WWW.DOC.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные документы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 |

«ТРАДИЦИЯ ЖЕНСКОГО АСКЕТИЗМА И МОНАШЕСТВА НА РАННЕВИЗАНТИЙСКОМ ВОСТОКЕ (ЕГИПЕТ И ПАЛЕСТИНА) Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторически ...»

-- [ Страница 1 ] --

Федеральное государственное автономное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

«Белгородский государственный национальный

исследовательский университет» (НИУ «БелГУ»)

На правах рукописи

РЫШКОВСКАЯ Анастасия Юрьевна

ТРАДИЦИЯ ЖЕНСКОГО АСКЕТИЗМА

И МОНАШЕСТВА

НА РАННЕВИЗАНТИЙСКОМ ВОСТОКЕ

(ЕГИПЕТ И ПАЛЕСТИНА)

Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук

Специальность 07.00.03 – Всеобщая история (история древнего мира)

Научный руководитель:

д.и.н., проф. Н.Н. Болгов Белгород - 2014

ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение …………………………………………………………………… 3 Глава 1. АСКЕТИЧЕСКИЙ ИДЕАЛ ХРИСТИАНСКОГО ДЕВСТВА И ЕГО РЕАЛИЗАЦИЯ В РАННЕЙ ВИЗАНТИИ …....……. 39

1.1. Теоретические основы женского аскетизма в восточном христианстве. Концепт девства ……………………..…………………………………. 39

1.2. Современные подходы к изучению женского аскетизма в Ранней Византии ………………………………………………………………….….… 61 Глава 2. ЖЕНСКИЙ АСКЕТИЗМ В РАННЕВИЗАНТИЙСКОЙ ЦЕРКВИ И В МИРУ ………………………………………………………… 75

2.1. Диакониссы как активная аскеза. Женщины - служители церкви.. 75

2.2. Женщины - организаторы культа св. мест и паломничеств ……… 84



2.3. Женский эвергетизм как проявление мирского благочестия аскетической традиции …….……………………………………..……………….… 89

2.4. Женский христианский аскетизм в миру……………..…………… 100 Глава 3. ЖЕНСКОЕ МОНАШЕСТВО НА РАННЕВИЗАНТИЙСКОМ ВОСТОКЕ (ЕГИПЕТ И ПАЛЕСТИНА) …………………….… 121

3.1. Зарождение женского отшельничества на Востоке, его виды и типы.

Формирование женских монастырей ………………………………….…… 120

3.2. Женское монашество в Египте …………………………………….. 143

3.3. Женское монашество в Палестине ………………………………. 168

3.4. Специфические практики женского монашества на ранневизантийском Востоке ……………….…………………………………………………..182 Заключение ……………………….…………………………………..…. 214 Библиография ………………….…………………………..….……..…. 218 Приложения …………………………….……………………………… 248

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность исследования определяется потребностью дальнейшего, более детального и углубленного изучения переходной эпохи от античности к средневековью как одного из важнейших и дискуссионных периодов всемирной истории; важностью обращения к различным сторонам византийской традиции, как к мощным факторам, влияющим на национальное историческое и религиозное сознание России; а также необходимостью рассмотрения сложных историко-религиозных процессов ранневизантийского времени в контексте проблем христианизации Ранней Византии.

Хотя массовое обращение империи в христианство происходит в течение IV в., большинство простых людей в ранневизантийское время (IV – нач.

VII вв.) еще продолжает жить в своеобразном культурном и даже регигиозном «двоеверии» (хотя и невозможном с точки зрения христианской догматики): местами существовали языческие храмы, продолжалось спорадическое отправление домашних языческих культов, в быту и повседневной морали сохранялись некоторые античные пережитки1, имела место бытовая магия, культура оставалась насыщенной классическими образами и реминисценциями2, а церковь как сообщество христиан пока еще продолжала быть в значительной мере автономным самостоятельным миром, не полностью совпадающим со всем социумом империи.





Трансформация позднеантичного общества в ранневизантийское происходит достаточно медленно, периодически вызывая локальные ремиссии.

В процессе христианизации античный мир переходит под покровительство церкви, принося с собой в новую эпоху старые тревоги и сомнения, соблазны и пороки. Христианская вера должна была усмирить гордыню и заполнить пустоту внутреннего мира, образовавшуюся после кризисных явлений III в. и Агаркова Ю.Н. Мораль и нравы ранневизантийского общества (конец IV – V вв.). Автореф. канд. дисс. – Белгород, 2013.

Cameron Av. Continuity and Change in sixth-century Byzantium. – L., 1981; Haldon J.F. Byzantium in the Seveenth Century. The Transformation of a Culture. – Cambr., 1990 etc.

девальвации прежних античных ценностей и традиций1. Это перерождение проходило в сильнейшей борьбе – как внутренней (борьба со страстями, отречение от тела и пола), так внешней. Этот процесс захватывает все слои населения, но для каждого человека открывается свой уникальный личный путь.

В условиях возросшего внимания к вопросам о роли женщин в историческом процессе, их социальной роли и повседневной жизни2 в современной отечественной и зарубежной историографии3 тема женщины-христианки, монахини в Ранней Византии является особенно актуальной. Прежде всего, это проявляется в том, что рассмотрение этих вопросов через призму гендерного подхода еще весьма далеко от адекватного восприятия. Имеет место определенный методологический конфликт между традиционным пониманием процесса христианизации и современными методами и приемами гендерной истории, ретроспективно распространяемыми на историю христианской традиции.

Воцерковление женщин Ранней Византии имело значительную специфику. Воплощение отдельных элементов христианского аскетизма в некоторых случаях было возможным и в семейной среде. Преградой к реализации христианских аскетических идеалов было то, что в тогдашнем миру было практически очень сложно жить по строгим канонам. Стремление к этому идеалу неизбежно было связано со стремлением к уединению, одиночеству, сопровождалось бегством в пустыню, т.е. монашеским движением. Однако специальных женских монастырей вначале не существовало, что и породило феномен аскетизма в миру.

Тема также обладает и непосредственной привлекательностью для нас, так как женщина нечасто имеет «право голоса» в истории, а жизнь женщиныДоддс Э.Р. Язычник и христианин в смутное время. – СПб., 2003.

Болгов Н.Н., Смирницких Т.В., Сбитнева Ю.Н. Частная жизнь женщины в Ранней Византии. – Белгород, 2009. – 170 с.

Holy Women of Byzantium: Ten Saints’ Lives in English Translation / ed. A.-M. Talbot. - Washington, D.C., 1996.

монахини ранневизантийского Востока, как и Ранней Византии в целом, таит в себе немало неизученных и спорных моментов, и попытаться раскрыть хотя бы часть из них - интересно вдвойне.

Под традицией женского аскетизма и монашества мы понимаем совокупность фундаментальных богословских представлений о природе и назначении женщины, сформированных в патристике, а также собственно историческую традицию женского монашества в Ранней Византии, наиболее рано, ярко и полно выраженную в Египте и Палестине.

Под женским монашеством мы будем понимать как социальнорелигиозный институт, обладающий уставом, иерархией, зданиями, определенными правилами и нормами жизни, подчиняющимися общей религиозноаскетической идеологии, так и совокупность женщин-христианок Ранней Византии (специально Египта и Палестины), подвизавшихся в различной степени и видах христианского девства и аскетизма.

Наиболее важной теоретической предпосылкой женского монашества стал выработанный отцами церкви концепт девства как специфически женской разновидности христианского аскетизма.

Хронологические рамки работы охватывают ранневизантийское время, в которое традиционно включают IV – начало VII вв. Рассматриваемый период, ранее считавшийся переходным (сложение «византинизма» относят обычно к VI в.1), ныне обретает самостоятельное научное бытие как «Постклассический мир»2. Именно это незавершенное состояние и наиболее показательно, интересно для современного исследования процесса возникновения и развития женского монашества и близких ему форм аскетизма.

Территориальные рамки исследования охватывают Восточное Средиземноморье, преимущественно Египет и Палестину (византийский Восток) (прил. 1, 2). Эти территории выбраны для изучения как земли, где началась Haldon J.F. Byzantium in the Seventh Century. The Transformation of a Culture. – Cambr.: CUP, 1990; Cameron A. Continuity and Change in sixth-century Byzantium. - L., 1981.

Определение термина в контексте современных представлений о поздней античности см. в разделе об историографии.

наиболее ранняя и наиболее полно реализованная практическая реализация христианских аскетических идеалов, происходило зарождение и развитие монашеской жизни вообще, и женского монашества, в частности. Именно здесь нашли наиболее характерное выражение все основные рассматриваемые нами феномены и тенденции. В некоторых случаях, как исключение, приводятся примеры, связанные со столицей империи – Константинополем.

Целью диссертационного исследования является комплексное изучение формирования и развития традиции христианского женского аскетизма и монашества на ранневизантийском Востоке, то есть догматических, ментальных, поведенческих особенностей женщины-христианки в Египте и Палестине в русле аскетической традиции.

Из цели проистекает ряд задач:

- обозначить теоретические основы традиции женского аскетизма в восточном христианстве;

- выявить современные подходы к изучению традиции женского аскетизма и монашества в Ранней Византии;

- изучить концепт и особенности христианского девства в семейной среде, в миру;

- выявить роль женщины в организации ранневизантийской церкви;

- рассмотреть вклад женщин-христианок в культ почитания святых мест и традицию паломничества;

- исследовать роли и место женщин в ранневизантийской церкви на примере института диаконисс;

- проанализировать феномен эвергетисс в ранневизантийской церкви;

- изучить особенности зарождения женского отшельничества на ранневизантийском Востоке, разновидности и типы женской аскезы;

- рассмотреть догматику и специфику организации и жизнедеятельности женских монастырей;

- выявить особенности женского монашества в ранневизантийском Египте;

- выявить специфику ранневизантийского палестинского женского монашества;

- проанализировать гендерную специфику женского монашества.

Объект исследования – традиция женского христианского аскетизма и монашества на ранневизантийском Востоке.

Предметом исследования является процесс формирования и эволюции концепта девства, традиции аскетизма и монашества женщин в Ранней Византии (Египет, Палестина), а также ментальных, бытовых и исторических реминисценций идеала христианского аскетизма и девства, сформированного в патристике.

К основным источниковедческим сложностям работы следует отнести отсутствие источников, написанных самими подвижницами, а, следовательно, мы имеем взгляд на аскетическую и монашескую женскую традицию преимущественно со стороны, а не изнутри.

Методологической основой исследования является комплексный подход к источникам, выражающийся в сочетании и интеграции письменной традиции и прочих источников различного рода. В сочетании со сравнительно-историческим анализом, комплексный подход представляется наиболее верным при разработке темы исследования. Особое внимание было обращено на принцип проблемности1 при анализе источников и исследований.

Применение методологии исторического синтеза помогло установить, что процесс возникновения и развития женского монашества является доказательством практической реализации христианских идеалов аскетизма и девства.

В исследовании применен цивилизационный подход (Освальд Шпенглер2, Арнольд Тойнби3, Карл Ясперс4 и др.), согласно которому каждый Роббер К. «Проблематизация» как способ прочтения истории // Мишель Фуко и Россия / Под ред. О. Харходина. - СПб., 2001. – С. 75-88.

Шпенглер О. Закат Европы. – В 2 тт. – М., 1998.

Тойнби А. Дж. Постижение истории. – М., 1991. Более полное издание в 3-х тт. – М., 2006.

Ясперс К. Смысл и назначение истории. – М., 1991.

культурно-исторический организм рассматривается в единстве и многообразии его проявлений, что позволяет увидеть самые разные грани исторического процесса в движении. Благодаря этому, цивилизационный подход в полной мере применим к изучению истории ранневизантийского женского монашества. Шпенглер создал яркий образ («гештальт») культурноисторических общностей, которые Тойнби назовёт локальными цивилизациями. Философские осмысления концепта «осевого времени» Ясперса помогут при постижении всего сложного комплекса проблем транзитивности (переходности) позднеантичной (ранневизантийской) эпохи.

В работе также использован историко-культурологический подход, для которого характерно сосредоточение внимания на различных аспектах религиозного и культурного наследия рассматриваемого переходного периода.

В значительной степени специфическую окраску исследованию придал гендерный аспект, сквозь призму которого рассматривались основные изучаемые проблемы. В последние годы гендерные аспекты в исторических исследованиях1 постепенно проникают в антиковедение и византинистику. За последние десятилетия в мировой науке накоплен значительный опыт гендерных исследований в истории, в том числе античной и византийской, однако, в отечественной исторической науке такие подходы с трудом находят себе дорогу, сталкиваясь (зачастую конфликтно) с прочной конфессиональной традицией, оказывающей мощное влияние и на светскую историческую науку.

Работа также опирается на теорию континуитета между античной и византийской эпохами2 и концепцию Постклассического мира Поздней античности. Эпоха Late Antiquity (IV – нач. VII вв.) все больше и больше предСкотт Дж. Гендер: полезная категория исторического анализа // Введение в гендерные исследования. Ч.

II. Хрестоматия / Под ред. С.В. Жеребкина. - Харьков; СПб., 2001; Пушкарева Н.Л. Гендерные исследования и исторические науки // Гендерные исследования. № 3. - Харьков, 1999; Репина Л.П. Гендер в истории: проблематика и методология исследований // Теория и методология гендерных исследований / Под ред. О.А.

Ворониной. - М., 2001 и др.

В отечественной литературе ее сторонником был М.Я. Сюзюмов См.: Удальцова З.В. Историкофилософские воззрения светских авторов ранней Византии // Византийские очерки (ВО). 1981. – С. 9-10.

стает ныне как самостоятельная субцивилизация, в которой шло сложное взаимодействие различных элементов в системе «континуитетдисконтинуитет»1, а сама транзитивность выступает в качестве едва ли не главного структурообразующего элемента. Раннюю Византию мы будем рассматривать здесь именно в духе этой концепции как трансформирующееся позднеантичное общество (в отечественной науке эти идеи развивали Г.Л.

Курбатов, С.С. Аверинцев). Ранневизантийский период во многих отношениях являлся еще позднеантичным2. Динамичная модель «континуитетдисконтинуитет» на практике вела к сочетанию и взаимопереплетению самых разных факторов исторического процесса, как на макроуровне (крупные социальные процессы), так и на микроуровне (менталитет отдельного человека). Многие люди переживали в это время переворот в мировоззрении, вызванный принятием христианства3. В этих условиях менялись и картина мира, и аксиология, и повседневная жизнь ранневизантийской женщины4, которая почти не присутствует на страницах отечественных византологических штудий.

Большое влияние на методологию работы оказало обновление теоретико-методологического арсенала, зародившееся во французской школе «Анналов». Центральным понятием школы «Анналов» является ментальность или Селунская Н.А. «LateAntiquity»: историческая концепция, историографическая традиция и семинар «Empiresunlimited» // ВДИ. 2005. № 1; Brown P. Power and Persuasion in Late Antiquity.Towards a Christian Empire.

– Madison, 1992; Brown P. The Making of Late Antiquity. – L., 1978; Brown P. The World of Late Antiquity. AD 150-750. – L., 1971; Cameron A. The Mediterranean World in Late Antiquity. AD 395-600. – L., 1993; Interpreting of Late Antiquity: essays on the Postclassical World. - Cambr. Mass., 2001; Late Antiquity: A Guide to the Postclassical World. - Cambr., 1999.

Подробнее см.: Аверинцев С.С. Другой Рим. – М., 2005; Гийу А. Византийская цивилизация. – Екатеринбург, 2005; Курбатов Г.Л. Ранняя Византия IV-VII вв. – позднеантичное общество // Вестник СПбГУ. Сер. 2.

Вып. 2. – СПб., 2001. – С. 3-20.

Проблема ментального переворота у ранневизантийской женщины в результате христиантизации в русле концепции «континуитет-дисконтинуитет» рассмотрена в кн.: Болгов Н.Н. и др. Частная жизнь женщины в Ранней Византии. – Белгород, 2009.

Clark G. Women in Late Antiquity. Pagan and Christian Life-styles. - Oxford, 1993; Connor C. Women of Byzantium. – Oxf., 2004. – Р. 10-28.

менталитет, что придает «человеческое измерение» исторической науке. Исходя из этой концепции, в поле зрения нашей работы находился конкретный познаваемый субъект – первые монахини - в единстве его характеристик христианского аскетического идеала (девства). Особый акцент делается на изменение ментальности женщин в связи с процессом христианизации и укрепления аскетической традиции.

Интерес к «субъективной стороне истории» выразился и в появлении микроистории. Понять эволюцию общества невозможно без изучения микросистемы – социально-психологической природы человека древности и средневековья. Подобно микроисторикам, стремящимся сосредоточить внимание на конкретных, легче обозримых аспектах прошлого, раскрыть существовавшие для индивида поведенческие альтернативы, выявить его личный выбор, мотивы этого выбора, его последствия, мы рассматриваем женское монашество Ранней Византии. Именно полнота подобных микроданных позволяет конкретно проследить и изменение индивида, и связь таких изменений с окружающей социальной средой1.

В рамках «истории повседневности» мы рассматриваем фактическую историю предметного мира, окружающего женщин-аскетов и первых монахинь, а также приемы и способы взаимоотношений подвижниц с этим окружающим миром. Кроме того, мы исследуем, насколько это возможно, комплекс внутренних идей и чувств, которые связаны с реминисценциями и первых монахинь, и самого женского монашества. Таким образом, история женского монашества предстает перед нами не статичной «картиной мира», а сферой самоидентификации женщины, включая различные ее проявления, фиксируемые источниками. Концепция «истории повседневности» отражается во внимании к повседневной жизни подвижниц, изменения в их образе жизни и внутреннем мире. В рамках этой концепции мы анализируем и стремимся к пониманию изменений восприятия, переживаний, поведения поБессмертный Ю.Л. Некоторые соображения об изучении феномена власти и о концепциях постмодернизма и микроистории // Одиссей. Человек в истории. 1995. – М., 1995. – С. 11-12.

движниц, влияние на них церкви и процессов воцерковления и христианизации1.

При подготовке данного диссертационного исследования нами использовались следующие методы.

Сравнительно-исторический метод был использован при разработке проблемы культурного континуитета между античностью и средневековьем в Ранней Византии в наиболее важных формах их взаимодействия и позволил выявить основные черты этого сложного процесса, который затронул не одно десятилетие в культуре Ранней Византии. Он же способствовал выявлению существенных отличительных признаков в женском монашестве Египта и Палестины.

Структурно-диахронный метод использовался нами для изучения сущностно-временных изменений исторической реальности, так как он отличается от синхронного (то есть одновременного) анализа, который имеет целью раскрыть неизменные в определённом хронологическом отрезке свойства исторической действительности.

