием экзаменов был организован на местах. Из 844 заочников, обучающихся в педагогическом и учительском институтах, к 1 июня 1942 г. осталось 622 чел. (выбыли в основном в связи с призывом в ряды РККА и др.). На 1 января 1943 г. с учетом нового приема их количество увеличилось до 955 чел.32 Следует отметить, что реэвакуация пединститута в сентябре 1944 г. из Темникова дала позитивные результаты (Постановление СНК МАССР от 14 января 1944 г.)33.

Так, в 1944/45 учебном году на все его факультеты требовалось принять 180 чел. (по факультетам: исторический – 30, языка и литературы – 90, физико-математический – 30, естествознания – 30). Фактически же было зачислено 195 чел., так как все факультеты, за исключением языка и литературы, перевыполнили план приема34.

Небольшой процент специалистов прибывал в школы республики после окончания вузов в других регионах. Так, к 1943/44 учебному году приехали 7 выпускников35.

С учетом того что именно система среднего педагогического образования, сложившаяся в крае в 1930-е гг., оставалась единственным звеном, дававшим качественную подготовку будущим учителям начальных классов, первостепенную роль в реализации данной задачи в годы войны играли педагогические училища36.

В республике сеть педучилищ включала 8 учебных заведений: Зубово-Полянское, Инсарское, Краснослободское – мокшанские, Ичалковское, Козловское – эрзянские, Лямбирское – татарское, Саранское – русское, Темниковское – белорусское.

В 1943 г. в них должно было быть принято 1 020 чел., фактически же было принято

930. Национальный состав контингента показан в табл. 3.

80 III Мер ш инс ие на чные чтения

–  –  –

В следующем учебном году сеть педагогических училищ осталась прежней, однако в национальном составе произошли некоторые изменения: русских училищ стало 3 (Ардатовское, Саранское, Краснослободское), мокшанских – 2 (Зубово-Полянское, Инсарское), эрзянских – 2 (Козловское, Ичалковское), татарское

– 1 (Лямбирское). Учащихся к началу учебного года в них было 1 977 чел., а к концу осталось 1 588. Из общего числа выбывших 143 были отчислены по причине того, что были неподготовлены за курс семилетней школы и не могли успешно овладевать программами среднего профессионального образования. Кроме того, 40 учащихся реэвакуировались с родителями37.

Серьезной мерой помощи учителю являлось содействие в повышении им своей квалификации через заочное обучение, курсовую переподготовку, участие в различных формах учебно-методической работы (например, кустовые методические объединения, предметные комиссии учителей, педагогические кабинеты), индивидуально-групповые формы (открытые уроки, инструктивно-методические семинары) и др.

За 4 года Великой Отечественной войны педагогические вузы страны (по очной и заочной формам обучения) выпустили 131,4 тыс. молодых специалистов, что составляло несколько более 1/3 от общего количества выпускников всех вузов. Педагогические училища за это время подготовили 174,4 тыс. выпускников.

Всего с высшим и средним педагогическим образованием было выпущено почти 306 тыс. педагогов38.

В МАССР за годы войны институтами, училищами, курсовыми мероприятиями было подготовлено 3 475 учителей, в том числе Мордовским педагогическим и Темниковским учительским институтами – 648, педучилищами – 1 952;

более 600 учителей прошли обучение заочно39.

Одним из центров учебно-методической подготовки учительства республики являлся Мордовский институт усовершенствования учителей. На протяжении военного периода через его систему курсов были подготовлены сотни учителей для школ республики. В начале 1944 г. Совнарком РСФСР утвердил типовое полоКрестьянство на войне и в тыл жение об ИУУ, законодательно закрепив его как важную форму повышения квалификации и переподготовки учительства40.

Курсовая подготовка наряду с институтами усовершенствования учителей осуществлялась и на базе педагогических учебных заведений и школ. Так, в 1942

– 1944 гг. на педагогических курсах в Российской Федерации было подготовлено более 32 тыс. учителей. В целом по стране курсовые мероприятия охватывали до 66 тыс. чел. в год41.

Для того чтобы быстрее восполнить резкое сокращение числа выпускников педагогических учебных заведений, в МАССР на протяжении всего военного периода осуществлялась курсовая подготовка с различными сроками обучения. В связи с недостатком учителей 1 – 4-х классов национальных школ с 1 сентября 1943 г. при Лямбирском и Зубово-Полянском педучилищах были организованы трехмесячные курсы подготовки учителей соответственно татарских (в количестве 30 чел.) и мокшанских (20 чел.) начальных школ, которые приступили к работе 10 декабря 1943 г.42 В течение 1943/44 учебного года в институте усовершенствования учителей прошли десятимесячные курсы для учителей 5 – 7-х классов по специальностям: физика – математика и история с контингентом 60 чел. (по 30 чел. каждой специальности). При Ардатовском, Краснослободском педучилищах и Темниковской средней школе были организованы восьмимесячные курсы подготовки учителей 5 – 7-х классов по физике – математике, истории, географии с контингентом 90 чел. (30; 30; 30). Кроме того, курсы по подготовке учителей мокшанских начальных школ из числа учащихся 10-х классов с контингентом 60 чел. прошли с 1 марта 1944 г. при средних мокшанских школах43.

Через все формы подготовки учителей в 1943/44 учебном году планировалось выпустить 748 чел., в том числе для 1 – 4-х классов – 397; 5 – 10-х – 351.

Однако несмотря на это, на следующий учебный год оставалось 413 незамещенных вакансий. Поэтому Наркомпрос МАССР принял решение об организации летом дополнительных двухмесячных курсов по подготовке учителей для начального звена с контингентом 60 чел. и переподготовке учителей 5 – 10-х классов – 100 чел.44 По итогам 1943/44 учебного года в школы было направлено 240 учителей, подготовленных через курсовые мероприятия, в том числе в 1 – 4-е классы – 110, 5 – 7-е – 130 чел.45 В целях повышения квалификации и более тщательной подготовки к новому 1944/45 учебному году в течение лета были проведены месячные и двадцатидневные курсы повышения квалификации для 670 учителей начальных классов и 66 учителей среднего и старшего звена. Также были организованы проблемные инструктивно-методические семинары для руководителей районных предметных комиссий, учителей истории и конституции и др. Для организации плановой научно-методической работы в районах республики действовали 29 педагогических кабинетов.

5 января 1944 г. Совнарком МАССР, заслушав в очередной раз вопрос о состоянии обеспеченности школ республики педагогическими кадрами, принял 82 III Мер ш инс ие на чные чтения решение об организации Наркомпросом республики и Мордовским государственным педагогическим институтом восьмимесячных курсов по подготовке молодежи в институт (которые, по нашему мнению, фактически послужили прообразом подготовительных отделений и курсов, функционировавших при вузах в последующем) в количестве 180 чел. Для успевающих курсантов была установлена стипендия в размере 100 руб. в месяц. Предполагалось, что примерно 50 % обучающихся будут представителями коренной национальности46. Следует отметить и такое нововведение, как организация факультативных групп при педучилищах, выпускники которых направлялись для работы в семилетние школы. Так, по итогам 1943/44 учебного года из общего количества выпускников педучилищ 461 чел. 106 были направлены в 5 – 7-е классы после окончания факультативных групп по специальностям: физика – математика – 25 чел., история – 32, химия – биология – 10, родной язык – 3947.

Одним из путей восполнения вакансий педагогов в годы войны являлся их отзыв с работы не по специальности. Опираясь на соответствующие решения директивных органов, НКП МАССР добивался возвращения учителей в школу. В соответствии с постановлением СНК СССР от 28 июля 1943 г. в республике был учтен 281 преподаватель, не работающий по специальности. Из этого числа отозвано и послано на работу в школы республики по состоянию на 1 января 1944 г.

