WWW.DOC.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные документы
 

Pages:   || 2 |

«Вязигина Надежда Викторовна ГЕНДЕРНЫЕ ОСОБЕННОСТИ МЕМУАРНОГО ТЕКСТА специальность 10.02.01 – русский язык Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук ...»

-- [ Страница 1 ] --

ФГБОУ ВО «Алтайский государственный университет»

Факультет массовых коммуникаций, филологии и политологии

Кафедра русского языка как иностранного и восточного языкознания

Вязигина Надежда Викторовна

ГЕНДЕРНЫЕ ОСОБЕННОСТИ МЕМУАРНОГО ТЕКСТА

специальность 10.02.01 – русский язык

Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук

Научный руководитель:

доктор филологических наук, профессор

Дмитриева Лидия Михайловна Барнаул – 2016 г.

Оглавление Введение

Глава 1. Гендерная лингвистика и региональные исследования в языкознании

1.1. Гендер как термин науки в целом и науки о языке в частности....... 11

1.2. Основные направления лингвистической гендерологии

1.2.1. Феминистская лингвистика и критика языка

1.2.2. Исследования маскулинности в языке

1.2.3. Психолингвистические исследования пола

1.2.4. Собственно гендерные исследования: сексолект и гендерлект, мужской и женский стили письма, практическая значимость их изучения 26 1.2.4.1. Особенности устной речи и устной коммуникации.............. 29 1.2.4.2. Эмоционально-мотивационный компонент речевой деятельности

1.2.4.3. Особенности письменной речи

1.2.5. Социолингвистические, лингвокультурологические и кросскультурные гендерные исследования.

1.3. Гендерный тип как параметр исследования



Выводы по первой главе

Глава 2. Гендерные особенности мемуарного текста

2.1. Региональные исследования в современной лингвистике................. 66

2.2. Гендерный параметр в региональной лингвистике

2.3. Гендер и мемуарный текст

2.4. Гендерные особенности воспоминаний старожилов Барнаула.

Содержательный

2.4.1. Репрезентация основных этапов жизни

2.4.2. Оценка исторических событий и фактов

2.4.3. Дом и быт

2.4.4. Досуг, времяпрепровождение, развлечения

2.4.5. Профессия, труд

2.4.6. Семья

2.4.7. Репрезентация процесса воспоминания

2.5. Гендерные особенности воспоминаний старожилов Барнаула.

Формальный аспект

2.5.1. Длина предложения и синтаксическое разнообразие.................. 97 2.5.2. Объем текста, лексическое разнообразие, частеречная принадлежность

2.5.3. Особенности стилистического характера

Выводы по второй главе

Заключение

Список литературы

Введение Фокус внимания современного исследователя (в гуманитарных науках) сосредоточен на человеке, его внутреннем мире, восприятии, осознании и переживании реальности. В соответствии с заданным вектором современной науки такие категории, как языковая картина мира, языковое сознание, языковая личность и т.д. активно исследуются и разрабатываются лингвистами.

Еще одно не выходящее из научной «моды» веяние – это пристальное внимание ученых к такой категории, как гендер, понимаемой как «социальный, психологический и культурно-символический аспекты пола (в отличие от биологической характеристики пола), в которых содержатся неявные ценностные ориентации и установки, воздействующие на роли и поведение женщин и мужчин» [Кавинкина, 2010, с. 193].

Гендерные исследования проводятся на различном материале: это могут быть ассоциативные поля [Горошко, 2004], устные [Потапова, Потапов, 2006] и письменные [Ощепкова, 2003] тексты и др.





Материалом настоящего исследования являются тексты воспоминаний, представляющие собой мемуарные записи жителей города Барнаула. Мемуарный текст характеризуется высокой степенью концентрации как индивидуальных характеристик, так и проявлений социальных, возрастных, профессиональных, гендерных особенностей человека. С этой точки зрения мемуарные тексты буквально перенасыщены языковой информацией. Тексты мемуарного жанра отличаются двуплановостью: с одной стороны, они имеют предметный характер (содержат сведения о конкретных фактах, событиях, процессах, происходивших в том или ином хронотопе), с другой стороны, они преломляют действительность сквозь призму субъективного восприятия, в том числе переживаний, чувств автора в связи с описываемыми событиями и предметами.

Часто это выражается в том числе в рефлексии по поводу процесса воспоминания, поэтому развитие сюжета в мемуарном тексте может совпадать или не совпадать с реальной фабулой событий. Информация, выраженная в мемуарном тексте, опосредована особенностями мышления и памяти автора, в том числе теми особенностями, которые связаны в его половой принадлежностью, о чем подробно сказано в главе 2 настоящего исследования.

Мемуарный текст содержит информацию темпорального и пространственного характера, обладает высокой социальной и психологической наполненностью.

Социально-психологические особенности автора служат ментальной матрицей для организации мемуарного текста. Таким образом, в мемуарном тексте сочетаются достоверность и субъективность [Орлова, 2004].

Мемуарный жанр исследуемых текстов обязывает учитывать их специфику.

Данные тексты открывают обширные возможности для исследования проявлений самых различных особенностей автора:

психологических – психотипа, особенностей темперамента, соционического типа, психофизиологических – половых, гендерных, социальных – возрастных, статусных, территориальных.

В качестве материала исследования были выбраны региональные тексты воспоминаний старожилов города Барнаула, всего двадцать девять текстов:

семнадцать мужских (тексты воспоминаний Боженко С. А., Вольхина Б. П., Воронина М. И., Гончарова И. Г., Захарова П. И., Каспришина Н. И., Колосова А. З., Лаулина Ф. И., Мельникова А. И., Паротикова Д. Г., Скубневского В. А., Устенко Н. Г., Харина И. Е., Чайкина Г. А., Чиликина В., Яшина А. С.) и двенадцать женских (Вахрушевой Н. М., Данилиной Н. В., Кагировой Г. В., Кравцовой А. Ф., Марьиной Г. П., Островской М.Г., Россинской А. Е., Скворцовой Т. В., Славниной Т. И., Степанской Т. М., Чудиновой М. Г.). Выбор материала обусловил необходимость учета дополнительного аспекта исследования – регионального. Региональная лингвистика в настоящее время является развивающейся и перспективной отраслью языкознания, направленной на выявление специфики языка и особенностей продуцирования текстов в конкретном регионе, «языковую жизнь» конкретных территориальных единиц. Исследуемые тексты характеризуются различным объемом – от 1991 до 13203 слов. Исторический период, который охватывают исследуемые тексты воспоминаний, относится главным образом к первой и второй трети ХХ века, охватывая период от начала века приблизительно до 90-х гг.

Актуальность выбранной темы исследования, таким образом, обусловлена тем, что до настоящего времени подобные тексты не попадали в поле зрения исследователей в области гендерной лингвистики, которые ограничивались главным образом изучением искусственно, экспериментально созданных текстов. Наш опыт подготовки магистерской диссертации показал, что подобные тексты с информативной точки зрения существенно уступают текстам, продуцированным естественным образом. Кроме того, с позиции исследователей мемуарного жанра и региональных текстов гендерный аспект до настоящего времени также не затрагивался. Необходимость своевременного исследования текстов мемуарного жанра с позиции гендерной лингвистики вызвана также тем, что выбранные для анализа тексты воспоминаний старожилов города Барнаула отражают не только региональную специфику, но и охватывают особый исторический пласт. Тексты содержат информацию об истории и культуре, нравственности и быте общества ХХ века, не отраженную в виде сухих исторических фактов, а пропущенную сквозь сознание лиц определенных поколений, которые в настоящий момент уже начинают уходить в прошлое. Застигнуть, зафиксировать, установить особенности подобных текстов – актуальная и своевременная задача современной лингвистики. Таким образом, актуальность исследования состоит также в необходимости исследования мемуарных текстов определенного исторического периода – начала и середины ХХ века.

Кроме того, гендерное исследование мемуарного текста позволить обеспечить развитие гендерной проблематики в современном языкознании, а также обобщить и дополнить его новыми результатами.

Научная новизна исследования заключается в применении гендерного подхода к анализу нового материала – мемуарных текстов регионального характера, до настоящего времени не исследовавшихся в лингвистике, а также одновременном выявлении содержательных и формальных характеристик таких текстов и их сопоставлении в аспекте проявления делимитативных признаков пола.

Цель исследования состоит в выявлении гендерных особенностей мемуарного текста.

В рамках достижения данной цели решались следующие задачи:

обзор и обобщение предшествующих исследований в области гендерной лингвистики;

выявление особенностей текста мемуарного жанра как объекта исследования;

изучение существующих тенденций региональной лингвистики;

содержательный анализ материала, выявление содержательных, тематических особенностей создания текста воспоминаний мужчинами и женщинами (решались следующие подзадачи: особенностей представления жизни, ее основных этапов, особенности оценки исторических событий и фактов, содержательные отличия в представлении информации о способах времяпрепровождения, профессиональной деятельности, быта, особенности репрезентации процесса воспоминания);

анализ формально-статистических характеристик мужских и женских текстов как диагностических параметров установления пола автора текста.

Объектом исследования, таким образом, является мемуарный текст как продукт речевой деятельности, содержащий информацию об индивидуальноличностных и групповых особенностях его создателя. Предметом исследования выступает гендерная специфика мемуарных текстов.

Основная идея работы заключается в том, чтобы подтвердить гипотезу о наличии собственно гендерных, т.е. обусловленных полом человека в совокупности с особенностями его становления в обществе как мужчины или женщины, особенностей процесса воспоминания и его результата в виде мемуарного текста. Данная специфика проявляется на различных уровнях организации текста: на уровне структуры, на синтаксическом, лексическом и грамматическом уровнях.

Для решения поставленных задач и решения основной цели работы использовались следующие методы:

методом описания проводилась регистрация особенностей мужских и женских текстов на содержательном уровне;

методом сопоставления проводились сравнение и оценка с точки зрения степени проявления того или иного признака как гендерной особенности текста;

количественным методом устанавливались количественные показатели формальных особенностей мужских и женских текстов;

методом классификации определялись типы мемуарных текстов с позиции проявления гендерных признаков.

На защиту выносятся следующие положения и результаты:

мемуарные тексты обладают собственной гендерной спецификой, проявляющейся на всех уровнях организации текста: содержательносмысловом, структурно-композиционном, синтаксическом, лексикофразеологическом;

с содержательно-смысловой и композиционной точки зрения мужские тексты воспоминаний характеризуются линейной последовательностью изложения от более ранних событий к более поздним, в том время как для женских текстов наряду с линейных изложением характерны дополнительные ретроспективные и проспективные элементы, репрезентирующие скачкообразный процесс воспоминания;

репрезентация основных этапов жизни в мужских и женских текстах отражает гендерно-ролевую специфику структуры общества, касающуюся таких сфер, как образование и институт брака;

ряд предполагаемых особенностей (например, оценка исторических событий и фактов) нивелируется общественно-историческими особенностями, спецификой воспитания и общественных норм;

формальные особенности как диагностические параметры установления пола автора текста менее информативны, чем содержательносмысловые характеристики, поскольку колеблются, не совпадая с результатами предшествующих исследований, либо маркируют минимальные количественные различия;

мемуарные тексты с позиции проявления гендерных признаков позволяют говорить о градации и смешении мужских и женских проявлений, классификации текстов на типично мужские, типично женские, смешанные и неопределяемые с позиции разграничения мужских и женских признаков.

Научная значимость результатов исследований заключается в расширении и дополнении базы знаний трех направлений современной лингвистики: лингвистической гендерологии, региональной лингвистики и исследований мемуарного жанра. Результаты исследования позволяют не только говорить о наличии гендерной специфики мемуарных текстов на том или ином уровне, но и демонстрируют сущность и механизмы процесса воспоминания и структурирования мемуарного текста у мужчин и женщин.

Результаты и наработки настоящего исследования могут служить базой для дальнейших научных исследований в любом из трех заявленных направлений:

например, исследование на ином текстовом материале, охватывающем другие исторические пласты.

Практическая значимость работы сводится к возможности использования полученных результатов в прикладных областях лингвистики, в частности – в области автороведческой экспертизы в качестве параметров, позволяющих диагностировать пол автора текста. Кроме того, результаты исследования могут использоваться в дальнейшем для совершенствования процесса сбора и обработки мемуарных текстов.

Апробация результатов диссертации поводилась на следующих конференциях:

1. XXXVI научная конференция студентов, магистрантов и аспирантов и учащихся лицейных классов. – Барнаул, 2009.

2. Молодежь – Барнаулу. XI научно-практическая конференция молодых ученых. – г. Барнаул, 17-20 ноября 2009 г.

3. Х международная конференция «Природные условия, история и культура Западной Монголии и сопредельных регионов». – г. Ховд, 20-21 августа 2011 г. (заочное участие).

4. II Всероссийская (с международным участием) научно-практическая конференция, посвященная памяти проф. И. А. Воробьевой, «Язык, литература и культура в региональном пространстве». – Барнаул, 6-9 октября 2010 г.

5. Право как дискурс, текст и слово: Интернет-конференция по юрислингвистике. – г. Барнаул, декабрь 2009 – январь 2010 года.

6. Молодежь – Барнаулу: XII городская научно-практическая конференция молодых ученых. – г. Барнаул, 15-22 ноября 2010 г.

7. Язык. Культура. Коммуникация: V международная научнопрактическая конференция студентов и аспирантов. – г. Челябинск, 2-4 апреля 2010 г. (заочное участие).

8. Филология и культура в межрегиональном пространстве: III Международная научно-практическая конференция, посвященная памяти проф.

И. А. Воробьевой. – г. Барнаул, 15-17 мая 2013 г.

9. Юрислингвистика: судебная лингвистическая экспертиза, лингвоконфликтология, юридико-лингвистическая герменевтика: Интернетконференция. – г. Барнаул, 15-30 декабря 2012 г.

10. Речевая коммуникация в современной России: III Международная научная конференция – г. Омск, 26-29 июня 2013 г.

Результаты научного исследования были представлены научному сообществу в публикациях (из них 3 – в научных изданиях, рекомендованных ВАК).

Диссертация состоит из введения, двух глав и заключения, также имеются приложения в виде исследованных текстов.

Глава 1.Гендерная лингвистика и региональные исследования в языкознании

1.1. Гендер как термин науки в целом и науки о языке в частности «Гендер» как термин по сравнению с термином «пол» вошел в сферу гуманитарных наук в середине ХХ века. До этого социально и культурно значимые различия в поведении, обычаях и социализации мужчин и женщин фиксировались в научном описании спорадически и главным образом в антропологии и этнографии. Идея разграничения понятий биологического пола и пола социального (гендера) возникла лишь в период постмодернизма [Кирилина, 1999, с. 4].

Слово «gender» происходит от латинского «genus» и, являясь заимствованием из английского языка, наиболее соответствует русскому слову «род» в его лингвистическом смысле. До 1958 г. лексема «gender»

употреблялась в английской лингвистике только в таком смысле и только это значение было зафиксировано в словарях. Впервые термин «гендер» в значении ‘пол в социальном смысле’ употребил психоаналитик Роберт Столлер, сотрудник центра по изучению гендерного самоосознания, занимавшегося проблемами транссексуальности. В 1963 г. на конгрессе психоаналитиков в Стокгольме им был сделан доклад о понятии социополового (или – как он назвал его – гендерного) самоосознания. Его концепция строилась на разделении биологического и культурного начал: «пол», с позиции Р. Столлера, относится к биологии (физически пол человека определяют гормоны, гены, нервная система, морфология тела), а «гендер» – к культуре (его определяют психологические и социальные факторы). Тем самым Р. Столлер дал гуманитарным наукам лингвистический инструмент, позволяющий отделить социокультурные смыслы от биологических [по: Пушкарева, 2005, с. 8].

В настоящее время термин «гендер» в гуманитарных науках не имеет единообразной, унифицированной трактовки.

В частности, с точки зрения исторических наук Джоан Скотт понимала под гендером «исторически первую форму фиксации властных отношений», образующих некую сеть, социальную систему. Именно Джоан Скотт, несмотря расположение в исторической, а не лингвистической научной парадигме, впервые обратила внимание на то, что значения понятий «мужественность» и «женственность», как и властные отношения в целом, сконструированы с помощью языка [по: Пушкарева, 2005, с. 9-10].

В работах М. Розальдо, Л. Ламфере, Р. Унгер, А. Рич, Г. Рабин понятие гендер трактовалось как «набор соглашений, которыми общество трансформирует биологическую сексуальность в продукт человеческой активности» [цит. по: Кирилина, 1999, с. 4; Пушкарева, 1999, с. 15-34].

Социолог и философ Джудит Лорбер определяла гендер как социальный институт, который включает в себя гендерные статусы – «социальнопризнанные нормы, проявляющиеся в поведении, жестах, языке, эмоциях, физическом облике» (курсив мой – Н. В.), а также гендерные репрезентации в символическим языке, искусстве, культуре и др. [Лорбер, Фаррел, 2000, с. 186].

Тереза де Лауретис, культуролог и философ, отрицая биологические детерминанты гендера, отмечала следующее: «Гендер – это, скорее, составной эффект различных репрезентаций, продукт разных социальных институций – семьи, системы образования, масс-медиа, медицины, права, но также – что менее очевидно – языка, искусства, литературы, кино, научных теорий», таким образом, гендер для де Лауретис – это процесс и результат (эффект) представления определенных идей, от нормативной половой идентичности до полной ее смены, в том числе через промежуточные стадии (трансгендеры, трансвеститы и проч.)» [Лауретис, 1998, c. 136].