Герменевтический метод применялся для осуществления анализа трудов отцов церкви с целью выявления истоков аскетической и монашеской традиции женщин, исходной точкой которой стал концепт девства, а также отношение к античным пережиткам в процессе христианизации и, как следствие, к изменению ментальности женщин, пришедших к аскетизму и монашеству.

Для раскрытия исторического контекста рассматриваемого времени и феноменов мы использовали приём исторического описания.

Кроме того, нами был использован историко-генетический метод, показывающий генезис и эволюцию основных рассматриваемых в диссертации явлений (концепт девства, аскетизм в миру, отшельничество, зарождение и развитие женского монашества и др.).

См.: Kocka J. Sozialgeschichte. - Goettingen, 1986.

Историко-биографический метод активно используется в изучении частной жизни монахинь, эвергетисс, диаконисс и др.

Метод системного анализа выявил особенности эволюции системы монастицизма в Ранней Византии в его женском сегменте.

Также в качестве главных методов в работе были использованы метод контент-анализа, позволивший осуществить представительный отбор информации по проблеме, метод структурно-функционального анализа, с помощью которого мы установили, что воплощение христианского аскетизма и девства на ранневизантийском Востоке включало различные формы их проявления.

Использован также историко-культурологический подход, для которого характерно определение историко-культурного наследия Ранней Византии как переходного периода - поздней античности, так и места зарождения и развития мировой религии – христианства.

В своей совокупности используемые методы позволяют решить задачи исследования.

Среди источников по теме преобладают письменные1. Из двух больших групп византийских письменных источников – светских и церковных – использовались, прежде всего, церковные, как позволяющие рассмотреть с разных сторон предмет нашего исследования.

Из различных и разнообразных категорий письменных церковных богословских источников наиболее информативны для исследования труды отцов церкви2. Это ранние христианские писатели, богословы, развивавшие вероучение на основе св. Писания и св. Предания. Отцы церкви сформировали в своих работах и догматику, и организацию церкви. Корпус их текстов носит Наиболее авторитетное исследование: Krumbacher K. Byzantinische Litteraturgeschichte. – B., 1899. См. также почти выходящее за наши хронологические рамки новаторское исследование: Каждан А.П. в сотр. с Шерри Л., Ангелиди Х. История византийской литературы. – Т. 1. – СПб., 2002.

Общий обзор см.: Писарев Л.И. Брак и девство при свете древнехристианской святоотеческой письменности. – Казань, 1904.

название патристики, которую можно разделить хронологически на доникейскую (ранние отцы церкви) и посленикейскую (со 2-й четверти IV в.).

Важнейшими из восточных (греческих) трудов по данному вопросу являются сочинения: Климента Александрийского (ряд отдельных глав в «Строматах» и «Педагоге») и Мефодия Патарского («Пир десяти дев»), относящихся к доникейскому периоду (некоторый вклад в формирование концепта аскетизма внес также и Ориген); псевдо-Афанасия Александрийского («О девстве, или О подвижничестве»), Василия Великого («Предначертание подвижничества», «Слово подвижническое и увещание об отречении от мира», «Три слова о подвижничестве», «Подвижнические уставы» и др.), Григория Богослова («На целомудрие», «К девам», «Похвала девству», «Советы девственникам» и др.), Григория Нисского («О девстве» и др.), Иоанна Златоуста («О девстве», «Беседа о вдовицах», «О воспитании детей» и «О милостынях», «К молодой вдове», «Беседа ХХ на Посл. к Ефесянам», «Письма к Олимпиаде» и др.).

К вышеуказанным сочинениям примыкают тексты отцов церкви, посвященные их родным и близким женщинам, олицетворявшим собой идеал аскетизма. Это, прежде всего, слово 8 Григория Богослова1 о своей сестре Горгонии, представляющее собой сочетание панегирика, житийного текста и сочинения о девстве. О жизни сестры Григорий представляет нам весьма скудные сведения, делая акцент на ее прославлении как олицетворении девства, и вознося хвалу как самому явлению, так и подвижнице. Воззрения Иоанна Златоуста и Григория Богослова относительно христианского девства, реализации аскетизма, в том числе и в миру, очень близки. К ним примыкает сочиGregorii Nasianseni Opera // PG. T. 39-43; Gorgonia - oration by Gregory of Nazianzos // BHG 704; Mc Cauley, L.P. et al. Funeral Orations by Saint Gregory Nazianzen and Saint Ambrose. - Washington, D.C., 1953. – P. 101Григорий Богослов. Слово 8, надгробноеГоргонии, сестре св. Григория Назианзина // Творения иже во святых отца нашего Григория Богослова, архиепископа Константинопольского. Т. 1. - СПб., 1892. – С. 176нение Григория Нисского «О жизни Макрины»1 и ряд посланий Василия Великого.

В латинской богословской традиции (хотя мы ее специально не рассматриваем) близкие темы поднимали Климент Римский («Два послания к девственницам»), Тертуллиан («О девстве», «К жене», «О женских украшениях», «О единобрачии»), Киприан («Об одеждах девственниц», «К Помпонию о девственницах», «О падших»), Амвросий Медиоланский2 «Увещание к девству», «О девстве», «О девственницах», «О вдовицах», «О воспитании девы», «О падении посвященной девственницы»), Августин («О воздержании», «О благе супружества», «О святом девстве», «О благе вдовства», «О прелюбодейных супружествах», «О браке и похоти»), Иероним Стридонский (ряд писем к девственницам и о девстве).

Сведения о распространении монашества мы черпаем в сочинениях собственно монашеской традиции3. Важнейшими источниками являются древние патерики – собрания повествований о подвижниках (и подвижницах) Египта и Сирии, дошедших в различных вариантах. Это «Historia Lausiaca» Палладия Еленопольского4, «Historia monachorum» Руфина5, сочинения Иоанна Кассиана Римлянина, особенно «De institutione coenobiorum»6, I-II и «Собеседования египетских отцов», и «Луг духовный» Иоанна Мосха.

Там же.

Творения св. Амвросия, епископа Медиоланского, по вопросу о девстве и браке в русском переводе / Пер.

А. Вознесенского под ред. проф. Л. Писарева. - Казань: Казанская духовная академия, 1901. - 266 с.

Монашеская письменная традиция Египта IV в. в источниковедческом плане изучена А.А. Войтенко. См.:

Войтенко А.А. Египетское монашество IV в. – М., 2012.

Palladii Helenopolitani Historia Lausiaca: Палладий. Лавсаик, или повествование о жизни святых и блаженных отцов. – М., 1992, The Lausiac History of Pailadius / Ed. C. Butler. - Cambridge, 1898-1904.

Ruphini Presbyteri Vitae Patrum // PL. XXI: Руфина пресвитера Жизнь пустынных отцов. – Свято-Троицкая Сергиева лавра, 1898; Руфин Аквилейский. Церковная история // Тюленев В.М. Рождение латинской христианской историографии. С приложением перевода «Церковной истории» Руфина Аквилейского. - СПб.: Издательство Олега Абышко. 2005. - С. 230-284.

Тhe John Cassian. De Institutis coenobiorum // Monastic Manuscript Project / http://earlymedievalmonasticism.org/texts/Cassian-Institutiones; Иоанн Кассиан. Писания. – Сергиев Посад, РФМ, 1993.

«Лавсаик» епископа Палладия является ценнейшим источником информации о раннем монашестве. Он содержит сведения о монашеском движении в Палестине, Сирии и Малой Азии, но среди них более многочисленны описания монашества в Египте, наиболее известные центры которого Палладий посетил предположительно в 388-399 гг. В «Лавсаике» собран уникальный материал о жизни египетских подвижников и подвижниц. В «Лавсаике» 30 из 132 глав рассказывают о женщинах-монахинях.

«История монахов» пресвитера Руфина имеет похожую структуру и близкое соотношение по упоминанию монахинь.

Иоанн Кассиан в своих обширных писаниях в некоторой степени затрагивает женщин-монахинь Египта.

Наконец, наиболее поздний из ранневизантийских источников монашеской традиции – «Луг духовный» Иоанна Мосха (550-619 гг.), в котором собрано немало ценной информации в т.ч. и о женском монашестве Палестины.

В «Луге Духовном» Иоанна Мосха о женщинах-монахинях рассказывают 15 глав из 219.

Во всех этих сборниках дается уже преимущественно монашеская повседневная жизнь героинь, а также рекомендации по укреплению аскетического духа. Все эти сочинения, как и другие сборники типа «Собраний древних патериков», рассказывают о поездках по монастырям, встречах со святыми подвижниками. При этом даются как биографические, так и топографические сведения о массе людей и мест. Авторы, как правило, лично встречались со своими героями, поэтому их информация в значительной степени достоверна. Это культурно-исторические документы первостепенной важности. Они равны наиболее реалистическим и информативным житиям.

К локальным - газским - авторам монашеской традиции Палестины VI в. относятся авва Дорофей («Душеполезные беседы»)1 и Варсануфий и Иоанн Спиридонова Л.В. Жизнь и творческое наследие аввы Дорофея (Газского) в контексте истории газского монашества. Автореф. канд. дисс. – СПб., 2012.

(Переписка), которые затрагивают различные аспекты истории монашества, в т.ч. и женского.

О палестинском монашестве, правда, преимущественно, о мужском, в регионе Скифополя писал Кирилл Скифопольский (525-558 гг.) (жития св.

Евфимия, св. Саввы Освященного и др.)1.

Кроме того, в данном контексте находится целый ряд специально аскетических творений Антония Великого, Макария Великого, аввы Исайи, Марка Подвижника, Нила Синайского, Ефрема Сирина, Иоанна Лествичника и др.

Более важно здесь сочинение Евагрия Понтийского «О помыслах». Однако, во всех сочинениях указанных авторов специфика женского аскетизма и монашества специально не затрагивается, а проблемы такого рода рассматриваются лишь эпизодически.

Особое значение для решения задач нашего исследования имеют агиографические сочинения2, которые, особенно в начальной своей части, рассказывая о мирской жизни будущих христианских подвижниц, достаточно много места уделяют их переходу в христианство и особенностям праведной жизни.

Зачастую историческую достоверность житийной литературы ставят под сомнение, но после работ А.П. Рудакова3, М.В. Бибикова4 и др., она признается весьма значительной при правильном подходе к анализу содержащейся в них информации5.

Kyrillos von Skythopolis. Vita Euthymii / Ed. E. Schwartz. - Lpz., 1939; Житие св. Саввы Освященного, составленное св. Кириллом Скифопольским / Изд. И. Помяловский. - СПб., 1890 и др.

Анализ традиции см.: Delehaye H. L’anciennehagiographiebyzantine. – Bruxelles: Soc. Des Bollandistes, 1991.

– XXXVII; Delehaye H. Les legendes hagiographiques. – Bruxelles: Soc. Des Bollandistes, 1955. – XV, 226, LII p.;

Delehaye H. Synaxaires byzantins, menologes, typica. – L.: Variorum repr., 1977. Анализ исследований в области агиографии за последние полвека сделал Игорь Шевченко: evenko, Igor. Observations on the Study of Byzantine Hagiography in the last Half-Century. - Toronto, 1995.

Рудаков А.П. Очерки византийской культуры по данным агиографии. – СПб., 1996.

Бибиков М.В. К проблеме историзма византийской агиографии // Византийские очерки. – М., 1996.

О византийской агиологии и агиографии см.: HalkinF. Hagiologie Byzantine. – Bruxelles: Soc. Des Bollandistes, 1986; Abrahamse D.Hagiographic Sourses for Byzantine Cities. – Ann Arbor, 1967 и др.

Генезис житийной литературы восходит к жанру античной биографии1.

Наиболее важные для нас издания житий, помимо известных патрологических сводов (Жан-Поль Минь, Франсуа Алкэн и др.), издавались в различных сборниках («Византийские легенды»2 и др.3). Систематизированную подборку жизнеописаний святых подвижниц ранневизантийского периода, собранных из всего корпуса агиографии, мы находим у Филарета4 (Гумилевского), архиепископа Черниговского.

В агиографии наиболее полно перед нами предстает процесс обращения в христианство и христианский подвиг, но для ранневизантийского периода преобладает первое5. Следует учесть, что агиографические тексты имеют, как правило, несколько редакций, из которых в источниковедческом плане более важны синаксари – краткие варианты житий, предназначенные для чтения во время богослужения. Эти варианты часто сохраняют в более достоверном виде конкретные факты из жизни святых. Собрание синаксарей в древнейшей редакции было подготовлено в 1902 г. Ипполитом Делеэ6.

Рассматривая обращение в христианство, Н.Н. Болгов и Т.В. Смирницких7 выделяют 3 группы «женских» житий (прил. 22):

1) о девушках и женщинах, покинувших отцов и мужей ради девства в миру или монастыря;

2) то же – специально о женщинах из знатных семей;

3) о раскаявшихся блудницах и грешницах.

Попова Т.В. Античная биография и византийская агиография // Античность и Византия. – М., 1975. – С.

218-266.

Византийские легенды. – М., 1996 и др. изд.

Lives of Holy Women. / http://www.fordham.edu.com/holywomen/texts; Holy Women of Byzantium: Ten Saints’ Lives in English Translation / ed. A.-M. Talbot. - Washington, D.C., 1996.

Филарет (Гумилевский). Святые подвижницы Восточной церкви. – СПб., 2005. – С. 92-148.

Безобразов П.В. Византийские сказания // Византийское обозрение. – Т. 1. – Юрьев, 1915. – С. 2-96; Безобразов П.В. Древнейшие греческие жития. – М., 1917.

Delehaye H. Synaxaires byzantins, menologes, typica. – L.: Variorum repr., 1977.

См.: Смирницких Т.В. Характер и специфика частной жизни женщины в ранней Византии: Дисс. канд. ист.

наук. Белгород, 2009; Болгов Н.Н. и др. Частная жизнь женщины в Ранней Византии. – Белгород, 2009.

К 1 и 2 группам можно отнести жития Марии-Марина, Марии Антиохийской (VI в.), Анастасии Патрикии (ум. 567), Аполлинарии - дочери императора Антемия (ум. 470), Горгонии – сестры Григория Богослова (ум. 370), Домники (кон. IV в.), Евпраксии Фиваидской (ум. 413), Евсевии Евхаитской (IV в.), Евсевии (Ксении) Миласской (ум. 475), Евфросинии Александрийской (ум. 470), Макрины – сестры Василия Великого (ум. 380), Марфы - матери Симеона Столпника (ум. 551), Матроны Пергской (420-524), Мелании Римлянки Младшей (ум. 440), Мелании Старшей (ум. 410), Олимпиады Константинопольской (ум. 404), Синклитикии Александрийской (ум. 350), Феодоры Александрийской (ум. 480).

К третьей группе относятся жития Марии Египетской (ум. 522), Пелагии Антиохийской (нач. V в.), Таисии блудницы (ум. 340).

Можно выделить автономную подгруппу о благочестивых парах: Константин и Елена, Андроник и Афанасия (все IV в.), Авраамий и Мария, Ксенофонт и Мария (все VI в.).

Распределение житийных текстов по столетиям (IV-VI вв.) достаточно равномерно. Наиболее известные тексты для женщин IV в.: Екатерина Александрийская, Домника, Синклитикия Александрийская, Таисия блудница, Макрина, Мелания старшая и Мелания младшая, Евсевия Евхаитская, Евсевия (Ксения) Миласская.

Для V в.: Евфросиния Александрийская, Олимпиада, Елизавета Чудотворица, Мария-Марин, Матрона Пергская, Евпраксия Фиваидская, Феодора Александрийская, св. Пелагия, Мелания Римлянка (прил. 18), Зоя Вифлеемская.

Для VI в.: Мария Египетская, Феодора из Петры, Мария Антиохийская, Голиндуха, Марфа, Анастасия патрикия.

Территориально наиболее значительная часть вышеназванных женщинсвятых относится именно к Египту и Палестине.

В агиографических текстах как историческом источнике1 наиболее интересны бытовые реалистические исторические детали2, а также собственно гендерный аспект, объясняющий аскетические мотивы поведения той или иной героини: отрыв от мужчины (семьи), девство как часть обращения; уход из своей социальной группы, отказ от имущественного положения; уход в монастырь от мира вообще как логическое завершение обращения; уход от блуда, мирского греха как частный случай; мученичество как высшая форма христианского подвига3.

Важным видом источников (и патериков, в частности) являются апофтегмы – поучительные истории о монахах (и монахинях), собранные как в алфавитные, так и в тематические собрания4.

Наконец, важную, хотя и лапидарную информацию о женских монастырях Египта мы можем почерпнуть из греческого и коптского (бохайрсккого) жития Пахомия5 и писем Шенуте и Бесы6.

Весьма важна церковно-историческая традиция, представленная сочинениями Евсевия Кесарийского (263-340 гг.), поставившего задачу в своей «Церковной истории»7 (10 книг) описать историю христианской церкви, начиная от преемства апостолов до эпохи Константина I Великого. Для нашего исследования интерес представляют книги 8 и 9. В них говорится о начале IV в., эпохе, когда были сформированы нормы и идеалы общественной и частной морали, служившие ориентиром вплоть до конца IV–V вв.

Романютенко Е.В. Некоторые аспекты изучения византийской житийной литературы в отечественной и зарубежной историографии // Наш Анабасис. – Вып. 1. – Н. Новгород, 2003. – С. 44-52; Women and Miraclesin Christian Biography [IVth-VthCenturies] // StudiaPatristica. 25. 1993. – P. 5-228.

Родионов О.А. Житие как легенда и как история: несколько слов о проблеме историзма житийных повествований // Славяне и их соседи: миф и история. – М., 1996. – С. 43-46.

См.: Halkin F. Martyrs Grecs. IIe-VIIIe siecles. – L., 1974.

Великий патерик, или Великое собрание изречений старцев. Систематическая коллекция. Т. 1. – М., 2005.

Bohairic Life of Saint Pachomius // Pachomian Coinonia. Vol. 1. - Kalamazoo: Cistercian Publications, 1980;

Греческое житие Пахомия // Хосроев А.Л. Пахомий (Из ранней истории общежительного монашества в Египте). – СПб., 2003. – С. 187-288.

Shenute of Atripe. Letters. – Louvain: L. Durbecq, 1953. – 231 р.

Евсевий Кесарийский. Церковная история. – М., 1993.

Сократ Схоластик (380-439 гг.), будучи константинопольским адвокатом, написал «Церковную историю»1, которая охватывает период Ранней Византии.