115 чел.; остальные по различным причинам не были отозваны: на советскопартийной работе остались 55 чел., освобождены по болезни 39, получили другую специальность 21, имели большие перерывы в педагогической работе (от 20 до 25 лет) 15 и не имели законченного педагогического образования (1 – 2-й курсы педучилища) 37 чел. Отзыв специалистов на педагогическую работу продолжался и в дальнейшем48.

С учетом всей сложности положения, переживаемого страной и республикой в то время, сегодня может показаться невероятным такой факт: в августе 1943 г. НКП РСФСР счел возможным позаботиться о принятии мер к обеспечению школ учителями пения, а также о проведении аттестации учителей иностранного языка.

В соответствии с приказом НКП РСФСР от 28 октября 1944 г. № 723 в Мордовии впервые была начата аттестация учителей немецкого языка (другие иностранные языки в школах республики не изучались). С 1 декабря 1944 г. по 1 января 1945 г. Наркомпросом МАССР была проведена подготовительная работа по организации аттестации: создана комиссия, через районные отделы народного образования доведены информация и требования по аттестации до сведения всех преподавателей немецкого языка, составлены списки и личные дела, проведен точный учет учителей иностранного языка, подлежащих аттестации.

(227 чел.) По образованию состав учителей, преподававших немецкий язык, выглядел следующим образом: 16 – с высшим специальным (иностранный язык) образованием, 4 – незаконченным высшим, 2 – окончили учительский институт, 28

– годичные курсы. Таким образом, со специальным образованием было всего Крестьянство на войне и в тыл лишь 50 чел., что составляло 22 %. Остальные 172 учителя являлись специалистами других специальностей и в большинстве совмещали преподавание иностранного языка49.

В ходе первого этапа, с 15 января по 10 марта, аттестацию прошли учителя из 6 районов (из 33 школ). Всего было аттестовано 37 чел.: из них предоставлено право преподавания немецкого языка только 11; разрешено преподавание немецкого языка с обязательством окончить краткосрочные курсы иностранного языка или заочное отделение факультета иностранных языков – 19; предложено пройти специальное испытание – 2; отстранено от преподавания вследствие незнания немецкого языка – 550. Таким образом, в условиях военного времени было положено начало формированию системы комплексной оценки уровня квалификации, педагогического профессионализма и продуктивности деятельности педагогов.

В целом же следует отметить, что педагогические учебные заведения, учительские курсы с различным сроком обучения в годы войны в основном удовлетворяли потребность школ в кадрах, что являлось серьезным достижением системы образования в республике, как и в целом в стране.

В рассматриваемый период были осуществлены конкретные и решительные меры по восполнению убыли и повышению уровня подготовки учителей, для обеспечения бесперебойной и качественной работы школ. Прежде всего эти меры были направлены на улучшение социально-бытового положения учительства. Здесь следует назвать повышение заработной платы, снабжение промышленными товарами и продовольствием, обеспечение топливом и др.; возвращение в школу учителей, занятых не по специальности, а в конце войны и досрочную демобилизацию их из армии; значительное увеличение выпуска учителей из педагогических и учительских институтов, педучилищ, расширение курсовой подготовки и переподготовки учительских кадров и др.

Все молодые специалисты, окончившие вузы и педучилища, обеспечивались обмундированием. Так, в 1942/43 учебном году они полностью получили комплекты обмундирования51.

Несмотря на необходимость первоочередного удовлетворения нужд фронта и военно-промышленного производства, в 1943 г. была значительно повышена заработная плата учителям, в среднем более чем на 50 %. Только по России это потребовало увеличения бюджетных ассигнований по разделу народного образования с 1 августа 1943 г. по 1 января 1944 г. на 500 млн руб.52 Специальные меры предусматривались для погашения задолженности и обеспечения своевременной выплаты заработной платы учителям сельских школ. СНК МАССР 17 августа 1943 г. принял Постановление № 969 «О повышении заработной платы учителям и другим работникам начальных и средних школ»53.

Вопросы, связанные с выплатой заработной платы учителям, были объектом пристального внимания правительства республики. Об этом свидетельствуют многочисленные документы Совнаркома МАССР о выдаче ссуд из республиIII Мер ш инс ие на чные чтения канского бюджета на выплату заработной платы учителям общеобразовательных учреждений54. Однако ее выдача в некоторых районах постоянно задерживалась55. В ряде районов задержки составляли по 2 мес. и более, например в Большеигнатовском, Кочкуровском, Темниковском районах56.

Задолженность республиканского и муниципальных бюджетов перед учителями сохранялась и после войны. Например, на 1 октября 1945 г. задолженность по заработной плате учителям Саранска составляла 400 тыс. руб., другим школьным работникам – 35,2 тыс. Кроме того, не было вывезено и оплачено топливо для школьных зданий на сумму 72,0 тыс. руб.57 В целом финансирование учреждений народного образования за 1945 г. происходило также не полностью. По республиканскому бюджету из ассигнований 6 726,0 тыс. руб. на счет Наркомпроса было перечислено лишь 4 290,0 тыс. руб. В результате такого финансирования зарплата по педагогическим училищам и большинству детских домов за ноябрь была не выдана, стипендия учащимся педучилищ не выплачивалась с октября. За ноябрь учителям на зарплату требовалось 4 369,5 тыс. руб., перечислено же было 2 386,5 тыс. руб.58 По нормам снабжения продовольственными и промышленными товарами учителя приравнивались к категории рабочих промышленности, транспорта и связи. Для сельских учителей в 1943 г. были выделены специальным назначением товары широкого потребления, в том числе одежда и обувь. Однако, как свидетельствуют архивные документы и воспоминания учителей, снабжение хлебом, другими продуктами питания, а также промышленными товарами и топливом на местах проходило не всегда удовлетворительно59.

Почти во всех районах учителя с большим опозданием получали хлеб. Так, в Козловском районе в марте 1944 г. выдавался хлеб только за 1943 г.60 В Атяшевском, Большеигнатовском, Кадошкинском районах задержки составляли по 3 мес., в Ардатовском районе – по 30 – 40 дней, в Саранском – по 45 дней61. В 1944/45 учебном году в Кочкуровском районе хлеб не поступал с ноября по март, в Ардатовском – по декабрь62. Совсем не получали его технические работницы Архангельско-Голицынской средней школы Рузаевского района63. В Рузаевском, Саранском районах вместо хлеба выдавали зерно64. В Козловском районе учителя ездили за зерном на санках за 12 – 20 км. При этом бывали «случаи прямого издевательства над учителями, когда учитель приедет за 20 км за причитающимся ему пайком, а зав. пекарней отдает его другим». Кроме того, здесь же вместо дополнительного к хлебному пайку картофеля выдавали учителям соль; а часть хлебного пайка – мелким картофелем, на получение которого учителям к тому же приходилось тратить несколько дней65. Подобная картина наблюдалась и в других местах.

Сахар учителя получали от 450 до 800 г, соль – от 3 до 4 кг, керосин – в среднем по 2 л. Однако в Дубенском, Темниковском, Старосиндровском и Рыбкинском районах торгующие организации его не завезли из-за отсутствия транспорта.

В Большеберезниковском районе привезенный для учителей керосин был проКрестьянство на войне и в тыл дан другой категории населения66. Совсем не выдавался керосин учителям в Козловском районе67.

В соответствии с документами правительства местные власти обязаны были обеспечивать учителей промышленными товарами. Так, в 1944 г. им планировалось выдать промтоваров на сумму 4 млрд руб. (из расчета 500 руб. на учителя).

К 1 марта 1945 г. из данного фонда было недополучено товаров на сумму 1 400 тыс. руб.68 Промышленных товаров учителям было выдано на 2161,8 тыс. В среднем на 1 учителя приходилось по 255 руб.69 В Рузаевском районе эта цифра составила 455 руб., в Саранском – 37570.