Приведенные трактовки термина доказывают зависимость сознания индивида от стереотипов своего языка, поскольку в каждом из них язык позиционируется либо как форма представления, либо как форма конструирования гендера. Считается, что сознание каждого человека фиксирует в себе некую совокупность текстов, которые и определяют отношение человека к действительности и его поведение, естественно, опосредованные дискурсивной практикой. «Вследствие этого языку придается исключительно важное значение, а лингвистика становится одной из центральных наук, так как сознание индивида уподоблено тексту: человек как субъект “растворяется в текстах-сознаниях, составляющих великий интертекст культурной традиции”»

[Ильин, 1996, с. 225].

Идеи-последствия этого положения популярны среди последователей феминизма, которые утверждают, что современная система ценностей стоит на позиции «европейских белых мужчин»: все сознание современного человека, независимо от его пола, пропитано идеями и ценностями мужской идеологии с приоритетом мужского начала, логики, рациональности и представлениями о женщине как об объекте (с позиции противопоставления субъекта и объекта).

Последователи феминизма даже выдвинули тезис о господстве в обществе патриархата и о том, что все тексты и дискурсивные практики навязывают индивидам именно патриархальные мужские ценности [Кирилина, 1999, с. 14;

Гриценко, 2005].

В настоящее время исследователей гендера как «философской категории»

можно разделить на тех, кто видит в гендере некий мыслительный конструкт (то есть научную дефиницию, определяющую социально-культурные функции пола и позволяющую различать эти функции от функций биологических, от биологического пола – того, что в английском языке называется лексемой «sex»; в данном случае гендер можно представить и как структуру неких символов) и тех, кто видит в гендере конструкт социальный (то есть реально существующую систему социальных взаимодействий).

Так, профессор Н.Л.

Пушкарева, доктор исторических наук, использует следующее определение термина «гендер»:

«Гендер – это система отношений, которая является основой стратификации общества по признаку пола. Как фундаментальная составляющая социальных связей (одновременно устойчивая и изменчивая) гендер позволяет создавать, подтверждать и воспроизводить представление о «мужском» и «женском», наделять властью одних (как правило, мужчин) и субординировать других (женщин, так называемые сексуальные меньшинства и т.д.)» [Пушкарева, 2005, с. 15].

По мнению Н.Л. Пушкаревой, «дефинирование гендера как «системы отношений» позволяет включить в это определение и понятие гендера как социальной конструкции, и понятие его как стратификационной категории, и как культурной метафоры», а также «подчеркивает невозможность установить, что такое «мужчина» и «женщина» во всех смыслах, в любую эпоху», поскольку «понятие «мужчины» и «женщины» исторически контекстуально»

[там же].

Таким образом, «гендер – это социокультурные проявления пола (совокупность социальных репрезентаций, связанных с полом, культурная маска пола, значения, смыслы, выражения и проявления пола, или же просто:

пол в социальном смысле)» [там же].

Гендерная концепция заключается в том, что фемининность и маскулинность являются не только и не столько признаками конкретного биологического организма, но и социально и культурно обусловленными концептами, позволяющими рассматривать личность как набор бинарных оппозиций, включающий не только фактор наличия или отсутствия определенного признака, но и степень его проявления.

Значимость введения термина «гендер» и возникновения общенаучной гендерной концепции – в том, что это дало новый интегративный инструмент научного исследования, который оказался востребован многими общественными науками. За небольшой промежуток времени гендерная концепция была заимствована из социологии и психологии филологией, историей, литературоведением, культурологией.

А. В. Кирилина, автор одной из фундаментальных работ в области лингвистической гендерологии и российской гендерологии в целом– «Гендер.

Лингвистические аспекты» – обращает внимание на то, что «в философии гендера наблюдается все большая детализация объема этого понятия». К примеру, современная наука предлагает различать до семи критериев и уровней формирования пола (от гаметного до собственно социального). По мнению А.

В. Кирилиной, подобное разграничение на современном этапе пока не может быть востребовано лингвистикой и составляет перспективу междисциплинарного подхода. Для языкознания же «более существенным общетеоретическим постулатом является все же культурная обусловленность пола и его манифестация в языке и коммуникации» [Кирилина, 1999, с. 12].

Поскольку гендерные отношения пронизывают почти все сферы человеческой деятельности, гендерология, безусловно, должна носить и носит междисциплинарный характер. Языкознание, в свою очередь, располагает широким набором методов и методик, разработанных лингвокультурологией, психолингвистикой, коммуникативистикой и другими отраслями языкознания и позволяющих изучать проявления гендера в языке и речи. Объединение усилий лингвистов и гендерологов позволяет говорить о формировании отдельного направления – лингвистической гендерологии, в котором наряду с использованием данных других наук находит применение и собственно лингвистическая компетенция.

Свою точку зрения на проблему проявления гендера в языке (еще задолго до возникновения самого термина «гендер») высказал французский философ М.

Фуко: даже чисто биологические процессы в дискурсивных практиках приобретают социальную и культурную значимость, что и определяет их фиксацию в языке, который сам является социокультурным феноменом [Фуко, 1996, с. 199]. Пол и его проявления не просто фиксируются языком, но и оцениваются с точки зрения наивной картины мира. Язык рассматривает пол под углом общественной значимости этой категории, что и делает правомерным применение термина «гендер» ко всем явлениям языка, касающимся проблемы пола.

С точки зрения репрезентации гендерных отношений могут быть подвергнуты лингвистическому исследованию как язык, так и речь. Наиболее распространенным является понимание гендера как фактора изучения социолингвистических проблем. Исследование лексикона и грамматики, ряда вопросов теории референции, лингводидактики и лингвокультурологии, истории языка, психолингвистики в гендерном аспекте также позволяет получить релевантные для языкознания данные [Кирилина, 1999, с. 12].

1.2. Основные направления лингвистической гендерологии Говоря о направлениях исследования гендерной лингвистики, нельзя не затронуть вопрос об истории их развития, повлиявшей на современное состояние данной научной области. Основными этапами развития гендерных исследований являются этапы биодетерминизма и социодетерминизма [Кирилина, 1998, с. 51-58].

Для начального и более длительного (от античности до 60-х годов ХХ века) периода биологического детерминизма в гендерных исследованиях характерны спорадичность исследований, базировавшихся на нецеленаправленном наблюдении разрозненных фактов, и объяснение речевых особенностей мужчин и женщин природной обусловленностью. В период социодетерминизма (собственно гендерных исследований), который начинается в 60-е годы ХХ века и продолжается до наших дней, происходит изучение накопленных эмпирических фактов сквозь призму понятия «гендер» и, соответственно, осуществлялась новая их интерпретация. Также ведутся разнообразные целенаправленные исследования гендерно обусловленных явлений языка и речи. Переход к данному периоду развитием лингвапрагматики и социолингвистики, формированием постмодернистской теории познания, подъемом феминистского движения и изменением ролей мужчины и женщины в обществе.

Помимо двух основных, А. В. Кирилина выделяет также промежуточный период, длившийся с начала ХХ века до 60-х годов. В этот период происходило накопление фактов, вызвавших сомнение в традиционном объяснении различий в речи мужчин и женщин биологическими факторами. Стало очевидным, что помимо половых различий существует некий отличный набор условий, влияющих на различие в представлениях о мужской и женской речи. В этот период была создана база для современных научных исследований, и, вероятно, именно этот период послужил толчком к введению понятия «гендер».

В зарубежной лингвистике оформились два основных направления гендерологии. Первое рассматривает зафиксированные в языке стереотипы фемининности и маскулинности, а также гендерные асимметрии, второе изучает особенности речевого поведения мужчин и женщин [Кирилина, 1999, с.

19].

Существует и более дробная классификация направлений гендерной лингвистики, различающихся по концептуальным установкам, методам исследования и характеру изучаемого материала.

Эти направления имеют много точек соприкосновения, поэтому их разграничение носит в известной мере условный характер:

1. Социолингвистические гендерные исследования.

2. Феминистская лингвистика.

3. Собственно гендерные исследования, изучающие оба пола.

4. Исследование маскулинности (men’s studies) – наиболее новое направление, возникшее в начале 90-х годов ХХ века.

5. Психолингвистическое изучение пола, смыкающееся в последнее время с нейролингвистикой. Сюда же относят биодетерминистское направление, исходящее из природной заданности когнитивных различий мужчин и женщин, обусловленной неодинаковым гормональным балансом, а также исследование детской речи.

6. Кросскультурные и лингвокультурологические исследования, включая гипотезу гендерных субкультур.

А. В. Кирилина [Кирилина, 1999, с. 20] отмечает, что названные направления «вырастают» одно из другого и сосуществуют, в ряде случаев конкурируя друг с другом.

Названные направления под разным углом зрения изучают две большие группы проблем:

1. Язык и отражение в нем пола: номинативная система, лексикон, синтаксис, категория рода и т.п.

2. Речевое поведение мужчин и женщин, где выделяются типичные стратегии и тактики, гендерно специфический выбор единиц лексикона, способы достижения успеха в коммуникации.

Междисциплинарный характер – отличительная черта гендерных исследований, поэтому большинство описанных направлений развиваются на границе разных наук. Другая особенность – прикладной характер, проявившийся, к примеру, в ряде успешных попыток реформирования языка (результат феминистской критики языка), а также в применении знаний об использовании языка мужчинами и женщинами в судебной экспертизе при необходимости идентификации пола автора документа.

Кроме того, гендерный аспект языкознания характеризуется тем, что практически любая область лингвистики (проблемы референции, когниции, морфологии, грамматики, синтаксиса, лексикологии и фразеологии, семантики и прагматики, лингвистики текста и т.д.) могут быть рассмотрены с точки зрения отражения в них гендерных отношений.

1.2.1. Феминистская лингвистика и критика языка После разрозненных, единичных исследований новый импульс гендерным исследованиям был дан ы конце 60-х – начале 70-х годов так называемым Новым женским движением в США и Германии, в результате чего в языкознании возникло своеобразное направление, названное феминистской лингвистикой, или феминистской критикой языка. Главная цель феминистской лингвистики, помимо собственно научного аспекта, состояла в разоблачении патриархата – мужского доминирования в общественной и культурной жизни.

Основополагающей в области феминистской лингвистики стала работа Р.

Лакофф «Язык и место женщины» [Лакофф, 2001, с. 251-254], в которой доказывалась ущербность образа женщины в языке, а также роль языка как средства дискриминации женщины и отстранения ее от власти, материальных и социальных благ. Особенностями феминистской критики языка являются ее ярко выраженный полемический характер, стремление к разработке собственной лингвистической методологии, привлечение к лингвистическому описанию результатов всего спектра наук о человеке (психологии, социологии, этнографии, антропологии, истории и т.д.). С помощью феминистской критики языка был предпринят ряд успешных попыток влиять на языковую политику.

Основная мысль в феминистской лингвистике заключается в том, что язык фиксирует картину мира с мужской точки зрения, поэтому он не только антропоцентричен (ориентирован на человека), но и андроцентричен (ориентирован на мужчину): язык создает картину мира, основанную на мужской точке зрения, а все женское предстает главным образом в роли объекта, «другого», «чужого» или вовсе игнорируется.

В феминистской лингвистике просматриваются два направления: первое относится к исследованию языка с целью выявления асимметрий, «направленных против женщин» [Кирилина, 1999, с. 22]. Эти асимметрии получили название языкового сексизма. Речь идет о патриархальных стереотипах, зафиксированных в языке и навязывающих его носителям определенную картину мира, в которой женщинам отводится второстепенная роль и приписываются в основном негативные качества. Анализируется языковой механизм «включенности» в грамматический мужской род: язык предпочитает мужские формы, даже если имеются в виду лица обоего пола (например, в русском языке: двое мужчин – «они оба», две женщины – «они обе», мужчина и женщина – снова «они оба»). На взгляд представителей феминистской лингвистики, механизм «включенности» способствует игнорированию женщин в картине мира и реальной жизни. Основываясь на гипотезе Сепира-Уорфа, согласно которой язык есть не только продукт общества, но и средство формирования его мышления и ментальности, представители феминистской лингвистики утверждают, что все языки, функционирующие в патриархальных и постпатриархальных культурах, – это «мужские» языки, которые строятся на основе мужской картины мира. Исходя из этого, феминистская лингвистика настаивает на переосмыслении и изменении языковых норм.

Второе направление феминистской лингвистики занимается исследованием особенностей коммуникации в однополых и смешанных группах. Эти исследования характеризуются изучением широкого круга коммуникативных ситуаций: телевизионные ток-шоу, диалоги врачей и пациентов, речевое общение в семье и т.д. В основе исследований лежит предположение о том, что на базе патриархальных стереотипов, зафиксированных в языке, развиваются разные стратегии речевого поведения мужчин и женщин. Феминистская лингвистика дополняет теорию речевых актов Остина-Серля данными, существенными для интерпретации высказываний: выражением в речевых актах власти и доминантности, поновому формулирует условия соблюдения принципа кооперации Грайса, расширяет представления о коммуникативных неудачах, относя к ним прерывание говорящего, невозможность завершить высказывание, утрату контроля над тематикой дискурса, молчание и ряд других параметров. Все это можно считать ценным вкладом в анализ дискурса и дискурсивную лингвистику [там же, с. 23].

1.2.2. Исследования маскулинности в языке Подобные исследования касаются и мужской гендерной идентичности, и ее отражения в языке. Было выяснено, что существуют различные типы мужественности, имеющие место в реальности, но наиболее часто в языке в качестве образца для подражания отражается такой тип, как доминирующая мужественность (hegemonic masculinity).

Английский язык обнаруживает, к примеру, четыре стереотипных идеала, посредством которых происходит (или должна происходить) социализация мужчины:

Sturdy Oak («крепкий дуб») апеллирует к мужскому стоицизму и научению маленького мальчика не делиться своей болью или открыто горевать;

Give them Hell («покажи им, где раки зимуют») создает ложную «самость» из отваги, бравады, любви к насилию;

Big Wheel («крутой парень») подчеркивает потребность достичь высокого статуса и власти, влияния любой ценой;

No Sissy Stuff («без соплей») осуждение выражения мальчиком любых сильных или теплых чувств, привязанности, зависимости и всего, что считается «женственным», поскольку это неприемлемо и представляет собой табу для мужчины [Кирилина, 1999, с. 26].

Приведенные выше стереотипы могут носить в той или иной степени универсальный характер. Их отдельные составляющие нередко подчеркиваются в средствах массовой информации и иных видах общественного дискурса.

В отношении мужского речевого поведения также высказываются новые точки зрения. Отмечают, что у взрослых мужчин довольно часто наблюдается алекситимия неспособность связать слова с эмоциями, то есть недостаток умения идентифицировать, выразить и описать свои собственные эмоциональные состояния, в частности, теплоту, заботу, печаль или боль. Этот факт относят к последствиям воспитания в детстве, когда проявление мальчиком эмоций расценивается как нежелательное (проще говоря, проявление эмоций приравнивается к проявлению слабости). В результате мужчины умеют хорошо проявлять и вербализовывать лишь одну эмоцию – гнев [Табурова, 1999].

Несмотря на то, что феминистская лингвистика послужила стимулом и основой для развития гендерных исследований в языкознании, данное направление имеет один существенный недостаток: рассуждения исследователей (а точнее, в большинстве своем, исследовательниц) отличаются излишней пристрастностью, излишеством в оценках фактов языка. К сожалению, такое отношение не позволяет говорить об объективности научного исследования. Следует также отметить, что среди российских исследователей приверженцы феминистской критики языка практически отсутствуют.

Однако исследуемая феминистками асимметрия языка тесно связана с тем, как мужчины и женщины используют язык, т.е. особенностями мужской и женской речи, о которых пойдет речь в следующем параграфе.

1.2.3. Психолингвистические исследования пола Психолингвистические исследования проявлений пола в речевой деятельности индивида проводятся на самом различном материале.

Одним из наиболее популярных методов исследования в данном направлении является ассоциативный эксперимент, позволяющий изучить ассоциативное поведение как разновидность речевой деятельности. Одной из первых работ в этой области было экспериментальное исследование Т.Б. Крючковой [Крючкова, 1975], в которой было выявлено, что мужчины и женщины по-разному реагируют на слова-стимулы. Эксперименты Т.Б. Крючковой продемонстрировали, что женщины за одинаковое количество времени употребляют больше слов и больше одинаковых слов, чем мужчины, а употребление мужчинами лексики носит более индивидуальный характер.

Эти результаты позволили Т.Б. Крючковой сделать вывод о том, что мужской и женский словари имеют различную структурную организацию: в словаре женщин преобладает определенное центральное ядро частотной лексики, которое широко используется всеми женщинами, в то время как в мужском словаре это ядро меньше, но зато более широко развита они периферийная часть (вспомним отмечаемую рядом исследователей способность мужчин лучше женщин разгадывать кроссворды, т.е. обращаться к малоупотребительным, специфическим, не входящим в круг общих познаний словам). Поэтому в речи мужчин в большей степени проявляется их индивидуальность, причем эта тенденция отчетливо проявляется только в том случае, когда словарь информантов достаточно велик. С позиции автороведения такую особенность можно использовать в качестве критерия установления автора текста по так называемому индексу лексического разнообразия и определять (в числе прочих показателей) пол автора путем подсчета одинаковых слов.