Эрмий Созомен (400-450 гг.), тоже адвокат, в «Церковной истории»2 в 9 книгах охватывает период с 324 г. по 423 г. и находится в сильной зависимости от Сократа. У него полезными оказались описания некоторых сирийских традиций, а также церковной политики императоров.

Евагрий Схоластик (537-594 гг.) оставил историческое сочинение «Церковная история»3 в 6 книгах, охватывающее время от 431 г. до 594 г.

Феодорит Киррский (386-457 гг.) - автор «Церковной истории»4, являющейся продолжением предыдущих церковных историй.

Филосторгий (365-439 гг.) описал историю христианства IV- начала V вв. (c 300 по 425 гг.) с арианских позиций5.

Среди исторических сочинений светских авторов первое место по количеству фактов и глубине анализа событий принадлежит, безусловно, Прокопию Кесарийскому, придворному историку императора Юстиниана Великого (VI в.)6. Его главный труд – «История войн Юстиниана»7. Он говорит о жизни императриц, сыгравших немалую роль в распространении аскетических идеалов, реализуя эвергетическую деятельность и оказывая немалое влияние на политику и крупные исторические события.

Сократ Схоластик. Церковнаяистория. – М., 1996; Urbainczyk T.E. Socrates of Constantinople: Historian of Church and State. - Ann Arbor, 1997.

Эрмий Созомен. Церковная история – СПб., 1851.

Евагрий Схоластик. Церковная история в 6 кн. - СПб., 1999-2003. – В 3 т.

Феодрит Киррский. Церковная история. - М., 1993; Urbainczyk T.E. Theodoret of Cyrrhus: The Bishop and the Holy Man. - Ann Arbor, 2002.

Филосторгий. Сокращение «Церковной истории» // Церковные историки IV-V веков. – М., 2007. – С. 189Чекалова А.А. Прокопий Кесарийский: личность и творчество // Прокопий Кесарийский. Война с персами.

Война с вандалами. Тайная история. – СПб., 1998. – С. 345-373.

Прокопий Кесарийский. История войн Юстиниана. – СПб., 2000 и др. изд.; Cameron, Averil. Procopius and the Sixth century. - Routledge, 1996.

Некоторое значение, несмотря на скудость и лапидарность сообщаемой информации, имеют и летописные (хроникальные) сочинения. Хроники ранневизантийского времени являются особым жанром источников. Их сообщения весьма лаконичны и близки к церковной историографии. Однако, информативность некоторых их сообщений при внимательной и вдумчивой работе с ними вознаграждают исследователя. Как наиболее доступные и показательные нами были проанализированы важнейшие хроники ранневизантийского времени: «Хронография» Иоанна Малалы1, антиохийского ритора VI в., и «Хроника» Комита Марцеллина, созданная в Константинополе в VI в.

на латинском языке2. При всей «простонародности» сочинения Малалы, его ориентированности на монашескую аудиторию, сообщаемые им факты о ранневизантийском времени (книги XIII-XVIII) весьма интересны и важны, особенно об императрице Евдокии (кн. XIV).

Определенную информацию несут латинские и греческие сочинения паломников IV-VII вв. в Святую Землю – Сильвии (Эгерии)3, Феодосия и др.

Наконец, среди прочих источников можно дополнительно привлечь эпиграммы «Греческой антологии», особенно кн. I, где собраны византийские посвятительные эпиграммы и надписи на храмах, в том числе, отражающие эвергетическую деятельность (особенно I, 10 – о Юлиане Аниции)4.

Учитывая отсутствие у многих византийских текстов современного точного научного издания, мы должны осознавать и учитывать отличия источниковедения Византии от античности. По справедливому и все еще актуThe Chronicle of John Malalas. – Melbourn, 1986; Самуткина Л.А. Концепция истории в «Хронографии»

Иоанна Малалы. – Иваново, 2001; Studies in John Malalas. - Sydney, 1990; Recher chessur la chronique de Jean Malalas. Vol. I. - Paris, 2004; vol. II. – Paris, 2006.

Хроника Комита Марцеллина. – Белгород, БелГУ, 2010; Croke, Brian. Count Marcellinus and his chronicle. Oxford; New York: Oxford University Press, 2001.

Peregrinatio ad loca sancta saeculi IV exeuntis / Паломничество по Святым местам конца IV века (изданное, переведенное и объясненное И.В. Помяловским) // Православный палестинский сборник. Вып. 20. - СПб., 1889 и др.

Синица М.М. Эвергетическая деятельность византийской аристократии во 2-й пол. V – нач. VI вв. (на примере храмостроительства) // Вестник СНО БелГУ. Вып. XVII. – Белгород, 2013. – С. 91-96.

альному замечанию А.П. Рудакова, современное развитие византологии остается еще далеким от того, чтобы ставить наши исторические реконструкции в зависимость от безукоризненного чтения отдельных мест источника1.

Среди папирусных документов, вслед за Е. Випшицкой и другими исследователями, удалось найти упоминания о монахинях в 20 случаях (см.

прил. 23).

Из вещественных источников, позволяющих реконструировать предметно-вещную сторону частной жизни женщины, важное место занимают опубликованные археологические материалы из раскопок. Археологические источники хорошо дополняют письменные и позволяют зримо представить тот предметный мир, который окружал ранневизантийскую женщину и членов ее семьи. Тем не менее, этот вид источников носит в нашем случае лишь вспомогательный характер.

Таким образом, во всей своей совокупности, источники по теме достаточно репрезентативны для решения задач, стоящих перед нашим исследованием. Разнообразие видов письменных источников, которым принадлежит решающее место в нашем исследовании, позволяет адекватно решить поставленные задачи2.

Историография, определяющая степень изученности темы, достаточно объемна, однако, ее репрезентативность применительно к предмету нашего исследования, весьма относительна. В нашей работе рассматривается значительное количество литературы, однако, ее большая часть лишь отчасти касается нашей темы, а ее учет был необходим в общеисторическом контексте.

Начать историографический обзор стоит с отечественных исследователей, работавших в светской исторической науке в Российской империи в конце XIX - начале XX вв. Есть достаточно много литературы дореволюциРудаков А.П. Очерки византийской культуры по данным греческой агиографии. – СПб.: Алетейя, 1996. – С.

51.

Глубокий проблемный анализ письменной традиции Византии дал А.П. Каждан: Каждан А.П. и др. История византийской литературы. – Т. 1. – СПб., 2002.

онного времени, но она устарела для привлечения в качестве аналитической.

Однако из нее можно почерпнуть фактологическую информацию.

Наиболее емким и обширным исследованием теоретических основ и богословских истоков концепта девства, женского аскетизма и монашества является книга Л.И. Писарева1.

Одним из основных трудов о ранневизантийском монашестве является «История православного монашества на Востоке» русского богослова и историка П.С. Казанского2 (1819–1878 гг.). Автор описывает процесс зарождения и развития христианского монашества на Востоке, упоминая женское монашество лишь в контексте развития мужского, а о святых подвижницах говорится зачастую в ходе рассмотрения политических и идеологических дискуссий. Кроме данной работы П.С. Казанскому принадлежит ряд статей по источниковедению церковной истории и др.

Обобщающие работы в русле изучаемой проблематики принадлежат В.В. Болотову3 и А.И. Лебедеву4. Выдающийся церковный историк В.В. Болотов (1853–1900 гг.) в «Лекциях по истории Древней Церкви» посвящает несколько глав таким вопросам как взаимоотношения христиан с властью и обществом, мученичеству, а также церкви и христианству в периоды гонений. Небольшая глава посвящена началу распространения аскетических идеалов христианства в Египте. Работы А.И. Лебедева носят более популярный характер.

Работа историка-медиевиста и религиозного философа Л.П. Карсавина «Монашество в средние века»5, вышедшая в 1912 г. (переизданная в 1992 г.), является первой и практически единственной обзорной книгой по истории Писарев Л.И. Брак и девство при свете древнехристианской святоотеческой письменности. – Казань, 2004.

Казанский П.С. История православного монашества на Востоке. Т. 1-2. – М.: Паломникъ, 2000.

Болотов В.В. Лекции по истории древней церкви. В 4 тт. – М.: Спасо-Преображенский Валаамский монастырь, 1994.

Лебедев А.П. Рассказы по истории христианской аскетической жизни. – М., 1882; Лебедев А.П. Духовенство древней Вселенской церкви от времен апостольских до Х в. – СПб., 1998; Лебедев А.П. Церковноисторические повествования из давних времен христианской Церкви. – СПб., 2004.

Карсавин Л.П. Монашество в средние века. – М.: Высшая школа, 1992.

монашества в Западной Европе на русском языке. Для предмета нашего исследования актуальны главы, рассматривающие восточные истоки монашества.

Углубленным пониманием учения Иоанна Златоуста занимался М.

Григоревский. В работе «Учение святителя Иоанна Златоуста о браке» он справедливо считал, что христианское общество Востока, в период деятельности Златоуста находилось в переходном состоянии и переживало острый социальный кризис. Поэтому особая заслуга Иоанна заключается в том, что он в целом ряде сочинений и проповедей неистово боролся с пережитками античной свободы частной жизни, пережитками античной оргиастики (в христианстве они получили наименование страстей)1.

Одним из наиболее глубоких исследований истории монашества в ранневизантийской Палестине (в том числе и женского) стала книга иером. Феодосия (Олтаржевского)2 с богатым фактическим материалом.

Для прояснения сакральной топографии ранневизантийской Палестины, уточнения положения женских монастырей и мест отшельничества важное значение имеет книга А.А. Олесницкого3.

После очевидного провала в исследованиях по данной тематике в 20е гг., с конца ХХ в. работы в данном направлении продолжились. Попытку осмысления генезиса и основных этапов истории древнего иночества представляет собой книга А.И. Сидорова «Древнехристианский аскетизм и зарождение монашества»4. В работе рассматриваются главные вехи становления древнецерковного монашества и аскетизма и их наиболее характерные Григоревский М. Учение святителя Иоанна Златоуста о браке. – М., 2007.

Феодосий (Олтаржевский), иеромонах. Палестинское монашество с IV до VI в. // ППС. 1896. Т. XV. Вып.

2(44). - С. I–XVIII, 1–345.

Олесницкий А.А. Святая Земля. В 2 т. – Киев, 1875-1878.

Сидоров А.И. Древнехристианский аскетизм и зарождение монашества. – М., 1996.

черты. Данная тема получила развитие еще в одной публикации ученого («У истоков культуры святости»1).

А.Л. Хосроев специально исследовал монашескую общежительную традицию Пахомия в Верхнем Египте, где в небольшой степени коснулся и женского монашества2.

Новый очерк монашеской традиции в ранневизантийском Египте дал В.М. Лурье3.

Рассматриваемый нами круг проблем затрагивается в некоторых новейших отечественных диссертациях. Важной работой по египетскому монашеству стала монография А.А. Войтенко, изданная на основе его же диссертации4. Но она посвящена преимущественно текстологии источников и, естественным образом, мужскому монашеству. Диссертация А.Б. Ваньковой5 отражает социально-правовой статус ранневизантийского монашества; специально женское монашество автор не рассматривает. Диссертация И.П.

Охлупиной рассматривает женщин-святых Византии более позднего периода

– VIII-XII вв.6, и не ограничивается вопросами монашества. Диссертация Ю.Е. Краснобаевой имеет параграф, посвященный диакониссам древней церкви7, однако, она рассматривает только доникейское время, что не входит в наши хронологические рамки.

Сидоров А.И. У истоков культуры святости. Памятники древнецерковной аскетической и монашеской письменности. – М., 2002.

Хосроев А.Л. Пахомий Великий (Из ранней истории общежительного монашества в Египте). – СПб., 2003.

– 508 с.

Лурье В.М. Призвание Авраама. Идея монашества и ее воплощение в Египте: Т. 1. - СПб.: Алетейя, 2000.

Войтенко А.А. Египетское монашество в IV веке: Житие преп. Антония Великого, Лавсаик, История монахов. – М.: ЦЕИ РАН, 2012.

Ванькова А.Б. Социально-правовой статус монашества в восточных провинциях Римской империи в IV-VI вв. Автореф. канд. дисс. - М., 2001; Ванькова А.Б. К вопросу о численности монахов в Египте во второй половине IV в. // ВДИ. 1998. № 4. - С. 164-174.

Охлупина И.П. Образы святых женщин в Византии VIII-XII вв.: становление, эволюция, типология. Автореф. канд. дисс. – Екатеринбург, 2011.

Краснобаева Ю.Е. Понятие «служение» и институт диаконата в раннем христианстве. Дисс. … к.и.н. - М.:

МГУ, 2013. – С. 246-258.

Общий ход процесса христианизации империи и его итоги к концу IV в. исследованы в монографии М.М. Казакова1, которая, однако, в большей мере рассматривает западные провинции и Рим.

Комплексное исследование церковных историй Ранней Византии, их информативных возможностей и общекультурного значения предпринято И.Ю. Ващевой2. Несколько ранее эти проблемы были поставлены И.В. Кривушиным3.

В отечественной науке гендерных исследований по истории Византии совершенно нет, кроме статьи А.А. Чекаловой о Юлиане Аниции и ее эвергетизме4, представляющей собой, однако, скорее традиционную биографию.

Отдельный раздел составляют новые отечественные работы по различным аспектам гендера5, теоретические и исторические (Н.Л. Пушкарева6, Л.П. Репина7, И.Р. Чикалова8, О.М. Шутова1, А. Усманова2 и др.). Однако, Казаков М.М. Христианизация Римской империи в IV веке. - М., 2003.

Ващева И.Ю. Феномен «Церковных историй» в эпоху поздней античности. Автореф. докт. дисс. - Белгород, 2013.

Кривушин И.В. Ранневизантийская церковная историография. – СПб., 1998.

Чекалова А.А. Образ византийской аристократки конца V – начала VI в. (Юлиана Аниция и ее эвергетическая деятельность) // Мир Александра Каждана. – СПб.: Алетейя, 2003. – С. 138-149. См. также: Синица М.М. Эвергетическая деятельность византийской аристократии во 2-й пол. V – нач. VI вв. (на примере храмостроительства) // Вестник СНО БелГУ. Вып. XVII. – Белгород, 2013. – С. 91-96.

См.: Теория и методология гендерных исследований. – В 2 чч. – М.: ИВИ РАН, 2006; Носков В.В. История и «гендерная история» // Гендерная история: pro et contra. - СПб., 2000. – С. 128-144.

Пушкарева Н.Л. Гендерные исследования: рождение, становление, методы и перспективы в системе исторических наук // Женщина. Гендер. Культура. - М., 1999. – С. 15-22; Пушкарева Н.Л. Гендерные исследования: рождение, становление, методы и перспективы // ВИ. 1998. № 6. - С. 76-87; Пушкарева Н.Л. Гендерная методология в истории // Гендерный калейдоскоп. - М., 2001. – С. 65-88; Пушкарева Н.Л. Гендерная проблематика в исторических науках // Введение в гендерные исследования. Часть 1. - Харьков: ХЦГИ, 2001;

СПб.: Алетейя, 2001. - С. 276-311; Пушкарева Н.Л. Гендерные исследования и исторические науки // Гендерные исследования. - Харьков, 1999. № 3. – С. 16-21.

Репина Л.П. Гендер в истории: проблематика и методология исследований // Теория и методология гендерных исследований. - М., 2001. – С. 198-206; Репина Л.П. Женщины и мужчины в истории: Новая картина европейского прошлого. – М: РОССПЭН, 2002. – 352 с.

Чикалова И.Р. Женская и гендерная история: состояние и перспективы развития / http://www.gendercent.ryazan.ru/index-1.html поздняя античность и Ранняя Византия практически не затронуты этими работами, важными лишь в теоретическом отношении.

К работам, выполненным в гендерной тематике, но в русле православной традиции, можно отнести книгу Н.А. Надеждина «Женщина христианка.

Образ и значение женщины в христианстве»3, в которой впервые была сделана попытка приблизиться к рассмотрению процесса христианизации глазами женщины. В книге рассматривается место женщины в процессе развития и распространения христианства. В данной работе вопросы христианского женского девства рассмотрены не с экзегетической точки зрения, а с позиции личностных реминисценций, где процесс девства имеет индивидуальный характер.

В самые последние годы проблемы как частной, так и аскетической жизни ранневизантийской женщины стали разрабатываться в некоторых аспектах Н.Н. Болговым4 в рамках научного направления кафедры всеобщей истории БелГУ, где изучаются различные стороны истории и культуры поздней античности (в духе концепции Постклассического мира). Общей оценке места женщины в Ранней Византии была посвящена монография «Частная жизнь женщины в Ранней Византии» 5, где дается первый в отечественной науке очерк истории частной жизни ранневизантийской женщины через призму психосоматических рефлексий и ментального переворота, связанного с христианизацией. В работе авторы частично касаются вопросов исповедания женщинами христианского аскетизма, возможностей и путей реаШутова О.М. Устная и гендерная история в свете антропологизации историографии // Женщины в истории: возможность быть увиденными: сб. науч. ст. Вып. 1. - Минск, 2001. – С. 208-221.

Усманова А. «Визуальный поворот» и «гендерная история» // Гендерные истории Восточной Европы. Минск, 2002. – С. 233-265.

Надеждин Н.А. Женщина христианка. Образ и значение женщины в христианстве. - М., 2000.

Болгов Н.Н. Аскетический идеал частной жизни женщины в Ранней Византии // Кондаковские чтения – II.

Проблемы культурно-исторических эпох. - Белгород: БелГУ, 2008. - С. 200-204 и др.

Болгов Н.Н., Смирницких Т.В., Сбитнева Ю.Н. Частная жизнь женщины в Ранней Византии. – Белгород, 2009. – 170 с.

лизации христианского девства в миру, а также зарождения первых женских монастырей1.

Таким образом, в ходе краткого историографического обзора становится очевидно, что, несмотря на относительно большое количество существующих работ, в поставленном нами ракурсе данная тема еще не являлась предметом специального исследования в отечественной науке.

Зарубежная литература по данной проблематике представлена более широко, нежели отечественная. К исследованиям по кругу проблем, связанных с историей церкви, Ранней Византии и ее общества в интересующем нас контексте можно отнести работы XIX – начала ХХ вв.2 Среди трудов Ф. Шаффа (1819-1893 гг.)3, немецко-американского протестантского историка церкви и богослова, для нашего исследования наиболее информативен III том «Истории христианской церкви», охватывающий 311–590 гг. Он содержит главу о возникновении и развитии монашества, а также информацию о жизни, духовном становлении и трудах греческих и латинских отцов церкви. Небольшой параграф посвящен Павле, однако собственно информацию о женском монашестве мы можем почерпнуть лишь из нескольких небольших мест.