В Саранском районе, как было выяснено в результате проверки обкомом ВКП(б), было «много семей учителей, которые очень плохо обеспечены всеми продуктами питания. Есть семьи, не имеющие ни картофеля, ни хлеба и никакихлибо других продуктов». Вследствие плохого материального обеспечения дети некоторых учителей не посещали школу (такие случаи зафиксированы в Атемарской, Посопской средних школах)71. Преподаватель истории одной из школ Саранска, эвакуированная из Ленинградской области с двумя сыновьями 8 и 3 лет, оказалась «в трудном экономически положении». Старший сын не посещал школу из-за отсутствия обуви. Сама же учительница ходила в калошах72. Некоторые учителя носили лапти73. Учительница Болдовской средней школы, эвакуированная из Смоленской области, из-за трудных работ во время скирдования ржи попала в больницу. А когда оттуда вернулась, «застала жуткую картину: дети больны корью, хлеба нет и вообще ничего нет, что бы можно было поесть. Дети в холодной квартире больные валяются на полу». Ситуация осложнялась тем, что она эвакуировалась, не имея на руках соответствующих документов (трудовой книжки, документов об образовании и др.), поэтому ей установили минимальную заработную плату, несмотря на то что имелся девятилетний стаж работы74. Одна из сельских учительниц Ардатовского района В. Поженина, вспоминая военные годы, писала, что у учителей была «на плечах ветхая одежда, на ногах – лапти». Но они «не стеснялись своего нищенского вида, главное было – выжить, выстоять»75.

Некоторые учителя в Рузаевском, Саранском и других районах, неудовлетворенные работой в школе из-за низкого материального уровня, обращались в отделы народного образования с просьбой об освобождении их от работы76.

В Козловском районе были случаи, когда учителя отдавали свои паспорта вербовщику и уезжали на работу в Комсомольск, при этом они даже свои трудовые книжки оставляли в районо и «не получали расчета, только бы уехать»77. О том, что во многом забота об учительстве не проявлялась должным образом, была организована формально, красноречиво свидетельствует тот факт, что Саранский РК ВКП(б) после обсуждения итогов работы школ за первое полугодие 1943/44 учебного года 2 недели оформлял постановление по рассмотренному вопросу78.

Ситуация несколько улучшилась после выхода Постановления Совнаркома МАССР от 29 декабря 1944 г. № 1560 «О фактах бездушного отношения к материально-бытовому обслуживанию учительства». Наркомторгом республики было 86 III Мер ш инс ие на чные чтения отпущено дополнительно для учителей промтоваров на сумму 1 млн руб. Однако даже при этом наблюдались факты, когда учительский фонд использовался не по назначению79.

И все же большинство учителей республики справедливо считали, что борьба за образование и воспитание молодого поколения равносильна сопротивлению врагу с оружием на руках, и их деятельность являлась важной составной частью борьбы за победу.

Руководящий состав школ республики, как и учительский, также значительно менялся. На 1 января 1942 г. из 114 директоров средних школ 34 чел. были назначены после 1 августа 1941 г. Образовательный ценз вновь назначенных руководителей повысился: в 1941 г. в средних школах работало с высшим образованием 28 чел., а на 1 января 1942 г. – 7380. Несмотря на имеющиеся трудности, все районо и школы к началу 1943 г. руководящим составом в основном были укомплектованы. Директора, заведующие учебной частью средних, неполных средних школ, педучилищ, заведующие и инспектора районных отделов народного образования, а также заведующие начальными школами были утверждены НКП МАССР81. Их пополнение осуществлялось главным образом за счет выпусков вузов, педучилищ, преподавателей, эвакуированных из прифронтовой полосы, и подготовки учителей через курсы.

Многие начинающие руководители образовательных учреждений испытывали большие трудности в работе. В частности, директор Дракинской неполной средней школы Торбеевского района Соломоник, работающая первый год, признавалась: «Мне трудно справиться с работой. Я перегружена учебными часами: преподаю русский язык, историю и конституцию. Работники в школе молодые. Успеваемость по школе 44 %… Школа находится на сельском бюджете и финансирование плохое… Как директор по многим вопросам я становлюсь в тупик. Я не знакома с хозяйственной стороной школы»82.

За 1943/44 учебный год и первое полугодие 1944/45 среди директоров средних школ сменилось 42 чел., семилетних – 73, педучилищ – 483. Спрос с руководителей за порученные участки работы был достаточно строгим и жестким. Так, в течение 1943/44 учебного года за неудовлетворительную постановку работы в деле народного образования были сняты 4 заведующих районо, 7 директоров средних школ и 2 директора педагогических училищ. Кроме того, за несвоевременное представление статистической отчетности и невыполнение приказа Наркомпроса были объявлены выговоры 4 заведующим районо (Большеберезниковский, Ичалковский, Чамзинский, Большеигнатовский районы), также за неявку на работу отданы под суд 2 преподавателя84. В 1944/45 учебном году за неудовлетворительную постановку работы в области народного образования были сняты с должности 1 заведующий районо и 7 директоров семилетних школ. За недисциплинированность и несвоевременную сдачу статистической отчетности были объявлены выговоры 9 заведующим районо, за неявку на работу отданы под суд 3 преподавателя85. В школах появляются документы: «За опоздание на Крестьянство на войне и в тыл урок дело преподавателя передать в суд на основании Закона». Например, в Ардатовской средней школе документы гласили: «Военрук В.Г. Ивченко не явился на урок в первую смену. Сорвал урок. Это первый его случай, поэтому оставить в школе с испытательным сроком». За опоздание на работу наказали через суд учительницу немецкого языка В.В. Чернову, русского языка Е.М. Дубкову, истории А.И. Шлямину и многих других86.

Все же подобные факты в сфере образования были единичными. Абсолютное большинство учителей, руководителей образования разного уровня честно и добросовестно работали на своих участках. Многие из них были рекомендованы для работы в вышестоящих органах. Учительница М. Шахмаметьева была выдвинута зав. сектором кадров Пурдошанского райсовета. Учительница Урейской школы А.В. Шустина была рекомендована на должность секретаря райсовета87. Большинство вновь выдвинутых работников из системы образования с работой справлялись достаточно успешно. Например, показателен в этом отношении трудовой путь бывшего директора Чеберчинской средней школы Дубенского района И.П. Астайкина, который был в июле 1941 г. выдвинут секретарем обкома ВЛКСМ. Он быстро усвоил работу, показал себя компетентным специалистом и буквально через 8 мес. был избран первым секретарем обкома ВЛКСМ.

В дальнейшем его биография была связана с партийно-правительственной деятельностью88. Учительница средней школы Асабина была выдвинута зав. отделом Торбеевского РК ВКП(б)89.

Управление образованием в республике осуществлялось Народным комиссариатом просвещения, которое в годы войны возглавлял Н.Н. Молин (1911 – 1977). Следует отметить, что в круг основных проблем, решаемых работниками Наркомпроса, входил широчайший спектр вопросов. Так, в поле зрения работников отдела кадров всегда находились проведение мероприятий по укомплектованию школ учительскими кадрами; укомплектование руководящим составом аппаратов роно, средних, неполных средних школ и педучилищ; размещение молодых специалистов и учителей, эвакуированных из прифронтовой полосы, а также проведение мероприятий по организации и подготовке учителей через сеть курсовых мероприятий, заочное обучение, семинары90.

В течение 1943/44 учебного года в соответствии с приказом Наркомпроса РСФСР об улучшении контроля за работой школ и учителей и постановки учета знаний учащихся Наркомпрос республики организовал и провел ряд мероприятий по перестройке руководства школами. Наиболее значимыми среди них были республиканские методические совещания заведующих районо и заведующих педагогическими кабинетами, районные методические совещания заведующих и директоров школ, направленные на совершенствование функций внутришкольного управления и внедрение эффективных организационных форм управленческой деятельности.

