WWW.DOC.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные документы
 

«иронию, которая никак не соотносится с выдающейся значимостью описываемого события и с серьезным тоном повествования. Очевидно, что фразеологизмы с числовыми компонентами, как правило, ...»

Раздел I. Филология

иронию, которая никак не соотносится с выдающейся значимостью описываемого события

и с серьезным тоном повествования.

Очевидно, что фразеологизмы с числовыми компонентами, как правило, не передают числовой информации и используются в любых типах речи для придания ей большей выразительности, эмоциональности, афористичности.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

1. Мелерович А.М. О некоторых особенностях фразеологического значения: Материалы VIII конференции преподавателей русского языка педагогических институтов Московской зоны. М., 1973.

Вып. 2. Ч. 1.

2. Молотков А.И. Фразеологический словарь русского языка. М.: Советская энциклопедия, 1967.

3. Соссюр Ф. Курс общей лингвистики // Труды по языкознанию. М.: Прогресс, 1977.

4. Чесноков П.В. Грамматика русского языка в свете теории семантических форм мышления. Таганрог: Изд-во Таганрог. гос. пед. ин-та, 1992.

5. Чесноков П.В. Основные единицы языка и мышления. Ростов н/Д.: Ростовское книжное издательство, 1966.

6. Шмелев Д.Н. Современный русский язык. Лексика. М., 1977.

А.В. Лыков, Л.И. Шуляк

ЦИФРОВАЯ, БУКВЕННАЯ И СЕМАНТИЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ЧАСТЕЙ ТЕКСТА

КАК ОСНОВА ЕГО ПАРОДИЙНОСТИ

Авторские амбиции не раз были предметом насмешек А.П. Чехова, особенно часто ирония писателя касалась напыщенной вычурности книжной речи во всех е проявлениях, от приторной елейности романтических шаблонов до пустой замысловатости псевдонаучного стиля.

Неуместная претенциозность языка наиболее откровенно высмеивается им в жанре пародии, основой которой является антонимия, наиболее полно передающая карикатурность изображаемого. Посредством неожиданных вербальных столкновений писатель создает парадоксальность связей, обнажая их сущностную денотативную мотивацию, мастерски превращая цепочку смешных недоразумений в синтезирующий их глубокий смысл.

Пародийный характер рассказа «Рыбье дело» начинается с названия, которое создает интригу, заставляющую прочесть произведение хотя бы для того, чтобы понять, рыба ли производит какое-то дело, или какое-то дело заведено на рыбу. Комизм словосочетания рыбье дело возникает до взаимодействия его с текстом: он обеспечивается субъектно-неопределенной направленностью притяжательного значения прилагательного рыбий, не имеющего реального денотата вне мотивирующего его существительного рыба.

Комично выглядит и текст в целом даже при беглом взгляде на него, что вызвано парадоксальностью его структуризации. Части рассказа обозначены совокупностью цифровых и буквенных знаков в такой странной последовательности, что являют собой доведенную до полного абсурда картину. Особую претенциозность в этом хаосе знаков, как будто выполняющих намерение говорящего композиционно упорядочить содержание написанного, создают буквы нерусского алфавита. В их соотношении с цифрами тоже отсутствует традиционное отражение иерархической последовательности многоуровневого членения текста: они выступают абсолютно автономно, сами по себе, как бы красуясь оригинальными нерусскими очертаниями, демонстрируя особую значительность среди русских букв. Их эффект на фоне всего чеховского тезауруса, в котором типичны герои со страстным желанием любым способом свой ум показать, прагматически безошибочен.

Графическая совокупность знаков, называющих абзацные отступы, и их взаимоположение исключают даже попытку понять, в чем логика противопоставления цифровых и буквенных обозначений, в чем функция нерусских букв.

Абсурдное по внутренней семантико-грамматической организации название текста во взаимодействии с претенциозно-бессмысленной его структуризацией является той моделью пародии, которая помогает успешно и последовательно множить ее комические противоречия.