В последнее время стали появляться переведенные на русский язык работы таких авторов, близких церковным кругам, как Дервас Читти4 и Люсьен Реньё5. В трудах, которые стали опорными для изучения монашества, частично затронуты проблемы и женского монашества в Ранней Византии.

См. также: Смирницких Т.В. Характер и специфика частной жизни женщины в Ранней Византии. Автореф.

канд. дисс. – Ставрополь, 2009.

Дюшен Л. История древней Церкви. Т.2. – М., 1912; Тьерри А. Святой Иоанн Златоуст и императрица Евдоксия. – М., 1884.

Шафф Ф. История христианской церкви. III. Никейское и посленикейское христианство. 311-590 г. по Р.Х.

– СПб.: Библия для всех, 2007.

Читти Д. Град Пустыня. Введение в изучение египетского и палестинского монашества в христианской империи. – М.: Правило веры, 2009.

Реньё Л. Повседневная жизнь Отцов-пустынников IV века / пер. с фр., вступ. ст., послесл., комент. А.А.

Войтенко. – М.: Молодая гвардия, 2008. – 334[2] с.

Книга «Град Пустыня» (The Desert City), увидевшая свет в 1966 г., написана доктором богословия, священником англиканской церкви отцом Дервасом Джеймсом Читти (1901–1971 гг.). Она представляет собой вводный очерк в историю египетского и палестинского монашества. Ставший классическим, труд по истории древнего монашества Д. Читти может служить для исследователей как своего рода отправная точка для специального исследования проблем в т.ч. женского монашества.

Книга католического исследователя Люсьена Реньё вписывается в категорию работ по «повседневной жизни». Отцам-пустынникам, по понятным причинам, здесь уделено больше места, но краткие упоминания о женском монашестве все же есть.

Сходный обобщающе-исторический характер носит сочинение А. Фестюжьера1.

Несмотря на возникновение интереса к проблеме аскетизма и монашества в 1970-е гг., вопросы реализации идей христианского девства в женской среде затрагивалась лишь поверхностно и не часто. Это объясняется отсутствием обширной и глубокой источниковой базы, которая имеется у исследователей мужского монашества. Кроме того, анализ имеющихся источников усложняет их тенденциозность, большая доля вымысла, а также проблема мужского авторства (авторства «со стороны»)2.

Ряд работ посвящен монашеству отдельных территориальных локусов, входящих в рамки нашего исследования. Хьюдж Эвелон-Уайт в своем обобщающем исследовании египетского монашества Натруна3 лишь в самой небольшой степени касается и женщин. То же касается и фундаментальной раFestugiere A.-J. Les moines d’Orient. I. Culture ou saintete. Introduction au monachisme orientale. – Paris, 1961.

Большинство письменных источников (повествования о подвижницах, поучения и др.) написаны мужчинами. Весьма уместно будет предположить, что мужчины-авторы находились под влиянием не только стереотипов, родившихся в монашеской среде, но и антифеминистских стереотипов.

Evelyn-White, Hugh G.The Monasteries of the Wadi'n Natrun. Part II: The History of the Monasteries of Nitria and of Scetis. - New York: Metropolitan Museum of Art, 1932.

боты Йижара Хиршфельда о монастырях Иудейской пустыни1, книги Дж.

Биннса о монастырях Палестины2, исследования Брурии Биттон-Ашкелони и Арье Кофского о монашестве Газского региона3, а также статьи Дорона Бара о сельском монашестве ранневизантийской Палестины4.

Проблемы генезиса паломничества в контексте культа св. земли рассматривает также Б. Биттон-Ашкелони5.

Наконец, монашество как особую страту ранневизантийского общества рассматривает в своей аналитической статье Питер Харанис6.

Все вышеуказанные работы не рассматривают традицию женского аскетизма и монашества специально, а лишь затрагивают в общем контексте.

Довольно значительное количество исследований исходят из другой парадигмы, которую можно определить как гендерную. В частности, работы Питера Брауна, основателя концепции поздней античности, показывают место частной жизни и женщины в ней. В одной из книг он тщательно проанализировал отношение к женщине и браку в христианской и специально в патристической традиции Запада и Востока7. В другом исследовании он впервые обратился к истории частной жизни данного периода8.

Hirschfeld, Yizhar. The Judean Desert Monasteries in the Byzantine Period. - New Haven: Yale University Press, 1992.

Binns J. Ascetics and Ambassadors of Christ. The Monasteries of Palestine 314-631. – Oxford, 1994.

Bitton-Ashkelony, Brouria; Kofsky Aryeh. The Monastic School of Gaza / Vigiliae Christianae Supplements Series, 78. - Brill: Leiden, 2006.

Bar D. Rural Monasticism as a Key Element in the Christianization of Byzantine Palestine // The Harvard Theological Review. Vol. 98.№ 1. - P. 49-65.

Bitton-Ashkelony, Brouria. Encountering the Sacred: The Debate on Christian Pilgrimage in Late Antiquity / The Transformation of the Classical Heritage Series, 38. - The University of California Press: Berkeley, 2005.

Charanis P. The Monk as an Element of Byzantine Society // DOP. 25. 1971. - P. 71-79.

Brown P. The Body and Society: Men, Women, and Sexual Renunciation in Early Christianity. - New York, 1988.

– 478 p.; Brown P. Society and the Holy in Late Antiquity. Berkeley: University of California Press, 1982; Эюпова Д.Г. Питер Браун и его концепция тела, пола и секса в поздней античности («тело и общество: мужчины, женщины и сексуальное воздержание в раннем христианстве») // Научные ведомости БелГУ. Серия История. Политология. Экономика. Информатика. – № 7(102). Вып. 18. – Белгород, 2011. – С. 72-80.

Brown P. Late Antiquity. A History of Private Life. Vol. I: From Pagan Rome to Byzantium / ed. P. Veyne. Cambridge, Mass. 1987. Рус. перевод: Браун П. Поздняя Античность // История частной жизни. I. От Римской империи до начала второго тысячлетия. – М.: НЛО, 2014. – С. 269-354.

В этом же ряду находится монография Дугласа Бёртона-Кристи «Слово Пустыни», посвященная взаимоотношениям Писания и поисков святости в раннехристианском монашестве1.

Зарубежные авторы, преимущественно англоязычные, накопили уже довольно значительный опыт исследований гендерной проблематики вообще (Джоан Скотт2) и, в частности, в отношении к позднеантичной и ранневизантийской эпохам (Лиз Джеймс3, Элизабет Кларк, Сьюзан Эльм и др.). Исследовались проблемы женского аскетизма и святости, женские личные имена ранневизантийского времени4.

Книги Джиллиан и Элизабет Кларк – принадлежат к числу лучших и наиболее глубоких работ о женщине в Ранней Византии в контексте сопоставления христианского и языческого образов жизни5. В созданной в 90-е гг.

работе Дж. Кларк «Женщины в Поздней античности» отдельная глава посвящена реализации христианского аскетизма в миру. Особое внимание уделяется социально-бытовому месту женщины в позднеантичном мире, где она выступает устроительницей внутренней жизни дома. Дж. Кларк также делает акцент на соотношении мирской жизни и аскетизма. Весьма актуальным является то, что автор не повторяет мнения отцов церкви о внешности и поведении христианской женщины, а на конкретных примерах показывает основные бытовые репрезентации. На контрасте с реалистичной материальной поBurton-Christie D. The Word in the Desert and the Quest for Holiness in Early Christian Monasticism. – New York; Oxford: Oxford University Press, 1993. – 456 p.

Скотт Дж. Гендер: полезная категория исторического анализа // Введение в гендерные исследования. Ч.

II. – Харьков; СПб., 2001.

James E. Women, Men and Eunuchs: Gender in Byzantium. - L., 1997.

Feminine Names in the 6th/7th Century: Common Names of the Aristocracy in the Roman Empire During the 6th and 7th Centuries: Feminine Names Alphabetically / www.sca.org.

Clark G. Women in Late Antiquity: Pagan and Christian Lifestyles. - Oxford, 1993. - 478 p.; Clark G. Body and Gender, Soul and Reason in Late Antiquity. - Farnham: Ashgate Variorum, 2011; Clark.A. The Origenist Controversy. The Cultural Construction of an Early Christian Debate. - Princeton, 1992; Clark E.Ascetic Piety and Women’s Faith: Essays on Late Ancient Christianity // Studies in Women and Religion. 20. - Lewiston: Edwin Mellen, 1986; Эюпова Д.Г. Джиллиан Кларк и ее книга «Женщины в Поздней античности: языческий и христианский образы жизни» // Классическая и византийская традиция. 2012. – Белгород, 2012. – С. 164-169.

вседневной жизнью дается описание духовной и аскетической жизни подвижниц IV–VI вв.

Ряд работ по роли женщины в Ранней Византии и ее положению в историко-правовом аспекте подготовили Жоэль Бокам1 (рецензия Роджера Багналла2) и Антти Арьява3, однако, специально женское монашество здесь лишь затрагивается.

Также в историографии рассматривались судьбы и чувства женщин по данным агиографических сочинений (Д. Абрахамс4, Р. Альбрехт5, Э. Патлажан6 и др.).

Среди новых работ по гендерной истории можно выделить коллективную европейскую работу «История женщин на Западе», первый том которой касается темы святых женщин-христианок7. Сборник статей под редакцией Лиз Джеймс8 является скорее коллективной монографией по отдельным проблемам.

Элис-Мэри Тэлбот в одной из статей коснулась связи ранневизантийской семьи и монашества9.

Элис Вуд1 и Джужит Херрин2 обратились к изучению религиозного и гендерного «конструирования» византийской женщины.

Beaucamp J. Le statut de la femme Byzance (4e-7e sicle): II: Les pratiques sociales (Trav. et mm. du Centre de recherche d’histoire et civilisation de Byzance, monogr. 6). - Paris, 1992; Beaucamp, Jolle. La situation juridique de la femme Byzance // Cahiers de civilisation mdivale. 20. 1977. - P. 145-176; Beaucamp, Jolle. Femmes, patrimoines, norms a Byzance. – Paris, 2010.

Bagnall R.S.Women, Law and Social Realities in Late Antiquity: A Review Article (Beaucamp) // Bull. of the Amer. Society of Papyrologists. 32. 1995. - P. 65-86.

Arjava A. Women and Low in Late Antiquity. – Oxf., 1996.

Abrahamse D. Hagiographic Sourses for Byzantine Cities. – Ann Arbor, 1967.

AlbrechtR. Das Leben der hl. Macrina auf dem Hintergrund der Thekla-Traditionen // Studien zu den Ursprngen des weltlichen Mnchtums im 4. Jh. in Kleinasien. - Gttingen: Vandenhoeck & Ruprecht, 1986. – S. 15-21.

Patlagean E. Ancienne hagiographie byzantine et histoire sociale // Annales. 23. 1968. – P. 23-44.

История женщин на Западе. В 5 т. Т. 1: От древних богинь до христианских святых / Общ. ред. Ж. Дюби, М. Перро. - СПб: Алетейя, 2014. – 600 с.

Women, Man and Eunuchs.Gender in Byzantium / Ed. L. James. – L.-N.Y., 1997.

Talbot A.M. The Byzantine family and the Monastery // DOP. 44. 1990. - Р. 119-129.

Несмотря на появление научного интереса к вопросам женского аскетизма, характерного для 1970-х гг., исследования по египетскому монашеству практически отсутствуют.

Ряд работ Евы Випшицкой3 по истории египетского монашества является попыткой исследования, в том числе, и аспектов повседневной жизни.

Правда, специальная работа о женском аскетизме (тема – шире, чем монашество) у польского ученого есть лишь одна.

Одной из наиболее важных и специальных работ по истокам женского аскетизма стала книга Сьюзан Эльм4, которая, несмотря на свою важность и новаторство, встречает определенную критику за излишнее погружение в гендерную методологию в ущерб методам исторического познания. Сходный контекст на примере одного культа дает С. Дэвис5.

Таким же единичным является исследование Ребекки Кравиц6, посвященное женщинам Белого монастыря в Верхнем Египте, продолжавшим в V в. пахомианские традиции при Шенуте. Здесь автору пришлось проделать немало усилий для вычленения собственно «женской» информации из имеющихся источников.

Египетского женского монашества Ранней Византии в контексте древнехристианского аскетизма коснулся Б. Рамес в своей неопубликованной диссертации на степень PhD7, а также Сюзанна Шнайдер в статье о египетWood H. Byzantine Women: Religion and Gender Construction // Rosetta. 7.5.

http://www.rosetta.bham.ac.uk/issue7supp/byzantine-women/ Herrin J. «Femina Byzantina»: the Council in Trullo on Women // Dumbarton Oaks Papers. 46: Homo Byzantinus: Papers in Honour of Alexander Kazhdan. 1992. – Р. 97-105.

Wipszycka E. Moines et communauts monastiques en gypte, IVe – VIIIe sicles. - Varsovie, 2009; Wipszycka E.

L’ascetisme feminine dans l’Egypte de l’Antiquite tardive: Topoi litteraires et forms d’ascese // Le role et le statut de la femme en Egypte Hellenistique, Romaine et Byzantine. - Paris; Leuven, 2002. - P. 355-396.

Elm S. «Virgins of God».The Making of Asceticism in Late Antiquity. - Oxford, 1994.

Davis S.J. The Cult of Saint Thecla: A Tradition of Women’s Piety in Late Antiquity. - Oxford, 2001.

Krawiec R. Shenoute & the Women of the White Monastery. - Oxford - New York: Oxford University Press, 2002.

Ramez B. Early Women’s Asceticism and Monasticism in Egypt. Diss. – Toronto, 2012.

ском движении анахоретства1 и Дэвид Бракке в работе об оформлении образа женщины в христианской монашеской литературе2.

Сексуальная жизнь – одна из наиболее важных сторон частной жизни и индикатор степени реальной христианизации позднеантичного общества. Эта тема в том или ином аспекте привлекала внимание ряда зарубежных исследователей3. Специально сексуальные аспекты у Иоанна Златоуста (не называемые им непосредственно) стали предметом изучения Элизабет Кларк4.

Проблем монашеского женского «трансвестизма» касается С. Константину5.

Критику традиционной христианской парадигмы девичества и аскезы с позиций гендерной методологии дают К. Купер6, Э. Саутон7, Э. Кастелли8, Дж. Макнамара9, В. Буррус10 и др.

Такой специфический вид женских аскетических практик как подвижничество женщины в мужском монастыре под видом мужчины или евнуха Schneider, Susanne. Frauen in der anachoretischen Bewegung gyptens // Quellen stlicher Theologie. 6. Mainz, 2000/2001. – S. 1-21.

Brakke D.The Lady Appears: Materializations of «Woman» in Early Monastic Literature // Journal of Medieval and Early Modern Studies. 33/3. 2003. – Р. 388-402.

Laiou A.E. Sex, Consent and Coertion in Byzantium // Consent and Coertion to Sex and Marriage in Ancient and Medieval Societies. – Washington, 1993; Beck H.-G. Byzantinisches Erotikon. – B., 1994.

Clark E. Sexual Politics in the Writings of John Chrysostom // Anglican Theological Review. 59. 1977. – P. 3-20.

Constantinou S. Female Corporeal Performances. Reading the Body in Byzantine Passions and Lives of Holy Women. - Uppsala, 2005.

Cooper, Kate. The Virgin and the Bride: Idealized Womanhood in Late Antiquity. - Cambridge: Harvard University Press, 1996.

Southon E. Idealised Womanhood. - L., 2003.

Castelli E. Virginity and Its Meaning for Women’s Sexuality in Early Christianity // Journal of Feminist Studies In Religion. 2. 1986. – P. 61-88.

McNamara J.A. Sexuality and the Cult of Virginity in Early Christian Thought // Feminist Studies. 3. 1976. – Р.

145-158.

Burrus V. The Sex Lives of Saints: An Erotics of Ancient Hagiography. - Philadelphia: University of Pennsylvania Press, 2004.

(сакральный «трансвестизм»), феномен отказа от пола рассматривали Джон Энсон и Стивен Дэвис1.

Проблемы женского лидерства в христианстве, в т.ч., Ранней Византии, рассмотрел Р. Рейтер Редфорд2.

Институт женщин-диаконисс в византийской церкви стал предметом изучения Валери Каррас3.

Женский аскетизм в миру (по сочинениям Григория Нисского) изучал Фотис Василиу4. Аскетизм в миру знатных женщин в контексте религиозных споров рассматривала в своей диссертации Кейт Уилкинсон5.

Взаимоотношения монахов и благочестивых матрон стали предметом диссертации Элизабет Платт6.

Таким образом, мы можем констатировать, что в зарубежной исторической науке также нет специального сочинения, которое было бы посвящено сущности и истории концепта девства и традиции женского в древнехристианской традиции и их реализации в ранневизантийской традиции вплоть до женского монашества (Египет и Палестина).

При этом были достаточно разработаны отдельные аспекты рассматриваемого круга проблем:

- отдельные аскетические сочинения богословов эпохи патристики;

Anson J. The Female Transvestite in Early Monasticism: The Origin and Development of a Motif // Viator. 5.

1974. – Р. 1–32; Davis S.J. Crossed Texts, Crossed Sex: Intertextuality and Gender in Early Christian Legends of Holy Women Disguised as Men // Journal of Early Christian Studies. 10. 2002. – P. 1–36.

Radford Reuther R. Mothers of the Church: Ascetic Women in the Late Patristic Age // Women of Spirit: Female Leaders in the Jewish and Chrisian Traditions / eds. R. Ruether, E. McLaughlin. - New York: Simon and Schuster, 1979. - P. 71-98.

Carras V. Female Deacons in the Byzantine Church // Church History. Vol. 73. № 2. 2004. – P. 272-316; Carras V. The Liturgical Participation of Women in the Byzantine Church. PhD diss. - The Catholic University of America, 2002.

Vasileiou F. At a still point of a turning world: Privacy and Asceticism in Gregory for Nyssa’s Life of St. Macrina // Byzantion. 82. 2012. – P. 451-463.

Wilkinson K. The Self-representation of Ascetic Noblewomen in the Context of the Pelagian Controversy. - Emory University, 2009.

Platte E. Monks and Matrons: The Economy of Charity in the Late Antique Mediterranean. - University of Michigan, 2013.

- генезис и развитие мужского монашества;

- «антиаскетические» гендерные аспекты истории женщин Ранней Византии.

Таким образом, комплексного исследования по нашей теме осуществлено не было. В поставленном нами ракурсе данная тема еще не являлась предметом специального исследования.