Были внесены изменения в распределение районов между инспекторами Наркомпроса и в распределение обязанностей инспекторов. Выездами были охIII Мер ш инс ие на чные чтения вачены все районы. Наряду с ответственными работниками НКП в подобных поездках участвовали и научные сотрудники института усовершенствования учителей. Причем некоторые инспектора совершали по 2 – 3 поездки за год. Таким образом за год были проверены 74 средние школы, из них в 21 школе были проведены повторные обследования; из 69 семилетних школ 18 были проверены вторично; из 76 начальных школ 46 были проверены по одному разу и 17 – по 2 раза. В Саранске была проведена углубленная двухнедельная проверка работы всех школ. Всего же специалистами Наркомпроса и ИУУ сделано 124 выезда.

Длительность командировки при обследовании школ в основном была от 7 до 10 дней. Было посещено 1 646 уроков, из них инспекторами Наркомпроса – 822, сотрудниками ИУУ – 82491.

При обследовании школ работники придерживались следующей схемы. Как правило, инспектор посещал уроки и после каждого урока проводил анализ.

Причем, как свидетельствуют отчеты, анализ был всесторонним и глубоким.

Итоги обсуждались в обязательном порядке на педсовете школы. Обычно инспектора при посещении школы знакомили учителей с методической литературой, примерными планами уроков, дидактическим материалом и др., в отдельных случаях давали показательные уроки92. По завершении командировок ответственные работники представляли подробные отчеты.

Итоги каждой командировки в районы заслушивались наркомом с участием начальника школьного управления (при необходимости присутствовали и представители других отделов, например отдела кадров, планово-финансового управления, отдела детских домов). В ряде случаев вызывались с отчетами и докладами заведующие районо, директора школ. Часто результатом были соответствующие приказы наркома93.

В период проведения проверочных испытаний, как уже отмечалось нами, все инспектора Наркомпроса республики и сотрудники института усовершенствования учителей выезжали в районы. По окончании учебного года во всех районах проводились учительские совещания, на которых обсуждались итоги прошедшего и проблемы подготовки к новому учебному году, а также вопросы участия учителей и школьников в летних сельскохозяйственных работах. Активное участие в их подготовке вновь оказывали инспектора Наркомпроса республики и работники института усовершенствования учителей.

По мнению наркома просвещения республики Н.Н. Молина, «полной перестройки в работе школьных инспекторов» не произошло. Состав районной школьной инспектуры не имел достаточной образовательной подготовки: из 50 школьных инспекторов районо 26 чел. имели только среднее образование и стаж работы от 1 до 3 лет. Кроме того, районные инспектора были «крайне перегружены канцелярской работой». Состав школьных инспекторов Наркомпроса в течение 1943/44 учебного года вновь сменился – выбыло 3 инспектора, и продолжительное время в школьном управлении работало всего 5 чел.94 Поэтому к началу нового учебного года руководству Наркомпроса, а также районным уровКрестьянство на войне и в тыл ням управления образованием необходимо было решить ряд кадровых проблем в руководстве: укомплектовать состав районных школьных инспекторов; пополнить инспекторский состав школьного управления НКП квалифицированными работниками, причем мордовской национальности; иметь в аппарате НКП республики и ИУУ работников с соответствующей подготовкой по каждой дисциплине учебного плана средней школы; требовалось разгрузить инспекторов от обязанностей, не имеющих прямого отношения к школе, и дать им возможность систематически осуществлять государственный контроль и методическое руководство; ввиду расширения работы по заочному обучению необходимо было подобрать и утвердить в штате комиссариата инспектора по заочному обучению; остро стоял вопрос об улучшении материально-бытового положения ответственных работников.

1944/45 учебный год не стал исключением относительно текучести кадров в аппарате Наркомпроса МАССР. Так, только в течение января – февраля 1945 г. в аппарат было принято 3 новых работника. На должность заместителя начальника управления начальных и средних школ был выдвинут М.И. Кузовенков, работавший ранее в должности заведующего Саранского роно, имевший высшее образование и 30-летний стаж педагогической работы. На должность инспектора школ был переведен с должности старшего научного сотрудника ИУУ Д.Е. Дуйков, проработавший в сфере образования к данному времени 32 года, а также возвратившийся из РККА А.М. Гребнев с педагогическим стажем 10 лет95.

Несмотря на имевшиеся огромнейшие трудности, ответственные работники Наркомпроса республики планомерно осуществляли основные управленческие функции, направленные на реализацию задач, стоящих перед системой народного образования.

Учителя и их воспитанники активно участвовали в общественно полезном труде, сельскохозяйственных работах, осуществляли шефство над госпиталями.

Труд многих учителей мордовского края был отмечен наградами и званиями. За выдающиеся успехи в деле народного образования Президиумом Верховного Совета Мордовской АССР от 13 июля 1943 г. 6 педагогическим работникам было присвоено звание заслуженного учителя школ республики: А.С. Коровиной – заведующей Удинской начальной школы Саранского района, Е.Ф. Устинской – учительнице Старогородской неполной средней школы Темниковского района, Л.П. Бабиной – директору неполной средней школы Темниковского района, Д.М. Родиной – директору Большеманадышской неполной средней школы Атяшевского района, Е.П. Солдатовой – заведующей Поповинской начальной школы Пурдошанского района, Е.П. Лебедевой – учительнице Солдатской начальной школы Саранского района. Всего заслуженных, награжденных орденами и медалями педагогических работников было 34 чел.96 За выдающиеся успехи в деле народного образования Президиум Верховного Совета СССР 14 декабря 1944 г. наградил орденами и медалями 59 лучших учителей и руководителей школ МАССР. Награды получили: А.П. Лавровская, учиIII Мер ш инс ие на чные чтения тельница Сабаевской начальной школы Кочкуровского района, орден Ленина, С.Ф. Кечина, зав. Грачевниковской начальной школы Краснослободского района, орден Ленина, С.Д. Бояров, директор Рыбкинской средней школы, орден Трудового Красного Знамени, С.И. Броницкий, инспектор Инсарского отдела народного образования, орден «Знак почета», И.А. Толстых, заведующий Саранским гороно, медаль «За трудовое отличие»97.

К 1945 г. в крае насчитывалось 7 749 педагогов. За самоотверженный труд по воспитанию и обучению подрастающего поколения 1 сентября 1945 г. 99 учителей республики были награждены орденами и медалями СССР98.

Учителя и руководители образования, бывшие выпускники школ, ушедшие на фронт, бесстрашно сражались за Родину. Приведем некоторые примеры.

После успешного окончания Козловского педагогического училища и годичного учительствования в Атяшевской школе восемнадцатилетним юношей ушел добровольцем на фронт А.Е. Мокеев. Честно и храбро воевал он в составе особой, знаменитой на весь мир Таманской дивизии, закончил войну в Кенигсберге.

С войны вернулся с орденами Отечественной войны I и II степени, Красной Звезды и медалью «За отвагу»99.

За отвагу, мужество и самоотверженность при выполнении боевых заданий звания Героя Советского Союза были удостоены бывший учитель и спортсмен, уроженец с. Николаевка Старошайговского района А.В. Борискин, а также учитель Чеберчинской школы Дубенского района А.А. Манин100.

Н.К. Тараскин, работавший учителем в с. Тарханская Потьма Зубово-Полянского района, в мае 1942 г. в составе отряда десантников был послан в тыл врага на территорию Каменско-Днепровского района Запорожской области, где стал организатором и руководителем комсомольско-молодежной группы «Добровольная организация патриотов», целью которой являлось проведение подпольно-диверсионной работы в тылу противника. При выполнении боевого задания Н. Тараскин был зверски убит гитлеровцами101.

Газета «Красная Мордовия» сообщала о подвиге Ф.Г. Никитонкина – бывшего директора неполной средней школы Большеигнатовского района, который, чтобы не дать врагу обнаружить огневые позиции, рискуя жизнью, подбил немецкие танки и повернул их обратно102.