Свободный ассоциативный эксперимент, проведенный Т.И. Доценко среди подростков, показал такие же результаты: девочки дают больше ответовреакций, чем мальчики. Но в лексиконе девочек в большей степени преобладают стандартные ассоциации, в то время как в лексиконе мальчиков большее количество составляют индивидуальные, единичные ассоциации [Земская и др., 1993].

Исследования ассоциаций мужчин и женщин дают сведения не только о словарном запасе и особенностях владения языком, но и о картинах мира мужчин и женщин, отразившихся в языке. Так, исследование И.Н. Кавинкиной [Кавинкина, с.

193-206] семантического пространства концептов «счастье», «дом», «семья», «судьба» показало, что:

- у информантов обоих полов преобладает однословный способ выражения реакций, но у женщин, по сравнению с мужчинами, выше процент описательных номинаций данных концептов;

- в ассоциациях концепта «счастье» женщина фигурирует как пассивный получатель своего счастья и его потребления, а мужчина выступает как активно действующая сила, творящая счастье и дающая его другим;

- у женщин словарь негативно окрашенных реакций на стимул «судьба»

значительно превосходит словарь положительных реакций;

- у мужчин в ядре концептов «дом», «семья», «счастье» доминирующей является сема ‘значительный по силе или по размерам’;

- у мужчин в ассоциациях в качестве объекта сравнения часто выступают слова, описывающие животных и женщину, а информанты женского пола в качестве объектов сравнения предпочитают ребенка.

В работе Е. А. Земской и др. [Земская и др., 1993] установлено, что женское ассоциативное поле выглядит более обобщенным и «гуманистическим» (природа, животные, повседневная жизнь), в то время как мужчины ассоциируют себя со спортом, охотой, профессиональной и военной сферами.

Исследования Е. И.

Горошко [Горошко, 1996; Горошко, 2000] показали следующее:

1. Реакции женщин на слова-стимулы разнообразнее мужских.

2. Мужчины чаще женщин реагируют отказами на предъявляемые словастимулы.

3. Среди женских реакций встретилось больше предложений и словосочетаний «предлог + существительное».

4. При распределении единичных реакций по частям речи у мужчин было зарегистрировано больше существительных, а у женщин прилагательных (различия в употреблении глаголов, местоимений и наречий не были признаны статистически значимыми).

5. Число положительно окрашенных реакций в мужском и женском массиве было одинаковым, но женщины чаще мужчин давали «негативные»

реакции на предъявленные стимулы, в особенности на слова «мужчина», «любить», «говорить» и «молитва».

6. Если же рассматривать стратегии реагирования, то женщины чаще мужчин реагировали словами, семантически не связанными со стимулами, в частности в их массиве реакций было больше персевераций и словообразовательных реагирований на предъявляемые стимулы.

7. При анализе семантически связанных со стимулом реакций было установлено, что по «реакциям развертывания» женщины количественно превосходят мужчин и предпочитают давать атрибутивные или же ситуационные характеристики стимулу, мужчины больше выделяли его функциональную сторону.

В психолингвистических исследованиях ассоциативного поведения и психологических исследованиях роли современного человека в меняющемся мире материал исследования может быть разграничен не только по признаку пола (ассоциации мужчин и ассоциации женщин), но и по признаку гендерного типа (подробнее о гендерном типе как параметре исследований см. в параграфе 1.3). Так, Е. В. Ярославкиной было проведено исследование особенностей ценностно-смысловой сферы в сознании женщин с различной гендерной идентичностью. Для этого информанты были предварительно разделены на три группы: с маскулинной, андрогинной и фемининной идентичностью.

Исследование показало, что женщины с различной гендерной идентичностью обладают разными системами ценностей. Так, у маскулинных женщин иерархия ценностей выстроена следующим образом: здоровье, жизнь, свобода, работа, творчество, дети, развитие; у андрогинных – дети, жизнь, семья, здоровье, дом, счастье, работа; у фемининных – здоровье, ребенок, жизнь, семья, счастье, любовь, дом [Ярославкина, 2009].

Нами также были проведены собственные исследования языкового сознания лиц с различной гендерной идентичностью на материале результатов ассоциативного эксперимента. Было установлено, что взаимодействие пола и гендерного типа как двух факторов, влияющих на речевую деятельность индивида, создает уникальный тип, несводимый к сумме биологических и психосоциальных характеристик. Одинаково важна дифференциация индивидов в обеих (пол и гендерный тип) системах координат, и проявляется это не только выявлении психологических черт, особенностей мотивационной сферы, выбора профессии и отношении к браку лиц разных гендерных типов, но и в языковом сознании. Ассоциативные поля гендерно дифференцированных индивидов имеют как формальные, так и семантические различия. При этом формальные показательны на фоне всего ассоциативного поля, а семантические

– только на его периферии. Семантические различия ярче проявляются в ассоциациях на гендерно маркированные понятия, чем на гендерно нейтральные.

Здесь имеет место и самоидентификация, и выражение представлений о роли мужчин и женщин в обществе [Вязигина, 2013, с. 146Таким образом, ассоциативный эксперимент как метод психолингвистического исследования речи позволяет наблюдать не только поверхностные особенности мужской и женской картины мира, но и глубинную специфику мышления мужчин и женщин, 1.2.4. Собственно гендерные исследования: сексолект и гендерлект, мужской и женский стили письма, практическая значимость их изучения Еще до того, как исследования разговорной речи и речевого поведения мужчин и женщин стали целенаправленными и системными, существовали так называемые «народно-лингвистические» представления о женской речи, например:

- женщины любят задавать вопросы;

- женщины болтливы;

- женщины реже, чем мужчины, сквернословят и употребляют грубые, резкие выражения;

- женщины более вежливы;

- обладая способностью говорить, женщины не умеют рассуждать логически, и т.д. [Беляева, 2002].

При этом речь мужчин и их речевое поведение рассматривались как норма, а речь и речевое поведение женщин – как отклонение от нормы. Эти представления о женской речи и их речевом поведении часто не подкреплялись фактами, однако им находилось подкрепление в наличии пословиц, поговорок, устойчивых выражений, ориентированных на эту проблематику [Беляева, 2002, с. 8]. Например, в русском языке существуют такие пословицы: «У бабы язык что помело», «Приехала баба из города, привезла вестей с три короба».

Подобные пословицы есть и в других языках, например в английском языке: «A woman’s tongue wangs like a lamb’s tail», «Many women – many words, many geese – many turds» [Земская и др., 1993, с. 90]. Подобные представления о женской речи проявляются не только во фразеологии, но и в лексике.

Например, диалектная лексика отражает такой стереотип речевого поведения женщин, как склонность болтать, сплетничать с соседками в ущерб работе и ведению домашнего хозяйства [Вязигина, 2011, с. 51-55]. Андроцентричность паремиологии и языка в целом до сих пор играет немаловажную роль в обществе, так как может, во-первых, накладывать определенный отпечаток на восприятие женской речи (особенно лицами другого пола), во-вторых, влиять на речевое поведение самих женщин, особенно девочек, при овладении правилами речевого поведения наряду с другими социальными установками [Беляева, 2002, c. 15; Лакофф, 2001, с. 251-254]. Именно эти следствия, наряду с гендерной асимметрией в языке, провоцировали бурный протест последователей феминистской лингвистики.

В гендерной лингвистике также используются термины «мужской стиль письма» и «женский стиль письма». Мужским и женским стилями письма называют предпочтения в использовании тех или иных дискурсивных средств мужчинами и женщинами в письменной речи. Исследования, проведенные на базе русской письменной речи обычных носителей языка, установили определенные статистические закономерности, свойственные мужскому и женскому стилям письма. Следует заметить, что одним из первых исследований в российской гендерной лингвистике в данной области была работа Т.Б.

Крючковой [Крючкова, 1975], имевшая экспериментальный характер. Ею было установлено, что женщины употребляли больше местоимений и частиц, в речи женщин также наблюдалась тенденция к более частому употреблению частиц "не" и "ни", а у мужчин – к более частому употреблению существительных.

Исследование в этой же области, проведенное автором данного текста (высчитывались специальные параметры, измеряющие определенные характеристики речи: связанность, динамизм, качественность, предметность, сложность и прочее, используемые при лингвостатистическом анализе текста),

– выявило, что мужской письменной речи, при сравнении ее с женской, присущи следующие особенности:

предложения по своей длине в среднем короче женских;

большая частота грамматических ошибок;

более высокая частота использования существительных и прилагательных; в свою очередь, гораздо меньше глаголов и частиц. Мужчины употребляли также больше качественных и притяжательных прилагательных, причем качественные прилагательные употреблялись в основном в положительной степени (а не в сравнительной или же превосходной степенях).

помимо этого, мужчины значительно чаще использовали прилагательные и существительные женского рода, т. е. существовала явная ориентация на использование слов, "противоположных" по роду;

превалировали рационалистические оценки. Оценок с социальной точки зрения делалось крайне мало. Эмоциональных и сенсорных оценок в речи мужчин также меньше; мужчины выделяли чаще эстетическую, нежели этическую сторону предмета или явления окружающей действительности;

именно мужчины изображают мир и действительность в большем разнообразии качественных характеристик, красок и признаков, чем это делают женщины;

при анализе синтаксической структуры женских и мужских текстов было выявлено, что мужчины чаще используют подчинительную, а не сочинительную связь;

реже встречаются восклицательные и вопросительные предложения.

реже используются неполные предложения и эллиптические конструкции;

обратный порядок слов менее свойственен мужской письменной речи.

Приведенные факты говорят о том, что между мужской и женской речью – как письменной, так и устной – существуют определенные различия, позволяющие говорить о целой системе факторов – как влияющих на эти различия, так и их обуславливающих.

Разграничение мужского и женского стилей письма имеет практическую значимость в такой области прикладной лингвистики, как автороведческая экспертиза.

Автороведческая экспертиза – разновидность судебной экспертизы, задачи которой связаны с идентификацией и диагностикой пола автора по письменному тексту. К диагностическим относится, в частности, задача установления пола автора документа. Данная задача достаточно редко встает перед экспертами-лингвистами, поскольку, как правило, в рамках автороведческой экспертизы эксперту чаще предлагается провести идентификационное исследование – сравнить спорный текст с образцом, или два спорных текста между собой, и в результате принять решение, были ли данные тексты написаны одним и тем же лицом.

Вопрос о диагностике тех или иных характеристик автора текста (пола, а также возраста, уровня и характера образования, профессии и т.д.) возникает в случаях, когда круг лиц, которые могут быть его авторами, слишком широк или не может быть четко определен. К примеру, анонимное письмо, содержащее негативные сведения о руководителе, может быть написано любым лицом из круга подчиненных. В таких ситуациях любая информация об авторе, выявляемая из текста, представляет собой большую ценность, поскольку позволяет сузить поле поиска среди неизвестных лиц, а в идеале – указать на конкретное лицо.

Одной из таких характеристик является пол автора. Гендерная лингвистика

– одно из направлений современного языкознания, по настоящий момент называемое своими последователями новым, но в действительности накопившее огромную базу знаний о проявлениях пола в языке и речи, а подобных ситуациях приходит на помощь автороведческой экспертизе.

1.2.4.1. Особенности устной речи и устной коммуникации В современной отечественной лингвистике в работах, посвященных проблеме выявления особенностей устной формы мужской и женской речи, большинство исследований посвящено разграничению коммуникативных стилей мужчин и женщин. Однако прежде чем говорить об особенностях речевого поведения, следует начать с просодических особенностей, т.е.

звукового уровня разговорной речи.

Несомненно, самым очевидным отличием мужской и женской речи на звуковом уровне является отличие мужских и женских голосов. Различие мужских и женских голосов определяется разницей в высоте основного тона, которая вызвана особенностями строения речеобразующего тракта (гортань у мужчин шире, а голосовые связки длиннее и толще). Высота среднего женского голоса в среднем на 2/3 октавы выше мужского, голосовой диапазон шире;

женщины владеют большим спектром голосовых регистров и более свободно меняют их. Также женщины широко используют нисходящие и восходящие тона, сложные восходящие-нисходящие и нисходяще-восходящие тона в пределах одного ударного слога [Земская, 1993, с. 99]. Р. Лакофф также выделяет такую особенность использования женщинами средств интонации, как скользящий восходящий тон в категоричном ответе на вопрос, т.е.

использование вопросительной интонации при утверждении. Данная особенность, в интерпретации Лакофф, свидетельствует о неуверенности женщин при выражении собственного мнения, стремлении избежать категоричных форм [Лакофф, 2001, с. 251-254].

С точки зрения фонетики отмечено, что женщинам свойственно более строго следить за произносительными нормами: для носителей английского языка отмечено даже, что в процессе воспитания женщины стремятся привить своим детям более престижные произносительные нормы [Потапова, 2006].

Земская и др.

на фонетическом уровне отмечают следующие особенности мужской и женской речи на фонетическом уровне:

1. Произнесение мужчинами более «узких», менее богатых по тембру гласных в силу меньшего раствора рта при производстве звуков. Вследствие этого почти любая гласная фонема в безударной позиции в речи мужчин может быть представлена звуком [ъ].

2. Произнесение женщинами широкого открытого [а:] после твердых согласных на месте фонем а и о. В речи мужчин в этой же позиции часто встречается более узкий гласный, приближенный к [ъ].

В интерпретации Земской и др. растяжка [а] в современном произношении женщин – «это случай перераспределения старых произносительных вариантов по другим социальным признакам» [Земская и др., 1993,с. 104]. Предпочтение старой (а значит, более престижной) произносительной нормы коррелирует с наблюдениями над речью женщин-англичанок [Потапова, 2006].

3. Для женского произношения характерна большая дифтонгичность ударных [о] и [э], в то время как у мужчин в той же позиции эти гласные более однородны.

4. В женской речи наблюдается аффрицирование зубных согласных [т’] и [д’] (цеканье-дзеканье), менее характерное для мужской речи.

5. Меньшая степень напряженности согласных в мужской речи, приводящая к ослаблению смычки у согласных.

6. Большая консонантная насыщенность мужской речи, обусловленная более сильной деформацией гласных в потоке речи, их количественной и качественной редукцией, выпадением гласных. По мнению Земской и др., «особенности женского произношения наиболее ярко проявляются в сфере вокализма, а мужского – в сфере консонантизма» [Земская и др., 1993, с. 106].

Следствием этого, является, например, растяжка не только ударного гласного, но и согласного в мужской речи, в особенности при эмфатическом произнесении, фонетическом оформлении акцентно выделенных слов, например «[з:]а[р:]аза!».

7. Свойственная женской речи растяжка ударного гласного, сопровождающаяся модуляцией голоса.

«Палитра интонационных красок» [Земская и др., 1993, с. 109] в женской речи очень богата. Помимо растяжек и модуляций, используется смена регистров (прием регистрового контраста), придыхание, лабиализация и назализация. В целом с просодической точки зрения, по наблюдениям Земской и др., женщины чаще используют интонационные средства выразительности, тогда как мужчины для этого прибегают к средствам грамматики и лексики.

Иначе говоря, «женской эмоциональной речи свойственная просодическая эксплицитность, тогда как для мужчин более характерна эксплицитность лексическая» [Земская и др., 1993, с. 110].

Интерес к особенностям мужской и женской речи вызван также существующей практикой идентификации личности по голосу и речи, которая предполагает воссоздание речевого «портрета» говорящего, который включает в себя такие характеристики, как возраст, происхождение (по наличию диалектных черт), социальное положение (через социолект), психофизиологическое состояние, пол. Признаки пола проявляются в так называемом сексолекте – характеристике голоса и речи индивида (идентифицируемых индивидуальных признаках говорящего), отражающей либо его физиологический пол, либо имитацию противоположного пола (термин введен Р. К. Потаповой [Потапова, 2000]).

Необходимость введения данного термина обусловлена распространенной в криминальной среде практикой имитации речи лица противоположного пола, которая осуществляется как с помощью специальных программных средств, так и путем естественного подражания. Р. К.

Потапова выделяет следующие компоненты сексолекта:

1) базовый сексолект, существующий на основании принадлежности к исходному биологическому полу и характеризующийся набором специфических артикуляционных, акустических и языковых черт.

производный сексолект, формируемый при имитации речи 2) противоположного пола:

а) с помощью специальных программных и аппаратно-программных средств (техническая имитация);

б) путем естественного подражания (ситуативно обусловленная естественная имитация);

в) посредством фактуальной физиологической переориентации (изменение пола вследствие наличия, например, расстройства гендерной идентичности).

Отметим, что проблема имитации устной речи тесно связана с проблемой имитации речи письменной, рассматриваемой в работе Т. В. Гомон [Гомон, 1992].

Базовый сексолект – достаточно полно изученный феномен по сравнению с производным в первую очередь потому, что для изучения голоса и речи, полученных в результате манипуляций а) необходима серия специальных опытов, а для исследования голоса и речи, полученных в результате манипуляций б) и в) – создание специальных банков данных, что затруднено, к примеру, малой долей трансвеститов среди общего населения (1 из 50 000) [Потапова, 2001]. На наш взгляд, по сравнению с 2001 годом для настоящего времени эти аргументы потеряли свою обоснованность.

Синонимом термина сексолект на первый взгляд является термин гендерлект. Однако последнее из этих понятий не включает в себя характеристики голоса, а рассматривается только как постоянный набор признаков мужской и женской речи [Кирилина, 1999, с. 25]. Кроме того, этот «постоянный» набор не является таким уж постоянным, поскольку в зависимости от ситуации речевого общения меняются коммуникативные стратегии и тактики, а вместе с ними – и выбор средств построения дискурса.