Научная новизна. В данном диссертационном исследовании впервые:

1. Исследованы теоретические истоки концепта девства и женского аскетизма в христианской (преимущественно восточной) традиции;

2. Процесс оформления традиции женского аскетизма и женского монашества в Ранней Византии рассмотрен с позиций светской исторической науки (концепция поздней античности и гендерный подход);

3. Проанализирован феномен и основные проявления женского христианского аскетизма Ранней Византии в миру;

4. Изучены институт диаконисс и феномен женского эвергетизма в ранневизантийской церкви и обществе;

5. Выявлена роль благочестивых дев в обустройстве культа св. мест;

6. Исследованы общие и региональные особенности женского монашества в Египте и Палестине ранневизантийского времени;

7. Изучена история развития женских монастырей и их внутренней жизни; определена специфика женских монастырей ранневизантийского Востока по устройству и уставу;

8. Исследован феномен монашества женщин под видом мужчин и отказа женщин от своего пола как специфические гендерные практики Ранней Византии.

Основные положения, выносимые на защиту, сводятся преимущественно к следующему:

1. В христианской традиции сложилась догматически единая концепция женского христианского аскетизма на основе концепта девства, ставшая основой для возникновения женских монастырей.

2. Выделяется феномен христианского аскетизма благочестивых дев и жен в миру, имевший различные проявления; в целом он хронологически предшествует женскому монашеству.

3. Институт диаконисс, участие в организации культа св. мест и паломничеств, эвергетизм можно считать формами активной деятельности благочестивых дев и жен в церкви и обществе.

4. Первые женские монастыри по уставу в основном не отличались от мужских, но количественно были меньше, имели специфику в расположении и особо регулировали присутствие/отсутствие мужчин.

5. Формы проявления женского аскетизма в монастырях были различными: молитва, пост, борьба со страстями, с искушениями, работа и др.

Наиболее интересен феномен отказа от пола (монашество женщин под видом мужчин). Мы предполагаем, что в монастыри уходили наиболее активные, сильные характером женщин, которые прилагали наибольшие усилия по борьбе со страстями.

6. Женские монастыри и монашество в Египте отличались: большей степенью аскетизма – фактором изоляции от мира как основной целью анахоретства; меньшей ролью общежительных монастырей и большой ролью индивидуального анахоретства.

7. Женские монастыри и монашество в Палестине отличались: участием подвижниц в организации культа святых мест и паломничества, причем активную роль играли выходцы из западных провинций - римлянки; активным участием во внутрицерковной и общественной жизни.

8. Монастырь подменял подвизавшимся семью на эмоциональном и бытовом уровне: использовалась особая лексика (братья и сестры), старшие заботились о младших, существовало гендерное разделение труда; монастырская жизнь как субсемья помогала пережить отрыв от мира и близких людей.

Теоретическая и практическая значимость заключается в том, что содержащийся в диссертации фактический материал и достигнутые результаты могут быть использованы в процессе дальнейшего изучения раннесредневековой Византии, особенно при анализе переходного периода от античности к средневековью и связанной с этим транформации ментальности женщин, а также при углублении знаний об отдельных аспектах женского монашества в Ранней Византии. Содержащийся в нем материал может быть использован в ходе осуществления учебного процесса в высших учебных заведениях, в частности, при разработке лекционных курсов по истории древнего мира, средних веков, истории Византии, гендерной истории.

Апробация работы проводилась в виде ряда докладов на международных и всероссийских научных конференциях в 2008-2014 гг.: «Сергеевские чтения» (Москва, 2011), «Проблемы истории и археологии Украины» (Харьков, 2010), «Каразинские чтения» (Харьков, 2009, 2010, 2011), «Исторические этюды» (Днепропетровск, 2011), «Власть и общество: взаимодействие и конфликты» (Воронеж, 2011), «Кондаковские чтения» (Белгород, 2013), «Классическая и византийская традиция» (Белгород, 2008-2011, 2014), «Белгородский диалог» (Белгород, 2011), «Духовная культура народов Европы и Востока в контексте истории цивилизаций» (Белгород, 2009) и др.

По теме работы опубликовано 23 научные работы, в том числе 4 – в изданиях по списку ВАК РФ.

Структура диссертация состоит из введения, трех глав, объединяющих 10 параграфов, заключения, списка использованных источников и исследований, приложения из таблиц и иллюстративного материала.

–  –  –

Различные аскетические практики и в целом аскетическая традиция в определенной мере существовали уже в рамках античной цивилизации1 до и помимо христианства. В дохристианские времена были известны отдельные категории духовно-соматической аскезы, самоограничения, в том числе, и в религиозных целях. Феномен самоограничения был достаточно распространенным явлением в греко-римском мире (девы-весталки и др.) и ветхозаветной религии в эпоху до Рождества Христова2. Однако христианская аскеза носила принципиально иной характер.

Этимология слов «упражнять, упражняться, заниматься», «упражнение» и «борец, атлет» остается во многом загадочной. Нам известно, что в античной и позднеантичной литературе они имели три основных значения: в физическом смысле подразумевались упражнения тела, в нравственном - упражнение ума и воли, также имел место и религиозный смысл3. Впервые о нем ярко заговорили в античном мире с рубежа эр.

Филон Александрийский употреблял фразу в значении «упражняться в чистом благочестии».

Начиная с Климента Александрийского и Оригена, понятие и сходные с ним слова обретают в христианской письменности тот привычный См., например: Finn, Richard. Asceticism in the Graeco-Roman World. - Cambridge: Cambridge University Press, 2009 и др.

На русском языке краткий историко–богословский обзор данного явления см. в кн.: Пономарев П. Догматические основы христианского аскетизма по творениям восточных писателей–аскетов IV в. - Казань, 1899. С. 9–40.

См. коллективную статью: Ascese, ascetisme // Dictionnaire de spiritualite, 1.1. - Paris, 1937. - Р. 936–1010 (особенно р. 939–941).

и преимущественный смысл «подвижничества», «подвига», с которым они обычно ассоциируются ныне1.

Таким образом, под христианским аскетизмом собственно (как и разделом богословия) мы понимаем путь к религиозно-нравственному совершенству и соединению с Богом, предполагающий определенное внутреннее и внешнее состояние души и тела человека, способствующее указанной цели, а также определенные практики (девство, воздержание, пост, молитва и т.д.).

О целомудренной жизни древних христиан свидетельствуют языческие авторы. Например, уже Гален во II в. утверждает, что среди христиан имеется значительное число не только мужчин, но и женщин, соблюдающих девственное состояние на протяжении всей жизни и являющихся образцами сурового воздержания также в еде и питии2.

Однако именно с началом IV в. аскетизм становится эпохообразующим феноменом внутри христианства. Когда в жизни церкви открылась новая эпоха, и империя получила крещение, церковь вышла из своего вынужденного затвора и должна была интегрировать в себя античный мир3. Но мир принес с собой свои тревоги, сомнения, соблазны. И церковь должна была излечить эти пороки. Античному миру предстояло в напряженной работе перерождаться и воцерковляться.

Рассматривая данный феномен в перспективе, можно сказать, что некоторые разрозненные элементы, из которых позднее сложилось органичное целое христианского аскетизма, несомненно, присутствовали и в языческой античности, и в религии ветхозаветного Израиля. Однако они носили чисто формальный и внешний характер, так как аскетические элементы сопоставлялись преимущественно с представлениями о ритуальной чистоте. Куда в более значительной степени «аскетизм» присущ был греческой философии, См.: Сидоров А.И. Древнехристианский аскетизм и зарождение монашества. – М., 1998. – С. 10.

См.: Walvyr К. Galen on Jews and Christians. - London, 1949. – Р. 15; см. также: Балалыкин Д.А., Щеглов А.П., Шок Н.П. Гален: врач и философ. – М., 2014.

См.: Флоровский Г.В. Восточные отцы IV века. – М., 1992.

где сама философия мыслилась как «инструмент» очищения души и ума человека, как своего рода «аскеза»1. Видимо именно этим обстоятельством и можно объяснить то, что идеалы христианского девства были восприняты образованными женщинами императорского двора Константинополя.

Суть законов христианского подвижничества изложена в Нагорной проповеди и в заповедях, когда «Господь возвестил, что и «блаженство» спасения приблизилось к людям, и они могут становиться его участниками, воспринимать его в свое полное и неотъемлемое достояние»2. Все последовавшие за Христом призываются к достижению беспредельного величия духа и высоте нравственного развития небесного Отца. А стремление к такому совершенству - и есть «аскеза», ибо аскеза – это «сознательное и добровольное усилие, направленное к достижению совершенства»3. Следовательно, одна сторона первохристианского аскетизма состоит в преодолении жизни животной и как бы сугубо органической () с прилежащими ей греховными страстями и похотями плоти, другая заключается в обретении «нового по Христу» человека, стяжании Царства Небесного и жизни вечной ()4. Таким образом, «христианство есть религия, преобразующая человека по образу Спасителя–Богочеловека и перерождающая плоть человека из тела душевного в тело духовное, – религия богочеловечества и богосовершенства человека»5.

Христианский путь не исчерпывался аскетизмом. Подвижники должны были «следовать за Христом», а это понятие шире аскезы, выходя за пределы победы над собой и духовного единения с Богом. Соглашаясь с Л.П. Карсавиным, отметим, что все люди апостолами быть не могли, но к этому никто и Флоровский Г.В. Восточные отцы IV века. – М., 1992. – С. 19.

Зарин С.М. Заповеди блаженства (Мф. 5, 3–12; Л к. 6, 20–26). - Петроград, 1915. - С. 11.

Notre conception de Tascese peut etre synthetiquement definie comme effort concsient, librement consenti, pour atteindre la perfection. Hieromotne Sophrony. Des Fondements de l'Ascese Orthodoxe. - Paris, 1954. – Р. 3.

См.: Сидоров А.И. Древнехристианский аскетизм и зарождение монашества. – М., 1998. – С. 37–39.

Муретов М.Д. Новый Завет как предмет православно-богословского изучения. - Сергиев Посад, 1915. - С.

15–16.

не призывал. Апостолы, а за ними и отцы церкви, насаждали более умеренный, более примиримый с миром идеал. Так в раннехристианских общинах Сирии и Палестины, Малой Азии, Греции и Запада расцветал умеренный идеал христианской жизни, идеал умеренного подражания Христу, совмещавший основные моральные заветы Евангелия с жизнью в миру, с обладанием имуществом и с семьей1.

Другими словами, аскетизм не есть удел немногих избранных, но есть непременное и необходимое условие подлинно христианского жития, поскольку каждый христианин в принципе обязан быть подвижником, «аскетом» и посредством молитв, телесных подвигов и лишений, осуществлять религиозно–нравственное совершенствование2. Такой «процесс» можно назвать жизнью во Христе, с Христом и ради Христа3.

Здесь сразу необходимо отметить, что нормативно и догматически «мужская» и «женская» аскетические традиции в христианстве принципиально не отличаются. Однако, определенная «женская» специфика, безусловно, имеется и находит проявление в реальной жизни и истории.

Существует древняя христианская догматическая традиция о природе и сущности женщины, о возможностях спасения ее души, о ее влиянии на мужчину-христианина (как правило, негативном). В настоящее время невозможно исключительно на ее основе строить научный дискурс по истории феномена «девство – женский аскетизм - женское монашество» в силу новых достижений исторической науки и применения ею новых исследовательских методов (подробнее см. п. 1.2 настоящей главы). Однако, систематизация взглядов отцов церкви на женщину и женскую аскетическую традицию необходима.

Истоки христианской аскетической традиции находятся в Св. Писании.

Уже там сформулированы два основных типа женщины-христианки - созерКарсавин Л.П. Монашество в средние века. – М., 1992. – Гл. 1.

См.: Зарин С.М. Аскетизм по православно–христианскому учению. - М., 1996. - С. VI.

Сидоров А.И. Древнехристианский аскетизм и зарождение монашества. – М., 1998. – С. 53.

цательный и деятельный (сестры Лазаря Мария и Марфа). Яркий образ Марии Магдалины указывал на путь преодоления страстей. Но главным и недосягаемым образцом девы становится образ Богородицы – Девы Марии.

В посланиях апостола Павла (1 Кор. 7 и др.) изложены теоретические основы отношения к институтам брака и семьи, а также задан нормативный идеал аскетизма, связанный с уходом из мира, т.е. создан прообраз будущего монашества. Вместе с тем, такой путь специально для женщин в Новом Завете не предусматривается.

В доникейский период истории церкви концепт девства и женская аскетическая традиция получили дальнейшее развитие.

Со временем в христианском аскетизме на первый план все отчетливее выдвинулся идеал девства. Причем стремление к девственной жизни иногда было столь велико, что было даже необходимо ограничить эту ревность и защитить святость брака. Еще апостол Павел говорил о том, что «дева – не та, которая не знает брака и свободна от сожительства с мужем, но та, которая «печется о Господнем». Отметим также и апокрифы на ту же тему («Деяния Фомы»1).

Если обратиться к ранним трактовкам данного явления, видно, что уже ранние отцы церкви говорят о том, что девство не является непременной обязанностью христианина, оно - произвольный подвиг2. Тем не менее, как справедливо отмечает Иустин Философ, этот подвиг брали на себя многие христианки. «И есть много …женщин, лет шестидесяти и семидесяти, которые, из детства сделавшись учениками Христовыми, живут в девстве; и я готов указать таких из всякого народа»3.

Таким образом, проявлением христианского девства и аскетизма могли быть как изначальное девство, так и целомудренная жизнь в браке или проBrown P. The Body and Society. - London-Boston, 2008. – P. 88-99.

Казанский П. История православного монашества на Востоке, ч. 1. - М., 1854. - С. 28.

Св. Иустин Философ и Мученик. Творения. - М., 1995. – С. 44.

сто в миру1. В доказательство этому Макарий Египетский указал на двух женщин, живших в городе, в мире со своими мужьями, но достигших высот нравственного совершенства. 15 лет они прожили в семьях во взаимной любви и согласии, всегда исполняли волю мужей. Из-за несогласия мужей с их уходом в монастырь, они остались в миру с обетом молчания в отношении праздных слов. Так, они жили в миру, как в пустыне2.

Можно говорить о достаточно четко сложившемся образе идеальной христианки. Идеалом в частной (как и общественной жизни) для женщиныхристианки предполагался аскетизм, главным проявлением которого было целомудрие3. Еще раз подчеркнем, что речь здесь идет не только о целомудрии тела, но и о целомудрии духа, помыслов, что и составляет многогранное явление аскетизма.

В первые века распространения христианской веры девственницы не могли основать отдельное сообщество вдали от городов в уединении, так как законы того времени «не всегда терпели их и среди прочих жителей». Кроме того, в этом не было необходимости. Каждое семейство христиан было семейством подвижников, где исполнялись законы Христовы, избегались контакты с язычниками, не принималось участия в развратных праздниках и увеселениях; «искать далекого поприща для подвигов – не было нужды»4.

Климент Александрийский и Мефодий Патарский5 в III в. начали борьбу за реальную христианизацию бытового поведения женщины в миру, против многочисленных бытовых пережитков античности (шумные трапезы, свадебные празднества, шествия с помпой, чревоугодие, невоздержанность, Jacobs A.S., Krawiec R. Fathers Know Best? Christian Families in the Age of Asceticism // J. of Early Christian Studies. 11. 2003. - P. 257-263.

Казанский П.С. История православного монашества на Востоке. – Т. 2. – М., 2000. - С. 103.

Clark E.A. Ideology, History, and the Construction of Woman in Late Ancient Christianity (Ideological Representation of the Self According to the Church Fathers) // J. of Early Christian Studies. 2. 1994. - P. 155-184.

Казанский П.С. История православного монашества на Востоке. - Т.1. – М., 2000. – С. 83.

См.: Patterson L.G. Methodius of Olympus.Divine Sovereignity, Human Freedom and the Life of Christ. – Washington, 1997.

пьянство, смех и т.д.)1. Сочинение Мефодия придало ранней аскетической традиции классическую форму и стало своего рода учебником древнехристианского нравственного богословия2 в гендерном аспекте.

Ориген отмечает, что среди христиан подвиг совершенного девства осуществляется ( ) не ради почестей человеческих и не ради материального вознаграждения; так как они «заботились иметь Бога в разуме», то Бог соблюдает их в безукоризненном (испытанном) уме ( ) и хранит для того, чтобы они творили потребное преисполненными всякой правды и благости3. Кроме того, Ориген прямо говорит о существовании в церкви его времени «вдов» и «воздерживающихся» как об особой группе христиан, посвящающих себя целиком аскетическому служению Богу4.

Аскетический идеал женщины, как и мужчины, вырос из понимания евангельского учения о высшем совершенстве.

Необходимо отметить, что уже во II-III вв. идеал сохранения девства или перехода к целомудренному образу жизни даже в браке получил значительное распространение на латинском Западе, т.е., несколько ранее, чем на греческом Востоке. Еще большее развитие он получил в IV-V вв. в трудах западных отцов церкви и в связи с формированием культа св. Девы Марии.

В концепте девства главный смысл заключался в максимальном удалении от всего того, что связано с телом (соматические рефлексии и репрезентации), что имеет общую природу у человека и животных. Причина – в том, что тело и его биологические потребности были главным источником страстей. Таким образом, лучшим средством обуздания страстей как первоисточника греха, был максимальный отказ от удовлетворения потребностей тела.

Подробнее см.: Агаркова Ю.Н. Мораль и нравы ранневизантийского общества. Автореф. канд. дисс. – Белгород, 2013.

Сидоров А.И. У истоков культуры святости. – М., 2002. – С. 72-73.

См.: Origene. Contre Celse // Sources chretiennes, 150. - Paris, 1969. – Р. 128.

См.: De virginibus dicam aut de continentibus vel omnibus qui in professione religionis videntur // Origene.

Homeliessur les Nombres, 1.1 / Sources chretiennes, 415. - Paris, 1996. – Р. 60.

Для максимально полного достижения поставленных целей было необходимо полностью исключить соматические контакты, рефлексии и репрезентации.

А поскольку для женщины наиболее сильным инстинктом является материнский, неизбежно связанный с сексуальными отношениями, концепт девства полностью исключал всякие мысли и контакты такого рода.

Киприан Карфагенский характеризовал целомудренную жизнь дев как уже достигнутый идеал, к которому мужчины могут лишь стремиться1.

Однако, иночество, монашество зародилось именно на греческом Востоке, в Египте (Антоний в Фиваиде, Аммон в Нитрии, Пахомий в Тавенниси). При этом здесь уже в III-IV вв. были достаточно распространены как девство, так и целомудренная жизнь в браке2.