В дни тяжелейших испытаний многие учителя вдохновляли своих бывших учеников – солдат и офицеров Красной Армии – на ратные подвиги. Об этом свидетельствуют сохранившиеся письма, например, к А.П. Шекуровой, проработавшей 30 лет преподавателем математики Красноузельской средней школы Ромодановского района и награжденной орденами Ленина, «Знак Почета» и медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941 – 1945 гг.». «Пачки писем ежедневно приносил почтальон в ее квартиру, а наутро такая же пачка уходила по различным адресам полевой почты. Каким же уважением надо было пользоваться, какой обладать любовью к Родине, к своим недавно выпорхнувшим из школы мальчишкам, чтобы вот так изо дня в день сеять добрые семена во имя победы»103.

Крестьянство на войне и в тыл Таким образом, созданная накануне войны система подготовки и повышения квалификации педагогических кадров успешно выполнила свою задачу. Она в целом соответствовала уровню развития, запросам и потребностям школы и органически вписывалась в общую систему организации народного образования. Несмотря на трудности, связанные с экстремальными условиями военного времени, учительство республики изо дня в день делало важное и большое дело, помогая народу в борьбе за свободу и независимость, проявляя подлинный гуманизм и высокие душевные качества – любовь к детям, духовную стойкость, самоотверженность, глубокое осознание личной ответственности за воспитание подрастающего поколения. Многие педагоги даже в то время постоянно стремились к обогащению своих знаний и самосовершенствованию. Учителя республики в сложнейших условиях военного времени не только выступили ретрансляторами знаний, умений и навыков, а с честью и достоинством выполнили свою «высокую миссию, предназначение которой – сотворение и самоопределение личности в культуре, утверждение человека в человеке»104. Добросовестная и бескорыстная работа учительства Мордовского края в годы войны – одна из ярких страниц в истории Отечества.

Примечания См.: Учит. азета. 1941. 2 июля.

ЦДНИ РМ, ф. 269, оп. 3, д. 142, л. 43 – 44; Мордовия в оды Вели ой Отечественной войны. 1941 – 1945: До. и материалы. Саранс, 1962. С. 27;

Мордовия в оды Вели ой Отечественной войны... С. 30; ЦГА РМ, ф.Р-647, оп. 1, д. 15, л. 162 – 163.

Мордовия в оды Вели ой Отечественной войны... С. 28; Красная Мордовия. 1941. 25 июня.

Мордовия в оды Вели ой Отечественной войны... С. 30; ЦГА РМ, ф.Р-647, оп. 1, д. 15, л. 162 –163.

Мордовия в оды Вели ой Отечественной войны. 1941 – 1945.: Материалы 30-летию Победы над фашистс ой Германией / Ред. Н.М. К лы ин. Саранс, 1975. С. 39.

См.: Советс ая э ономи а в период Вели ой Отечественной войны 1941 – 1945. М., 1970. С. 23 – 24.

Яс ина Е.Д. По велению сердца // И в тыл овалась победа: Воспоминания, очер и о тр жени ах тыла Мордовии в оды Вели ой Отечественной войны / Сост. С.П. Кабаева, Н.Н. Сласт хин. Саранс,

1983. С. 141, 147 – 148.

ЦГА РМ, ф. Р-464, оп. 1, д. 490, л. 1.

Там же, д. 484, л. 63.

Там же, д. 490, л. 1.

Там же, д. 487, л. 1 об.

Там же, д. 490, л. 1 об.

ЦДНИ РМ, ф. 269, оп. 3, д. 702, л. 1 об.

Там же, д. 702, л. 16.

См.: Мордовия в оды Вели ой Отечественной войны. 1941 – 1945: До. и материалы. С. 333; ЦДНИ РМ, ф. 269, оп. 3, д. 397, л. 7.

См.: Баландова И., Потапов И. Образование: исто и, настоящее, б д щее // Народное образование Респ бли и Мордовия. 2003. № 4/5. С. 24.

ЦГА РМ, ф. Р-464, оп. 1, д. 619, л. 8.

Там же, д. 565, л. 124.

Там же, д. 619, л. 9.

ЦДНИ РМ, ф. 269, оп. 3, д. 1011, л. 15.

ЦГА РМ, ф. Р-464, оп. 1, д. 645, л. 2; ЦДНИ РМ, ф. 269, оп. 4, д. 79, л. 3.

Там же, л. 5.

Там же, л. 5; ЦДНИ РМ, ф. 269, оп. 4, д. 79, л. 3.

ЦГА РМ, ф. Р-464, оп.1, д. 645, л. 6 – 7.

ЦДНИ РМ, ф. 269, оп. 4, д. 79, л. 6.

92 III Мер ш инс ие на чные чтения См.: Крисанова Н.А. Высшая ш ола Мордовии 1931 – 1956.: (Формирование на чно-педа о ичес их адров). Саранс, 2002. С. 127 – 153.

ЦДНИ РМ, ф. 269, оп. 4, д. 156, л. 68 – 69.

См.: Г сева А.И. Наш девиз – порство и тр д // Для них тыл был фронтом: Очер и, статьи, воспоминания и фотодо менты о тр жени ах тыла в оды Вели ой Отечественной войны: Сб. / Ред ол.: В.Г. Ганичев, И.М. Г сева, М.Г. К зьмина и др.; Сост.: В.П. Колосов, Н.М. К лы ин, А.А. Мамаев. Саранс, 2002. С. 230.

ЦГА РМ, ф. Р-546, оп. 1, д. 184, л. 2; ф.Р-1707, оп. 1, д. 235, л. 96 – 97.

Там же, д. 184, л. 6.

Там же, ф. Р-464, оп. 1, д. 490, л. 2 об.

Там же, д. 598, л. 6 – 7.

Там же, д. 609, л. 43.

Там же, д. 645, л. 4.

См.: Я нчева И.Г. Профессионально-педа о ичес ая под отов а чителя начальных лассов в Мордовс ом рае в 1930 – 1950-е. // Национально-ре иональный омпонент непрерывно о дошольно о педа о ичес о о образования / Под ред. Р. А. Ереминой. Саранс, 2002. С. 47.

ЦДНИ РМ, ф. 269, оп. 4, д. 156, л. 44.

См.: Паначин Ф.Г. Педа о ичес ое образование в СССР. М., 1975. С. 111.

См.: Глаз нов Д.И., Молин Н.Н., Поп ов Т.В. Мордовс ая партийная ор анизация в оды Вели ой Отечественной войны (июнь 1941 – 1945.) // Учен. зап. Мордов. н-та. Саранс, 1962.

№ 24. С. 88.

См.: Черни С.А. Советс ая общеобразовательная ш ола в оды Вели ой Отечественной войны:

Ист.-пед. исслед. М., 1984. С. 51.

См.: Паначин Ф.Г. У аз. соч. С. 109.

ЦГА РМ, ф. Р-464, оп. 1, д. 619, л. 8.

Там же, л. 11.

Там же.

Там же, д. 609, л. 33.

Там же, д. 598, л. 1.

Там же, д. 645, л. 4.

Там же, д. 619, л. 8 – 9.

Там же, д. 645, л. 25.

Там же, л. 26.

Там же, д. 619, л. 18.

См.: Учит. азета. 1944. 8 марта; Черни С.А. У аз. соч. С. 50.

ЦГА РМ, ф. Р-464, оп. 1, д. 557, л. 2 – 9.

Там же, д. 556, л. 63 – 63 об., 83; д. 557, л. 36.

Там же, д. 645, л. 23.

Там же, д. 619, л. 17; ЦДНИ РМ, ф. 179, оп. 6, д. 19, л. 122 – 123.

См.: Саранс в оды Вели ой Отечественной войны, 1941 – 1945.: Сб. материалов / ЦДНИ РМ, Мво льт ры РМ; Ред олл.: П.Н. Т лтаев (предс.) и др. Саранс, 2002. С. 112 – 113; ЦДНИ РМ, ф. 333, оп. 1, д. 579, л. 13 – 14.

ЦДНИ РМ, ф. 269, оп. 4, д. 159, л. 15.