Вестник ТГПИ Гуман итарные наук

и Максимально используя возможности создания языковых противоречий, автор удачно выбирает шаржируемый в тексте объект, представленный в языке широко и метафорично. Если обратиться к афористичной части родового понятия „рыба, то пословицы ловить рыбу в мутной воде, ни рыба ни мясо, биться как рыба об лед, на рыбьем меху, молчать как рыба, золотая рыбка

– лишь небольшой перечень вербально закрепленной народной мудрости. Не меньше остроумных обобщений связано с видами рыб – лещом, щукой и т.п. Метафоры, так или иначе проецирующие жизнь обитателей водоемов на жизнь людей, отражают наиболее яркие, как положительные, так и отрицательные представления человека об особенностях и повадках рыб. Чеховское название актуализирует отрицательный экспрессивный компонент, вызванный наличием в языке негативной метафорической парадигмы рыбьи глаза, рыбий взгляд, рыбья кровь, которая определяет рыбу как вялое, сонное, малоподвижное существо, что исключает ассоциации рыбьего дела с делами пушкинской золотой рыбки. Правда, следующий этап осознания смысла словосочетания рыбье дело входит в некоторое противоречие с первой реакцией на него. Этому способствует характер существительного дело, которое при любой его сигнификации несколько разрушает представление о молчаливой лени рыбы, имплицируя сему активности, связанную либо с е деятельностью, либо с фактом судебного разбирательства дела, в котором она является истцом или ответчиком.

Комизм заголовочного словосочетания формируется и в парадигме паронимов рыбий и рыболовный. Подмена одного другим создает оксюморонную синтагму. Несовместимость обнаруживается между лексемой существительного дело и значением притяжательного прилагательного рыбий, указывающего на собственность рыбы, которой, как известно, в реальной действительности не принадлежит не только дело, но и место, где она водится, – оно именуется рыбным. А дело, имеющее отношение к рыбе, может быть только рыболовным. Рыбье на месте рыболовное имплицирует мысль о том, что рыболовное дело, если посмотреть на него глазами обитателей водоемов, страдающих от дел людей, оказывается и рыбьим. В результате окказиональное словосочетание, приписывающее рыбе некую собственность, развивает прямо противоположное его поверхностной структуре значение, подчеркивая, что даже части е тела (голова, хвост, плавник) не находятся в е ведении. Намеренная парономазия оказывается ярким оксюмороном, шутливо и серьезно демонстрирующим реальную смысловую избыточность в языке статуса притяжательных прилагательных, связанных с животными, которые даже себе мало принадлежат. Дело анималистического персонажа проецируется на жизнь человека. В этом смысле подзаголовочное определение жанра «Рыбьего дела» – трактат – вполне соответствует злободневности поднятой проблемы. Шутливая по форме декларация жанра не умаляет значимости рассматриваемой в произведении оппозиции „человек-животное.

Вербальные противоречия последовательно множатся, устанавливаясь между заголовком и его скобочным подзаголовком. Рыбье дело – некорректная с точки зрения семантической сочетаемости номинация, претендующая, тем не менее, на отнесенность к книжно-научному стилю речи, вступает в противоречивое единство с лексическим составом подзаголовочного уточнения – густой трактат по жидкому вопросу. Стилистическая сочетаемость лексем дело (заголовок) и трактат, вопрос (подзаголовок) не препятствует еще одному разрушению денотативной соотнесенности лексемы дело в контексте с общим семантико-синтаксическим содержанием скобочной номинации. В единстве с афористично-авторским подзаголовком, вызывающим ассоциацию с разговорно-шутливым выражением тонкий намек на толстые обстоятельства, рыбье дело явно переводится в разряд анекдотичных дел. Этому в немалой степени способствует и авторское изменение фразеологизма за счет вербальных субституций, что делает его и более просторечным, и более синтагматически многозначным. Существительные трактат, вопрос в сочетаемости с прилагательными густой, жидкий образуют диффузный по смыслу лексико-стилистический оксюморонный рисунок. Прилагательные густой, жидкий, включенные в тематическую группу „рыбы, характеризуют среду обитания рыб: густой – „вязкий, тягучий; жидкий – „водянистый, негустой. Помимо функции установления смысловой связи между заголовком и подзаголовком, адъективные лексемы в семантической структуре подзаголовка имплицируют взаимоисключающие окказиональные значения: густой – „важный, значительный, жидкий – „неважный, незначительный. Первая оценка связана с трактатом, вторая – с вопросом, в нем рассматриваемым.