Явление женского аскетизма часто опережало мужской аскетизм, имело более ранние проявления. Можно отметить, что формирование как самого явления, так и теоретического его осмысления в богословии шло параллельно.

В IV веке традиция греческих сочинений о девстве получает на Востоке значительное распространение.

Под именем Василия Великого известно сочинение «Проповедь о девстве». Здесь развиваются идеи апостола Павла: девство ставится несравненно выше брака, духовные радости целомудрия несопоставимы с бесконечными тяготами брака.

В корпусе сочинений Василия Великого дошло сочинение «О девстве», принадлежащее Василию Анкирскому (эпоха императора Констанция, сер.IV в.). В произведении восхваляется подвижническая жизнь и сердечная чистота, а физическая девственность без душевной чистоты есть лицемерие.

Евсевий Эмесский в проповеди «О девах» акцентирует внимание на подавление греховной природы человеческой, в данном случае женской.

Творения св. Киприана еп. Карфагенского. Ч. II. – Киев, 1891. – С. 144-145.

См.: Camelot Th. Virgines Christi. La virginite aux premiers sicles de l’Eglise. – Paris, 1944; Elm S. «Virgins of God»: The Making of Asceticism in Late Antiquity. - Oxford, 1994.

Идеал девства единственно способен приблизить человечество к искуплению грехопадения. В сочинении хорошо отражены черты «семейного аскетизма», предшествовавшего монашеству1.

Феномен «городского аскетизма» в Александрии IV в. был тесно связан с деятельностью Афанасия Александрийского2. Ему принадлежат 6 посланий монахам3 и неподлинное сочинение «О девстве». В нем отражено важное новое явление в эволюции практической реализации концепта девства – наличие городской общины дев-парфен, живущих в своих семьях, но периодически собирающихся вместе. Это явление можно считать за ближайший прообраз созревающего монашества4.

Афанасий является автором ряда других сочинений о девстве и аскетизме: «Послание к девам», «О любви и воздержании», «Слово о девстве», Слово о спасении к девственнице»). Девство определяется им как превосходящее человеческое естество состояние, а избравшая его подобна ангелу.

Афанасий кардинально отделяет христианское целомудрие от иудейского и языческого аскетизма. Законное супружество не осуждается. Девы должны постоянно стремиться к исполнению воли Господа – своего Небесного Супруга. Разрабатывается Афанасием и аскетический идеал девы – образ Приснодевы Марии.

На новый уровень теоретического осмысления концепт девства выводит Григорий Нисский. Темам нравственным и аскетическим посвящен большой трактат «О девстве или о совершенстве», написанный в ранние годы. Великий каппадокиец, чей личный жизненный путь отличался от пути свв. Василия Великого и Григория Богослова, несмотря на подвижнический дух того времени вообще и особенное уважение к иноческой аскетической жизни, так высоко ценившейся благочестивыми христианами первых веков, – Григорий, тем не менее, вступает в брак с благочестивой христианкой Сидоров А.И. У истоков культуры святости. – М., 2002. – С. 75.

Подробнее см.: Brakke D. Athanasius and the Politics of Ascetism. – Oxford, 1995.

The Monastic Letters of Saint Athanasius the Great. – Oxford, 1994.

Сидоров А.И. У истоков культуры святости. – М., 2002. – С. 76.

Феосевией, находя, что истинно–христианская жизнь вполне совместима с брачным состоянием». Но традиции семьи, и прежде всего – влияние брата, Василия, которого Григорий Нисский называет «общим нашим отцом и учителем», не могли не сказаться на миросозерцании будущего великого богослова. Скорее всего, до женитьбы Григорий посещал некий «семейный монастырь» в Анези, где, помимо Василия, подвизались его мать Эмилия и сестра Макрина, обретя там первые навыки иноческой жизни. Поэтому не случайно, что, уже будучи женатым, около 371 г., Григорий пишет аскетический трактат «О девстве». В нем он осмысливает идеал целомудрия в общем богословском контексте, придавая теме невиданную ранее глубину. Святитель отмечает, что его знание о благах, даруемых девством, является лично для него как бы «тщетным и бесполезным» ( ), имея в виду свое пребывание в браке. Однако автор высказывает искреннюю приверженность христианскому подвижничеству.

Григорий Нисский придерживается евангельского положения о том, что весь мир лежит во зле. Средством к этому освобождению является неуклонное направление человеческой воли к Богу, причем именно посредством

– девства, которое не есть только безбрачие тела, но по преимуществу безбрачие духа, которое есть ».

Григорий Нисский в своем служении церкви имел неутомимой сотрудницей сестру Феосевию, диакониссу, которую Григорий Назианзин называет Тихомиров Д. Св. Григорий Нисский как моралист. Этико–историческое исследование. - Могилев на Днепре, 1886. - С. 28–29.

Иже во святых отца нашего святителя Григория, епископа Нисского, Об устроении человека. - СПб., 1995.

- С. 7.

См.: Danielou J. Le manage du Gregoire de Nysse et la Chronologie des avie // RevuedesEtudesAugustiniennes, t.

2. 1956. Р. 72; Архимандрит Порфирий. Жизнь св. Василия Великого. - С. 29.

Gregoire de Njsse. Traite de la virginite / Ed. par. Aubineau // Sources chretiennes, 119. - Paris, 1966. – Р.

172.

Несмелов В. Догматическая система святого Григория Нисского. - Казань, 1887. - С. 68.

«верным товарищем великого Григория, женою почтенною и достойною великих таинств, участницею в тайнах священства»1.

Особенно ярко женский аскетический идеал выражен Григорием Нисским в его произведении «О жизни Макрины», написанном вскоре после ее кончины, в 380 г.2 Здесь Григорий говорит, что посредством такого любомудрия, т.е. посредством подвижнической жизни, его сестра взошла на вершины человеческой добродетели ( ). Причем она вела подобный строгий образ жизни долгое время, восходя по ступеням духовного преуспеяния, так что ее любомудрие постоянновозрастало, устремляясь к самой возвышеннейшей из доступной людям чистоте. Эта чистота в глазах Григория Нисского представляется неразрывно связанной с бесстрастием (), т.е.

стойкостью в многочисленных скорбях и искушениях, и подобное сочетание чистоты и бесстрастия уподобляло Макрину ангелу.Таким образом, блаженная сестра, несмотря на свой «слабый пол», являет собой в жизнеописании святителя образец подлинно «непобедимого борца» Божия, осуществив на деле идеал христианской жизни.

Ставя в центр всей своей аскетики внутреннее целомудрие, подобное любомудрию, епископ Нисский подчеркивает общехристианскую значимость аскетического идеала. Согласно Григорию, «не одни только девственники, а также и лица, ведущие брачную жизнь, должны пользоваться благами этого мира не иначе, как «по закону бесстрастия», т.е. должны нисколько не привяНадеждин Н.А. Женщина христианка. Образ и значение женщины в христианстве. - М., 2000. – С. 100.

Флоровский Г.В. Восточные отцы IV века. – М., 1992. – Гл. 6. Григорий Нисский.

См.: Gregoire de Njsse. Vie de saint Macrine / Ed. par P. Maraval // Sources chretiennes. 178. 1971. - 1, 27–29.

Ibid. - 11, 45-48.

Можно отметить, что тема бесстрастия вообще играла важнейшую роль в нравственно–аскетическом учении Григория Нисского. См.: Vlker W. Gregor von Nyssa als Mystiker. - Wiesbaden, 1961. - S. 117–123.

См.: Gregoire de Njsse. Vie de saint Macrine / Ed. par P. Maraval // Sources chretiennes. 178. 1971. - 22, 25-31.

Ibid.

зываться своим сердцем ко всему мирскому, а напротив, обращать свой взор к небесному отечеству, и к нему одному стремиться всем своим существом.

Таким образом, «закон бесстрастия», которым должны определяться отношения ко всему нас окружающему, как и «благочестивый образ жизни» вообще, – обязателен для всех христиан, будут ли то мужчины или женщины, девственники или лица брачного состояния, и, следовательно, в этом отношении между ними различия какого-либо быть не должно».

Особое значение относительно нашего предмета исследования имеют сочинения Иоанна Златоуста, архиепископа Константинопольского2.

Среди всех письменных источников труды Иоанна наиболее интересны и информативны именно относительно аскетических норм и норм бытового поведения женщины3. Важнейшие сведения о концепте христианского девства содержатся в книге «О девстве», где дается широкая картина современных автору перипетий христианских отношений, растолковываются основные положения христианского учения относительно «дев Христовых». Среди прочих сочинений наиболее важны «Похвала святой первомученице и равноапостольной Фекле», «Евангельское чтение, и о девстве, и увещание к падшим девам». Сведения о концептуальных основах монашества можно почерпнуть в сочинении «Сравнение власти, богатства и преимуществ царских с истинным и христианским любомудрием монашеской жизни» Иоанна Златоуста.

Первостепенным для изучения концепции христианского аскетизма является понимание девства как главной черты посвятивших себя Богу дев. По словам Златоуста, девство – это «особый вид мученичества, так как требует постоянной борьбы со страстями».

Девство обладает определенной высотой:

«оно свободно от бесчисленных забот, неразлучных с брачной жизнью, своТихомиров Д. Указ. соч. – С. 312-382.

Флоровский Г.В. Восточные отцы IV века. – М., 1992. – С. 56. Литература о жизни и деятельности Златоуста необъятна. Среди основных работ - труды Г.Л. Курбатова, Е.Т. Казениной-Пристансковой, Р. Брендле, М.С. Григоревского, М.Ю. Грыжанковой и мн. др.

Там же. – С. 57.

бодно и от наказания, возвещенного Еве, оно предначинает на земле еще жизнь небесную»1. Девственниц в христианстве он, подобно другим своим современникам, называет «невестой, постоянно обладающей девственным браком», браком блаженным, «ложе которого - девство»2. И ради него блаженным мученицам предстоят великие опасности.

В евангельском чтении Златоуст косвенно упоминает сведения о численности дев. «Мой Владыка не довольствуется одной девой, …у Него много свадебных даров, Его наследство велико. И вот Он поручил мне привести Ему многих невест… Кажется, кто не пожелал бы этого нетленного и беспорочного брака, чистого ложа, незапятнанного чертога, счастливого сопряжения, бессмертного общения, бесстрастного деторождения, ненарушимой супружеской верности, неоскудевающего приданого, вечного наслаждения, беззаботной жизни, сочетания со Христом, пребывания с ангелами, утешения богоприличными песнопениями, благоухания всех добродетелей, светильника всесветлого, свободы всеукрашающей, восхождения к Богу, ликования с ангелами, укрепления тела, чистоты душевной?»3.

Интересен образный портрет христианской девственницы, который рисует Злотоуст, упоминая первомученицу и равноапостольную Феклу. Он представляет ее, «блаженную деву… держащей венец в одной руке – за борьбу с удовольствиями, а в другой – за борьбу с опасностями, и приносящей Владыке всех одной рукой девство, а другой – мученичество»4. Культ св.

Феклы стал одной из основ византийской женской аскетической традиции5.

Девственница в христианстве является «и городом, и храмом Христа, и стеной города, и стражей как города, так и ворот»6. Здесь начинаются те саIoh. Chrys. Laud.Thecl.

Ibid.

Ioh. Chrys. Evang. Leg., virg., consol., 10.

Ioh. Chrys. Laud. Thecl.

Подробнее см.: Davis S.J. The Cult of Saint Thecla: a Tradition of Women’s Piety in Late Antiquity. – Oxford, 2001.

Ioh. Chrys. Evang. Leg., virg., consol, 10.

мые мученичества, ибо девы уже сейчас живут как бы в «воскресении», а в нем «ни женятся, ни выходят замуж». Поэтому и падение, равно как и успех в этом деле весьма велики.

Исходя из убеждений Златоуста, «распутство девствующей гнуснее блудницы, так как не одинаково растление …простой жены и царицы»1.

Больших физических и духовных сил, мужества требует обет безбрачия. Именно поэтому «апостол, советуя воздержание, не делает из него правила»2. Как объясняет сам Иоанн, «когда требуемое дело велико, и потому не может быть поставлено в необходимую заповедь, тогда надобно ожидать готовности намеревающихся исполнять его»3.

Несмотря на ценность девства в христианстве и сопутствующий ему обет безбрачия, церковь, напротив, одобряет брак и считает его средством укрощения страстей для тех, кто разумно пользуется им. Но тем, кто не имеет потребности в этом, церковь советует не вступать в брак4, потому, что девство считается «досточтимее брака»5.

В «Книге о девстве» Златоуст объясняет эти воззрения церкви следующим образом: «Если бракосочетание - дело нечистое, то нечисты и все рождающиеся от него, нечисты и вы, чего я не сказал бы о природе человеческой. Как же нечистая будет девственницей?»6. Это наглядно убеждает нас в том, что ничего постыдного в брачных отношениях нет, но девство представляется гораздо более ответственной, трудной и потому выше почитаемой службой в отличие от права называться христианкой.

Брак предусмотрен для погашения «естественного пламени» и для деторождения. Но не девство влечет за собой уменьшение человеческого рода, Ioh. Chrys. Laud. Thecl.

Там же.

Ioh. Chrys. De virg. 13.

См.: Ioh. Chrys. De virg., 2.

Ioh. Chrys. De virg., 9.

Ioh. Chrys. De virg., 8.

а грех и распутство1. Брак - «доброе дело, но девство лучше, и оно настолько же выше брака, насколько ангелы выше людей», потому, что ангелы ни женятся, ни посягают на это, так же, как и девственницы. И те, и другие «непрестанно предстоят и служат Богу»2.

Отдельное внимание Златоуст уделяет проблемам преодоления страстей и смирения по отношению ко всяческим удовольствиям. В частности, он говорит, что «юность легко разжигается удовольствиями, будучи… для подвигов целомудрия весьма нежной». Поэтому и подвиг девственниц весьма велик и сродни мученичеству. Дева «билась с удовольствиями, как мученик с дикими зверями, ратовала с помыслами..., сражалась с мыслями сладострастными…, и оставалась победительницей в столь разнообразной и совокупной войне, потому что огонь ее воли был пламеннее огня естественного и свят»3.

Покорение природы дев своего рода упражнение в целомудрии. Златоуст сравнивает божественные Писания с трубой, зовущей в бой своими звуками. Они воодушевляют и возбуждают усердие дев к добру и укрепляют их дух в борьбе со страстями. Поэтому он советует как можно чаще принуждать «себя чаще заниматься чтением Писаний, чтобы держать в порядке свои помыслы, иначе враг твой..., подобно аду, поглотит живым»4.

Продолжая сравнивать войну духовную внутри подвижницы и войну в обычном ее понимании, Иоанн приводит яркие примеры битв христиан с демонами за благочестие и служение Богу5. Удовольствия он называет «жестокими палачами для тела», потому что они «стягивают нерукотворенными узами, скоблят душу посредством глаз, подносят факел сладострастия к твердыне мысли посредством слуха, бичуют ум своим колючим бичом, воздвигают против нас одни нападения за другими». Поэтому необходимо сдеСм. подробнее: Ioh. Chrys. De virg. 18-19.

См.: Ioh. Chrys. De virg., 6.

Ioh. Chrys. Laud. Thecl.

Ioh. Chrys. Leg., virg., Consol, 10.

См.: Ioh. Chrys. Compar. potest., 2.

лать свои глаза «слепыми к красоте», закрыть уши от сладострастных песен, и только тогда девы победят, «бодрствуя постоянно»1.

На девственницах лежала большая ответственность потому, что для поверхностных христиан Византии рубежа IV-V вв. привычка грешить была вполне легкой и незаметной. «А о тех, кто растлил храм Божий…, нужно печалиться и горевать, сокрушаться и рвать на себе волосы, так как такое и столь великое сокровище утрачено». Павшая «осквернила храм святой, преступила обеты брака, расторгла брачный договор, утратила приданое, оказала пренебрежение ложу Христову..., зловоние блудницы предпочла благовонию девства, на грязь удовольствия… променяла миро». Поэтому Иоанн Златоуст призывает подвизавшихся дев не уподобляться ни воину, бросившему свой щит, ни трусливому и ленивому работнику, и не убегать от венца.

Златоуст утешает девственниц тем, что они не будут иметь тех горестей и бед, что ежедневно сокрушают замужних женщин. У дев нет ничего «общего с землей, никакого сродства с брачными нуждами, как, напр., (с нуждой) переносить неверность мужа, терпеть напрасные подозрения, не иметь свободы на полезные выходы из дома, заботиться о пище, украсившись подвергаться зависти, испытывать посмеяние прежде родов, как бы она была еще незамужняя, а родивши встречать укоризны за рождение»2. Девственность спасает также от терзаний муками и воплями при родах. «Девственница же стоит выше этих мук и проклятия»3. Но тогда почему, желая оградить девственниц от забот, Бог сам налагает на них новую заботу? Златоуст объясняет это тем, что» это - не забота, равно как и скорбь о Христе не есть скорбь, не потому, чтобы здесь изменялась природа вещей, но потому, что добровольность переносящих все это с удовольствием побеждает самую природу»4. Но «упасть с высоты, как это понятно и само собой, опаснее, чем упасть на земле».

Ioh. Chrys. Laud. Thecl.

См.: Ioh. Chrys. Laud. Thecl.

Ioh. Chrys. De virg., 65.

Ioh. Chrys. De virg., 74.

В «Похвале Фекле» он говорит: «непосягшая печется о Господних, да будет свята и телом и духом»1. Эту мысль можно проследить и в других трудах автора: «умоляю вас…, представьте тела ваши в жертву живую, святую, благоугодную Богу..., представьте тела ваши Богу в чистоте». Если «девственница станет заниматься многим и иметь житейские заботы», то она «исключается из сонма девственниц, потому что недостаточно только не вступать в брак, чтобы быть девственницей, но необходима и чистота душевная».

Под чистотой Иоанн понимает «не только воздержание от порочной и постыдной похоти, украшений и рассеянности, но и свободу от житейских забот; если же этого нет, то какая польза в чистоте телесной?»2 Формируя теоретические основы анахоретства, Златоуст говорит о том, что «теперь нельзя быть совершенным, не продав всего, не отказавшись от всего, не только от денег и дома, но даже от души своей»3.

Златоуст всячески прославляет монашескую жизнь. Например, он говорит, что «избрать монашескую жизнь и проводить жизнь в служении Богу для всех одинаково легко и удобно». «Предавший себя Богу и избравший монашескую жизнь властвует над гневом и завистию и сребролюбием и сладострастием и прочими пороками, постоянно имея в виду и заботясь, как бы не допустить душу подпасть под власть гнусных страстей и не предать разум в рабство этой тяжкой тирании, но всегда соблюдать ум выше всего, поставив над страстями страх Божий»4.