Т.е., независимо от своего биологического пола индивид может использовать как «мужскую» речь, так и «женскую». Кроме того, нам представляется неправомерным употреблять термин «гендер», когда подразумевается биологический пол и его влияние на речь индивида. В связи с этим термин «сексолект» выглядит более основательным по сравнению с термином «гендерлект». Однако же оба этих понятия, на наш взгляд, требуют пересмотра, к примеру, как отражающие биологически обусловленные и социально сформированные представления о том, какие черты речи характеризуются как мужские и женские, маскулинные и фемининные. Не ставя перед собой задачу разрешения этой терминологической проблемы, обратимся к базовым чертам мужской и женской устной речи (признаков базового сексолекта), приведенным в работе Р. К.

Потаповой:

1. При общей тенденции к употреблению восходящих тонов женщины ведут себя по-разному: часть из них тяготеет к реализации нисходящих тонов, характерных для интонации мужчин, часть – к реализации регионально окрашенных тонов (проявляется повсеместно отмечаемая тенденция к склонности женщин использовать те речевые формулы и структуры, которые характерны для их региона и оцениваются как «престижные»).

2. Психологические опыты по восприятию акцента показывают, что женщины более чувствительны к изменениям в произношении, используют наибольшее число престижных форм и наименьшее – непрестижных, в ряде случаев демонстрируя гиперкорректное речевое поведение. Девочки в возрасте от шести до десяти лет в присутствии взрослых стараются говорить более правильно, в отличие от мальчиков (отмечается проявление той же тенденции).

Отмечено, что американские женщины чаще употребляют 3.

интонационные конструкции, ассоциирующиеся с выражением вежливости или удивления, а также склонны к использованию восходящего тона в утвердительных предложениях, что объясняется выражением неуверенности и отсутствия категоричности.

4. При анализе мужской и женской речи обычно обращают внимание на такие параметры, как речевая компетентность, авангардизм или консерватизм, эмоциональность, проявление социального статуса в речи. Для выявления речевой компетентности в устном дискурсе было проведено наблюдение за чтением мужчинами и женщинами одних и тех же текстов. Было установлено, что мужчины и женщины, имеющие высшее образование, владеют интонационными нормами чтения в равной степени, проявляя отличия только при использования нисходящих тонов. И мужчины, и женщины проявляют тенденцию к повышенной частоте использования нисходящих тонов, однако женщины превосходят мужчин в этой тенденции, соответственно снижая частотность восходящих тонов. Предполагается, что женщины более чутко реагируют на современные произносительные тенденции употребления тонов и являются проводниками произносительных инноваций [Потапова, Потапов, с.

160-161].

5. Кроме того, в мелодике женской речи общее число типов тонов связано с наличием большого числа комбинированных мелодических контуров. К примеру, если у мужчин доминируют простые нисходящие тоны, то у женщин они сменяются нисходящими тонами с предшествующим повышением или понижением. Мужчины пользуются преимущественно основными, базисными типами шкал (нисходящей, восходящей, скользящей), в которых направление развития мелодики сохраняется на протяжении всего предтерминального участка. Женщинам свойственна изменчивость, использование сочетаний элементов различных типов шкал (скользящая + ровная нисходящая, с нарушенной постепенностью + скользящая и т.п.). Такая изменчивость создает впечатление большего разнообразия, вариативности за счет изрезанности мелодического рисунка. Это разнообразие является в том числе проявлением повышенной эмоциональности женщин в нюансах и тонкостях интонации.

6. Женщины уступают мужчинам в таком акустическом параметре, как «крутизна» тонов. Речь мужчин за счет «крутизны» звучит более весомо и категорично, поэтому мужчины чаще воспринимаются как люди с более высоким социальным статусом. Такому впечатлению способствуют темп и паузация: темп речи у мужчин медленнее из-за увеличения длительности пауз и синтагм. У женщин длина синтагм несколько короче, поэтому при чтении одного и того же текста женщины членят высказывания на большее количество синтагм и делают больше пауз, но, поскольку паузы все равно короче, темп чтения ускоряется.

7. В отношении эмоциональности мужской и женской речи было выявлено, что мужчины демонстрируют более глубокое отклонение от нормы, особенно при выражении эмоции гнева. Женщины несут больший потенциал эмоциональности в нейтральной речи, а мужчины, не превосходя женщин по абсолютным показателям, проявляют значительное различие в степени изменений этих показателей в эмоционально окрашенной речи. Таким образом, в интонационной компетентности женщин обнаруживаются стремление использовать более передовые, современные формы интонации, эмоциональность и меньшая категоричность в нейтральной речи, более низкий социальный статус. Кроме того, женщины больше тяготеют к нормам чтения даже в спонтанной речи.

8. Проблема выявления специфических признаков пола связана с выявлением тембра голоса, соотносящегося с акустическими характеристиками спектра речи (спектр женских голосов в среднем на 17% выше спектра мужских), сегментными особенностями порождения речевого сигнала (артикуляторно-акустические характеристики гласных и согласных), суперсегментной спецификой оформления высказываний (например, вариативность основного тона) [Потапова, Потапов, с. 162-163].

Отметим, что многие особенности мужской и женской речи могут быть установлены и объяснены с точки зрения закономерностей мужского и женского речевого поведения, которым многие из выделяемых особенностей и объясняются.

Так, в речи женщин наблюдается богатая гамма эмоций, чувств и переживаний («Я страшно переживала», «Он весь извелся» и т.п.). В речевом общении женщин большую роль играют фатические речевые акты (существует мнение, что расхожее представление о том, что женщины говорят больше мужчин, вызвано именно преобладанием фатики: на самом деле мужчины говорят не меньше женщин, но в основном на конкретную тему и по определенному поводу, а женщины – без специфической цели, ради удовольствия) [Земская и др., 1993, с. 112]. Наблюдения показывают, что в разговоре женщины легче «переключаются», меняют роли в процессе коммуникации, проявляя психологическую гибкость и подвижность, в то время как мужчины демонстрируют «психологическую глухоту».

Систематизируя наблюдения над мужской и женской речью, Земская и др.

отмечают следующие особенности:

1. Типической чертой построения текста для женщин является включение в разговор, не связанный с конситуацией, той тематики, которая конситуацией обусловлена. Исследователи объясняют эту особенность спецификой социальной роли женщин, связанной со сферой дома и быта, в силу чего в любой момент женщина может отвлечься от разговора о поэзии на замечание по поводу закипающего чайника и т.п. Данное объяснение с точки зрения современных носителей языка представляется несколько дискриминационным и однобоким, поскольку как женщина, так и мужчина способны отвлекаться от темы разговора не только на бытовые микротемы, но и на любые реалии окружающей действительности.

2. Специфическая особенность мужского речевого поведения – сконцентрированность на определенной теме, приводящая к так называемой «психологической глухоте», в то время как женщины более чутко реагируют на окружающий мир и все, что происходит вокруг них. Типичным примером «психологической глухоты» мужчин можно считать игнорирование реплик ребенка в процессе разговора взрослых мужчин.

3. Женской речи в большей степени, чем мужской, свойственно ассоциативное «соскальзывание» с темы разговора, вставки, самоперебивы, одновременное развитие нескольких тематических линий в разговоре (развитие основной линии рассказа прерывается и дополняется побочными сведениями).

4. Мужчины чаще перебивают, чем женщины, а женщин перебивают чаще, чем мужчин, однако это правило имеет множество исключений [Земская и др., 1993, с. 111-120].

Так, согласно исследованию А. Ю. Беляевой [Беляева, 2002, с. 6], женский тип языковой личности стремится к гармоничной коммуникации, избегает конфликтного поведения или использует его только для оказания поддержки другу, товарищу. Женщины более склонны к кооперативной беседе: задают больше вопросов и высказывают больше реплик-реакций, чем мужчины.

Диалог строится таким образом, чтобы поддерживать интеракцию, создать благоприятную атмосферу общения (используется так называемая «тактика сотрудничества»), поэтому женщины часто используют вопросы, переспрашивают, уточняют, стараются смягчить категоричность высказывания, демонстрируют заинтересованность в словах собеседника, эмоциональное отношение к высказываемому. Тактика сотрудничества в речи женщин проявляется в их терпимом отношении к перебивам речи и в стремлении не перебивать собеседника [там же].

Мужской коммуникативный стиль в большей степени направлен на информационную сторону общения: коммуникация строится таким образом, чтобы получить необходимую информацию и изложить свою, решить проблему (используется так называемый «инструментальный стиль»). Для речи мужчин характерно стремление лидировать в диалоге, повысить свой статус в глазах собеседника за счет демонстрации своей информированности и «разыгрывания» роли эксперта (так называемая «тактика соперничества» – [Беляева, 2002, с. 6]), в то время как женщины этого избегают. Мужчинам менее важна эмоциональная сторона беседы, поэтому в их речи больше риторических вопросов, создающих иллюзию интеракции, но на самом деле не способствующих вовлечению собеседника в диалог. Тактика соперничества речевого поведения мужчин проявляется в нетерпимом отношении к перебивам собственной речи и большом количестве перебивов чужой речи (собеседника).

Результаты исследования С. К. Табуровой [Табурова, 1999] показали, что женщинам свойственно стремление к гармоничной коммуникации, а речевое поведение женщин прямолинейно, однозначно и открыто. Мужчинам, наоборот, характерна направленность на конфликт (даже скрытый – стремление к демонстрации статусного неравенства) в коммуникации, а речевое поведение отличается неоднозначностью.

Отметим, что большинство выводов российских исследователей коррелируют с наблюдениями западных ученых [Michard, 1991, с. 53-88].

Для исследований разговорной речи важно учитывать такой фактор, как состав участников коммуникации. Отмечено, что в разнополых группах женщины используют однополый «женский» дискурс, в котором право высказываться присуще в равной мере всем участникам, а мужчины – однополый «мужской» дискурс, в котором право высказываться принадлежит только одному из коммуникантов.

В споре женщины склонны к категоричному опровержению слов оппонента, мужчины – к частичному. Женщины чаще выбирают наступательную тактику, мужчины – оборонительную. Речевое поведение женщин более прямолинейно, открыто. Мужчины чаще переводят деловой конфликт в межличностный и более контрастно выражают свои эмоции.

Мужчины часто выбирают путь эскалации конфликта, уходя от решения проблем.

При обсуждении проблемы мужчины чаще дают советы, отшучиваются или вообще не реагируют, женщины же склонны проявлять сочувствие и рассказывать о собственных похожих проблемах. Получив сочувствие, женщины ощущают удовлетворенность, мужчины – раздражение. Получив совет вместо сочувствия, женщины чувствуют себя непонятыми, а мужчины, когда им сочувствуют женщины, чувствуют себя униженными. Мужчины не хуже женщин умеют распознавать чувства окружающих и сопереживать им, но не желают, чтобы окружающие об этом знали, поскольку это не соответствует мужской социальной роли.

Р. К. Потапова также отмечает такую особенность устной разговорной речи женщин, как вежливость: «Типично женскими являются конструкции «I wonder if» (рус. «мне интересно»), «It seems to me» (рус. «мне кажется»), «My impression is» (рус. «мое впечатление») … она больше, чем мужчина, стремится к вежливости и корректности в речевом поведении. В ее речи гораздо больше вежливых форм слов, просьб, извинений «I’m sorry», «Excuse me, please» [Потапова, Потапов, 2006, с. 168]).

Женщины чаще используют косвенные просьбы, чем приказы: «Женщина также любит задавать вопросы там, где мужчина употребил бы императив»

[Потапова, Потапов, 2006, с. 168] (Ср. Беляева А. Ю.: «В ситуации непринужденного неофициального общения мужчины и женщины предпочитают использовать прямые просьбы и приказы (обычно без этикетных формул вежливости), а не косвенные просьбы» [Беляева, 2002, с. 7]).

В качестве аргументов женщины чаще ссылаются и приводят примеры конкретных случаев из личного опыта или ближайшего окружения. См.

Потапов, Потапова: «В речи мужчин можно встретить множество апелляций к чужому мнению, т.е. сносок и цитат» [Потапова, Потапов, 2006, c. 169]).

Мужчины чаще перебивают женщин без ущерба для развития коммуникации, при этом перебивание мужчин мужчинами нарушает гармоничное развитие общения.

На коммуникативно-прагматическом уровне Р. К. Потапова и В. В.

Потапов выделяют такие особенности осуществления гендерных стратегий, как повышенная роль отрицательности в реализации косвенных ответов у женщин, распространенность сослагательного наклонения в отказных высказываниях мужчин, высокая роль повторов в прямой и косвенной ответных стратегиях мужчин и в отказной стратегии у женщин, большая употребляемость конструкций never/nothing… but, This/it’s… that при реализации косвенных ответов мужчин и конструкций с выделением рематического элемента в конце высказывания в женской косвенной ответной конструкции. Женская и мужская стратегии также отличаются спецификой предпочитаемости тех или иных маркеров иллокутивной силы высказывания типа so, even, just, ever и т.п.

Характерной чертой мужской стратегии является направленность на социополитический (king, war, politics и т.д.) и метафизический (God, nature, time и т.д.) блоки. Женская стратегия преимущественно направлена на матримониальный комплекс когнитивных категорий (marriage, beauty, clothes), а также на систему понятий этического характера (sin, moral, honor) [Потапова, Потапов, 2006, с. 167].

Существуют определенные различия в использовании обращений:

мужские обращения более разнообразны, в них часто присутствуют какие-либо физические характеристики человека (например, «blondie» – «блондинка»), часто используются официальные обращения или фамилии. В обращениях к женщинам присутствует больше фамильярности и цинизма: использовать по отношению к мужчине ласково-фамильярные прозвища может только женщина, состоящая с ним в близких отношениях, тогда как женщина может получить обращение типа honey, darling (детка, малышка) от любого мужчины.

Земская и др., подводя итоги своих исследований особенностей речи мужчин и женщин, подчеркивают, что данные выводы являются результатом только первичных наблюдений и требуют дальнейшего подтверждения, а границы между мужской и женской речью достаточно условны и размыты.

Отмеченные особенности являются скорее тенденциями, чем закономерностями.

Следует заметить, что ряд зарубежных авторов (Maccoby, Jacklin, Baron, Kotthoff [по: Потапова, 2006]), обобщая огромное количество исследований на материале европейских языков, например английского и немецкого, пришел к аналогичным выводам. Так, Е. Маккоби и К. Джеклин обращают внимание на большую неясность и высокую степень противоречивости полученных результатов. Помимо этого отмечается фактор множественности пола и его зависимости от ряда социальных факторов. Б. Барон, исследовавшая речевой стиль мужчин и женщин в академических кругах, пришла к выводу о том, что женщинам свойственна меньшая уверенность в ведении полемики, большая уступчивость. Мужской полемический стиль был признан более агрессивным и наступательным, мужчины чаще ссылались на авторитетные мнения для подкрепления своей точки зрения. Исследуя выражения юмора и иронии, Х.

Коттхофф установила, что женщинам-носительницам немецкого языка более, чем мужчинам, свойственны шутки, объектом которых являются они сами. В русской языковой среде такая тенденция была отмечена у мужчин [Земская др., 1993].

Заметим, что авторы исследований не отрицают того факта, что на речевое поведение личности влияют одновременно множество факторов: ситуация, жанр беседы, возраст, профессия, уровень образования, отношения участников коммуникации. Кроме того, не представляется возможным говорить о существовании особого «женского» и «мужского» языка (для русскоязычных людей и большинства носителей иных языков; исключения составляют лишь носители ряда экзотических языков), а границы между мужской и женской речью нестроги и достаточно размыты.

Земской и др. также был сделан ряд наблюдений, касающихся особенностей использования мужчинами и женщинами лексикограмматических средств: терминологичность мужской речи и сильное влияние на нее фактора профессии, использование мужчинами стилистически сниженных экспрессивных средств, склонность женщин к гиперболизированной экспрессии и т.д. На наш взгляд, выделяемые ими особенности присущи не только устной, но и письменной речи, т.е. речи мужчин и женщин вообще, в связи с чем они также рассмотрены в параграфе, посвященном письменной речи.

Эмоционально-мотивационный компонент речевой 1.2.4.2.

деятельности По мнению Е. А. Земской и др. [Земская и др., 1993, с. 134] «речь женщин в гораздо большей степени эмоциональна, чем речь мужчин». Так, в английском языке для передачи своих эмоций женщины используют, вопервых, наречия-интенсификаторы so (так, настолько), such (такой), awfully (ужасно в значении очень), terribly (страшно), во-вторых, семантически пустые прилагательные gorgeous (великолепный), divine (изумительный), splendid (превосходный). Мужчины, как показывают наблюдения, избегают слишком эмоциональных высказываний.

Мужчины и женщины в равной степени эмоциональны, но выражают эмоции с разной степенью интенсивности. Для мужчин характерна эмоциональная жестокость, женщины охотнее проявляют свои чувства, интерес к желаниям и потребностям окружающих. Для женской речи характерна более высокая динамичность, маневренность эмоций, т.е. смена объектов интереса, сопровождающаяся сменой качества и интенсивности эмоциональных состояний. Широкий эмоциональный спектр – особенность женской психологии [Кирилина, 1999, с. 42-52].

Вероятно, большая эмоциональность женщин является результатом того, что у женщин больше «эмоциональных» гормонов (пролактин, эстроген), и оба полушария мозга тесно взаимодействуют. В результате они менее успешно контролируют свое эмоциональное состояние. Однако особенности эмоционального проявления у женщин могут являться также следствием исторически сложившихся стереотипов поведения. Поскольку общество позволяет женщине быть более непосредственной в проявлении своих реакций, то характерными чертами ее речевого поведения стали несдержанность, эмоциональность и сентиментальность.