СоРаздел I. Филология четание этих противоположных оценок означает, что главной творческой особенностью автора трактата является его умение важно писать по поводу неважных вещей. Противоречивость аллегорических ассоциаций понятия „рыба в языковом тезаурусе в целом создает семантическую емкость заголовочного словосочетания, удачно заявляющего о пародии. Трудно сказать, что послужило поводом для откровенного высмеивания ни в чем не повинного литературного жанра, но есть основание предположить, что кто-то из чеховских современников слишком переусердствовал, творя трактаты, или (и) заигрался в сказки, олицетворяя животных.

Многослойно выстроенный комизм названия, где каждая лексема вызывает множество далеких от рыб ассоциаций, содержит откровенную издевку над претенциозным, надуманным глубокомыслием всех видов научных сочинений.

Начинается трактат по всем законам жанра с введения, в котором актуализируется тема изложения, а, по сути, декларируется высокая ценность для современников предлагаемой им статьи:

«Сегодняшнюю весьма передовую статью нашу мы посвящаем…». Определение полезности собственного труда до сих пор является самонадеянной акцией его автора.

Вербализация этой части текста отличается особой наукообразностью, что выражено неоправданно сложными по форме и простыми по содержанию и стилистической помете наименованиями, вступающими в отношения противоречия. Так, устойчивое выражение имеющий привычку садиться заявляет о серьезности произведения, а развернутая предикативная перифраза палка, у которой на другом конце привязана нитка и червяк (удочка), которая как будто должна поддержать своей многосложностью первую номинацию, на самом деле снижает ее, передавая неискушенность либо повествователя, либо дачников-рыбаков. В любом случае она усиливает семантический диссонанс текста декларируемого как трактат. Составные наименования, обобщающие предметный мир и придающие речи книжный характер, производят противоположный стилистический эффект, подчеркивая комизм, несостоятельность и беспомощность претензий автора на научность изложения.

Многоточие в конце первого предложения (фигура умолчания, недоговоренности) позволяет предположить, что «несчастных дачников», пользующихся удочкой-палкой, стоит пожалеть.

Это, вероятно, и определяет даровой характер серьезных и ученых советов бесценного (по мнению сочинителя) трактата. Кстати, сам писатель невысоко ценил юмореску «Рыбье дело», написанную по заказу редактора журнала «Будильник». Об этом говорит его помета в конце одной из рукописей: «NB. В полное собрание не войдет. А. Чехов»1. Вопреки воле двадцатипятилетнего автора, рассказ включен в полное собрание его сочинений, составители которого точно определили непреходящую прагматическую ценность этого смешного и поучительного комикса, имеющего особую актуальность в наш век тотальной увлеченности бессмысленно-надуманным наукообразием в изложении простых вещей.

Стоит, однако, заметить, что в отличие от сегодняшнего сочинителя, тщательно скрывающего свое скудоумие за гирляндами мало понятных слов и витиеватых выражений, чеховский повествователь доверчив и прямолинеен: он доходчиво и внятно провозглашает свои авторские установки. В частности, подчеркивает, что трактат свой отдает даром, – такое бескорыстие выгодно отличает его от сегодняшнего прагматиста. Открытость автора обнаруживается и в том, что он щедро делится с читателем творческими находками, которые обычно держат в большом секрете.

Так, он с наивной откровенностью сообщает, что с целью придать трактату «побольше серьезности и учености… глубокомысленно делит его на параграфы и пункты», умудряясь при этом установить доверительные отношения с читателем посредством разговорного наречия степени побольше.