Монашествующая «сообразует свой нрав с нравами апостолов и пророков.., поэтому следует ублажать монашескую жизнь более»5 всего. «Монах …есть общий врач, одинаково и богатых и бедных, первых освобождая от грехов добрым увещанием, а последних избавляя от бедности»6. Он «доставIoh. Chrys. Laud. Thecl.

Ioh. Chrys. De virg. 77.

Ioh. Chrys. De virg., 83.

См.: Ioh. Chrys.Compar. potest., 1.

Ioh.Chrys. Compar. potest., 2.

Ioh.Chrys. Compar. potest., 3.

ляет благодать Духа, молитвами освобождает души, одержимые демонами».

«А видеть монаха, убиваемого за благочестие - приятное и спасительное зрелище», так как он будет иметь многих соревнователей его доблестей, подражателей и учеников, молящихся о том, чтобы оказаться подобными ему.1 Златоуст любуется и восхищается христианскими добродетелями, которыми награжден монашествующий. В сочинении «Сравнение власти, богатства и преимуществ царских с истинным и христианским любомудрием монашеской жизни» он рисует нам образ монаха, «идущего одиноким, смиренным и кротким, спокойным и тихим» и призывает вступить в соревнование с ним, быть «подражателем его любомудрия», молиться о том, чтобы «сделаться подобным праведнику». В заключение Иоанн воздает хвалу монашествованию: «Это поистине прекрасно, и спасительно, и благонадежно, по человеколюбию и промышлению Христа»2.

Но, несмотря на хвалу монахам, Златоуст несколько опасается самого феномена монашества: «Потому, может быть, …что они, не зная этого подвига, показывают такую готовность; а меня самое дело и уже испытанная мною борьба располагает осторожнее советовать это состояние другим»3. В этом проявляется ревность по отношению к распространению христианского аскетического идеала.

Златоуст предупреждает о трудностях и вооружает методами борьбы со страстями желающих подвизаться аскетическому христианству. «Я знаю трудность этого состояния, знаю силу этих подвигов, знаю тяжесть этой борьбы. Для этого требуется душа ревностная, мужественная, неподчиняющаяся похотям; здесь надобно идти по раскаленным углям и не обжечься (Притч. 6:28), выступать против меча и не быть раненым; ибо сила похоти так велика, как сила огня и железа; и если душа выступит не приготовленной и не будет противиться ее влечениям, то скоро погубит себя. Посему нам Ioh.Chrys. Compar. potest., 4.

Ibid.

Ioh.Chrys.De virg., 26.

нужно иметь адамантовый ум, неусыпное зрение, великое терпение, крепкие стены с ограждениями и запорами, бдительных и доблестных стражей, а, прежде всего этого помощь свыше»1.

В книге «О девстве» он поражается и восхищается мужеству и терпению, которые сопряжены с удержанием духа и тела в соответствии с аскетическими идеалами христианства. «Что может быть удивительнее этого - носить целый очаг внутри себя и не сгорать, питать пламень в тайниках души и сохранять ум неприкосновенным?»2 Излюбленный прием автора – сравнение – и в отношении дев он не делает исключения. Златоуст сравнивает дев с кораблями, которые должны «постоянно пребывать на море и плавать по океану, не имея пристани; и хотя бы поднялась жесточайшая буря, ей нельзя причалить своей ладьи и отдохнуть»3.

Как и Тертуллиан, Златоуст уделяет много внимания вопросам внешней и внутренней красоты девственниц Христовых. Но если его предшественник резко осуждает всяческие украшения христианок и яростно выступает против всяческих средств по уходу за телом, окрашиванию волос и макияжу, то Златоуст в этом вопросе намного терпимее. Он мягкими, но, в то же время, очень убедительными доводами приводит свою паству к пониманию о большей важности душевной красоты, нежели внешней. В частности, он говорит про драгоценности и богатые одеяния, что не это истинное украшение.

Христианское украшение девства «не безобразит облекающуюся в него; потому что всё оно не телесное, а духовное; и потому, если она некрасива, оно тотчас изменяет безобразие в изящную красоту; если же она красива и блестяща, то придает ей еще более блеска. Ни камни и золото, ни драгоценность одежд и дорогие разнообразные цвета красок, и ничто иное из подобIoh.Chrys.De virg., 27.

Ioh.Chrys.De virg., 34.

Ibid., 34.

ных тленных вещей не украшает душ, но вместо этого - посты, священные бдения, кротость, скромность, бедность, мужество, смиренномудрие, терпение, презрение всех вообще предметов настоящей жизни. Взор девственницы так прекрасен и привлекателен, что на него с любовью взирают бесплотные силы и Господь их, - так чист и проницателен, что может созерцать, вместо телесных, бестелесные красоты, - так незлобив и кроток, что не озлобляется и не враждует даже против непрестанно обижающих и оскорбляющих, но и на них смотрит приятно и ласково. Ее облекает такая благопристойность, что даже распутные стыдятся, краснеют и сдерживают свое бесстыдство, когда пристально посмотрят на нее. Как служанка, служащая порядочной женщине, необходимо и сама делается такой же, хотя бы и не желала этого; так и плоть такой любомудрой души необходимо сообразует и собственные порывы с ее движениями. У нее и глаз, и язык, и осанка, и походка и вообще все имеет отпечаток внутреннего благоустройства; и как драгоценное миро, хотя бы заключено было в сосуде, наполняя воздух своим благовонием, доставляет удовольствие не только стоящим в том же месте и вблизи, но и всем стоящим поодаль, так и благоухание девственной души, разливаясь по ее чувствам, проявляет находящуюся внутри нее добродетель, которая, налагая на все чувства золотую узду благопристойности, удерживает всех этих коней в полной исправности и не дозволяет ни языку говорить что-нибудь неблагозвучное и нестройное, ни глазу смотреть бесстыдно и подозрительно, ни слуху воспринимать какие-нибудь непристойные песни. Она заботится и о ногах, чтобы они не выступали беспорядочно и неестественно, но имели походку неизысканную и безыскусственную; отвергнув украшения в одеждах, она постоянно располагает и лицо не расплываться от смеха, и даже слегка не улыбаться, но всегда являться степенным и строгим, всегда готовым к слезам и никогда - к смеху».1 Аскетизм являлся непременным спутником девства. Но если для некоторых отцов церкви преобладающее значение имели физические и бытовые Ioh. Chrys. De virg., 63.

его аспекты, то аскетизм для Златоуста означал скорее духовную установку.

Определенным внешним и бытовым формам он предпочитал в аскетизме прежде всего отречение, т.е. внутреннюю свободу и независимость от мира, от внешней обстановки и условий жизни. В этом смысле аскетом он остался на всю жизнь. В мир он вернулся проповедником аскетизма. Не для того, чтобы призывать к внешнему уходу из мира, из городов, в этом уходе он видел только временную меру... «Я часто молил, - говорит Златоуст в эти годы,

- чтобы миновалась нужда в монастырях, и настал и в городах такой добрый порядок, чтобы никому никогда не нужно было убегать в пустыню». Златоуст стремился преобразовать и жизнь городов на евангельских началах, в духе «высшей философии», ради этого стал он пастырем и проповедником.1 Сравнивая особенности монашества и власти, он был убежден, что «поистине царь есть тот, кто побеждает гнев и зависть и сладострастие, подчиняет все законам Божиим, сохраняет ум свой свободным и не позволяет возобладать над душою страсти к удовольствиям».2 Собственно монашеская письменная традиция начинается также в IV в.

У ее истоков стоят Афанасий Александрийский («Житие св. Антония»), сами основатели египетского монашества Антоний, Аммон, Пахомий, Макарий и др.

Второй ряд авторов такого рода составляют Евагрий Понтийский, Арсений Великий, Марк Подвижник, Исайя Отшельник и др. Собственно, создатели монашества (Пахомий и др.) были в значительной степени и организаторами первых женских монастырей.

Наконец, наиболее поздней и развитой формой монашеской письменной традиции стали патерики, начиная с «Лавсаика» Палладия, где нашли место достаточно многочисленные жизнеописания женщин-монахинь (амм), а также агиография.

Флоровский Г.В. Восточные отцы IV века. - М., 1992. – С. 24.

Ioh. Chrys. Compar. potes., 2.

Процесс становления монашеской литературы на Востоке завершается к концу V в.1 Практическая реализация концепта девства, женского аскетизма нашла яркое практическое выражение как в монашестве, так и во внемонашеских формах женской аскетики.

Рассматривая источники различного вида, одной из главных задач мы ставим определение форм организации женского аскетизма в Египте. Этот вопрос имеет принципиальное значение, так как в Египте, аскетическое движение находилось не только в зачаточном состоянии, но и в течение всего периода до арабского завоевания появилось в нескольких формах, очень отличающихся друг от друга, так что для изучения монашеской духовности, мы должны учесть, что были институциональные рамки.

Христианское же учение о девстве и аскетизме зародилось одновременно с самой христианской религией. Но мощное теоретическое развитие оно получило именно благодаря отцам церкви.

Из учения св. отцов становится очевидно, что аскетизм - главное средство борьбы со страстями.

В самой сути аскетизма заложен глубокий смысл самого христианства:

душа важнее пищи, не телесные нужды, а нравственные - или Царствие Божие - составляют существенную сторону стремлений разумно-нравственной человеческой природы. Брачные отношения всеми авторами не запрещаются, однако девство считается предпочтительнее.

Показывая девство как состояние вполне приемлемое и даже желательное для того и другого пола, христианство очевидно и решительно признало этим индивидуальность человеческой личности женщины, ее самостоятельное и независимое от мужчины бытие и значение.

Таким образом, идеал девства можно признать наивысшим для женщины Ранней Византии, так как дева проходит свой путь от греха к святости, преодолевая греховную человеческую природу в борьбе со страстями.

Сидоров А.И. У истоков культуры святости. – М., 2002. – С. 128.

–  –  –

Для теологического (конфессионального) подхода к изучению исторических явлений и процессов канонический концепт девства, женского аскетизма и монашества, представленный выше, был бы вполне достаточен. Однако, для современной светской исторической науки, пережившей немало методологических инноваций, необходим взгляд на данный круг проблем и «с другой стороны».

Поздняя античность как самостоятельная и самоценная историческая эпоха, субцивилизация была воспринята и отмечена в трудах британских историков 70-80-х гг. ХХ в.1 Авторами новой концепции являются П. Браун2, Э.

Кэмерон3, А. Кэмерон4, Г. Бауэрсок5 и др. Определенная система понятий и терминов историографии постклассического мира была сформирована в совместной работе П. Брауна, Г. Бауэрсока, О. Грабара6.

Несмотря на отсутствие основательных гендерных работ отечественных авторов, современному исследователю представляется возможным проанализировать достижения зарубежной историографии. Достаточно много Болгов Н.Н. Поздняя античность: очерки истории и культуры. – Белгород, 2009. – 120 с.; Болгов Н.Н., Литовченко Е.В., Смирницких Т.В. Поздняя античность: специфика эпохи и новые подходы к изучению // Гуманитарная наука в современной России: состояние, проблемы, перспективы развития: материалы IX регион. науч.-практ. конф. РГНФ: в 2 тт. – Белгород, 2007. – Т.1. – С. 47; Ващева И.Ю. Концепция поздней античности в современной исторической науке // Вестник ННГУ им. Н.И. Лобачевского. Серия История. 2009.

№ 6(1). – С. 220-231.

Brown P. Power and Persuasion in Late Antiquity.Towards a Christian Empire. – Madison, 1992. – 182 p.; Brown P. The Making of Late Antiquity. – L., 1978; Brown P. The World of Late Antiquity. AD 150-750. – L., 1971.

Cameron A. Continuity and Change in sixth-century Byzantium. - L., 1981. – 378 p.

Cameron A. Das spate Rom: 284-430 n. Chr. – Mnchen, 1994.

Bowersock G. Hellenism in Late Antiquity. – Ann Arbor, 1990.

Late Antiquity: A Guide to the Postclassical World. - Cambr. Mass.-L., 1999. – 780 p.

исследований по проблемам гендера было проделано англоязычными авторами1.

Наиболее разработаны в данном направлении идеи Питера Брауна. Однако, помимо обоснования нового понимания сущности всей эпохи, Браун в своих работах предпринял вполне успешную попытку наиболее последовательно и глубоко разобраться в проблеме идентификации и самоидентификации женщины в поздней античности. В работе «Тело и общество» П. Браун тщательно проанализировал отношение к женщине и браку в древнехристианской, а также в патристической традиции Запада и Востока2. Кроме того П.

Браун первым обратился к истории частной жизни в позднеантичный период3.

Концепт тела в контексте сексуальной революции в западном мире в значительной мере опирается на философские разработки Мишеля Фуко (1926-1984)4. Перенося эти идеи на историю, Питер Браун постулирует концепт «Тела» во Введении к своему основному сочинению5. Поскольку западный современный мир основан и на христианском, и на античном концептах тела, Браун с исследовательской смелостью бросается на фокус пересечения этих двух традиций – эпоху поздней античности - Ранней Византии - в поисках истоков христианского концепта девства.

Сам Браун отмечает, что в немалой степени к обращению его к позднеантичной гендерной тематике подвигла книга Алины Руссель 1983 г., в котоСкотт Дж. Гендер: полезная категория исторического анализа // Введение в гендерные исследования. Ч.

II / Под ред. С.В. Жеребкина. – Харьков; СПб., 2001.

Brown P. The Body and Society: Men, Women, and Sexual Renunciation in Early Christianity. – New York, 1988.

– 478 p.; Эюпова Д.Г. Питер Браун и его концепция тела, пола и секса в поздней античности («Тело и общество: мужчины, женщины и сексуальное воздержание в раннем христианстве») // Научные ведомости БелГУ. Серия История. Политология. Экономика. Информатика. – № 7(102). Вып. 18. – Белгород, 2011. – С. 72Brown P. Late Antiquity. A History of Private Life. Vol. I: From Pagan Rome to Byzantium / ed. P. Veyne. Cambridge, Mass. 1987 (Рус. пер.: М., 2014).

Фуко М. Использование удовольствий. История сексуальности. – СПб., 2004.

Brown P. The Body and Society: Men, Women, and Sexual Renunciation in Early Christianity. – New York, 2008.

– P. XXI-LXVII.

рой освещены феномены «желания» и «тела» в классической античности1.

Кроме того, были отмечены и некоторые другие работы того времени, развивавшие данную проблематику.

Браун специально подчеркивает, что распространение категории тела, пола, сексуальных отношений на христианскую традицию выглядит для некоторых шокирующе и провокативно2. Тем не менее, тело – это целый космос, в огромной мере определяющий личность и картину мира человека, а два пола образуют два во многом несхожих различных мира, которые нуждаются в изучении методами современной исторической науки, а не только догматической традиции, с трудом допускающей альтернативы.

В формировании новой парадигмы, как указывает П. Браун в предисловии 2008 г., эпохальную роль сыграла книга В. Бурруса3, вызвавшая фурор в научном мире и в церковных кругах своей провокативностью, но, вместе с тем, несомненно, подтвердившую ту истину, что для науки нет запретных тем.

В негативном отношении христианской традиции к сексу и сексуальности, по всей видимости, важную роль определил топос, генетическая связь секса и смерти (как начала и конца жизни), а смерть – главный враг человека.

Большая часть книги Брауна посвящена доникейскому периоду и IV веку, т.е. времени конфликтного сосуществования отдельных традиций - античной и христианской. Также отдельно рассматриваются западная и восточная традиции в отношении концепта девства и гендера в целом. Поэтому исследование П. Брауна можно рассматривать как теоретическую основу для понимания ранневизантийского культурного синтеза как в целом, так и применительно к «истории женщин».

Rousselle A. Porneia: De la maitrise du corps a la privation sensorielle. – Paris: Presses Universitaires de France, 1983.

Brown P. The Body and Society: Men, Women, and Sexual Renunciation in Early Christianity. – New York, 2008.

– Р. XLIII-XLIV.

Burrus V. The Sex Lives of Saints: An Erotic of Ancient Hagiography. – Philadelphia: University of Pennsylvania Press, 2004.

Среди наиболее важных мест исследования П. Брауна – глава 6 части 1, посвященная соматическим рефлексиям Климента Александрийского1.

Не менее интересна глава 7, посвященная собственно проблемам гендерных взаимоотношений в древней церкви («Различные братства и сестричества: мужчина и женщина в ранней церкви»)2. Уже во II в. зафиксированы «сестричества» - кружки женщин в церкви, микросообщества по гендерному принципу. Тогда же возникает обращение мужчин – членов церкви – к женщинам своей общины – «сестры». Фактор выделения клира, элитаризация и иерархизация древней церкви не способствовали повышению роли женщин в церкви. Реальная история женщин в христианской церкви доникейского периода достаточно сложна, и требует специального исследования. Ряд сочинений того времени выдвигают взаимоотношения между полами на один из первых планов (Деяния Павла и Феклы и др.). В поведении женщин того времени четко выражена тенденция не подчеркивать отличия пола, избегать выраженного гендерного женского поведения вообще.

В отличие от Вибии Перпетуи, ставшей матерью ребенка, Фекла демонстрирует один из первых примеров именно девственницы, но, как отмечает Браун, ее девственное тело «потрясающе одиноко» на общем фоне3.

Ориген в III в. продолжает анализ данной проблематики и определяет тело как «ограниченное и чувствительное вместилище духа»4. Но девство сохраняет идентичность личности, уже сформированной ранее. Девство – дар, связывающие небо и землю.

Следующий важный вклад в разработку данного вопроса, по мнению П. Брауна, внес Мефодий Патарский, который был первым из христианских авторов, почувствовавшим хотя и медленные, но уверенные изменения «чеBrown P. The Body and Society: Men, Women, and Sexual Renunciation in Early Christianity. – New York, 2008.

– Р. 122-139.

Ibid. – Р. 140-159.

Ibid. - Р. 158.

Ibid. - Р. 167.

ловеческой породы» к лучшему под влиянием христианства1. Кульминация истории (и эволюция человечества) виделась Мефодию как маленькая группа освященных дев2. «Хрупкая глина» девственного тела с божественным ликом (но не душа) соединяет землю и небеса.

Глава 12 в части 2 называется «Монахи, женщины и брак в Египте».

Браун обращает внимание на то, что аскетическая литература Египта IV-V вв. полна примеров борьбы вокруг пола, сексуальных соблазнений и уклонений. Женское тело предстает одним из главных орудий сил зла против монахов. Чувство сексуальной опасности, исходящее от женского тела, становится для монахов одним из основных в их борьбе со страстями3.