В женском восприятии и порождении речи выделяют следующие особенности [по: Беляева, 2002]:

- женщина «пропускает через себя» объективное событие, эмоционально окрашивая его;

- то, что кажется значимым для женщины, не коснулось бы мужского восприятия;

- женскую речь характеризует высокая степень нерасчлененности фразы;

- когда женщина предпочитает употребить междометия, которые не имеют логического значения, а являются чистыми знаками эмоций, мужчины прибегают к резким вульгарным инвективам;

- у мужчин за функцию речи отвечает левое полушарие головного мозга, а у женщин – как левое, так и правое полушария. При этом в женском мозге больше каналов, через которые происходит обмен информацией. Мужчине трудно одновременно воспринимать разнообразную информацию, а женщина в разговоре легко переходит с одной темы на другую, смешивая их между собой [Комаров, 2009, с. 155].

Большая эмоциональность женщин проявляется и в большей склонности женщин к оцениванию. Женщины употребляют в 2,5 раза больше оценочных слов, чем на мужчины. Самыми заметными отличиями женщин в области употребления оценочных слов называют большую значимость эмоциональных оценок и тенденцию к гиперболизации оценок и эмоций, которая выражается в более частом использовании интенсификаторов, стилистически и эмоционально окрашенных средств. Женский взгляд чаще мужского обращен к духовным сущностям, нравственным проблемам, более склонен акцентировать внимание на «хорошем». Мужчины, напротив, характеризуются большей конкретностью, мотивированностью, рационалистичностью оценок. Их взгляд более критичен, чаще обращен к насущным проблемам: работе, профессиональным и деловым качествам [Беляева, 2002].

Женщина больше мужчины сосредоточена на своем внутреннем мире, отсюда и больше слов, описывающих чувства, эмоции, употребление глаголов, описывающих эмоционально-психологическое состояние человека. В силу эмоционального уровня у женщин и более высокая встречаемость в речи эллиптических и инвертированных конструкций [Потапова, Потапов, 2006, с.

166].

Женщина чаще использует такие эмоциональные средства, как ударение и интонация. Для выражения согласия или несогласия с мнением собеседника или своей собственной эмоции женщины чаще мужчин употребляют расчлененные вопросы [Потапова, Потапов, 2006, с. 168].

Следует заметить, что отношении использования инвективной и бранной лексики мужчинами и женщинами наблюдения ведутся достаточно давно. Ф.

Маутнер в начале ХХ века проводил одно их первых исследований речи и речевого поведение женщин и мужчин из различных слоев общества. Его исследования показали, что ненормативную лексику употребляли главным образом мужчины из среды фабричных рабочих. Мужчины из высшего света прибегали к двусмысленностям. Женщины также могли их использовать, но только до тех пор, пока они сохраняли эвфемистический характер.

Исследования О.

Есперсена также указали на большую склонность женщин к использованию эвфемизмов и на их меньшую склонность к сквернословию [по:

Беляева, 2002, с. 9]. Кроме того, ученый обратил внимание на то, что женщины и мужчины используют разную лексику. По наблюдениям В.И. Жельвиса там, где мужчины прибегают к резким и вульгарным инвективам, женщины, как правило, предпочитают использовать более мягкие обороты или внешне очень скромно звучащие междометия [по: Кавинкина, 2010, с. 187]. Исследователь объясняет это тем, что женщины считают агрессивность нежелательным явлением и стремятся избежать поводов к ее возникновению. Именно поэтому у женщин меньше возможностей проявлять агрессивность внешне [Лакофф, 2001, с. 251-254, Табурова, 1999].

Следует отметить, что на большую склонность мужчин к внешнему проявлению агрессии (в речи и речевом поведении) указывают не только исследования лингвистов. Психологи относят агрессивность к ряду основных личностных черт мужчин. В этом случае достаточно достоверным можно назвать мнение В.И. Жельвиса о том, что мужчины используют резкие или вульгарные инвективы для того, чтобы освободиться от излишней агрессии, накопившейся в результате стрессов [Беляева, 2002].

Однако американские лингвисты Д. Камерон и Д. Коэтс, исследовав речь и речевое поведение мужчин и женщин, предлагают другое объяснение пристрастию мужчин к грубым, резким выражениям: причина в том, что ненормативная лексика и отклонение от общепринятых норм имеют статус «скрытого престижа». Российские лингвисты Н.А. Купина и И.В. Шалина, проанализировав речь мужчин, проживающих в провинциальном городе, пришли к выводу, что тенденция активного сквернословия в среде рабочих в неофициальной мужской речи была всегда, и нецензурные слова используются чаще всего как сигналы мужской общности [по: Беляева, 2002] или «мужской бесценный код» [Михайлин, 2005, с. 334] – признаки относительно закрытой группы лиц, в которую входят только лица мужского пола. Нецензурные слова используются также как слова-вставки или слова-«паразиты». И. А. Стернин в своем исследовании особенностей мужского коммуникативного поведения называет активное сквернословие существенной особенностью мужского общения.

При этом в мужском общении сквернословие выполняет следующие функции:

1) междометную;

2) корпоративную;

3) функцию демонстрации половой принадлежности;

4) эмоционально-оценочную;

5) функцию «дружеского подбадривания»;

6) функцию поношения третьего лица для установления контакта между двумя общающимися.

И. А. Стернин отмечает, что в исследуемой им группе информантовмужчин доминирующей функцией сквернословия является междометная, которая опирается на корпоративную функцию и функцию демонстрации половой принадлежности [Стернин, 1999, с. 178-185].

Еще одно отличие женской речи от мужской заключается в использовании оценочных прилагательных. Мужчины используют в основном те оценочные прилагательные, которые содержат количественные или параметрические характеристики. По наблюдениям за английским языком, женщины чаще используют модальные глаголы прошедшего времени. Различается и частота использования тех или иных модальных глаголов мужчинами и женщинами (например, мужчины предпочитают can, а женщины – may). В женской речи также значительно чаще присутствуют вводные слова, выражающие различную степень уверенности говорящего, используются ссылки на собственное или чье-либо другое мнение и т.д. Как правило, вводные слова расположены в начале предложений. В силу более вежливого характера своей речи женщины часто применяют так называемые конструкции двойной модальности (модальный глагол + наречие). Вероятно, обилие модальных средств можно объяснить за счет неопределенности и нерешительности женской речи в целом Потапов, 2002, с. 166]. Частотное употребление единиц [Потапова, аффективной лексики, различного плана интенсификаторов (англ. «awfully pretty», рус. «страшно симпатичный»), частиц, восклицательных предложений (англ. «What a lovely earrings!», рус. «Что за прелестные сережки!») связано с большей эмоциональностью женской речи. В речи женщин наблюдается более глубокая гиперболизация, а также частотность использования тропов (метафор, сравнений, эпитетов): «I’d just die» – «Я просто умерла бы».

В речи мужчин чаще можно встретить сложный, запутанный синтаксис.

Мужчинам свойственно введение одного предложения в другое, обилие вводных, вставочных конструкций. Женский же синтаксис строится путем нанизывания, иными словами, мужчинам свойственен гипотаксис, а женщинам

– паратаксис. В женской речи отмечается, кроме того, сращение синтаксических структур, а также эллипсис и инверсии. В речи женщин существенно чаще встречаются назывные восклицательные («closed-circle sentence»): «What a nice day!» – «Что за денек!». Отрицательные предложения – черта мужской речи.

Отмечают также тот факт, что мужчина чаще пользуется глаголами в активном, а женщина – в пассивном залоге [Michard, 1991].

1.2.4.3. Особенности письменной речи Говоря об особенностях письменной речи мужчин и женщин, употребляют термины мужской и женский стили письма – так называемые «преференции в использовании тех или иных языковых средств мужчинами и женщинами в письменной речи» [Горошко, 2002]. Исследования, проведенные на базе русской письменной речи обычных носителей языка, установили определенные статистические закономерности, свойственные мужскому и женскому стилям письма. Одним из первых исследований в отечественной лингвистике в данной области была работа Т.Б. Крючковой [Крючкова, 1975], которая экспериментально изучала особенности мужской и женской русской письменной речи. Ею было установлено, что женщины употребляют больше местоимений и частиц, в речи женщин также наблюдалась тенденция к более частому употреблению частиц «не» и «ни», а у мужчин – к более частому употреблению существительных.

Исследование мужского и женского стилей письма важно как для изучения ментальных процессов и особенностей мышления мужчин и женщин, но и для одной из практических нужд автороведческой экспертизы – диагностики пола автора по письменным текстам. Необходимость экспертизы такого рода возникает при отсутствии образцов письменной речи для сравнительного исследования, в тех случаях, когда необходимо ограничить круг подозреваемых лиц по тем или иным признакам: полу, возрасту, уровню образования и т.д.

Е. И.

Горошко [Горошко, 2002] выделены, к примеру, следующие особенности письменной речи мужчин:

1) предложения по своей длине в среднем короче женских;

2) большая частота грамматических ошибок;

3) более высокая частота использования существительных и прилагательных; в свою очередь, гораздо меньше глаголов и частиц. Мужчины употребляют больше качественных и притяжательных прилагательных, причем качественные прилагательные употреблялись в основном в положительной степени (а не в сравнительной и превосходной). Мужчины значительно чаще используют прилагательные и существительные женского рода, т.е., по мнению Е. И. Горошко, существует явная ориентация на использование слов, «противоположных» по роду субъекту речевой деятельности;

4) превалируют рационалистические оценки. Оценок с социальной точки зрения крайне мало. Эмоциональных и сенсорных оценок в речи мужчин также меньше; мужчины выделяют чаще эстетическую, нежели этическую сторону предмета или явления окружающей действительности;

5) мужчины изображают мир и действительность в большем разнообразии качественных характеристик, красок и признаков, чем женщины;

6) мужчины чаще используют подчинительную, а не сочинительную связь;

7) в речи мужчин реже встречаются восклицательные и вопросительные предложения;

8) в речи мужчин реже используются неполные предложения и эллиптические конструкции;

9) обратный порядок слов менее свойственен мужской письменной речи.

Для автороведческих исследований особенно важна разработка методики установления имитации речи лица противоположного пола (распространенная в преступной среде тактика). В связи с этим особенно важно, какие признаки текста могут выступать маркерами фальсификации. Очевидно, что для решения этой задачи необходимо иметь четко верифицируемый набор признаков мужской и женской речи. Так, Т. В. Гомон считает, что, чтобы прийти к выводу о факте имитации речи лица другого пола, нужно установить, какой комплекс классификационных признаков (идентификационных характеристик) женской и мужской речи является броским, часто встречающимся и легко поддающимся имитации, а каким признакам подражать сложнее, что обусловлено глубинными процессами порождения речи и не может быть спрятано, замаскировано [Гомон, 2001]. Т. В. Гомон выделяет комплекс поверхностных и глубинных признаков мужской и женской речи. К поверхностным относится компетентное описание фрагментов действительности, где традиционно главенствуют женщины (приготовление пищи, мода, воспитание, домашнее хозяйство) или мужчины (ремонт техники, домашний труд при помощи слесарных и подобных инструментов, спорт и т.п.). Такие признаки могут быть относительно легко сфальсифицированы. К глубинным характеристикам Т. В.

Гомон относит признаки, приведенные в таблице 1.

Таблица 1. Глубинные признаки письменной речи мужчин и женщин, выделяемые Т.

В. Гомон.

Мужская письменная речь Женская письменная речь

- использование армейского и тюремного - наличие множества вводных слов, жаргона; определений, обстоятельств, местоименных большое количество абстрактных подлежащих и дополнений, а также существительных; модальных конструкций, выражающих частое употребление вводных слов, различную степень неуверенности, особенно имеющих значение констатации: предположительности, неопределенности;

«очевидно», «несомненно», «конечно»; - склонность к употреблению престижных, употребление при передаче стилистически повышенных форм, клише, эмоционального состояния или оценки книжной лексики;

предмета/явления слов с наименьшей - использование коннотативно нейтральных эмоциональной индексацией; однообразие слов и выражений, эвфемизмов;

лексических приемов при передаче эмоций - употребление оценочных высказываний

- сочетания официально и эмоционально (слов и словосочетаний) с дейктическими маркированной лексики при обращении к лексемами вместо называния лица по родным и близким людям; имени;

–  –  –

Е. И. Горошко рамках диссертационного исследования [Горошко, 1996] также был проведен ряд экспериментов, направленных на выявление глубинных и поверхностных признаков мужской и женской речи. Один из экспериментов, в котором испытуемым предлагалось воссоздать купированные тексты, показал, что женщины более, чем мужчины, чувствительны к смысловой структуре текста – восстановленные ими образцы обнаруживали большее сходство с оригиналом. Женщины пытались максимально восстановить исходный текст, а мужчины – построить новый; их тексты отклоняются от эталона больше, чем женские.

В следующем эксперименте Е. И. Горошко испытуемым было предложено написать сочинение, выбрав одну из тем. После их статистической обработки результаты сравнивались с результатами обработки писем, имеющихся в распоряжении исследовательницы и написанных вне условий эксперимента.

Письменная речь исследовалась по девяноста семи параметрам (длина высказывания, характер синтаксических конструкций, соотношение частотности употребления частей речи, грамматические ошибки, предпочтения при выборе темы и др.).

Е.И. Горошко было выявлено, что в группе лиц с высоким образовательным уровнем тексты женщин были длиннее мужских, количество слов в предложении больше, но словарь менее разнообразен; женщины сделали значительно меньше грамматических ошибок. Мужчины больше пользовались существительными, прилагательными и числительными, женщины предпочитали глаголы и частицы. У мужчин доминировал рационалистический характер оценки, у женщин – эмоциональный.

В группе лиц со средним образованием ряд характеристик имел противоположный характер: женщины обнаружили большее богатство словаря и более сложный синтаксис, не было обнаружено статистически значимых расхождений в употреблении тех или иных частей речи.

Как видно, на характеристики речи влияет не только пол, но и другие параметры. В результате исследования автором были составлены основной и дополнительный списки идентификационных признаков мужской и женской речи.

В основной список вошли следующие признаки:

1) мужские тексты значительно короче женских;

2) мужские предложения короче женских по длине;

3) в мужских текстах больше ошибок, чем в женских;

4) у мужчин более частотно использование существительных и прилагательных;

5) в речи мужчин гораздо меньше глаголов и частиц;

6) мужчины в количественном плане больше употребляли прилагательных и существительных женского рода, т.е. существовала явная ориентация на использование слов, «противоположных» по роду;

7) мужчины употребляют больше качественных и притяжательных прилагательных, причем качественные прилагательные употреблялись в основном в положительной степени;

8) мужчины обнаруживают предпочтение к использованию глаголов несовершенного вида в активном залоге;

9) в мужской речи существительные встречаются чаще, чем глаголы, а прилагательные чаще наречий;

10) мужчины изображают мир и действительность в большем разнообразии красок и признаков, чем женщины.

11) речь мужчин более связна;

12) при использовании синтаксической связи мужчины чаще употребляют подчинительную, а не сочинительную связь;

13) мужчины в своей речи реже используют восклицательные и вопросительные предложения, а также в их речи реже встречаются неполные и эллиптические предложения;

14) в мужской речи реже встречаются предложения с инвертированным порядком слов.

Список признаков женской письменной речи является зеркальным отражением указанного списка.

В дополнительный список вошли следующие признаки:

1) у мужчин в текстах больше ошибок на грамматическом и лексическом уровнях;

2) абстрактные существительные чаще встречаются в речи мужчин, а конкретные – в речи женщин;

3) мужчины чаще используют повелительное наклонение, а женщины – сослагательное;

4) при построении сложных предложений с подчинительной связью мужчины конструируют больше придаточных времени, места и цели. у женщин преобладают придаточные степени и уступительные;

5) среднее число придаточных предложений в составе сложных синтаксических целых в речи мужчин выше;

6) в мужской речи зафиксировано большее количество вводных конструкций.

В результате Е. И. Горошко был сделан вывод о том, что возможность построения такого списка в некоторой степени доказывает существование различий между мужским и женским стилями письма. Выявленные различия носят вероятностный характер, т.е., в русском языке не существует отдельно структур, используемых женщинами, а отдельно – мужчинами, как не существует отдельных женских и мужских вариантов языка, однако существуют определенные тенденции употребления языковых средств, следовательно, можно говорить о типично женских и типично мужских особенностях речи.

Еще одним значимым для отечественной лингвистической гендерологии исследованием является научная работа Е. С. Ощепковой [Ощепкова, 2003]. Ее исследование представляет собой эксперимент, в котором приняли участие триста пятьдесят четыре человека, часть из которых являлись студентами, а часть – заключенными. Число мужчин и женщин было приблизительно равно.

Предварительно испытуемые прошли тестирование по шкале «маскулинность – фемининность», при этом те, чья гендерная принадлежность не соответствовала биологическому полу, были исключены из дальнейшего эксперимента. Всем испытуемым было предложено написать три текста на одну из предложенных тем: от своего лица, от лица противоположного пола и от лица другого человека своего пола. По замыслу эксперимента, при написании первого текста испытуемые сознательно не проигрывали гендерную роль. При написании второго текста они должны были сымитировать стиль письма противоположного пола, а в третьем случае – проиграть ситуационную гендерную роль, соответствующую их биологическому полу.

В результате анализа полученных массивов текстов Е. С.