Юмореска, как и требует жанр, действительно более чем тщательно, но с полным нарушением законов логики, структурируется. Две е части, не имеющие названия, легко выделяются тематически и графически: первая часть членится на параграфы, отмеченные цифрами, вторая – на пункты, имеющие буквенные обозначения. Параграфы, в соответствии с характером частей научного изыскания, имеют приложения. Ответить на вопрос, какова логическая связь содержания Чехов А.П. Полное собрание сочинений и писем: в 30 т. М.: Наука, 1976. Т. 4. С. 470.

–  –  –

отмеченных цифрами параграфов и их приложений и как они соотносятся с пунктами, невозможно. При более внимательном знакомстве с содержанием пунктов (описание различных пород рыб) понятной становится стилистическая роль буквенных знаков нерусского алфавита: они выражают иронию автора по поводу увлеченности иноязычной лексикой.

Первая часть трактата состоит из четырех неравных по объему параграфов и представляет собой собственно советы, вторая часть насчитывает пять пунктов, содержащих описание рыб.

В первом же предложении, адресованном рыболовам-дачникам, появляется очередная антиномия, противопоставляющая поверхностный смысл сообщения его иносказательному подтексту.

Если с перечнем водоемов, где водится рыба: океаны, моря, озера, реки, пруды, – трудно не согласиться как добывающим, так и только поглощающим рыбу, то констатация ловли «под Москвою в лужицах и канавах» представляет собой ирреальную часть нисходящей градации. Она имплицирует развернутую метафору, связанную с пословицей ловить рыбку в мутной воде, – «извлекать выгоду из чьих-либо затруднений, корыстно пользоваться какими-либо неурядицами, беспорядками, неясностью обстановки»1. [Фразеологический словарь русского языка, 1967: 231]. Помимо этого, основная часть и примечание находятся в отношениях иерархического противоречия – по характеру градационной значимости советы должны были бы поменяться местами. В примечании «Самая крупная рыба ловится в живорыбных лавках» завершается перечень мест, где водится рыба, и имплицируется важная для несчастных дачников мысль о том, что им выгодней купить рыбу в лавке.

Совет, имеющий статус попутного замечания, оказывается самым существенным, снижая прагматическую ценность сентенций основной части трактата. Комизм самого примечания обязан оксюморонному отношению предиката и его обстоятельственной локализации (ловится в лавках).

Пародийность усиливается текстовой зевгмой, которая формируется в ряду водоемов, включающих живорыбную лавку. Определение живорыбная вызывает еще одну ассоциацию, оказываясь созвучным по фонетическим, лексическим и словообразовательным признакам ряду негативных по семантике слов живодерня, живодер, живодерничать, имплицирующих в понятийно устаревшей лексеме сложного прилагательного отрицательную экспрессию. Рыбье дело становится частью дел человеческих. Попытка взглянуть на него со всех сторон сужается до наиболее важной из них, представленной оппозицией „человек как гурман и рыба как объект его вкусовых пристрастий.

Второй совет дачникам адресован мужчинам-рыболовам: «Ловить нужно вдали от населенных мест, иначе рискуешь поймать за ногу купающуюся дачницу или же услышать фразу: “Какую вы имеете полную праву ловить здесь рыбу? Или, может, по шее захотелось?”» Лаконичный параграф из одного предложения дает совет и воспроизводит ситуацию у воды в случае его игнорирования. Первая предикация блока (собственно совет) по своему структурно-семантическому типу вполне соответствует декларируемому жанру – трактату: безличная составу, она соотносится с обобщенным семантическим лицом (любой рыболов-дачник). Книжный стиль этой части подчеркнут составным наименованием – населенные места.

В плане актуального членения заявленный научно-публицистический стиль находит подтверждение в характере представленной темы:

ее основную лексическую часть выражает инфинитив несовершенного вида (немаркированный с точки зрения характера протекания действия) с постпозитивной по отношению к глаголу модально-вспомогательной частью. По своей структуре и семантике этот совет явно претендует на некую обобщенность, которая особенно заметна, если сравнить его с семантико-синтаксическим стилевым вариантом – его конкретной реализацией, например: Нужно порыбачить в Приморке.