Одно из наиболее важных мест занимает глава 13 «Дщери Иерусалима:

аскетическая жизнь женщин в IV столетии»4. В данное время, как подчеркивает Браун, распространяется обычай посвящать в христианские девы, «невесты Христовы», маленьких девочек их христианами-родителями, по обету.

Христианская семья становится главным источником реализации концепта девства и женского аскетизма5. В этой связи типичен образ девицы Пиамун, жившей со своей матерью.6 Но в те времена многие девы нуждались в поддержке и покровительстве со стороны христиан, которые симпатизировали их усилиям. Поэтому возникает целая категория христиан-philoparthenos («любителей дев»), которая становится одной из новых форм христианской благочестивой деятельности7. Но не все девы нуждались в покровительстве со стороны сильных Brown P. The Body and Society: Men, Women, and Sexual Renunciation in Early Christianity. – New York, 2008.

– Р. 185.

Ibid. – Р. 185.

Ibid. - Р. 248.

Ibid. - Р. 259-284.

Ibid. - Р. 263.

Pallad. Laus. 31.

Brown P. The Body and Society: Men, Women, and Sexual Renunciation in Early Christianity. – New York, 2008.

- Р. 266.

фамилий. По позднеантичным представлениям, «женское тело было самым чуждым телом из всех для христианства»1.

В IV в. девы продолжали жить в миру небольшими группами по образцу жизни св. Феклы. Также девы-аскеты сыграли важную роль в оформлении паломничеств в святую землю. В IV в. идеальным образом для дев был образ юной Девы Марии в детстве. Второй образ – девы как «невесты Христа».

Глава 14 «Брак и смертность: Григорий Нисский» обращает внимание на то обстоятельство, что такой сторонник женского аскетизма, как Григорий Нисский, сам состоял в браке. По нему, брак необходим для продолжения человеческого рода.

Далее П. Браун анализирует проблему пережитков античной свободы общения между полами в большом городе и борьбу с ними со стороны Иоанна Хризостома как в Антиохии, так и в Константинополе («Сексуальность и город: Иоанн Златоуст»). Иоанн рисует идеальный христианский брак и отношения между мужем и женой. Но, вместе с тем, ряд работ он посвящает девству.

В главе 16 обрисована ситуация в Сирии, начиная с Антиохии и заканчивая сиро-месопотамским внутренним регионом.

Далее, в 3 части своего труда, П. Браун касается западной латинской женской аскетической традиции в христианстве.

В заключение делается вывод о всемирно-историческом значении сексуальных ограничений и культа девственно-аскетической жизни для христианской традиции и последующих исторических судеб Европы.

Необходимо отметить, что как раз в области концепта девства, женского аскетизма и монашества античные влияния даже в IV-VI вв. не имели места внутри христианского сообщества, которое плотно блокировало чуждые влияния. Но ныне необходимо использовать методологические разработки П.

Брауна относительно современного познания ранневизантийского женского аскетизма. Собственно, еще со времен А.Д. Нока («Обращение») и Э.Р.

Ibid. - Р. 271.

Доддса («Язычник и христианин в смутное время») в мировой науке появились обоснованные идеи о некоей сходности и даже близости многих духовных процессов в первые века н.э. как в античной половине населения средиземноморской империи, так и в христианской. Они не были так плотно изолированы друг от друга, как это кажется, исходя из конфессиональных традиций изучения истории.

В последнее время даже появляется идея некоего Двоеверия, сосуществования языческих пережитков в массе населения – формальных христиан IV-V вв., которые, став подавляющим большинством населения империи, еще не усвоили строгие аскетические нормы повседневной жизни.

Для постижения ранневизантийской женщины, избравшей аскетизм как основную парадигму, помимо исследований П. Брауна, не менее важны работы Джиллиан Кларк, Сьюзен Эльм, Элизабет Кларк, Клодин Дофен, Жоэль Бокам, Джиллиан Клоук, Антти Арьява, Жоэль Бокам, Джеффри Натана и др.

Джиллиан Кларк – профессор Ливерпульского университета - посвящает свою исследовательскую деятельность в значительной степени гендерному вопросу, истории полови истории женщин. Одной из самых известных работ Джиллиан Кларк является книга «Женщины в Поздней античности: языческий и христианский образы жизни»1, призванная дать базовую информацию о жизни женщин в период поздней античности. Автор дает ответы на наиболее важные вопросы: насколько свободны в своем выборе были женщины;

какими были социальные, бытовые, законные нормы, ограничивавшие их выбор; какие права имели женщины в браке (или за его пределами); как вели в то время домашнее хозяйство; какой уровень образования и здравоохранения был доступен им, а также какими были идеалы позднеантичных женщин.

Помимо основных условий жизни женщин: брака, развода, правовых норм, профессор посвящает в нюансы безбрачия и проституции, деторождения и одежды, медицинских гипотез и теорий современников о женской природе в данный период.

Clark G. Women in Late Antiquity. Pagan and Christian Lifestyles. - Oxf., 1993.

Для изучения жизни женщин источники за данный период представляют ряд проблем: среди них доминируют законодательные акты, медицинские тексты (Гален и Соран) и труды отцов церкви, которые почти все написаны мужчинами, и которые, как правило, имеют предписывающий, а не описательный характер. Тем самым, Кларк заставляет осознать нашу ограниченность в информации, которой мы располагаем для изучения жизни женщин в Поздней античности и предпринять построение комплексных исторических реконструкций.

Содержательная часть книги разбита на пять разделов: закон и мораль;

толерантность, запрет и защита; здоровье; семейная жизнь и аскетизм; бытие женщины.

Первые две главы основаны на сведениях кодексов Феодосия II и Юстиниана. Дж. Кларк проводит читателя сквозь путаницу разночтений в источниках и суждениях для того, чтобы выявить некоторые общиеположения, при которых женщины жили, что для них было важным, каким законами они были защищены или ограничены, и дает обзор различных мнений1. Особый интерес здесь представляют частые расхождения между законом государства и требованиями христианского учения. Автор видит два основных новшества, пришедших вместе с христианством в позднеантичное общество: это повторное ограничение женских прав и устранение правовых ограничений на пути к безбрачию.

Законодательные акты, которые рассматривает Дж. Кларк, широко освещают устройство брака, разводные дела и повторный брак. Традиционное римское право, рассматривая брак, акцентирует внимание на праве собственности и, если бы не финансовые проблемы, развод был бы относительно незначительным явлением. Христианские императоры старались переработать старые законы с учетом христианских идеалов, что на практике не всегда соответствовало христианскому учению, а в основном увеличивало ограничения и платежи.

Clark G. Women in Late Antiquity.Pagan and Christian Lifestyles. - Oxf., 1993. – Р. 13.

Автор подчеркивает, что прелюбодеяние в римской морали тоже рассматривается с точки зрения прав собственности, оставляя еще античный «двойной стандарт» - выделяя различия между рабами и свободным, между наложницами и женами. В римском праве прелюбодеяние замужней женщины или мужчины с чужой женой - является одним из самых тяжких преступлений, не по морально-этическим показателям, а в связи с тем, что оно является серьезной угрозой для сохранности и передачи собственности. Это было трудно примирить с христианским универсализмом. Христианство также вступило в конфликт с аристократической практикой брака между родственниками, пропагандируя безбрачие как приемлемый вариант.

Кларк отмечает, что «христианские и нехристианские моралисты одинаково неодобрительно относились к замужним, прерывающим беременность или отказывающимся воспитывать новорожденного ребенка» 1. Что касается закона о детях, то в основном он касался прав детей и родителей на собственность, но не распространялся на их жизнь. И если врачу зачастую было сложно отличить аборт от выкидыша, как указывает Кларк, то на законодательном уровне еще сложней определить границы и запреты, тем самым, закон зачастую оставлял без внимания прецеденты детоубийства.

Главы, касающиеся вопросов здравоохранения, семейной жизни и аскетизма, раскрывают анализ большого количества медицинских материалов по женской анатомии, медицинских практик, женского плодородия и девственности. В источниках описываются женщины, которые практиковали медицину, работали как акушерки, и прочее. Подходы современников к биологии женщин разнообразны, но позднеантичные медицинские тексты, как правило, были написаны для того, чтобы подчеркнуть сходство мужчины и женщины и сосредоточить внимание на мужчинах. Известны обширные дебаты по поводу физических признаков девственности, и насколько это хорошо или плохо для здоровья, довольно популярными были вопросы о связи между половой зрелостью, менструацией, сексуальным желанием и соответClark G. Women in Late Antiquity.Pagan and Christian Lifestyles. - Oxf., 1993. – Р. 46.

ствующим возрастом брака. Встречается широкий спектр обсуждаемых вопросов, касающихся практик в области рождаемости, контрацепции, абортов и детоубийства. В это время уже существовало представление о менопаузе – интерес к этому явлению был связан с разрешением в соответствующий период женщинам становиться диакониссами.

Несмотря на широкий круг источников, в них недостаточно представлена информация о домах и семейной жизни. В основном, это происходит изза того, что почти всё, что женщины сами о себе написали или сделали, непрошло испытание временем. Как пишет Кларк: «Это может показаться парадоксальным, но лучшими источниками по этому вопросу являются трактаты о девственности. Они либо направлены на то, чтобы убедить женщин, что духовная жизнь тяжела, либо что нет надобности идти замуж, чтобы заботиться о доме»1.

В разделе, посвященном одежде, Кларк называет ее своеобразным социальным языком. В этом же ракурсе Кларк подвергает анализу портрет и образ императрицы Феодоры. Онаподчеркивает, что императрица сознательно старалась по образу и стилю быть созвучной с Юстинианом и одновременно отличается от него. Изучение христианских источников показывает, что женское платье во многом отражает мужские ожидания о женской роли и поведении. Большинство из того, что мы знаем о женской одежде и одежде вообще, описывается с точки зрения ее нравственного смысла и символического статуса.

В последней главе, «Бытие женщины», представлен анализ святоотеческих источников. Они рассматривают природу женщины и представляют то, как должна жить христианская женщина, при этом проводя линии сравнения с нехристианскими философами. Автор задается вопросом: «А считали ли женщины себя слабыми и низшими существами? Имелись ли ученые умы, обеспокоенные тем, что есть примеры женщин рассуждающих, как мужчины,

Clark G. Women in Late Antiquity.Pagan and Christian Lifestyles. - Oxf., 1993. – Р. 112.

и выдвигающие идеи, сравнимые по силе с мужскими? И были ли созданы женщины, как мужчины, по образу Божию?»1.

В заключении автор отмечает, что «христианское утверждение, что мужчины и женщины духовно равны, не находит практического подтверждения - это не более чем философское утверждение, что женщины имеют те же достоинства, что и мужчины»2.

В период поздней античности по поводу физической неполноценности женщин и распространения этой неполноценности на духовную сферу был создан целый ряд философских и богословских работ. Но по свидетельствам источников, существовали женщины, как язычницы, так и христианки, занимавшиеся философскими и научными трудами. В свою очередь, образование по-прежнемуостается прерогативой элитыи меньшинства женщин. Тем не менее, христианство в целом подтвердило и закрепило сформировавшееся в течение прошлых веков отношение к женщине как неполноценному и слабому существу.



Pages:   || 2 | 3 | 4 |
Похожие работы:

«Фомина Татьяна Юрьевна ПРИНЦИПЫ ПОДБОРА КАНДИДАТОВ НА АРХИЕРЕЙСКИЕ ДОЛЖНОСТИ В статье на основе комплекса исторических источников и историографии рассматриваются принципы подбора кандидатов н...»

«Государственное управление. Электронный вестник Выпуск № 45. Август 2014 г. Пра во вы е и пол и ти чес к ие ас пе к ты уп ра вле н и я Наумов А.О. "Цветные революции" на постсоветском пространстве: взгляд десять лет спу...»

«b.a. aegchm `lanb hgd`ek|qbn cnr bon cr УДК 94(47) (075.8) ББК Т3(2)4 – 282.2я73 Б392 Рецензенты: Доктор исторических наук, профессор ГОУ ВПО "Пензенский государственный педагогический университет им. В.Г. Белинского" В.В. Кондраши...»

«КАЛИНИНГРАДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ А.В. Золов США: БОРЬБА ЗА МИРОВОЕ ЛИДЕРСТВО (К ИСТОРИИ АМЕРИКАНСКОЙ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ. ХХ ВЕК) Часть I Калининград ...»

«58 2014 — №3 ЗНАНИЕ. ПОНИМАНИЕ. УМЕНИЕ Понимание истории в контексте культуры А. Я. ФЛИЕР (РОССИЙСКИЙ НАУчНО ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ Д. С. ЛИХАчЕВА) КУЛЬТУРНОГО И ПРИРОДНОГО НАСЛЕДИЯ ИМ. В статье анализируется специфическая роль культуры в социальной эволюции, выра жаемая в отноше...»

«Вестник КрасГАУ. 20 13. №6 ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРОЛОГИЯ УДК 9(571.51) “1917 / 1918” А.П. Дементьев СОЮЗ ЛЕВОРАДИКАЛЬНЫХ СИЛ В КРАСНОЯРСКЕ (МАРТ 1917 г. – ИЮНЬ 1918 г.) В работе рассматривается совместная деятельность большевиков, левых эсеров и анархистов Красноярска, начиная с Февральской революции,...»

«67 УДК 171.021.2(091) (47) + 179.9 Н. В. Голик Культурно-историческая память и достоинство личности В статье рассматривается "достоинство" – одно из понятий морального сознания, оно исследуется в проекции исторических и культурных трансформаций России конца ХХ в....»

«Жукова Татьяна Григорьевна, учитель истории МБОУ Дубровская №1 СОШ им. генерал-майора Никитина И.С., п. Дубровка Брянской обл. Сенькова Нина, студентка БГТУ (Брянск) ЕВРЕИ-ПАРТИЗАНЫ БРЯНЩИНЫ Евреи в советском партизанском движении Евреи внесли достойный вклад в борьбу с оккупантами, хотя нередко е...»

«ПРОБЛЕМА ИСТОРИЧЕСКИХ ТИПОВ ЕДИНСТВА НАУЧНОГО ЗНАНИЯ Е.Б. Яцишина Национальный исследовательский центр "Курчатовский институт" пл. Академика Курчатова, 1, Москва, Россия, 123182 В статье анализируются принципы философского анализа исторических типов единства науки. Показано, что исторические типы единства научного знания закономерно связаны с о...»

«КОНФЛИКТ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИНТЕРЕСОВ КАК ИСТОЧНИК ВОЙН ХХ СТОЛЕТИЯ Военные конфликты как вооруженная форма экономической борьбы Новейшая история свидетельствует: в ХХ в. войны возникали на основе противоречий в достижении сторонами конфликта известных выгод и благоприятных для них исходов, добить...»

«ВЕСНІК МДПУ імя І. П. ШАМЯКІНА УДК 811.161.1‘373.49 ЭВФЕМИЗМЫ, ИСПОЛЬЗУЕМЫЕ ДЛЯ ОБОЗНАЧЕНИЯ БЕРЕМЕННОСТИ, В ДИАХРОНИЧЕСКОЙ ПЕРСПЕКТИВЕ (НА МАТЕРИАЛЕ РУССКОГО ЯЗЫКА) Е. М. Лазаревич аспирант кафедры теоретического и славянского языкоз...»

«На переломе: уходящий авторитарный и восходящий либертарный век Макс Неттлау Оглавление ** 7 Нынешнее трудное экономическое и политическое положение во всех странах вызывает всеобщие волны недовольства, а часто и отчаяния, но оказывает различное влияние на население разных стран, так как их прошлая история...»

«ИСТОРИИ УСПЕХА На следующих страницах мне хотелось бы представить Вашему вниманию несколько биографий преуспевающих Партнеров LR, находящихся на различных карьерных ступенях. Филипп Ребийар Таня и Хольгер Кунат "Команда Алатар" LR-Презид...»

«ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЕ СТРАТЕГИИ МЕНЕДЖЕРОВ СРЕДНЕГО ЗВЕНА (гендерный аспект) Автор: Л. Н. ПОПКОВА, И. Н. ТАРТАКОВСКАЯ ПОПКОВА Людмила Николаевна кандидат исторических наук, доцент Самарского государственного университета, директор Самарского центра...»

«1 Девиз: Когда ясно, в чем заключается истинная нравственность, то и все остальное будет ясно. Конфуций. ВОЗМОЖНА ЛИ НРАВСТВЕННОСТЬ, НЕЗАВИСИМАЯ ОТ РЕЛИГИИ? Есть в истории философии целый ряд вопросов, ответ на которые является столь же сложным, сколь простыми кажут...»

«Историческая справка Еланского муниципального района Волгоградской области 1.О МУНИЦИПАЛЬНОМ ОБРАЗОВАНИИ Еланский район: Площадь территории района 2,7 тыс.кв.км. Расстояние от г. Волгограда 360 км. Административный центр рабочий поселок Елань. Год основания поселка Елань 1691 В Еланском районе проживают представители 36 национа...»

«Перечень вопросов, выносимых на зачет для студентов медикопрофилактического факультета по медицинской информатике (II семестр) Общественное здоровье и организация здравоохранения как наука и предмет преподавания.1. Перечислите известные Вам исторически сложившиеся на...»

«Уроки истории. Россия и Европа Интервью Отца Александра Степанова с Леонидом Люксом на Радио Град Петров (10 августа 2011) Здравствуйте, дорогие радиослушатели! В эфире – Радио Град Петров, программа "Уроки истории". Сегодня...»

«2012.02.013 дарств мира, желающих максимально сблизить интересы государства и общества. Авторы рассматривают исторические этапы правотворческой инициативы граждан в Российской Федерации и проводят кратки...»

«МИНОБРНАУКИ РОССИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "ВОРОНЕЖСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" БОРИСОГЛЕБСКИЙ ФИЛИАЛ (БФ ФГБОУ ВО "ВГУ") УТВЕРЖДАЮ Заведующий кафедрой истории и социально-гуманитарных наук Л.А. Комбарова...»

«Аннотация к рабочей программе дисциплины Б1.Б.2 "История2" 2015 год набора Направление подготовки 21.03.02 – Землеустройство и кадастры Профиль "Землеустройство" Программа подготовки академический бакалавриат Статус дисциплины в учебном плане: относится к базовой части блока Б1 ОП;является дисциплиной обязательной для и...»

«Федеральное агентство по образованию Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Тульский государственный университет Кафедра ДИЗАЙН Конспект лекций дисциплины История культуры и искусств...»








 
2017 www.doc.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные документы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.