Ощепковой были выдвинуты следующие тезисы, подтверждающие выводы предшественников и обогащающие их собственными данными:

1) существуют особенности «мужского» и «женского» стилей письма, обусловленные биологическими (строение мозга, гормональный фон и обусловленные ими эмоциональные и когнитивные процессы) и социальными (становление социальных ролей) факторами;

2) среди особенностей мужской и женской речи присутствуют так называемые признаки первого и второго порядков;

3) признаки первого порядка, как правило, не осознаются и не зависят от социальной роли человека, поэтому они труднее поддаются имитации и по ним возможно с большей степенью вероятности определить пол автора текста в случае, если он не известен;

4) признаки второго порядка реализуют существующие в сознании носителей языка представления о мужском и женском стилях письма и могут быть сымитированы;

5) при сознательной актуализации (проигрывании ролей) того или иного пола признаки мужской или женской речи усиливаются.

В работе А. В. Кирилиной «Гендер: лингвистические аспекты» [Кирилина, 1999, с. 35], как и в работах перечисленных выше исследователей, говорится о правомерности выделения определенных особенностей речевого стиля мужчин и женщин, которые проявляются на двух уровнях и которые она условно называет симптомами первого и второго порядка (ср. поверхностные и глубинные признаки, выделяемые Т. В. Гомон, основной и дополнительный список Е. И. Горошко). К симптомам первого порядка относятся признаки, обнаруживаемые более четко. Они могут быть замечены непосредственно в период речевого общения: перебивания, длительность речевого периода, категоричность высказывания и связанные с ней предпочтения в выборе типа речевого акта, управление тематикой диалога и т.д. К симптомам второго порядка относятся особенности речи, для выявления которых требуется специальная статистическая процедура: частотность употребления определенных частей речи, частиц, синтаксических конструкций. Симптомы первого порядка, в интерпретации А. В. Кирилиной, в большей степени отражают социальные роли мужчин и женщин, а симптомы второго порядка – их генетические характеристики [Кирилина, 1999, с. 37]. Поскольку выраженность гормональных, генетических и т.п. признаков не одинакова у всех представителей того или иного пола, симптомы будут проявляться в разной степенью интенсивности. Кроме того, четкое разграничение симптомов первого и второго порядка на сегодняшний день не представляется возможным.

Поскольку на речь индивидуума одновременно влияют множество различных факторов, А. В. Кирилина для снятия противоречий считает необходимым учет таких параметров, как гендерная принадлежность говорящего (именно социальная роль, а не биологический пол – влияние данного фактора более подробно рассмотрено в параграфе 1.3.) и особенности языка, на котором осуществляется письменное или устное общение. Последний фактор важен в тех случаях, когда выразительная сила и используемые для этого языковые средства в различных языках не совпадают. К примеру, в англоязычных странах было установлено, что употребление уменьшительноласкательных номинаций и неагентивных конструкций (страдательный залог и т.п.) – специфическая особенность женской речи. При этом в русском языке неагентивные формы весьма продуктивны и употребляются всеми носителями языка. То же касается уменьшительных форм: мужчины довольно часто употребляют уменьшительные формы («Иван Иванович, машинка подъехала»).

Е. А. Земская, М.М. Китайгородская, Н.Н. Розанова [Земская и др., 1993, с. 125] также отмечают не столь большую значимость пола в случае употребления диминутивов, по крайней мере в таких коммуникативных ситуациях, как угощение, покупка продуктов, общение врача с пациентами.

Специфика использования лексических и грамматических средств языка мужчинами и женщинами в устной речи во многом коррелирует с особенностями их использования на письме. Так, на наш взгляд, следующие признаки мужской и женской речи, выделяемые Земской и др.

для устноречевого дискурса, справедливы и для письменной речи:

1) склонность мужчин к точности номинации и терминологичности словоупотребления (женщины склонны использовать приблизительные номинации);

2) сильное влияние на мужскую речь фактора «профессия» (активное использование багажа профессиональных знаний вне сферы профессионального общения). Данный признак может быть интерпретирован как свидетельство более высокой роли профессии в жизни мужчин в силу того, что мужские профессии, как правило, более престижны, чем женские;

3) для мужской речи характерно использование стилистически сниженных экспрессивных средств, намеренное огрубление речи (в речи женщин сниженная лексика как средство экспрессивности обычно используется для демонстрации непринужденности общения, психологической раскованности);

4) типичной для женской речи является гиперболизированная экспрессия;

5) женщины более мужчин склонный к употреблению лексики такого разряда, как междометия, служащей повышению экспрессивности речи.

Например, междометие «Ой!» в речи женщин может использоваться как средство выражения удивления, радости, извинения, возражения;

6) при использовании метафор и сравнений женщины чаще обращаются к «общегуманитарным» ассоциациям (природа, животные, окружающий обыденный мир), мужчины наряду с «общегуманитарными» обращаются к ассоциативным зонам техники, спорта, профессии, охоты, военной сферы.

Типично женской является сравнительная конструкция с местоименным словом в функции нерасчлененной интенсивной отрицательной оценки («Надоело как это самое», «Устала как не знаю кто»);

7) женщины широко употребляют положительнооценочные прилагательные и наречия общего характера, используя экспрессивные синонимы прилагательного «хороший»: чудный, прелестный, великолепный, дивный, превосходный, замечательный, а также частнооценочные прилагательные типа удивительный, потрясающий. Кошмар!, Ужас! – типично женские средства выражения отрицательной оценки. Женской речи в целом свойственная более высокая концентрация эмоционально-оценочных слов, в то время как мужчины предпочитают нейтрально-оценочную лексику. Женщинам также свойственно использовать оценочные конструкции с местоимениями так, такой, какой.

По наблюдениям И.Н. Кавинкиной [Кавинкина, 2010], женской речи характерно использование диминутивов для передачи многогранных отношений с миром, использование неопределенных, растянутых во времени, эмоционально насыщенных имен качества и состояния, а то время как мужской речи свойственно употребление диминутивов при описании ситуаций с детьми или близкими, а также при указании размеров или объемов обозначаемого предмета, и использование конкретных имен качества, ограниченных во времени имен состояния.

О.В. Пермякова, обобщая наблюдения российских и зарубежных гендерологов, предлагает следующую таблицу дифференциальных признаков женской и мужской речи (в рамках зарубежной феминистской лингвистики), отражающую ее специфические особенности на различных уровнях языка [Пермякова, 2007, с. 7] (см. Таблицу 2).

Таблица 2. Признаки мужской и женской речи, выделяемые Пермяковой О.

В.

Уровень языка Признаки женской речи Признаки мужской речи

–  –  –

Уровень языка Признаки женской речи Признаки мужской речи речи Вместе с тем, выявленные различия нельзя считать универсальными, поскольку речевое поведение конкретных женщин и мужчин зависит от окружения, в котором происходит общение, от социального и культурного уровня коммуникантов. Нередко в речи женщин проявляются черты, присущие мужскому типу поведения, и наоборот.

В женской речи выше концентрация эмоционально-оценочной лексики, а в мужской оценочная лексика чаще стилистически нейтральна. Женщины склонны давать прежде всего положительную оценку, мужчины – отрицательную, включая стилистически сниженную, бранную лексику и инвективы.

«Женщины употребляют слова-актуализаторы 2,4 раза чаще, чем мужчины. Функции актуализаторов, зафиксированных в разговорной речи женщин, более разнообразны, чем функции актуализаторов, используемых мужчинами» [Беляева, 2002, с. 6].

Помимо терминов «мужской и женский стиль письма» О.В. Пермяковой были введены понятия гендерный стиль – «такая речевая организация художественного текста, которая обусловлена гендерной характеристикой автора, дифференциацией речи мужчин и женщин, а также вариативностью их речевого поведения, проявляющейся на различных уровнях языка» и гендерная стилизация, которая «связана с изменением в пространстве художественного произведения гендерной принадлежности рассказчика; это изменение выражается в «смене пола» женщины как субъекта речи и воспроизведении стереотипов мужского речевого поведения в художественно-изобразительных целях» [Пермякова, 2007, с. 6]. На наш взгляд, автор несколько некорректно использует термин «гендерный», подразумевая под ним мужские и женские характеристики, а явление гендерной стилизации представляет односторонне – ведь существует и практика стилизации авторов-мужчин под женский стиль.

Исследование различий в речи мужчин и женщин требует постоянного наблюдения и подтверждения тех или иных особенностей на материале разных языков, диалектов одного языка, речи различных социальных слоев населения.

При соотнесении особенностей устной и письменной речи мужчин и женщин становится очевидным, что многие из них одинаковы для обоих видов дискурса (особенности использования оценочной лексики, активного и пассивного залога глаголов и т.д.). В теоретической гендерологии это имеет значение для более предметного анализа языковой личности мужчин и женщин, на практике – для составления наиболее строгого списка характеристик мужской и женской речи, который можно было бы использовать для идентификации как письменных текстов, так и записей устной речи.

Социолингвистические, лингвокультурологические и 1.2.5.

кросскультурные гендерные исследования.

Методология социолингвистических исследований (особенно на начальной стадии) предполагала количественный учет определенных языковых параметров, отобранных из аудиозаписей разговорной речи, и соотнесение их с социальными характеристиками говорящего и/или ситуации. Примерно с конца 1970-х гг., кроме изучения речевых практик, все больше внимания уделяется отношениям между языком и идеологией (языком и властью), лингвистическим аспектам социальной психологии и т.п. Можно сказать, что системное изучение полового диморфизма в языке началось именно в социолингвистике.

Спектр социолингвистических исследований гендера весьма широк.

Необходимость обращения к ранним социолингвистическим трудам, несмотря на то, что многие высказываемые в них идеи несколько устарели, связана с тем, что более глубокое понимание современного состояния научного направления определяется возможностью взглянуть на некоторые из поставленных им задач в историческом контексте. Если не знать, как и откуда появились определенная проблематика и подходы, невозможно удовлетворительно оценить доказательность и актуальность новых подходов к исследованию взаимодействия языка и гендера [Гриценко 2005].

1.3. Гендерный тип как параметр исследования В соответствии с классификацией, предложенной социопсихологом с. Бем [Бем, 2001], гендерная субкультура может проявляться индивидуумами четырех типов: маскулинный — индивид с характерным преобладанием мужских психологических особенностей над женскими; фемининный тип характеризует личность, отличающуюся преобладанием женских психологических проявлений над мужскими. Кроме этого, может быть индивид с одновременно ярко выраженными и мужскими, и женскими психологическими характеристиками (андрогинный тип) и, наконец, человека может отличать низкий уровень проявления и мужских, и женских характеристик (недифференцированный тип).

Как правило, фемининные индивиды бывают лучше ориентированы в названиях цветовой гаммы, в случае использования их в своей работе, а маскулинные личности по этой же причине пользуются терминами, связанными с различным техническим инструментарием. С целью демонстрации своей принадлежности к фемининной субкультуре люди довольно часто перенасыщают речь прилагательными. Маскулинные индивиды, обозначая свою субкультуру, бывают склонны к использованию грубой, ненормативной лексики. В связи с этим необходимо заметить, что, ввиду осложнения гендернокоммуникативных взаимоотношений проблемой смешения людьми восприятия поведения с самим поведением, большинство членов общества считают мужчин более склонными к употреблению ненормативной лексики, а также к враждебной, недружелюбной настроенности, к богохульству, чем женщин.

Однако, как показало исследование американского психолингвиста К. Стэли, в использовании ненормативной лексики мужчины и женщины могут демонстрировать гораздо больше сходства, чем различия, то есть, это вопрос гендерной идентификации, а не половой принадлежности [Троицкая, 2001].

В английском языке было установлено довольно частое употребление в речи фемининных женщин уменьшительно-ласкательных номинаций. Ряд ученых полагает, что для речи фемининных женщин характерно также частое использование неагентивных конструкций (страдательного залога и т.п.).

Однако, как известно, в русском языке неагентивные формы довольно продуктивны и их используют индивиды всех гендерных субкультур. Это также относится и к уменьшительным формам, к примеру, в названиях пищевых продуктов и в некоторых коммуникативных ситуациях – в формулах угощений, при покупке продуктов, в медицинском общении врача с пациентом.

«Маскулинность» и «мужественность» – далеко не равнозначные термины.

«Маскулинность» – категория исключительно гендерная, «мужественность» – понятие нравственности. Не каждый, даже очень маскулинный мужчина, может проявлять мужественность. И в то же время, фемининная женщина может обладать мужественной душой, о чем свидетельствуют психологи.

«Маскулинность» – не столько «мужественность», сколько «мужчинность», «мужеподобие». Особенности русского языка соотносимы с метафорой фемининности. То есть ему свойственны (в противоположность маскулинности): эмоциональность (а не рациональность), отсутствие активности, страдательность (а не действенность) и т.д.

Фемининным людям свойственна, в целом, более яркая эмоциональность, заботливость, общительность. Американские социопсихологи установили, что фемининные индивиды гораздо оживленнее, чем маскулинные или недифференцированные личности, для них также более характерна непринужденность по сравнению с андрогинными и маскулинными индивидами [Троицкая, 2001]. Установлено, что фемининные женщины (по их собственному признанию) гораздо менее откровенны, весьма неохотно делятся личной информацией по сравнению с андрогинными женщинами; маскулинные мужчины менее откровенны, чем андрогинные мужчины. Хотя во многих исследованиях принято считать женщин более склонными к улыбке, чем мужчин, психологи пришли к выводу о том, что это невербальное проявление поведения также связано с гендерной идентификацией. Именно высокой степенью фемининности личности, проявлением дружелюбия, а также вежливости и теплоты души объясняется склонность улыбаться. Маскулинные индивиды, наоборот, более деятельны и властны, склонны к спорам, их отличает более высокая уверенность в себе, независимость, решительность и, кроме того, целеустремленность. В то же время, как показали результаты недавних исследований некоторых ученых, несмотря на то, что обычно маскулинность ассоциируется с высокой самодостаточностью, сдержанностью личности, эту субкультуру характеризует также ряд менее привлекательных качеств, в том числе и агрессивность [Троицкая, 2001].

На современном этапе развития общества распределение ролей женщин и мужчин в обществе претерпевают очень серьезные изменения. Часто проблемы в межгендерной коммуникации связаны с непониманием этих изменений. Так, неразличение понятий «пол» и «гендер» (к сожалению, часто это случается и в научной коммуникации) приводит к неадекватности оценки мужского и женского дискурса. Несмотря на то, что понятия «гендер» и «пол» тесно связаны (действительно, мужчины традиционно считаются маскулинными, а женщины – фемининными), эти два концепта не идентичны, а в наши дни, когда ширятся и процветают явления транссексуализма, трансвестизма, трансгендерности, андрогинии и т.п. они стали вовсе несопоставимы. К тому же, очень многие люди андрогинны (их отличает соединение мужского и женского начала) или недифференцированны (не характеризуются ни мужскими, ни женскими психологическими особенностями) без каких-либо видимых стороннему взгляду (т.е. проявляющихся в соответствующих сексуальных отклонениях). Еще одна проблема, находясь во взаимосвязи с вышеуказанными, состоит в андроцентричности общества во всех современных государствах. Маскулинный образец поведения, а соответственно, и дискурса доминирует во всех значимых общественных сферах: в результате разделения сферы общественно-производственного труда и ведения домашнего хозяйства возник изоморфизм маскулинных речевых образцов и общественных норм дискурса. Надо сказать, что это разделение произошло задолго до наступления эпохи цивилизации.

Как показал анализ результатов некоторых зарубежных исследований [Троицкая, 2001], в современном обществе женщины, в профессии достигшие более высокого положения, как правило, более маскулинны, чем их коллегимужчины. Причем окружением идентичность речевого поведения маскулинной женщины речевому поведению маскулинного мужчины оценивается отрицательно.

Одним из результатов развития так называемой феминистской лингвистики является подробное изучение неравноправия полов, зафиксированного в речевой культуре разных народов, а также создание нейтральной с гендерной точки зрения языковой нормы, кодифицированной в специальных словарях. Лингвисты, работающие в этом направлении, ожидают от такого преодоления как минимум повышения уровня взаимопонимания в процессах коммуникации. Кроме того, было установлено, что в условиях языкового сексизма, который корректнее было бы называть маскулинным дискурсом, маскулинный гендерный тип является нормой, престижным проявлением полового характера. Одна из актуальных задач социолингвистики сегодня – проверка на материале различных языков существующих гипотез, установление типологических характеристик гендерных проявлений в общении, рассмотрение накопленных наблюдений с учетом аспектов межкультурной коммуникации.

Выводы по первой главе Проведенный обзор научных исследований в области гендерной лингвистики показал большое разнообразие различных направлений исследовательского интереса, возникавших и развивавшихся в соответствии с историей гендерной лингвистики в целом. При этом ряд этих областей представляется либо в достаточной степени изученным, как, например, исследование речевых особенностей авторов письменных и устных текстов, – дальнейшие исследования в данном направлении могут только расширять возможные группы исследуемых информантов и типы текстов, а также пополнять и уточнять уже накопленную базу данных. Ряд других направлений представляется утратившим научную и социальную актуальность, например, феминистская лингвистика и критика языка. При этом иные ветви развития гендерной лингвистики – этнокультурные и кросскультурные исследования – изучены недостаточно полно и все еще требуют к себе внимания ученых.

В связи с этим представляется перспективным в русле лингвистических исследований обратиться к региональному тексту как феномену культуры определенного региона, отражающему не только гендерные особенности речепорождения, но и позволяющими проследить региональную специфику продуктов речевой деятельности в гендерном аспекте.