Там же, ф. 609, оп. 1, д. 342, л. 43 – 44; д. 355, л. 108 об. – 109; д. 358, л. 34; ф. 1235, оп. 1, д. 101, л. 118 об. – 119; ф. 562, оп. 1, д. 326, л. 22 – 22 об.; Мордовия. 1941 – 1945: Сб. до. / ЦГА РМ, ЦДНИ РМ. Саранс, 1995. С. 516 – 517, 631, 655, 656, 675.

ЦДНИ РМ, ф. 269, оп. 3, д. 1010, л.17.

ЦГА РМ, ф. Р-464, оп.1, д. 619. Л. 17; ЦДНИ РМ, ф. 269, оп. 3, д. 843, л. 9 – 9 об.

ЦГА РМ, ф. Р-464, оп.1, д. 645, л. 23.

ЦДНИ РМ, ф. 269, оп. 3, д. 843, л. 9 – 9 об.

ЦГА РМ, ф. Р-464, оп. 1, д. 619, л. 17; ЦДНИ РМ, ф. 269, оп. 3, д. 843, л. 9 – 9 об.

ЦДНИ РМ, ф. 269, оп. 3, д. 1010, л. 17.

ЦГА РМ, ф. Р-464, оп.1, д. 619, л. 18.

ЦДНИ РМ, ф. 269, оп. 3, д. 1010, л. 17.

ЦГА РМ, ф. Р-464, оп. 1, д. 645, л. 23.

Там же, д. 619, л. 18.

ЦДНИ РМ, ф. 269, оп. 3, д. 843, л. 9 – 9 об.

Крестьянство на войне и в тыл Там же, д. 1010, л. 1 – 2.

Там же, д. 1010, л. 6.

Там же, д. 1007, л. 4.

Там же, ф. 403, оп. 1, д. 255, л. 45; Мордовия. 1941 – 1945: Сб. до. С. 180 – 181.

Поженина В. Встреча с юностью ш ольно о поро а // Мая. 1995. 28 февр.

ЦДНИ РМ, ф. 269, оп. 3, д. 843, л. 9 об.; д. 1007, л. 4; д. 1010, л. 2.

Там же, д. 1010, л. 18.

Там же, д. 843, л. 9 – 9 об.

ЦГА РМ, ф. Р-464, оп. 1, д. 619, л. 18.

Там же, д. 484, л. 63.

Там же, д. 490, л. 1 – 1 об.

Там же, д. 485, л. 4.

Там же, д. 645, л. 7.

Там же, д. 619, л. 17.

Там же, д. 645, л. 22.

См.: Козлов В. «За опоздание – дело в с д» // Мая. 1994. 25 февр.

См.: Мордовия в оды Вели ой Отечественной войны. 1941 – 1945: До. и материалы. С. 80;

ЦДНИ РМ, ф. 269, оп. 3, д. 24, л. 108 –109.

См.: Л нин В. История Мордовии в лицах: Био р. сб. / Сост. В.С. Л нин. Саранс, 1994. С. 17 – 18.

См.: Мордовия в оды Вели ой Отечественной войны. 1941 – 1945: До. и материалы. С. 82;

ЦДНИ РМ, ф. 269, оп. 2, д. 3, л. 1 – 2, 19 – 23.

ЦГА РМ, ф. Р-464, оп. 1, д. 490, л. 1 – 3.

Там же, д. 565, л. 134.

Там же, д. 609, л. 19.

Там же, д. 565, л. 135.

Там же.

Там же, д. 644, л. 11.

Там же, д. 619, л. 16.

Там же, д. 645, л. 22.

См.: История Мордовс ой АССР: В 2 т. Т. 2 (1917 – 1981.). Саранс, 1981. С. 255.

См.: Подви народный: Очер и, статьи, воспоминания и фотодо менты о Вели ой Отечественной войне / Сост.: Н.М. К лы ин, А.М. Мамаев. Саранс, 1995. С. 229 – 233.

См.: Геройс ая быль: очер и и зарисов и о Героях Советс о о Союза – роженцах Мордовии. Саранс, 1985. С. 57 – 62, 213 – 215.

См.: Мордовия в оды Вели ой Отечественной войны. 1941 – 1945: До. и материалы. С. 377;

Мордовия в оды Вели ой Отечественной войны 1941 – 1945.: Материалы 30-летию Победы над фашистс ой Германией. С. 11; Запорожс ая область в оды Вели ой Отечественной войны 1941 –

1945. Запорожье, 1959. С. 83; Очер и истории Мордовс ой АССР. Т. 2. С. 324 – 326; Подви народный. С. 82 – 83, 189; Глаз нов Д.И. Комсомол Мордовии в оды Вели ой Отечественной войны.

Саранс, 1957. С. 82 – 86.

См.: Мордовия в оды Вели ой Отечественной войны. 1941 – 1945: До. и материалы. С. 399 – 400;

Красная Мордовия. 1943. 26 марта.

«Здравств йте, доро ая Анна Павловна!»: Письма с фронта // Сов. Мордовия. 1990. 10 мая.

Сластенин В.А. Учитель // Рос. пед. энци л.: В 2 т. М., 1999. Т. 2. С. 490.

94 III Мер ш инс ие на чные чтения

–  –  –

Накануне Великой Отечественной войны пединститут не был крупным вузом – на 4 его факультетах: физико-математическом, естественном, историческом, языка и литературы обучалось 392 чел., работали 74 преподавателя.

В последнюю предвоенную неделю в институте шли экзамены, дирекция и деканаты готовились к новому набору студентов, подводились итоги учебной и научной работы за год, планировались отпуска и творческие командировки. Вуз жил размеренной, привычной жизнью.

22 июня 1941 г. обычная жизнь закончилась. Спустя несколько часов после правительственного сообщения о нападении немецких фашистов на нашу страну студенты и преподаватели собрались на митинг. Перед собравшимися выступили директор Н.Ф. Волков, зам. директора по заочному обучению М.Н. Шатунов. В принятой резолюции коллектив института обязался сделать все возможное для защиты страны, быть стойкими, дисциплинированными, самоотверженно работать и учиться. Многие подавали заявления о добровольном вступлении в действующую армию. В последующие дни на фронт уйдут 23 преподавателя, резко сократится контингент студентов.

Уже 23 июня 1941 г. согласно приказа № 107 по МГПИ им. А.И. Полежаева:

«1. Преподавателей Арсюткина А.А., Кабаева П.Н., Захватаева И.Н., Муратова М.И.

полагать выбывшими в распоряжение горвоенкомата с 24 июня 1941 г.; 2. Студента 1 курса исторического факультета Милованова Б.П. полагать выбывшим в распоряжение горвоенкомата с 24 июня 1941 г.; 3. Студента Серянова И.Я., студента 3 курса исторического факультета полагать выбывшими в распоряжение горвоенкомата с 24 июня 1941 г.; 4. Студента 1 курса исторического факультета Калинина И. В. полагать выбывшими в распоряжение горвоенкомата с 24 июня 1941 г.».

Студенты и преподаватели уходили на войну, и никто не знал и не мог знать тогда, что не все вернуться в пединститут.

В начале 1980-х гг. в в Мордовском госуниверситете был организован сбор сведений о погибших на фронтах в годы Великой Отечественной войны преподавателях, студентах, выпускниках Мордовского государственного педагогического института им. А.И. Полежаева. 8 мая 1985 г. в сквере у первого корпуса МГУ состоялось открытие памятника. На нем значились имена 40 погибших.

Крестьянство на войне и в тыл Из письма О. Д. Соболевой (сестры Ю. Д. Соболева, погибшего в 1944 г.): «Недавно мы с мамой узнали, что около университета установлена стела с именами погибших в период Великой Отечественной войны студентов пединститута, среди которых имя дорогого, незабываемого и единственного нашего сына и брата – Соболева Юрия Дмитриевича. Мы очень благодарны всем тем, кто принял участие в создании мемориала Памяти о молодых, хороших ребятах, отдавших свою жизнь за спасение Родины. Большое вам спасибо за то, что мы теперь можем прийти и поклониться дорогому для нас человеку и за то, что он не забыт в родном городе. 30 апреля 1986 г.».