Вместо составного наименования с общим локальным значением здесь употреблено географическое имя собственное, слово категории состояния занимает обычную препозицию по отношению к инфинитиву, глагол маркируется в плане аспектуальности, сообщение имеет конкретное семантическое лицо, восстанавливаемое из контекста или ситуации.

Вторая предикация, обобщенно-личная, структурно как будто соответствует первой, но е конкретное лексическое наполнение находится с ней в явном противоречии. Обобщенно-личный модально-инфинитивный предикат этой части восполняется объектным компонентом, неуместФразеологический словарь русского языка / под ред. А.И. Молоткова. М.: Советская энциклопедия, 1967. С. 231.

–  –  –

ным для жанра трактата: рискуешь поймать за ногу купающуюся дачницу. Сочинителю советов не хватило воли, чтобы не вспомнить о дачницах в своих размышлениях о рыбьем деле. Женский голос вносит в текст несвойственный жанру трактата драматизм: “Какую вы имеете полную праву ловить здесь рыбу? Или, может, по шее захотелось?” Яркая риторика диалогических реплик создает и обобщенный, и индивидуальный речевой портрет: некоторые стилевые особенности могут быть свойственны определенному женскому типу, а самобытная экспрессия и четкая адресация реплик позволяет предположить воспроизведенную речевую ситуацию с конкретной дачницей.

Живость воссозданной во втором параграфе картины трактата могла бы украсить любой остросюжетный роман.

Третий параграф обнаруживает, наконец, истинный интерес автора к ловле рыбы. Его первый совет характеризуется крайней степенью глупости либо адресата, либо адресанта, либо того и другого: «Прежде чем закидывать удочку, нужно надеть на крючок приманку, какую угодно, судя по роду рыбы». Второе предложение, однако, вполне разумно по содержанию: «Можешь ловить и без приманки, так как вс равно ничего не поймаешь». В дальнейшем повествовании, по мере того как становится ясным подлинное содержание совета, этот конфликт кажущейся глупости и благоразумия разрешается. Тема „рыболовство сменяется темой „дачницы, которая по законам данного трактата, где все наоборот, прячется в примечании и потому воспринимается как главная: «Хорошенькие дачницы, сидящие на берегу с удочкой для того только, чтобы привлечь внимание женихов, могут удить и без приманки. Нехорошенькие же дачницы должны пускать в ход приманку: сто – двести тысяч или что-нибудь вроде...». Автор умело объединяет интересы дачников и дачниц в многозначной лексеме приманка, делая еще более ясным смысл термина примечание. Он, оказывается, лишен обычного для выражения структурной части текста значения и употребляется в более доступном для сочинителя и круга его читателей смысле, реализуя прямую, лишенную терминологического значения мотивацию глаголом примечать. Примечание сообщает самую важную информацию, которую следует обязательно приметить, особенно тщательно прочитать. Метафорический смысл приведенного примечания действительно обнаруживает дельный совет, предостерегающий дачниц от глупости сидеть на берегу реки без приманки.

В последнем совете (четвертый параграф) автор окончательно забывает о заявленном жанре своего сочинения, эмоционально и по-свойски поучая дачников-рыболовов императивами с разговорной семантикой: сидя с удочкой, не махай руками, не дрыгай ногами и не кричи караул.

«Рыба не любит шума», – резюмирует он, вспоминая о декларируемом жанре и делая полезные замечания по поводу положения поплавка в зависимости от отношения к нему рыбы.

Прямо, без ложной скромности (как принято и в современных научных изысканиях) автор высоко оценивает первую часть произведения: «Эту сторону нашего трактата мы находим достаточно вычерпанной (на дне ничего не осталось). В следующий раз мы подробно уясним животрепещущий вопрос о том, какие породы рыб можно изловить животрепещущими в мутной московской воде». Язык здесь блестяще пародирует вечно живые претензии сочинителей на глубину своих сочинений с их исчерпанными (вычерпанными) темами и животрепещущими вопросами. Точную мотивацию появления такого рода научных работ дает эксплицированный в этой части работы вариант пословицы Ловить рыбку в мутной воде, которая получает авторскую локальную конкретизацию (в мутной московской воде). Прагматический эффект уточненной географии парадоксален: она не сужает, а бесконечно расширяет границы проявления человеческого свойства, выраженного пословицей Ловить рыбку в мутной воде.