Кроме того, на наш взгляд, попытки уточнить и дополнить признаки мужской и женской речи никогда не потеряют своей актуальности в связи с тем, что речь мужчин и женщин от поколения к поколению претерпевает некоторые изменения. Кроме того, исследователя никогда не оставит в покое неточность и многофакторность признаков.

При постановке такой цели особый интерес представлял бы учет такого параметра, как гендерный тип личности информантов. Эти данные могли бы быть полезными для дальнейших исследований, к примеру, в сравнительном аспекте, при сопоставлении с аналогичными исследованиями в другом регионе или с информантами других возрастных групп. Однако в силу некоторых особенностей выбранного материала это не представляется возможным сделать.

Ряд носителей языка, чьи тексты подвергались анализу, в настоящее время ушли из жизни. Установить их гендерный тип невозможно, поскольку это требует непосредственного общения с информантом и проведения тестирования с живым лицом. Поэтому в дальнейшем нами будет учитываться только параметр пола.

Глава 2.Гендерные особенности мемуарного текста

2.1. Региональные исследования в современной лингвистике В свете основных тенденций современного языкознания интерес к региональным исследованиям обусловлен как логикой развития науки в целом (закономерными переходами от обобщенного представления об объекте к его аналитическому изучению, а затем вновь к интеграции) [Дмитриева, 2011, с.

107], так и (со времен В. Гумбольдта) сформировавшемуся фокусу внимания науки о языке на человеке, его национальных, личностных и иных характеристиках, проявляющихся в языке («язык народа есть его дух и дух народа есть его язык – трудно представить себе что-либо более тождественное»

[Гумбольдт, 2000]).

Насколько язык народа является отражением картины мира народа, настолько диалекты и недиалектные, но обладающие собственными особенностями языковые подсистемы жителей отдельных территорий воплощают в себе видение мира. Безусловно, свои особенности имеют язык и речь жителей отдельных регионов, не являющихся носителями диалекта.

Изучение таких языковых микросистем, под которыми понимаются совокупности языковых явлений, зафиксированных в пределах одного локуса, и является целью региональной лингвистики. Региональные исследования актуальны как в пределах конкретного региона, так и в контексте общероссийской культуры.

Региональные языковые системы развиваются в соответствии с историческим процессом и содержат в себе обобщенную языковую картину мира носителя языка, жителя определенного региона, отражающую окружающую действительность и явления жизни человека. К примеру, как отмечают Л.М. Дмитриева и Е.Ю. Позднякова, житель современного города – это определенный тип языковой личности, сформированный под воздействием определенных условий: особенностей истории города, структуры городского населения, связанной с его заселением и окружением, ландшафтными характеристиками городской среды и прилегающих территорий. Имеют значение социологические параметры горожан: численность, средний возраст, социальная стратификация, распространенные виды деятельности и т.п. В связи с этим актуально введение термина «городская языковая личность» – «языковая личность, сформированная в условиях определенного города, обладающая национально-культурной спецификой, зафиксированной в устных и письменных произведениях горожан» [Дмитриева, Позднякова, 2005, с. 89].

При изучении городской языковой личности и – более широко – города как лингвистического феномена – совмещаются традиционный (системный) и современный (антропоцентрический) подходы, выводящие исследование городской языковой личности в область лингвокультурологии. В лингвокультурологическом исследовании совмещается рассмотрение культуры эпохи и ее языковых проявлений в тексте [Юнаковская, 2008, с. 37]. Главным используемым методом является описательный метод.

Материалом региональных исследований служат как отдельные языковые единицы, например, лексическая система [например, Вязигина, 2011, с. 51-52], так и региональные тексты [например, Куляпин, 2011, с. 181-186]. Основным методом сбора материала является беседа с информантами, которыми могут быть любые лица, постоянно проживающие на определенной территории, независимо от места рождения, прежнего проживания, давности переезда и рода занятий. При исследовании региональной языковой личности обычно также обращается внимание на речь и речевые произведения отдельных групп городского населения в зависимости от возраста, профессиональной принадлежности и иных социальных маркеров. Это связано с тем, что профессия, возраст, знание языков проявляются, например, в употреблении в речи профессионализмов, молодежного жаргона или устарелых слов, иностранных слов и выражений. Таким образом, при изучении региональной языковой личности и региональных текстов совмещаются различные методы анализа, привлекаемые в том числе из социолингвистики, психолингвистики, этнолингвистики и других смежных наук.

Как отмечает Л.М. Дмитриева, история как наука – это не только совокупность конкретных исторических фактов, но и степень осведомленности конкретного человека об этих фактах и его ориентация в исторических событиях. За разнообразными ликами культуры и истории стоит реальный человек: общественный деятель, исторический деятель, имеющий власть или приближенный к власти, обычный человек с его способностями, потребностями и целями [Дмитриева, 2007]. Все это отражается на истории региона и, соответственно, находит свое отражение в региональных текстах.

Так, Барнаул как лингворегион имеет свою специфику с силу особенностей истории заселения и природных условий, однако личностная история Барнаула, нашедшая место в текстах воспоминаний его жителей, в настоящий момент изучена еще слабо. Воспоминания жителей Барнаула показывают особенности восприятия и осмысления мира, несущие смысловые компоненты в истории, структурирующие фрагменты языкового сознания, определяемые географическими, культурными и социальными условиями жизни. Как целостные тексты, так и отдельные высказывания, зафиксированные тем или иным образом, отражают когнитивную картину мира. Важность изучения текстов воспоминаний связана также и с тем, что многие события, отразившиеся в памяти народа и народных воспоминаниях, не зафиксированы ни в одном историческом документе.

Мировидение жителя региона, зафиксированное в тексте, отражает отношение человека к окружающей его действительности: не только совокупность тех или иных объектов, но их структурирование, образующее в текстах определенное «пространство значений» – закрепленных в языке знаний о мире, основа которых – опыт языковой общности, в том числе в определенный исторический период [Юнаковская, 2008, с. 37].

Региональное пространство Российской Федерации характеризуется сложностью и неоднородностью, при этом одной из основных зон лингвистического разнообразия является Сибирский Федеральный округ [Огдонова, 2005, с. 36]. Региональным исследованиями языковой система Алтая посвящен многолетний труд ученых-филологов Алтайского государственного университета, представленный множеством публикаций, учебников и монографий. Имеются серьезные наработки в области создания региональных корпусов текстов, например, [Барнаул в воспоминаниях старожилов, 2006Аналогичные исследования ведутся во многих регионах России.

Например, в г. Омске А. А. Юнаковской создана хрестоматия, содержащая разножанровые тексты жителей Омска различного возраста и социальной принадлежности [Юнаковская, 2007]. Во введении к хрестоматии А. А.

Юнаковская отмечает, а подборкой текстов убедительно доказывает существование общего типа речевой культуры города, называемого ею общим жаргоном города или городским интердиалектом. Каждое индивидуальное речевое произведение – продукт речевой деятельности конкретного человека – рассматривается А. А. Юнаковской как элемент общего макротекста речемыслительной деятельности жителей города.

А. А. Юнаковская использует специальный термин лингворегион, обозначающий «исторически сложившееся непрерывное языковое пространство», которое формирует региональный язык, региолект, региональное койне и связано с соответствующим культурным пространством.

В лингворегионе, соответственно, проживает исторически сложившаяся на данной территории устойчивая межпоколенная совокупность людей, обладающих рядом общих черт в культуре и психике, которая осознанием своей общности формирует определенный тип речи [Юнаковская, 2005, с. 206Язык города, как отмечает А. А. Юнаковская, является промежуточным звеном между литературным языком и крестьянскими диалектами [Юнаковская, 2008, с. 23]. Лингвистическими источниками изучения языка города являются единицы опосредованного запечатления (закрепления) языкового материала в виде слов и их элементов, обладающие определенным единством [там же, с. 30]. Информацию о существовании городского человека дают мемуары, путевые записки авторов с различным уровнем образования [там же, с. 33].

2.2. Гендерный параметр в региональной лингвистике В лингвокультурологическом исследовании на материале мемуарных текстов совмещается рассмотрение культуры эпохи и ее языковых проявлений в каждом конкретном тексте. Человек существует в так называемом «внешнем мире», который складывается из природы и культуры: в языковом сознании находят отражение и реалии природы, и мир артефактов; определенную роль играет также и структура общества. Мировидение отражает отношение человека к окружающей его действительности. Мировидение – это особым образом организованная структура знаний и совокупность моделей восприятия, в которых отразились стереотипные эмоциональные реакции и оценки, специфические для каждого лингвокультурного сообщества [Юнаковская, 2008, с. 39]. В языковом сознании не просто отражается совокупность объектов, но осуществляется их структуризация, опосредованная языковым сознанием каждого человека, обладающего как индивидуальными, так и групповыми особенностями, связанными с полом, возрастом, социальной принадлежностью.

Таким образом, образуется так называемое «пространство значений» – закрепленных в языке знаний о мире, основу которых составляет опыт языковой общности, в том числе в определенный исторический период.

Безусловно, в «пространстве значений» закрепляются и гендерные реалии общества, которые проявляются на трех уровнях: 1) уровне социальной структуры как системы властных отношений; 2) уровне межличностных отношений; 3) индивидуальном уровне (представлений о маскулинности и фемининности). Так в языке закрепляются соответственно гендерные стереотипы, гендерные роли и гендерные аксиологические ориентации.

Результатом систематизации материала, полученного в результате сбора и анализа региональных текстов, является модель – искусственно созданное лингвистом реальное или мысленное устройство, воспроизводящее и/или имитирующее своим поведением поведение другого, «настоящего» устройства в лингвистических целях. В нашем случае – в целях изучения проявлений гендера в региональном и в некоторой мере – в историческом ключе.

Так, исследование А. А. Юнаковской, посвященное лингвокультурному полю сибирских городов Тара и Омск [Юнаковская, 2008, с. 101-133], показало следующее.

Гендерные структуры эпохи поддерживаются государственными структурами власти, а также церковью. Моделирование мужского и женского гендерных образов эпохи, анализ аспектов социальной организации общества и ее составляющих позволяет увидеть гендерные закономерности эпохи, границу допустимого в поведении, типы бытовых отношений между мужчинами и женщинами.

Составляющими мужского мира эпохи, тексты которой анализировала А.

А. Юнаковская – т.е. XIX века, являются военное дело, профессиональная занятость, крестьянское дело, «мужское времяпрепровождение» и атрибуты мужской жизни. К «мужскому времяпрепровождению» относятся, как правило, винопитие, табакокурение, кабаки, игры, взаимоотношения с противоположным полом и гедонистическое поведение в быту. В целом по историческим текстам, анализ которых проводился А. А. Юнаковской, реалии мужского мира гораздо легче подлежали восстановлению, чем реалии мира женского. Это связано с тем, что долгое время основными действующими лицами в социальной жизни являлись мужчины, а существование женщин было условностью. Большинство контекстов, в которых возможно обнаружить какую-либо информацию о жизни женщин, как правило, маргинальны, т.е.

связаны с какими-либо конфликтными ситуациями и отступлениями от социальных норм: в иных случаях женщины, исходя из содержания источников, считались недостойными упоминания в исторических документах.

Основной ценностной ориентацией женщины и основной вехой в ее жизни является вступление в брак и создание семьи, обозначающее переход в другую социально-экономическую категорию. С этим косвенно связано внимание к наряду, костюму женщины, поскольку он отражал ее социальный статус. В текстах, связанных с женщинами, четко обозначены женские функциональные зоны: дом и работа, биологическая специализация.

2.3. Гендер и мемуарный текст Мемуарный текст – в настоящее время не совсем определенное понятие.

Так, не вполне определены границы между мемуарным и родословным дискурсом. Родословные тексты содержат немало воспоминаний, а мемуары – немало свидетельств родословного характера. Исследователи мемуаров выделяют такие подтипы жанра, как собственно мемуары, записки, прерванная автобиография, охватывающая период становления личности, эпическая автобиография, охватывающая длительный временной период или всю жизнь.

При изучении мемуарного текста важно учитывать такую его особенность, как возможная вторичность. Так, один из текстов воспоминаний жителей г.

Барнаула, взятых нами, изначально представлял собой устные тексты, которые затем были зафиксированы письменно (воспоминания А.Ф. Кравцовой). В связи с этим в зафиксированном тексте на первый план выходит информационный уровень, основывающийся на фоновых знаниях говорящего, в то время как в устных текстах более важную роль играет интонация, с помощью которой говорящий передает отдельные смысловые оттенки. В силу данной особенности А. А. Юнаковская разделяет первичные речевые произведения и тексты-фиксации (не только для воспоминаний, но и для других жанров) [Юнаковская, 2008, с. 12]. Иные исследовавшиеся тексты были заимствованы из архива, легшего в основу книг «Барнаул в воспоминаниях старожилов», до их литературного редактирования.

Информантами выступили жители г. Барнаула, родившиеся преимущественно в начале-середине ХХ века, детство которых проходило в военное и первое послевоенное время, а активный период жизни пришелся на советскую эпоху, в том числе периоды, когда (для Сибири это было особенно актуально) требовалось восстановление государства, велись активные работы в области экономики (например, в сельском хозяйстве – освоение целины), науки (космические разработки), производства (развитие строительства и машиностроения). Информанты представляют собой городских жителей либо уроженцев села, переехавших в город. Род занятий: учителя, врач, спортсмен, строитель, актер, милиционер, следователь, работник органов государственной безопасности, архитектор, художник, рабочие заводов, фабрик (как и большинство взрослого населения Барнаула в то время).

Воспоминания – это речевые произведения, отражающие особенности восприятия и осмысления жизни (истории, экономики, политики и т.д.) конкретными людьми – в том числе жителями городов. Воспоминания дают возможность посмотреть на реальные события, определяемые географическими, культурными, социальными условиями жизни, сквозь проекцию восприятия отдельными людьми, имевшими в свое время самое прямое отношение к формированию этих событий [Дмитриева, 2007, с. 298].

Языковые символы сохраняют прошлое в сознании, даже если само оно не сохранилось в предметной форме [Дмитриева, 2007, с. 301].

Одним з маркеров образной памяти является глагол «видеть» в настоящем времени: Я и сейчас вижу …, Я вижу отчетливо …, Я вижу ….

В.К. Харченко отмечает, что в мемуарном тексте женщины отдают предпочтение тактильным образам, осязательным ощущениям [Харченко, 2012, с. 135]. Осязательные переживания в женском тексте нередко получают философское обобщение. Важность тактильных ощущений в жизни женщины, проявляющаяся в текстах, вероятно, связана с традиционной ролью женщиныдомохозяйки. При описании домашних дел в воспоминаниях передается множество сенсорных образов: запах, вкус, цвет, слух, осязание, поскольку все эти чувства задействованы в домашнем быту.

В женском мемуарном тексте присутствуют не только положительно окрашенные образы домашней женской работы, но и тщательно описанные сцены мужского труда. Одним из ключевых моментов при этом является описание темпа работы («мужской неторопливо-основательный тип повседневности»). При передаче сенсорных ощущений мужчинами нередко встречается ирония. Мужские тексты также отличаются «сенсорной эвристикой» – микрооткрытиями в области зрения, слуха, касаний (например, особенности описания мужчинами уюта – «мужской уют»).

2.4. Гендерные особенности воспоминаний старожилов Барнаула.

Содержательный аспект Как известно, антропоцентризм является одной из главенствующих характеристик современной науки на протяжении уже многих лет. Фокус внимания исследователя переместился на человека, его внутренний мир, восприятие, осознание и переживание действительности, а в соответствии с этим серьезному изучению подверглись такие сравнительно новые для языкознания категории, как языковая картина мира, языковое сознание, языковая личность и т.д.

При этом ученые единодушны в том, что наиболее значительный отпечаток на наполнение данных категорий накладывает групповая отнесенность и особенности той группы, которая исследуется в свете антропоцентрического подхода к языку. Так, своими национальнокультурными особенностями обладает картина мира каждого народа, выделяют различные типы языковой личности в зависимости от национальной, конфессиональной, возрастной, социальной, профессиональной, половой принадлежности человека. Центральная лингвистическая проблема – человек в языке – выдвигает на первый план индивидуальные характеристики говорящего субъекта.

Лингвистические исследования в антропоцентрической парадигме проводятся на различном материале: это могут быть ассоциативные поля, устные и письменные тексты и др. Материалом настоящего исследования являются мемуарные тексты, представляющие собой записи воспоминаний жителей города Барнаула. С точки зрения концентрации проявлений индивидуальных характеристик мемуарный текст обладает особым статусом.

Одна из ведущих особенностей мемуарного текста – его информационная насыщенность. Тексты мемуарного жанра носят преимущественно конкретный характер (содержат сообщения о фактах, событиях, процессах, происходивших в реальном мире), но кроме того, содержат информацию о субъективных переживаниях, чувствах автора по поводу описываемых событий. Языковые единицы в мемуарном тексте не только связаны между собой, но и вступают в отношения с внетекстовой, внеязыковой действительностью [Вязигина 2013, с.

141]. Последовательность развития сюжета в мемуарном тексте может совпадать или не совпадать с реальной последовательностью событий, поскольку информация, выраженная в мемуарном тексте, опосредована особенностями мышления и памяти автора. Эта информация, которая является ментальным образованием, организуется на основе индивидуальных особенностей автора текста. Таким образом, в мемуарном тексте переплетаются достоверность и субъективность [Барнаул в воспоминаниях старожилов 2007, С. 4].