С момента создания Музея истории университета работа по сбору материала о погибших велась в различных архивах, во многих музеях и личных архивах выпускников пединститута. За последние годы найдены материалы еще о 14 погибших. К сожалению не все представленные в Книге Памяти материалы полно отражают биографии студентов, преподавателей и выпускников. О некоторых удалось получить самые скупые сведения. Многие документы тех лет не сохранились, а некоторые содержат лишь отдельные факты.

В работе по сбору материалов принимали участие сотрудники музея истории университета, студенты и школьники из объединенного республиканского отряда «Поиск», ветераны Великой Отечественной войны, родственники погибших. На сегодняшний день установлены сведения о 52 погибших.

Эта Книга Памяти не закончена, т.к. в ней еще много «белых пятен», еще не все имена установлены.

Память несовершенна, многое забывается и тем важнее, чтобы родившиеся после Великой Отечественной войны помнили тех, кто погиб за них, дав возможность жить, учиться, работать.

Список преподавателей, студентов, выпускников Мордовского педагогического института им. А.И.

Полежаева, погибших в годы Великой Отечественной войны:

1. Апрядкин Кирилл Александрович

2. Артюшин Михаил Степанович

3. Астафьев Василий Павлович

4. Букин Иван Павлович

5. Буренин Николай Дмитриевич

6. Водясов Николай Алексеевич

7. Высоцкий Виктор Михайлович

8. Горячев Николай Алексеевич

9. Егоров Александр Иванович

10. Егоров Михаил Иванович

11. Еремин Петр Дорофеевич

12. Захватаев Иван Николаевич

13. Земсков Андрей Иосипович 96 III Мер ш инс ие на чные чтения

14. Ивлиев Максим Зиновьевич

15. Игонин Александр Александрович

16. Кабаев Петр Николаевич

17. Калинин Иван Васильевич

18. Карпов Борис Кузьмич

19. Ковшов Алексей Владимирович

20. Конюхов Василий Гаврилович

21. Кочетов Александр Петрович

22. Кузенков Семен Михайлович

23. Куликов Александр Александрович

24. Куликов Николай Иванович

25. Купцов Павел Анисимович

26. Курин Глеб Петрович

27. Лисенков Виктор Федорович

28. Макеев Василий Филиппович

29. Милованов Борис Павлович

30. Митин Павел Федорович

31. Моторкин Дмитрий Владимирович

32. Муратов Михаил Иванович

33. Мягков Степан Иванович

34. Мякиньков Иван Егорович

35. Назаров Василий Петрович

36. Попов Александр Александрович

37. Постнов Валентин Феофанович

38. Радионов Петр Федорович

39. Романов Василий Иосифович

40. Савочкин Александр Тимофеевич

41. Самохин Виталий Леонидович

42. Серянов Иван Яковлевич

43. Соболев Юрий Дмитриевич

44. Сократов Алексей Михайлович

45. Сорокин Петр Андреевич

46. Стегалкин Владимир Иванович

47. Токарев Максим Михайлович

48. Тюрин Александр Михайлович

49. Хайдуков Иван Васильевич

50. Чепанов Иван Федорович

51. Честнов Филипп Петрович

52. Шургин Алексей Семенович Университетс ая ни а памяти

АПРЯДКИН КИРИЛЛ АЛЕКСАНДРОВИЧ

Родился в 1912. в. Саранс е МАССР. Работал в МГПИ шофером р зовой машины. В ряды Советс ой армии был призван 30.10.41.,. Саранс (при аз по МГПИ № 154 от 03.10.41).

Рядовой. По иб в бою в ноябре 1942. (КП №1, с. 25).

АРТЮШИН МИХАИЛ СТЕПАНОВИЧ

Родился в апреле 1923. в с. Мересповщина Чамзинс о о района МАССР. В 1940. о ончил Челпановс ю среднюю ш ол и пост пил читься в МГПИ им. Полежаева на физи о-математичесий фа льтет. В ряды Советс ой армии был призван 23.06.41. (при аз по МГПИ № 107 от 23.06.41). Гвардии рядовой. По иб в бою в феврале 1943. Похоронен в. Доброполье, Красноармейс ий район, Донец ая область (КП № 6, с. 770).

–  –  –

ВОДЯСОВ НИКОЛАЙ АЛЕКСЕЕВИЧ

Родился в 1921. в с. Напольная Тавла МАССР. В 1937. пост пил читься в чительс ий инстит т. В 1940. зачислен в число ст дентов-заочни ов фа льтета язы а и литерат ры МГПИ им. Полежаева. В ряды Советс ой Армии призван был из с. Коч рово. Рядовой. По иб в бою в феврале 1945. (КП № 6, с. 54).

–  –  –

ЕГОРОВ АЛЕКСАНДР ИВАНОВИЧ

Родился в 1918. в с. Четверта ово Ардатовс о о района. В 1938. о ончил среднюю ш ол в.

Ардатове и пост пил читься на историчес ий фа льтет Мордовс о о оспединстит та. В ряды Советс ой Армии был призван 22.06.41. (при аз по МГПИ № 110 от 27.06.41). Рядовой. Умер от ран в ав сте 1942. Похоронен в д. Платоново Д миничс о о района Кал жс ой области. (КП № 1, с. 86)

–  –  –

Верховно о Командования, возвращается для завершения чебы в МГПИ. Восстановлен на 4-й рс. В июле 1942. за ончил пединстит т и возвратился на фронт. Капитан, омандир батареи 349- о артиллерийс о о пол а 119-й стрел овой дивизии. На ражден орденом «Красной Звезды» и орденом «Отечественной войны» 2-й степени. По иб 9 о тября 1944. Похоронен в местеч е Вие шиняй Литовс ой ССР (КП № 1, стр. 162, фонд МИУ ОФ 18).



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 11 |
Похожие работы:

«ЖИЗНЬ ТЫЛОВОЙ ЕПАРХИИ В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ Рец. на: Архимандрит Тихон (Затёкин). Нижегородская епархия и Великая Отечественная война. Нижний Новгород: Издательский отдел Нижегородской епархии при Вознесенском Печерском монастыре, 2015. 224 с., ил. Исследование жизни Русской Право...»

«ИНСТИТУТ МИРОВОЙ ЭКОНОМИКИ И МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ имени Е. М. Примакова РАН Международно политические условия развития Арктической зоны Российской Федерации Под редакцией кандидата исторических наук А. В. Загорского Москва У...»

«ИЗУЧЕНИЕ КУРСА ИСТОРИЯ ПСИХОЛОГИИ В ПРОФЕССИОНАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ УНИВЕРСИТЕТСКОЙ ПОДГОТОВКЕ П о д о й н и к о в А.А. Контекст нашего размышления задает взгляд Т. Куна на роль истории науки в легитима­ ции научной парадигмы (Т. Кун,...»

«Вестник НАУЧНЫЙ ЖУРНАЛ Московского Основан в ноябре 1946 г. университета Серия 10 ЖУРНАЛИСТИКА № 4 • 2015• ИЮЛЬ — АВГУСТ Издательство Московского университета Выходит один раз в два месяца СОДЕРЖАНИЕ Теория журналистики...»

«Федеральное агентство по образованию Государственное общеобразовательное учреждение высшего профессионального образования Владимирский государственный университет Кафедра музеологии ОБРАЗОВАНИЕ ЦЕНТРАЛИЗОВАННОГО РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА. ЭПОХА ИВАНА IV ГРОЗНОГО. СМУТНОЕ ВРЕМЯ. ПРАВЛЕНИЕ ПЕРВЫХ ЦАРЕЙ РОМАНОВЫХ. XIII – XVII ВВ. МЕТ...»

«Министерство культуры Российской Федерации Департамент туризма и региональной политики Методические рекомендации по проведению мероприятий в связи с памятными датами военной истории Отечества Москва брошюра.indd 1 18.12.2012 22:39:32 брошюра.indd 2 18.12.2012 22:39:32...»