Подводя итог предыдущему разделу трактата, сочинитель с уже знакомой непосредственностью пишет: «мы с непостижимым глубокомыслием и невероятной ученостью "третировали" вопрос о способах ловить рыбу». Связывая яркие оценочные прилагательные непостижимый, невероятный с существительными, выражающими интенсивность интеллектуального свойства (глубокомыслие, ученость), автор советов не замечает парадоксальности своих оценок, скрытых в дополнительных модальных семах прилагательных. Признак непостижимый в границах контекста устанавливает деривационную связь с глаголом, актуализируя сему „невозможный для того, чтобы постичь, признак невероятный проявляет сему „то, чего не бывает. Эти значения вступают в противоречие с прагматической направленностью поставленного в трактате вопроса, на который автор обязан дать понятный и ясный ответ.

Вестник ТГПИ Гуман итарные науки Во второй части юморески советы к поведению дачников на берегу водоемов удачно дополняются описанием пород рыб, в которых смешались их физиологические, гастрономические и нравственно-интеллектуальные свойства. Посредством олицетворенных рыб, аккумулирующих инстинкты всего живого на земле, показаны простые и всем понятные отношения, запечатленные в народных иносказаниях. Одно из них цитируется в трактате: на то и щука в море, чтоб карась не дремал. В тексте чеховской юморески этот афоризм достигает еще большей степени обобщения: на всякого хищника найдется свой хищник.

Структуризация юморески, отражающая законы выделения всех частей научного сочинения с их буквенно-цифровыми обозначениями, во взаимодействии с семантической организацией текста является одним из выразительных средств создания пародийности небольшой юморески, концептуальное содержание которой выводится далеко за рамки ее собственного вербальносинтаксического тезауруса.

–  –  –

О СОДЕРЖАНИИ И СТРУКТУРЕ СЕМАНТИЧЕСКОЙ КАТЕГОРИИ КОЛИЧЕСТВА

В РУССКОМ ЯЗЫКЕ

В лингвистике, как показал анализ литературы, термин «количество» понимается двояко.

Такие ученые, как проф. Л.Д. Чеснокова, А.Н. Полянский трактуют количество как языковую категорию, представляющую собой единство плана содержания и плана выражения, т.е. как двустороннее явление1. План содержания категории количества – это система различных количественных значений, а план выражения – система материальных средств, манифестирующих эти значения. При таком понимании категория количества становится в один ряд с такими категориями, как категория падежа, категория времени, категория залога и др., т.е. с грамматическими категориями, которые также являются двусторонними единицами 2. Но следует подчеркнуть, что категория количества, определяемая как двустороннее явление, существенно отличается от таких языковых категорий, как категория падежа, времени и др. как по характеру содержания, так и по характеру способов выражения. В содержательном плане эти категории по-разному, в разных плоскостях, абстрагируют свойства объектов: грамматические языковые категории обобщают семантические свойства единиц с точки зрения их формально-структурных (строевых) значений, а языковая категория количества – с точки зрения их (единиц) понятийной отнесенности. С точки зрения выражения грамматические категории представляют собой набор грамматических форм, служащих для выражения частных грамматических значений, категория же количества выражается самыми разными средствами – лексическими, морфологическими, синтаксическими (напр., восемь, книги, сын и дочь).

Согласно другой, более распространенной точке зрения, категория количества является семантической категорией3 – единицей плана содержания. «Семантическая категория – это абстрактные содержательные (в основе своей – понятийные) категории языка…»4 (подчеркнуто мною

– М.С.). К ним, например, относятся семантические категории времени, пространства, качества, количества и др. В ряде работ семантические категории, вслед за И.И. Мещаниновым, именуются другим термином – «понятийная категория». «Понятийные категории, – отмечается в «Лингвистическом энциклопедическом словаре», – смысловые категории общего характера, свойственные не отдельным словам и системам их форм, а обширным классам слов, выражаемые в естественном языке разнообразными средствами»5. Понятийные категории «выступают непосредственными выЧеснокова Л.Д. Категория количества и способы е выражения в современном русском языке. Таганрог, 1992. С. 8.; Полянский А.Н. План содержания категории количества в русском языке // НДВШ. Филологические науки, 1984. № 1.