Еще одна особенность мемуарного текста – это одновременное существование автора в двух временных планах: прошлом и настоящем. В связи с этим, описывая события прошлого, автор имеет возможность дать им две оценки – с точки зрения «тогда» и с точки зрения «сейчас».

Проявления тех или иных групповых и личностных особенностей, связанных с национальной, возрастной, профессиональной, половой или иной принадлежностью автора настолько ярки, что не оставляют для исследователя каких-либо ограничений. Поскольку сфера наших научных интересов – это гендер и его проявления в языке – основной целью исследования было обнаружение в мемуарных текстах особенностей языкового сознания мужчин и женщин. Собственно гендерный аспект, к сожалению, затронуть не представилось возможным по причине невозможности тестирования и определения гендерного типа большинства информантов.

Для этого были проанализированы 29 текстов воспоминаний старожилов города Барнаула разного пола. В ходе анализа был выявлен ряд особенностей представления реальности в языковом сознании мужчин и женщин. В результате проведенного анализа было проведено сравнение того, каким образом в мужских и женских текстах отражены различные реалии жизни – этапы жизни, оценки исторических событий и фактов, отношение к дому, быту, особенности досуга, профессиональная реализация, труд, соотношение мира природы и мира артефактов, отношение к семье и т.д.

Следует отметить, что номинации «мужские» и «женские» тексты в настоящем исследовании имеют нетерминологическое значение и понимаются буквально как ‘тексты, написанные лицами мужского пола’, ‘тексты, написанные лицами женского пола’ соответственно.

2.4.1. Репрезентация основных этапов жизни Отмечено, что повествование в женских текстах обычно начинается с самых первых детских воспоминаний, например, у Данилиной Нины Васильевны: «Ярких страниц в моей жизни очень много. Пожалуй, самое первое и самое яркое и самое грустное воспоминание – это расставание с отцом. Мне тогда было 3 года, а сестренке – 6 лет. В 1942 году наш отец Лукин Василий Матвеевич был отправлен на фронт. Именно во время отъезда отца наша мама поехала садить картошку, и мы, маленькие девочки, остались дома одни. Очень хорошо помню этот момент – отец пришел проститься с нами, взял нас за руки, перевел через дорогу по нашей улице, попрощался, посадил на колени, поцеловал и ушел». Довольно значительная часть текста посвящена воспоминаниям о детстве – дошкольном и школьном возрасте:

«Помню свои школьные годы и нашу улицу. Мы тогда жили неплохо, вернее, мы считали, что живем хорошо. У нас была замечательная школа с хорошим директором по фамилии Зайцев и замечательными учителями. А улица наша в сороковые годы была песчаная и поросшая травой, потому что транспорта было всего ничего. Машин в городе было так мало, что мы, дети, бежали за машиной и нюхали газ, который она выделяла. Такая это была невидаль» (здесь и далее тексты воспоминаний цитируются по [Барнаул в воспоминаниях старожилов, 2007]).

В отличие от женских, повествование в мужских текстах, как правило, начинается с момента окончания школы, приобретения профессии, вступления во «взрослую», общественную и трудовую жизнь, например, у Колосова Александра Зиновьевича: «Я прожил очень интересную жизнь: прошел путь от простого рабочего литейного цеха до директора крупного оборонного завода. Это была определенная жизненная школа. В семье у нас было одиннадцать человек: папа, мама и девять детей. Жили мы на Кубани очень бедно. Папа работал в заводской конторе заготовителем продукции для Красной Армии. Наша семья была приучена к напряженному труду. Я начал работать с 10 лет: пас овец, потом трудился в колхозе, учился в школе колхозной молодежи по сельскохозяйственному направлению. Ранней весной мы уходили на практику в поле. Эта практика не так для нас была важна, как для восстановления колхозного хозяйства: нас привлекали и на прополочные работы, и на посевную, и на уборочную», Устенко Николая Григорьевича: «В нашей Петровке, например, начальная школа открылась только в 1930 году, когда мне было около 8 лет, и я уже пошел учиться в нормальную школу. Я первым окончил среднюю школу в нашей Петровке, до меня ни один человек не получал такого образования. Учился 4 класса в Петровке, 5, 6, 7-й – в Новополтавской школе, потом в Ключах – 8, 9, 10-й. В 40-м году окончил среднюю школу, начал работать и стал готовиться к армии, а в августе медкомиссия направила меня в Челябинское летное училище. Но по состоянию здоровья меня там не приняли, и я вернулся. А 9 сентября меня призвали и направили в Томское артиллерийское училище, куда я с удовольствием поехал».

В женских текстах отмечается такая особенность, как наличие сбоев в линейности повествования. Некоторые темы, не освещенные в начале рассказа и не имеющие каких-либо хронологических предпосылок, возникают в текстах как отдельные вставки-воспоминания из раннего детства, например, смерть Сталина: «Запомнился мне день, когда объявили о смерти И.В. Сталина.

Информацию объявляли по громкоговорителям по радио, люди подходили, останавливались и молча слушали, многие плакали. Помню, что стояло много людей под громкоговорителем. В то время это событие, которое потрясло всех, даже я, тогда очень маленький ребенок, ощущала какую-то трагичность в произошедшем, все были взволнованы, подавлены. Хотя обсуждений этой темы я не слышала». Как правило, такие вставки имеют ассоциативный характер либо вовсе лишены каких-либо тематических связей с контекстом.

Такое отличие в воспоминаниях, на наш взгляд, явно связано с сакраментальными установками маскулинности: становление мужчины – это становление члена общества, приобретение умений и навыков, позволяющих занять в этом обществе определенное место, – ремесла, профессии, что немаловажно, развитие физической силы, связей в обществе, влияния (надо сказать, что тексты информантов, занимавших в обществе относительно высокое положение, всегда репрезентируют место автора в социуме). Можно предположить, что отсутствие информации о детстве, дошкольном и школьном возрасте связано именно с меньшей важностью этих периодов по сравнению с воспоминаниями о получении образования, приобретении профессии, общественной деятельности, личных достижениях в более поздние периоды жизни. При этом становление женщины как члена общества начинается раньше, чем у мужчин: с первых лет жизни девочка приобретает умения и навыки, необходимые в дальнейшей жизни (отсюда актуализация тем стирки, шитья, поддержания порядка в доме и т.п.). Процесс получения образования оценивается в женских текстах скорее с эмоциональной, личностной позиции, чем с профессиональной точки зрения (например, значимо то, каков учитель как человек, а не профессиональное владение им своим предметом). Сравните оценку учителя в женском тексте: «У нас была замечательная школа с хорошим директором по фамилии Зайцев и замечательными учителями», и оценку в мужском: «Это были опытные, грамотные кадры, и поучиться у них было чему», «Добрую память оставили о себе наши учителя – Нина Алексеевна Николаенко (вела географию, астрономию), в меру строгая, требовательная, была завучем; Георгий Петрович Торопыгин – математик.

Ходил он прихрамывая, с тросточкой. Требовательный педагог», «Бухгалтерскому делу на практике мне пришлось учиться у Михаила Ивановича Кузьминых – моего непосредственного руководителя. Он был хорошим специалистом, в совершенстве знал бухгалтерское дело, был внимательным и терпеливым, когда дело касалось учебы молодежи. Он был для меня хорошим, как теперь говорят, наставником. Михаил Иванович классно считал на счетах, а это тогда тоже говорило о мастерстве, любил точность, аккуратность, как и подобает бухгалтеру». В первом случае оценка имеет эмоциональный характер, во втором – построена на рациональности, целесообразности.



Pages:   || 2 |
Похожие работы:

«Давыдкина Н.А. УПОТРЕБЛЕНИЕ НАРЕЧИЙ ТИПА НЕСКОЛЬКО, НЕМНОГО ДЛЯ СОЗДАНИЯ КОМИЧЕСКОГО ЭФФЕКТА Davydkina N.A. THE USAGE OF ADVERBS WITH THE SEMANTICS OF NEGLIGIBLE QUALITY TO CREATE AN IRONICAL EFFECT Ключевые слова: ирония, комический эффект, повтор, самоирония, ирония слова, ирония ситуации; литота, гипербола, эвфемизм...»

«УДК [811.161.1:811.14]373.43 МОДЕЛИ СЛОЖНЫХ СЛОВ С НЕОКЛАССИЧЕСКИМ КОМПОНЕНТОМ Е.А. Красина, В. Урумиду Российский университет дружбы народов улица Миклухо-Маклая, 10-2а, Москва, Россия, 117198 kaf_yazik_rudn@mail.ru Ономасиологический анализ неоклассиче...»

«Титульный лист методических Форма рекомендаций и указаний ФСО ПГУ 7.18.3/40 Министерство образования и науки Республики Казахстан Павлодарский государственный университет им. С. Торайгырова Кафедра русской филологии МЕТОДИЧЕСКИЕ РЕКОМЕНДАЦИИ...»

«МИНОБРНАУКИ РОССИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "ВОРОНЕЖСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" БОРИСОГЛЕБСКИЙ ФИЛИАЛ (БФ ФГБОУ ВО "ВГУ") УТВЕРЖДАЮ Заведующий кафедрой филологических дисциплин и методики их преподавания, отвечающей за реа...»

«Информационно-аналитическая справка об итогах введения ФГОС ООО в ГБОУ СОШ №2 "ОЦ" с. Большая Черниговка за 2012-2013 учебный год В 2012-2013 учебном году на базе ГБОУ СОШ № 2 "ОЦ" с. Большая Черниговка проводилось внедрение в 5-х классах федерального государственного образовательного стандарта основного общего образования. Д...»

«УДК 81’373.46 Л. А. Ким Днепропетровский национальный университет имени Олеся Гончара К ВОПРОСУ О ТИПАХ ЕДИНИЦ СПЕЦИАЛЬНОЙ НОМИНАЦИИ Рассмотрены различные подходы к решению вопроса о стратификации специальной лексики. Для разграничения единиц специальной номинации избраны критерии, учит...»

«Подгорбунская Ирина Геннадьевна ВЕРБАЛЬНО-ЖЕСТОВОЕ СИНЕРГИЙНОЕ ЕДИНСТВО В статье рассматривается соотношение невербальной и вербальной коммуникативной деятельности на примере речевых жестов с компонентом hand в современном английском языке. Анализ номинированных жестов в языке с точки зрения не...»

«Э.Н.Денмухаметова, А.Ш.Юсупова кафедра теории перевода и речевой коммуникации НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ ГЕРМЕНЕВТИКИ В ПЕРЕВОДОВЕДЕНИИ (на материале русско-татарских переводных текстов) Статья выполняется в рамках гранта РГНФ 12-14-16004 а Среди многочисленн...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Новокузнецкий институт (филиал) федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего образования "Кемеровский государственный университет" Факультет иностранных языков Кафедра философии "УТВЕРЖДАЮ" Декан И.Д. Лаптев...»

«МИНОБРНАУКИ РОССИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "ВОРОНЕЖСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" БОРИСОГЛЕБСКИЙ ФИЛИАЛ (БФ ФГБОУ ВО "ВГУ") УТВЕРЖДАЮ За...»

«ФИЛОЛОГИЯ И ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ УДК 81’221/’23 ББК 81.002.3 Петрова Анна Александровна кандидат филологических наук, доцент кафедра немецкой филологии Волгоградский государственный университет г. Волгоград Petrova Anna Alexandrovna Candid...»

«ФИЛОЛОГИЯ И ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ УДК 811.111:81.367:81.23:81.32 ББК 81.1 Беляева Екатерина Ивановна ассистент кафедра английского языка переводческого факультета НГЛУ им. Н.А. Добролюбова г. Нижний Новгород Belyaeva Ekaterina...»

«Наумова Мария Максимовна КОММУНИКАТИВНАЯ СИТУАЦИЯ ОТКРОВЕННЫЙ РАЗГОВОР Статья посвящена рассмотрению коммуникативной ситуации откровенного разговора. Разграничиваются понятия коммуникативная ситуация и коммуникативное событие, на основе выделенных параметров в модели коммуникативной ситуации опис...»

«Кожевникова Мария Анатольевна ИНОЯЗЫЧНЫЕ ЕДИНИЦЫ КАК ЭЛЕМЕНТЫ ЯЗЫКОВОЙ КАРТИНЫ МИРА ПИСАТЕЛЯ Статья посвящена анализу иноязычных единиц в языке Б. Хазанова, ставших важными составляющими языковой карти...»

«Section 8. Philology Maharramova Sevinj Abbasgulu, professor of the chair of Russian linguistics of Baku State University E-mail: samumtornado@gmail.com Cosmonyms in term formation (on the material of the Russian language) Abstract: n the article on the basis of the material fro...»

«Т. Н. ЧАИ КО Свердловск ЗАИМСТВОВАННЫЕ ГЕОГРАФИЧЕСКИЕ ТЕРМИНЫ В РУССКИХ СТАРОЖИЛЬЧЕСКИХ ГОВОРАХ ПО НИЖНЕМУ ТЕЧЕНИЮ ИРТЫША Лексический состав русских старожильческих говоров по ниж­ нему течению Иртыша до сих пор не был предметом с...»

«Каменецкая Татьяна Яковлевна ЭВОЛЮЦИЯ ПОВЕСТВОВАНИЯ В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ И. А. БУНИНА 1910 – 1920-х годов 10. 01. 01 – русская литература АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Екатеринбург – 2008 Работа выполнена на кафедре русской литературы ГОУ...»

«ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА 2012 Филология №4(20) УДК 882 (09) Т.Л. Рыбальченко ВЕРБАЛЬНЫЙ, ВИЗУАЛЬНЫЙ И ЗВУКОВОЙ ЯЗЫКИ ПОЗНАНИЯ ОНТОЛОГИИ В РОМАНЕ А. ИЛИЧЕВСКОГО "МАТИСС" В статье предпринят анализ романа А. Иличевского "Матисс" (2007) в аспекте сюжета сознания в ситуации кризиса цив...»

«САФЬЯНОВА Мария Андреевна ТРАДИЦИОННЫЙ РУССКИЙ БЫТ В ЯЗЫКОВОЙ КАРТИНЕ МИРА (НА МАТЕРИАЛЕ ПАРЕМИЙ С НАИМЕНОВАНИЯМИ ОРУДИЙ ТРУДА И ПРЕДМЕТОВ ДОМАШНЕЙ УТВАРИ) 10.02.01 – Русский язык АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание учёной степени кандидата филологических наук Тюмень – 2014 Работа выполнена в федеральном государственном бюджетном...»

«Лексикология Практикум • Как вы понимаете следующее высказывание поэта Осипа Мандельштама? Дайте ему лингвистическое истолкование.• Живое слово не обозначает предмета, а свободно выбирает, как бы для жилья, т...»

«Дьячкова Ирина Геннадьевна Высказывания-похвалы и высказывания-порицания как речевые жанры в современном русском языке Специальность 10.02.01.русский язык Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук. Научный руководит...»

«СОДЕРЖАНИЕ Введение.............................................. 7 Теоретические проблемы анализа лексики прибалтийско-финского происхождения......... 16 Лексическое заимствование...................... 16 Субстрат и заимствование........................ 17 Вариантность...»

«ДУБИНИНА ЛЮБОВЬ АНАТОЛЬЕВНА УДК 821. 161.1 – 32 Брюсов. 09 ПОЭТИКА МАЛОЙ ПРОЗЫ В. Я. БРЮСОВА 1900–1910-х ГОДОВ 10.01.02 – русская литература Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук Научный руководитель: Московкина Ири...»

«ДОКЛАДЫ РИСИ 9 УДК 327(73+470) ББК 66.4(7Сое+2Рос) Доклад подготовлен сотрудниками Центра Азии и Ближнего Востока РИСИ во главе с заместителем директора РИСИ, руководителем Центра Азии и Ближнего Востока, канд...»

«УДК 811.161.1 ГРАММАТИЧЕСКИЙ СТАТУС КРАТКОГО ПРИЛАГАТЕЛЬНОГО В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКЕ* А.А. Котов, кандидат филологических наук, доцент кафедры русского языка Петрозаводский государственный университет, Россия Аннотация. Обсуждается один из актуальных для современной русистики вопрос – статус краткого прилагательного в...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР ИНСТИТУТ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ЖУРНАЛ ОСНОВАН В 1952 ГОДУ ВЫХОДИТ 6 РАЗ В ГОД НОЯБРЬ —ДЕКАБРЬ ИЗДАТЕЛЬСТВО "НАУКА" МОСКВА-1975 СОДЕРЖАНИЕ ф. П. Ф и л и н (Москва). О свойствах и границах литературного языка. 3 ДИСКУССИИ И ОБСУЖДЕНИЯ Р. А. Б у д а г о в (Москва). Что означ...»

«4. Hanks P. Similes and sets: The English preposition like // Blatna R. and Petkevic V. (eds.). Jazyky a jazykoveda (Languages and Linguistics: Festschrift for Professor Fr. Cermak)....»

«254 Вестник Чувашского университета. 2015. № 2 УДК 81’34(=811.112.6+512.145) ББК 81.2Афр+81.2Тат Р.Т. ЮЗМУХАМЕТОВ ИЗУЧЕНИЕ ФОНЕТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ ЯЗЫКА АФРИКААНС В СРАВНЕНИИ С ТАТАРСКИМ ЯЗЫКОМ Ключевые слова: африкаанс, татарский язык, консонантизм, вокализм, сравни...»








 
2017 www.doc.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные документы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.