«II Международный конкурс научно-исследовательских и творческих работ учащихся "Старт в науке" Научно-исследовательская работа по предмету "История" История жизни донского казака, участника трёх войн, полного Георгиевского кава...»

«АКТУАЛЬНОСТЬ ДУХОВНО-НРАВСТВЕННОГО ВОСПИТАНИЯ МОЛОДЕЖИ В ЭПОХУ ГЛОБАЛЬНЫХ ПЕРЕМЕН Петрашко О.П. Бузулукский колледж промышленности и транспорта ОГУ, г. Бузулук. Проблема духовно-нравственного развития личности, им...»

«ПЕТРУНИНА Анастасия Алексеевна ЕДИНСТВО СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ КАК ФАКТОР СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ РОССИЙСКОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА 12.00.01 – теория и история права и государства; история учений о праве и государстве Диссертация на соискание ученой степен...»

«ТАРАСЕНКО Владимир Викторович РУССКО-ЛИТОВСКИЕ ОТНОШЕНИЯ В 1239–1367 ГОДАХ Специальность 07.00.02 – отечественная история АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук Тюмень 2010 Работа выполнена на кафедре отечественной истории ГОУ ВПО "Тюменский государственный университет". Научный руководитель: доктор исторических...»

«SHS/2010/PI/H/2 Международная конвенция о борьбе с допингом в спорте Поль Марриотт-Ллойд Международная конвенция о борьбе с допингом в спорте вступила в силу 1 февраля 2007 г. Эта дата стала знаменательной, поскольку она означала появление наиболее успешной международной конвенции в историю Организации Объедине...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ УРАЛЬСКИЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ ПЕРВОГО ПРЕЗИДЕНТА РОССИИ Б. Н. ЕЛЬЦИНА Ю. А. РУСИНА САМИЗДАТ В СССР: ТЕКСТЫ И СУДЬБЫ Екатеринбург Книга подготовлена при финансовой поддержке РГНФ, проект № 15-41-93-012 "Самиздат в СССР: тексты и судьбы" Русина Ю. А. Самиздат...»

«Жаворонков А.Г. кандидат философских и филологических наук, преподаватель Потсдамского университета, Am Neuen Palais 10, 14469 Potsdam, Германия. E-mail: outdoors@yandex.ru Кант, Ницше и Великая французская революция Аннотация: В настоящей статье проводится сопоставление взглядов Канта и Ницше на Французскую революцию и просвещен...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР КОМИССИЯ ИСТОРИКОВ СССР И ПНР Институт славяноведения Институт истории и балканистики СССР ПОЛЬША И РУСЬ ЧЕРТЫ ОБЩНОСТИ И СВОЕОБРАЗИЯ В ИСТОРИЧЕСКОМ РАЗВИТИИ РУСИ И ПОЛЬШИ X II—XIV вв. Под редакцией академика Б. А. РЫБА...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ НАУЧНОЙ ИНФОРМАЦИИ ПО ОБЩЕСТВЕННЫМ НАУКАМ Т.Б.УВАРОВА НЕРЧИНСКИЕ ЭВЕНКИ В XVIII–XX ВЕКАХ Москва 2005 ББК 63.5(2) У 18 Опубликовано в рамках Программы фундаментальных исследований Президиума РАН "Этнокультурное взаимодействие в Евразии" (подпрограмма "Историко-культурная эволюция, современное п...»

«Грошева Татьяна Николаевна СЛОВООБРАЗОВАТЕЛЬНЫЕ ГНЕЗДА БЕДНЫЙ, БОГАТЫЙ В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКЕ: СЕМАНТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ Специальность Русский язык 10.02.01 АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Киров Работа выполнена на кафедре теории и истории русского языка в ГОУ ВПО "Арзамасский госу...»

«История социологии © 2003 г. В.А. АРТЕМОВ К ИСТОРИИ ВОЗНИКНОВЕНИЯ ИССЛЕДОВАНИЙ БЮДЖЕТОВ ВРЕМЕНИ АРТЕМОВ Виктор Андреевич доктор философских наук, главный научный сотрудник Института экономики и организации промышленного производства Сибирского отделения РАН. Общепризнанно, что первые в мире достаточно крупные обследования бюджетов времени про...»

«Татьяна Михайловна Тимошина Экономическая история России Серия "Образование (Юстицинформ)" Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=8979716 Экономическая история России: Учебное пособие / под ред. проф. М. Н. Чепурина. – 16-е изд., перераб. и доп: Юстицинформ; Москва; 2015 ISBN 978-5-7205-12...»

«П РИ Н Ц И П НАБЛЮ ДАЕМОСТИ И ОБЪЕКТИВНОСТЬ НАУЧНОГО ЗНАНИЯ Л. Б. Х А Ч А Т Р Я Н 3 процессе анализа научного знания мы сталкиваемся с необходи­ мостью изучения следующих отношений: знание — субъект, знание — действительность, знание — другие формы освоения действител...»

«Кафедра © 1994 г. Т.Ю. БУРМИСГРОВА, Р.А. КОСТИН ПОЛИТИЧЕСКАЯ СОЦИОЛОГИЯ (программа вузовского курса) БУРМИСТРОВА Т.Ю. — доктор исторических наук, профессор кафедры социологии и политологии Республиканского гуманитарного института при Санкт-Петербургском Государственном Университете. КОСТИН Р.А. —...»

«ДРАГУН Евгения Михайловна ИНФОТЕЙНМЕНТ КАК ЯВЛЕНИЕ СОВРЕМЕННОЙ МЕДИАКУЛЬТУРЫ Специальность: 24.00.01 – теория и история культуры Диссертация на соискание ученой степени кандидата культурологии Научный руководитель – доктор философских наук, профессор И.Г. Хангельдиева Москва – 2015 ОГЛАВЛЕНИЕ ВВЕДЕНИЕ ГЛАВА 1....»

«Вячеслав Яковлевич Шишков Емельян Пугачев. Книга 3 Емельян Пугачев – 3 Аннотация Историческая эпопея выдающегося русского советского писателя В.Я.Шишкова (1873-1945) рассказывает о Крестьянской во...»

«2016 Всероссийская олимпиада школьников по истории Муниципальный этап 9 класс Время выполнения работы – 120-180 минут 1. Поясните значение указанных наименований а) темник – _ _б) пожилое – _ _ в) белые места и слободы – _ _ г) Генеральный...»

«“Культурная жизнь Юга России” № 4 (63), 2016 УДК 2-67+29 Е.В. ШПАЛОВА РЕЛИГИОЗНАЯ ВЕРА В СТРУКТУРЕ КУЛЬТУРЫ ЛИЧНОСТИ Шпалова Елена Владимировна, соискатель кафедры философии и истории Донского государственного аграрно...»

«ЗАКОН РЕСПУБЛИКИ ТАДЖИКИСТАН О МИГРАЦИИ (Ахбори Маджлиси Оли Республики Таджикистан, 1999 год, №12, ст. 320; 2002 год, №4, часть 1, ст. 248; 2005 год, №12, ст. 657; 2008 год, №12, часть 2, ст.1004; 2010 год, №1, ст.15) Настоящий Закон регулирует отношения в области миграции населения, определяет пра...»

«БЕЛОРУССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ УДК 94(415)”1920/199” Зубарев Андрей Васильевич ИММИГРАЦИОННАЯ ПОЛИТИКА ВЕЛИКОБРИТАНИИ В 1945–1997 гг. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук по специальности 07.00.03 – всеобщая история Минск, 2014 Диссертация выполнена в Государственном у...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ЛИНГВИСТИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ МЕЖКАФЕДРАЛЬНЫЙ СЛОВАРНЫЙ КАБИНЕТ ИМ. ПРОФ. Б. А. ЛАРИНА РУССКОЕ СЛОВО В ИСТОРИЧЕСКОМ РАЗВИТИИ (X...»







 
2017 www.doc.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные документы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.