Шанский Н.М., Тихонов А.Н. Словообразование. Морфология // Современный русский язык: в 3 ч. М., 1987. Ч. 2. С. 84.

Васильев Л.М. Современная лингвистическая семантика. М., 1990. С. 139.

Там же. С. 137.

Лингвистический энциклопедический словарь. М., 1990. С. 385.



Похожие работы:

«Языкознание 311 УДК 83.373.6 НОМЕНКЛАТУРНЫЕ НОМИНАЦИИ РАСТЕНИЙ В МОТИВАЦИОННО-ЭТИМОЛОГИЧЕСКОМ АСПЕКТЕ Т.А. Трафименкова В статье в мотивационно-этимологическом аспекте раскрывается природа и семантическая суть ботанических знаков, отраженных в языковой картине мира в виде латинских номенклатурных (родо-видовых) названий растений. Приводят...»

«УДК 821.161.1-192(Петров Е.) ББК Ш33(2Рос=Рус)6-8,453 Код ВАК 10.01.01 ГРНТИ 17.09.91 А. С. НОВИЦКАЯ Калининград МОТИВ ВОЗВРАЩЕНИЯ В ТВОРЧЕСТВЕ ЕГОРА ЛЕТОВА Аннотация: В статье рассматривается мотив возвращения в творчестве Егора Летова, прежде всего в песенных текстах, созданных на протя...»

«УДК 800.86/87; 003 МЕТАФОРИЧЕСКОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ ОБЪЕКТОВ МИРА ПРИРОДЫ В ДИАЛЕКТНОМ ДИСКУРСЕ Галимова Дарья Николаевна канд.филол.н., доцент кафедры русского языка Амурского государственного университета, г.Благовещенск darja_galimova@mail.ru КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: когнитивная лингвистика, амурск...»

«Прагматические аспекты устного делового общения на русском языке "Поймите меня правильно,." Мурманск-Осло Автор-составитель: Галина Смирнова, канд. филолог. наук, доцент НОУ "Мурманский гуманитарн...»

«Итак, эргонимическое пространство города Благовещенска – это постоянно развивающийся, видоизменяющийся пласт онимов, для которого характерны тенденции современной языковой системы в целом, а именно антропоцентризм, языкова...»

«ЯЗЫКОВЕДЕНИЕ Программа курса и план семинарских занятий Вопросы к зачету КАЗАНЬ 2007 УДК 800(075.8) ББК 81я73 Я41 Печатается по решению редакционно-издательского совета филологического факуль...»

«Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова Филологический факультет Гусева Софья Сергеевна Номинативная парадигма единиц, обозначающих лица, и ее функционирование в тексте (на примере текстов А.П. Чехова) Специальность 10.02.01 –...»

«. В. Беспалом Д онецк ПРИНЦИПЫ И СПОСОБЫ НОМИНАЦИИ в а н гл и й с к о й эргоним ии (НА МАТЕРИАЛЕ НАЗВАНИИ ФОРМ И КОМПАНИИ) Эргонимическая лексика занимает особое положение в он ом а­ стике и характеризуется рядом особенностей, позволяющих вы­ делить ее в...»

«УТВЕРЖДЕНО Приказом Генерального директора от 10.02.2014 № 7 Регистрационный номер: 005 ПРАВИЛА ДОБРОВОЛЬНОГО СТРАХОВАНИЯ ЖИЗНИ С УСЛОВИЕМ ПЕРИОДИЧЕСКИХ ВЫПЛАТ (РЕНТЫ) Москва, 2014 г. СОДЕРЖАНИЕ 1. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ 2. СУБЪЕКТ...»








 
2017 www.doc.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные документы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.